Fidel Garcia. Смешение стилей

Fidel Garcia. Смешение стилей

6 выдающихся французских декораторов

«В мире нет ничего проще роскоши. Роскошь — это знания. В противном случае это только деньги. Люди богатеют за четыре года и не знают ничего, кроме своих 50 миллионов, а их декораторы говорят, что без картины Пикассо человек ничто». Главные мысли и проекты Жака Гарсиа и ещё 5 выдающихся французских декораторов.

Кристиан Лиэгр

Кристиан Лиэгр

Родился в 1943 году.

«Французскость» стиля Кристиана Лиэгра трудно поддается определению. В его подходе к дизайну много интуитивного, но поиски красоты и комфорта, — а второе для него очень важно, — всегда приводят дизайнера к ясным, современным, порой минималистичным формам, воплощениям неагрессивной роскоши. Даже в тех случаях, когда фантазия Лиэгра отталкивается от стилистических констант 16 или 18 века, функциональность его мебели и интерьеров остается бескомпромиссной.

На заметку: свою мебель Кристиан Лиэгр обычно тестирует сам, и если диван или кресло не сдают экзамен по комфорту на отлично, они отправляются обратно на фабрику и доводятся до совершенства.

Известные цитаты Кристиана Лиэгра

Я, скорее, дизайнер интерьера, как это понимали в прошлом веке. К примеру, когда я работаю над домом, то создаю мебель специально для него.

Внешняя среда настолько агрессивна, что я стараюсь создать в интерьере уголок спокойствия. Когда человек вечером возвращается домой, он должен попадать в совершенно иной мир.

Если у вас слишком много вещей, ваша душа постоянно отвлекается. Я предпочитаю предложить клиенту 2-3 действительно красивых объекта, которые он выберет сердцем, а не увешать стены десятком картин.

Жак Гарсиа

Жак Гарсиа

Родился в 1947 году.

Культовая фигура не только французской, но и мировой интерьерной сцены, Жак Гарсиа подает роскошь на тонком блюде иронии: дворцовый стиль времен Людовика XIV, мрамор Ренессанса и артефакты музейного значения в его проектах могут сочетаться с простым текстилем или ультрасовременной мебелью. Смешивая эпохи и страны, Гарсиа не просто эпатирует публику, но, по сути, позволяет себе то, что мало кто из современных декораторов может позволить. Например, игнорируя моду на минимализм, оформляет отели в ностальгически-пышном королевском духе. Или находит дорогим коллекционным вещам практическое применение, на деле доказывая, что место старинной мебели не в музее, а в интерьере.

На заметку: для себя Жак Гарсия оформил квартиру в особняке, построенном Жюль-Аруэн Мансаром, главным архитектором Людовика ХIV. Среди предметов обстановки — стулья короля-солнца и ванна, принадлежавшая Франсуа Шатобриану.

Известные цитаты Жака Гарсиа

Я один из последних, кто помнит, как говорят во Франции, grand style. И я сделаю всё возможное, чтобы связь не оборвалась, чтобы этот дух не был потерян.

В мире нет ничего проще роскоши. Роскошь — это знания. В противном случае это только деньги. Люди богатеют за четыре года и не знают ничего, кроме своих 50 миллионов, а их декораторы говорят, что без картины Пикассо человек ничто.

Эксклюзив: певица Fidelle о первом после ухода с Black Star альбоме, культуре нулевых и коммерческом успехе

Ты наверняка помнишь одну из самых лиричных песен в карьере Левана Горозии «Океан» 2014-го? Так вот, за нереальную женскую партию в композиции отвечала Fidelle – победительница кастинга «Молодая кровь» и член Black Star. Во время сотрудничества с лейблом она, кстати, познакомилась и с будущим возлюбленным – музыкальным продюсером BS Павлом Мурашовым. С ним же Fidelle готовила и первый EP, который вышел сегодня. «2000/20» – история для нее личная и трудная: «Откровенничать в текстах было тяжело, потому что мой партнер в музыке одновременно мой партнер и в жизни. Я делаю скачок в нулевые, чтобы отдать дань времени, которое вдохновило меня петь, писать, любить и бороться за свои надежды».

В день премьеры альбома Fidelle рассказала нам о творчестве, скрытых в ее песнях смыслах и любимых артистах!

Кстати, через неделю, 15 августа, послушать треки с нового альбома Fidelle можно будет на презентации пластинки в московском ресторане «ТехникаБезопасности». Не пропусти!

Кто такая певица Fidelle?

Усталый путник. Психопат. Плакса. Трусиха. Социофоб. Борец, умеющий очень хорошо все это скрывать.

Как и когда ты поняла, что хочешь заниматься музыкой?

Где-то в затяжном прыжке из бессознательного в осознанное. Желание взять микрофон и петь просто возникло примерно в три года.

Как долго ты решалась на собственный проект?

Не могу сказать, что я прямо-таки решилась. Я просто каждый день шагаю в пропасть. Это как прыгать с самодельным парашютом – лишь бы не разбиться. Поняла, что долго так не протяну, стала молиться и хвататься за каждую возможность научиться нужным навыкам. Трудиться для того, чтобы не зависеть от случая, когда судьба опять выкинет тебя над удачной для посадки местностью. И выкинет ли вообще.

Читать еще:  Jorge Monreal. Разносторонний художник

По динамике развития я вижу ситуацию так: сейчас я научилась управлять кукурузником. Готовлюсь пересесть за пассажирский лайнер, чтобы нести полную ответственность за людей на своем борту. Но если осилю управление сверхзвуковым джетом, думаю, буду близка к примерному представлению о себе как о личности. В идеале, конечно, выйти на орбиту. Главное, чтобы хватило времени и сил.

Чему был посвящен твой самый первый трек «Время»?

По иронии судьбы он как раз и был посвящен тому, чтобы не бояться жить, действовать, принимать решения. Семь лет назад мне казалось, что я знаю об этом все, могу открывать курсы и вести вебинары (сарказм). Сейчас я вижу все совсем иначе. Но эта песня для многих до сих пор светит маячком, и я получаю письма от людей с благодарностью за то, как смогла своими словами поддержать их в трудные моменты. В этом моя ценность как артиста.

Что вдохновило на создание альбома «2000/20»?

R&B. Я всегда хотела исполнять песни в этом жанре. Я в нем ощущаю максимальную чувственность, музыкальность. На одном большом лейбле мне объяснили, что с такой музыкой я не уйду далеко в России. Сейчас я нашла в себе силы поспорить с этим.

Как долго ты готовила этот альбом?

За прошедший год мы написали три мини-альбома в разных жанрах. В марте я почувствовала, что летом 2020-го возникнет настроение для такой музыки, как на этой пластинке. И решила сделать все быстро, ну, три месяца для мини-альбома – это скорость, по моим меркам.

Это мой первый опыт записи треков в домашнем режиме, без больших студий и дорогостоящего оборудования. Самое дорогое – это аранжировки моего музыкального продюсера и внимание, с которым к пластинке относятся мои коллеги и партнеры!

Патриарх в лабиринте

Термин «магический реализм», придуманный для Габриэля Гарсиа Маркеса, относится прежде всего к той книге, которая сделала его всемирно знаменитым — «Сто лет одиночества». Впрочем, из смеси действительности и фантасмагории состоит он весь. Взять хоть факты биографии. 80-летие Гарсиа Маркеса умудряются отметить дважды — в прошлом году и в этом. Он родился 6 марта, но какого года: 1927-го? 1928-го? Сам писатель вопрос не проясняет. Да другого и не заслуживает мир, который даже собственного возраста не знает и отпраздновал приход третьего тысячелетия опять-таки дважды.

«Сто лет одиночества», наверное, справедливо считается лучшей книгой Гарсиа Маркеса. В ней, помимо литературных достоинств, есть редкая вещь — величие замысла. Писатель отважился создать свою, параллельную Библию — сказать обо всем на Земле. Удалось ли это — ответ сильно зависит от читательских убеждений. Но важно, что Гарсиа Маркес осмелился.

То, что словесно, стилистически он склонен к мифотворчеству, показывают уже зачины книг, которые, как в фольклоре, сразу вовлекают в суть. «Хроника объявленной смерти»: «В тот день, когда его должны были убить, Сантъяго Насар встал в половине шестого, чтобы встретить корабль, на котором прибывал епископ». Словно перед этой первой фразой уже были какие-то подробные предварительные. «Сто лет одиночества»: «Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед». Нельзя не ощутить безошибочное дыхание эпоса.

Гарсиа Маркес по праву славен этим мастерством. Хотя есть у него выдающийся образец просто реализма, без магии (если не считать магией умение так складывать слова) — полувековой давности повесть «Полковнику никто не пишет».

И есть проходящая через всю его жизнь и писания болезненная, больная тема — человек во власти, феномен диктатора. Она тревожит Гарсиа Маркеса, о чем можно судить по трем явлениям — роману «Осень патриарха», роману «Генерал в своем лабиринте» и дружбе с Фиделем Кастро.

«Осень патриарха», вероятно, лучшая книга о природе авторитарной власти. Потому что она столь же о правителе, сколь и о его народе: «Тиран, любимый нами с такой неиссякаемой страстью, какой он не осмеливался ее себе даже представить».

Герой — стихийный вождь: «Он решил, что не стоит портить себе кровь крючкотворными писаными законами, и стал править страной как бог на душу положит, и стал вездесущ и непререкаем». Народ внимает и принимает: «Людские толпы с транспарантами: «Храни Господь величайшего из великих, выведшего нас из мрака террора!» Он с отеческой заботой вникает в мелочи: «Распробовав помидор с чьего-либо огорода, он авторитетно заявлял сопровождавшим его агрономам: «Этой почве недостает навоза. Я распоряжусь, чтобы завезли за счет правительства!» Они стоят друг друга: «Он знал с самого начала, что его обманывают. Он знал и приучил себя жить с этой ложью, с этой унизительной данью славы, ибо не раз убеждался, что ложь удобнее сомнений, полезнее любви, долговечнее правды».

Читать еще:  Juan Francisco Casas. Художник из Испании

Все правда в этой грандиозной книге. Наша эпоха по сей день может и должна узнавать себя в ней на любых меридианах.

В латиноамериканской литературе есть жанр novela del dictador — «роман о диктаторе». В 1967 году Карлос Фуэнтес предложил коллегам из разных стран континента написать книги в этом жанре, создав серию Los Padres de la Patria (несомненно, вдохновлено русским опытом: «Отцы народов»). Откликнулись многие, написали четверо: Алехо Карпентьер, Роа Бастос, Варгас Льоса и Гарсиа Маркес — это и была «Осень патриарха».

В 89-м вышел его роман «Генерал в своем лабиринте» — о главном вожде латиноамериканского мира Симоне Боливаре.

Великий Освободитель (с прописной — Libertador) начала XIX века Боливар сыграл ключевую роль в создании независимых государств континента. Но он же и заложил тяжелейший комплекс в души последующих крупных и мелких лидеров, каждый из которых стремился стать «новым Боливаром», чем во многом объясняется чехарда военных переворотов в Латинской Америке. Венесуэльский президент Уго Чавес считает себя реинкарнацией Боливара, время от времени беседуя с его бюстом. Недавно он решил изменить название страны — Боливарская Республика Венесуэла.

Боливар был президентом четырех государств. В честь него названы шляпа, сорт сигар, валюта, полуостров, горная вершина, 12 городов, 5 провинций и страна. Теперь будет две.

В романе Гарсиа Маркеса действие разворачивается в последний год жизни Симона Боливара. Он болен, слаб, безвластен и унижен — толпа принимает за Либертадора его адъютанта. Освободитель континента умирает в бедности и забвении.

По жестокому совпадению, в тот день, когда Гарсиа Маркес взял в руки первый экземпляр романа «Генерал в своем лабиринте», он узнал, что у него рак легких. Операция прошла успешно, но в 99-м обнаружился другой рак, лимфома. Писатель затворился от мира.

Его слова: «Вскарабкавшись на вершину, я огляделся и ужаснулся: вокруг никого нет. Власть одиночества и одиночество власти — главные темы моих романов, рассказов и повестей. Судьба сыграла со мной злую шутку: на закате жизни я сам оказался заперт в одиночестве».

Гарсиа Маркес отказался от общения. Поддерживает отношения только с самыми близкими. Среди них — Фидель Кастро.

Они познакомились 60 лет назад. В Гаване у писателя есть дом, подаренный Кастро. Прежде встречались часто, теперь оба больны и стары. Оба — легенды. У патриархов — глубокая осень.

Когда говорят «харизматический лидер» — это про «боливара» Кастро. Ведь ни черта ему не удалось. Все революции бестолковы, но кубинская баснословна по числу нелепостей и бездарностей. В 53-м бойцы Кастро, собравшиеся атаковать казармы Монкада, заблудились на улицах. Легендарная шхуна «Гранма» в 56-м приплыла вовсе не туда, куда должна была. Это режим Батисты сам исчерпал себя и упал в руки Кастро. Ничего не получилось и потом: ни создать противовес США, ни поднять экономику, ни довести до расцвета культуру. С Кубы как бежали в начале 60-х, так и продолжают бежать до сих пор. Кастро ничего не построил, но сумел построить народ под себя.

«Осень патриарха» — по сути про него. «Генерал в своем лабиринте» — пока неизвестно.

Загадка, как мог автор таких книг ничего не разглядеть на Кубе за столько десятилетий. Посетив в 1957 году СССР, 29-летний колумбийский журналист (социалист!) Гарсиа Маркес сумел же за короткий срок увидеть и гигантизм, и единообразие, и политические запреты, и комплекс неполноценности перед Западом. А на Кубе? Ничего. Не захотел разглядеть. Завороженность интеллектуала перед деятелем. Лицом к лицу — не увидать. Слепота, которая делает честь его верности дружбе, но не делает чести его чест ности. Ведь это же он написал: «Жажда власти порождает лишь неутолимую жажду власти». Правда, и такое тоже, вовсе не думая, надо полагать, что о себе: «Мы не могли себе представить, как будем жить дальше, как вообще может продолжаться жизнь без него».

Москва контрастная: смешение архитектурных стилей города

Когда прибываешь в Москву по железной дороге, можно отчетливо ощутить, как меняется архитектура города: вот, казалось бы зеленая зона с обычными низкими домишками, по мере пути этажи прибавляются, и вот уже и совсем гигантские постройки, знаменующие прибытие в столицу. Но Москва выглядит контрастно не только в этой ситуации. В самом городе также можно увидеть довольно странные архитектурные комбинации.

Ржавые гаражи на фоне небоскребов Москва-сити.

Читать еще:  ... жутки и поэтичны, странны и знакомы. Karen Clark

Сталинский ампир контрастирует с Москва-сити.

Здесь прямо-таки смешение веков.

Деревня Терехово разместилась прямо в пяти километрах от Москва-сити.

Снова древние памятники архитектуры оживляют своими яркими красками сталинские постройки, а небоскреб завершает этот архитектурный контраст.

Храм Николы Чудотворца, обнесенный современными зданиями.

Вновь разнообразие московской архитектуры.

На этом фото, кажется, есть всё, что только может быть

Церквушка, зажатая офисными зданиями.

Конечно, здесь колорит достигается за счет ретро-поезда.

Дом на Мосфильмовской на фоне зеленой зоны.

Церкви контрастируют с соседними постройками.

А вот снова московские высотки и деревенский домик.

Если на предыдущих фотографиях то и дело мелькали зеленые зоны, то здесь – главная свалка столицы.

На этой фотографии колорит достигается за счет аттракционов, но на заднем плане снова видно разнообразие построек.

Конечно, Москва – город контрастов. Вы скажете – в любом мегаполисе будет такое. Может, вы и правы. Хорошо это, что в городе такое разнообразие построек или плохо – для каждого вывод будет свой.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Ив Гасту: новая история дуплекса в Сен-Жермене

Написать новую историю старинной постройки в парижском Сен-Жермене помог знаменитый антиквар и декоратор Ив Гасту.

«Каждое послевоенное десятилетие имеет особую интонацию. Но сочетать дизайн 50-х и 70-х — легко. Предметы у меня перекидываются репликами, как актеры на сцене», — говорил Гасту (1948-2020).

Просторный дуплекс в Фобур Сен-Жермене декорирован с помощью многих антикваров с Левого берега Сены. Но особую роль среди «поставщиков» и авторов этого жилища сыграл неутомимый и предприимчивый Ив Гасту. «И+Д» неоднократно публиковал работы мэтра — декоратора и законодателя антикварной моды.

Само здание — исторический памятник, одна из красивейших резиденций предместья Сен-Жермен, свидетель бурной парижской жизни трех с половиной веков. В прошлом особняк сменил в качестве владельцев несколько аристократических семейств, поэтому все фасады сохранили аутентичный вид. Кажется, именно на это здание смотрел Марсель Пруст, описывая жилье Германтов: оно из тех «старых домов, к парадному двору которых примыкают бесконечные лавочки, ателье, мастерские, даже заведения сапожников и портных». В одном из флигелей располагались конюхи и кучера. Именно эта постройка соблазнила заказчиков Гасту. Прежде они жили в том же районе, но в обычном парижском подъезде, в квартире с паркетными полами и мраморными каминами. То ли дело здесь.

Привлекли и прекрасный классицизм Людовика XVI на фасадах, и внушительная площадь в 330 кв. м, и приватность расположения: справа от мощеного двора, обсаженного по периметру апельсиновыми деревьями, скромная деревянная лестница ведет прямо в апартаменты. Архитектура была так хороша, что новых владельцев не смутили разруха, плесень и нежилая атмосфера заброшенного памятника внутри, их не испугала перспектива глобальной перестройки.

Они верили в полное преображение пространства без признаков времени. Дух и образ нового интерьера определил Ив Гасту, с которым хозяева дружат более двенадцати лет. Именно его уникальная коллекция и умение свободно смешивать стили, находить предметы дизайна на грани с артом помогли сделать дом модным, свежим и непредсказуемым. Создать квартиру очень современную, образующую яркий контраст с классической оболочкой.

Именно так назвала Ива Гасту критик Дельфина Антуан, написавшая о нем монографию. Его творческий путь достоин восхищения. Гасконец с быстрой речью, живой и предприимчивый, он начал карьеру в 17 лет на юге Франции, затем перебрался в Тулузу, а после в лавку на рынке Сент-Уэн в Париже. Гасту много лет владел галереей на рю Бонапарт, клиентами которой в разное время были Ив Сен-Лоран, Карл Лагерфельд, Бернар Арно. Все они приглашали галериста искать в их домах место выбранным вещам. Про Гасту говорили, что у него «глаз-револьвер»: он никогда не промахивался: точно знал, что будет модно завтра. Признанный эксперт в дизайне прошлого века, он первым ввел моду на сороковые, начав собирать послевоенную мебель. Именно он разглядел Андре Арбюса, Жильбера Пуайера и более позднего Филиппа Икили.

Ив Гасту в самый буржуазный интерьер любил добавить экзотики и иронии: он не выносил, когда всё слишком серьезно. Повсюду видны его фирменные вторжения: зеленая ширма и розовая скульптура в гостиной, австрийские кресла с оленьими рогами в коридоре, желтая голова жирафа — скульптура Мозара Герра, великолепное покрывало с узбекской вышивкой сюзани в спальне.

Артистизм интерьера построен на игре силуэтов — вазы и принты на подушках в гостиной напоминают декупажи Анри Матисса. Тонкие ножки столиков ведут диалог с графикой зеркальных рам. Общая гамма — черно-белая с редкими акцентами неоновых оттенков — помогает считывать ритм орнаментов и эффектных абрисов.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector