"Литературные" скульптуры. Кара Барер (Cara Barer)

«Литературные» скульптуры. Кара Барер (Cara Barer)

«Литературные» скульптуры. Кара Барер (Cara Barer)

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

Книжные абстракции Кары Барер

Кара Барер (Cara Barer) – американская художница-фотограф из Техаса. Она прославилась благодаря своим нестандартным работам со старыми книгами.

Работы Кары Барер представляют собой фотографии страниц, которые образуют фантастический орнамент, сложный узор, оригинальное сплетение разных цветов и фактур на черном фоне.

Впервые мысль о создании книжного искусства возникла у художницы при взгляде на обыкновенный телефонный справочник «Желтые страницы», который лежал на земле и вымок в дождевой воде. Она сфотографировала страницы, которые были изогнуты причудливым образом, а потом поняла, что намокшие книги, журналы, газеты это отличная основа для «бумажных чудес».

Образы для своих работ Кара находит случайно, черпая идеи из окружающего пространства или экспериментируя с особенностями бумаги. «Я не считаю себя фотографом, – говорит Кара, — скорее, художником, который использует фотографию».

Для создания новой книжной скульптуры Кара Барер отбирает книги, соответствующие ее задумке: старые телефонные книги, компьютерные и учебные пособия, атласы и комиксы. «Материал» должен иметь определенный размер, качество бумаги, нужный цвет страниц и подходящую фактуру.

Тщательный отбор проходят книги, журналы, справочники, газеты, которые художница покупает на распродажах, ищет в заброшенных домах, у друзей и даже в своей собственной домашней библиотеке. Далее Кара Барер в течение нескольких часов размачивает книги в ванной, формируя нужный рисунок, после чего делает фотографический снимок объекта. На создание одной работы затрачивается от двух часов до суток.

Конечная форма книжной скульптуры зависит от размера книги, типа бумаги, цветовой гаммы, наличия иллюстраций, таблиц, оригинальных шрифтов. Страницы мнутся, сгибаются и скручиваются, а корешки книг образуют сердцевину. Каждая работа открывает внутренний потенциал «материала» – гибкость и жесткость бумаги, ее мягкость и силу.

По мнению художницы, в современном мире, когда развитие технологий диктует свои условия, будущее бумажных книг становится неопределенным. А книжные скульптуры Кары Барер позволяют сохранить память о книгах, дав им шанс на вторую жизнь.

«Я боюсь, что печатный мир станет редкостью. Полвека тому назад студенты изучали имеющиеся дома энциклопедии или ездили за необходимой информацией в библиотеки. Теперь наличие компьютера и подключения к Интернету предоставляет студенту возможность вести исследовательскую работу без необходимости посещения библиотек. Я полностью поддерживаю развитие технологий, и всего лишь надеюсь, что бумажные версии книг продолжат свое существование для тех людей, которые испытывают истинное удовольствие от переворачивания страниц и прикосновения к настоящей книге».

Авторизация

  1. Главная
  2. Книги
  3. Соболева Ульяна ramzena
  4. О ком молчит Вереск
  5. Страница 38

Мати посмотрел на Нину, и все затаили дыхание. Альварес стиснул кулаки с такой силой, что все кости захрустели.

– Зачем она рассказывает ребенку какую-то дурацкую сказку? Уберите ее оттуда! Время идет! – голос жены заставил заскрипеть зубами от раздражения.

– Тихо! – шикнул кто-то на Кару. – Все правильно она делает. Завладела его вниманием. Он ее слушает.

– Прошло время, и принцесса все же отыскала тот самый замок дракона и злой королевы, а потом и смогла туда приехать. Она не забыла своего сына. Колдун не знал одного, что забрать сердце матери, которое никогда ей не принадлежало, невозможно – потому что его похитил маленький, красивый мальчик.

Протянула руку и взялась за тонкое запястье Мати.

– Когда они увидели друг друга, их сердца заговорили на неслышном ни для кого языке. И принцессе так захотелось обнять своего мальчика, прижать к груди, целовать его личико и волосы, шептать ему, как сильно она его любит.

Протянула руки к Мати, приглашая к себе в объятия. И… это было так трогательно и неожиданно – уже через секунду Матео сидел у нее на коленях и обнимал ее за шею.

Кто-то хотел было броситься сзади, но Альварес со всей силы оттолкнул идиота, чтобы не приближался. Эта победа еще слишком хрупкая.

– Мальчик узнал свою маму, несмотря на другую внешность…

Нина крепко обняла Матео за тельце и прижала его голову к своей груди.

– А конец сказки я расскажу тебе дома. Пусть папа снимет нас с подоконника, хорошо? А то Нина замерзла, и может заболеть, и тогда долго-долго не сможет приезжать к Мати.

Альварес тут же подхватил женщину на руки вместе с сыном. Он с таким хрустом прижал обоих к себе, что на какие-то мгновения ему от боли стало нечем дышать. Стиснул их и зажмурился. Сердце колотится где-то в глотке, и руки разжать не может.

Все что-то кричат, хлопают, снимают видеокамеры. Отпустил Нину, но сына забрать не смог, он крепко держался за шею няни и спрятал лицо у нее на груди. Кто-то принёс теплый плед и накрыл спинку мальчика.

– Матиии! – закричала Кара и хотела броситься к ребенку, но Альварес силой удержал ее за руку.

– Не сейчас. Пошли в машину.

– Эта женщина к нам домой не поедет!

– Значит я поеду к матери! – истерические нотки и взгляд, полный болезненного эгоизма.

– Только попробуй сдвинуться с места, и я сверну тебе шею. Ты поедешь в морг, а не к матери. Быстро села в машину и заткнулась. Никаких скандалов! Только попробуй все испортить, и я все испорчу тебе самой!

– Сволочь! Я тебе это припомню!

– Дома поговорим! Пошла в машину!

А сам смотрит на Нину, которая стоит под прицелом папарацци и не знает, куда ей идти. Такая беззащитная, хрупкая с малышом на руках. И его невольно привлекают легкие поглаживания. Нина автоматически гладит Мати и покачивает его. И у Арманда диссонанс. Внутренний разрыв на части. Разве не должно быть иначе? Разве не должна быть на месте Нины Кара? Разве это не она должна гладить ребенка по голове и успокаивать?

– Рамирес, отвези Кару домой, а я поеду с Ниной и Мати.

– Нет! Ты отвезешь меня домой! А С НИМИ ПУСТЬ ЕДЕТ РАМИРЕС!

– Послушай меня, на нас смотрят камеры! Не время для истерик и эгоизма!

– Что такое? Боишься лишиться своего места в сборной?

– Ты тупая? Если я лишусь своего места, и ты вместе со мной лишишься всего. Пошла в машину. Без истерик. Сейчас же, или я за себя не ручаюсь!

Рамирес увел Кару в свой джип, а Арманд подошел к Нине. У него было идиотское чувство, что он не знает, как правильно к ней подступиться, что именно сказать. Все какое-то пустое по сравнению с тем, что эта маленькая женщина сделала сегодня.

– Давай я его понесу. Тебе тяжело.

– Нет…не надо. Он проснется. Он сильно перенервничал и уснул.

С беспокойством смотрит на ребенка, нежно поглаживая спинку и волосы на затылке. Какого черта родная мать не может так же относиться к их сыну? Какого черта чужая женщина проявляет больше заботы и… карамба, именно она спасла Матео.

– Если бы не ты, Нини…

Вскинула голову, когда он так ее назвал.

– Если бы не ты…То Мати… не хочу говорить это вслух. Спасибо… Проси, что угодно. Я дам все, что захочешь за спасение жизни моего сына!

Читать еще:  Erwin Olaf

– Жизнь Мати бесценна. А мне ничего не надо!

Мати уснул не сразу, он долго был в возбужденном состоянии, то смеялся, то плакал. Я укачала его на руках, как младенца. Мы завернулись в огромное одеяло вместе, и я читала ему книгу, пока он не заснул у меня на груди. Это был наш маленький мир. В этой детской комнате, где за закрытыми дверьми я называла его Матвейка и чувствовала себя его матерью. Пока эта самая дверь не открылась, и Каролина не показалась на пороге в шелковом длинном халате с распущенными блестящими волосами. Томная, как с обложки журнала.

Второе пришествие Мастера

Это был вечер дьявольских рокировок и магических перевоплощений. Валентин Гафт, бывший в фильме Бортко Каифой и Человеком во френче, у Кары стал Воландом. Кирилла Лаврова на посту прокуратора Иудеи сменил властный Михаил Ульянов. Александр Филиппенко, уступив роль Азазелло Владимиру Стеклову, оказался дьявольски элегантным Коровьевым. Мастера сыграл Виктор Раков, Маргариту — Анастасия Вертинская, Геллу — Александра Захарова, Степу Лиходеева — Сергей Никоненко. Роль Иешуа поручили Николаю Бурляеву. Левием Матвеем выступил Лев Дуров, Иудой — Игорь Верник. Все актерские работы очень сильные.

Москва снималась в Москве, Иудея — в Израиле, Арбат — на Арбате.

Это во многом решило успех предприятия: в нем есть то, чего нет в телесериале, — подлинность натуры и связанной с ней чувственной атмосферы.

Первое и определяющее впечатление: кажется, что пленку, которая по ТВ шла с томительным торможением, пустили на нормальной скорости. Персонажи задвигались, диалоги обрели динамику, время, как и положено в кино, спрессовалось. То, что на телеэкране заняло всю первую серию, теперь прошло за пятнадцать минут. Потерь от этого я не ощутил.

Зато очень ощутил, что за 13 лет изменилась манера актерского пребывания на экране. Актер в наши дни стал меньше играть и больше — существовать, он менее «литературен», менее «сценичен» и более натурален. Поэтому фильм Кары ближе к стремительной эксцентриаде Гайдая, чем к подробному психологизму Бортко. Все смешное стало смешным, в актерах чувствуется кураж, в фильме — внутренняя пружина.

Вопрос, как изобразить кота Бегемота, перед Карой, судя по всему, не стоял. Он просто поручил Виктору Павлову его сыграть. И тот это сделал, помня о том, что в человеке всегда есть нечто от животного. Иногда ему помогал натуральный черно-белый котяра. Особого восторга изобретательность этого артиста у меня не вызвала, но путь намечен верный — так пришел успех к Холстомеру Евгения Лебедева.

Воланд Олега Басилашвили мне нравился чрезвычайно — в нем была усталая мудрость все на свете перевидавшего дьявола. У Гафта дьявол моложавей и энергичней; он сибарит, искрится иронией и получает от игры с людьми в кошки-мышки детское удовольствие. Фигура несколько потеряла в крупности и мощи, но приобрела в эффектности. То, что у Басилашвили — приговор, у Гафта — блестящий парадокс. У Басилашвили Воланд — явление литературы, у Гафта он плоть от плоти кинематографа. Найти убедительный сплав обоих искусств не удалось ни одному из этих очень хороших актеров.

Роль Бездомного была одной из первых киноработ Сергея Гармаша, и, выйди фильм своевременно, Гармаш уже тогда проснулся бы знаменитым. В его Бездомном есть сила и тупая пролетарская ярость, хотя энергии мучительного постижения, которая так выразительна у Владислава Галкина, у него меньше.

Замечательный Мастер получился у Виктора Ракова. Сказывается школа «Ленкома»: актер умеет играть возвышенное в формах естественных и соразмерных человеку, и, чтобы быть Мастером, ему не нужно, как Александру Галибину, каждый миг строить из себя гения, демонстрировать медальный профиль. А вот Маргариту Анастасии Вертинской после Анны Ковальчук было воспринимать труднее — но дело не в уровне талантов актрис, а в режиссерской трактовке. Маргарита у Кары — утонченная вариация на темы грубой поговорки «любовь — зла. «, ее красота и духовность — плод воображения Мастера, еще одно из его созданий. А в реальности на экране финтифлюшка, ломкая Рената Литвинова, неясно как завоевавшая сердце Мастера. И любовь эта подана иначе, чем в фильме Бортко, — не в развернутых драматических сценах, а как живые иллюстрации к рассказу героя, что, кстати, ближе к тексту романа. Но с интеллектуальностью Маргариты-Ковальчук я, надо признать, расставался с трудом — теперь мне ее не хватало.

В обоих фильмах секрет любви ослепляющей так и не найден — она лишь обозначена.

Сталин на приеме у Воланда

13 лет назад компьютерная графика в кино была в зачатке, и на этом поле фильм Бортко выигрывает вчистую. Но выигрывает формально. Потому что полет Маргариты над Арбатом у Кары загадочен, волшебен, поэтичен и непонятно как осуществлен, а по поводу телерейса на половой щетке над среднестатистической местностью у Бортко один из наших читателей справедливо заметил, что Гарри Поттер летал лучше.

Компьютерные интерьеры дьявольского бала у Бортко поражают размерами, Каре же пришлось довольствоваться тогдашними ресурсами спецэффектов. Зато он раздел догола толпы прекраснейших женщин, и это ослепительное зрелище, не имеющее в кино прецедентов, уже создает ауру чуда. У него также хватило смелости дополнить череду злодеев истории фигурами Ленина, Дзержинского, Сталина и Гитлера, что добавило фильму газетной актуальности. Такая актуальность характерна и для книги, где автор со смаком расправлялся с осточертевшими критиками и братьями по литературе, что, в свою очередь, породило целую литературу на тему «кто есть кто в романе Булгакова».

К фильму Бортко музыку написал Игорь Корнелюк, к фильму Кары — Альфред Шнитке, почувствуйте разницу. Корнелюк тянет к мистическим ужастикам типа «Омен». Шнитке продолжает булгаковскую игру с тенями и вызывает к жизни чуть преломленные его гением мотивы Вагнера и Равеля. Надтреснутые звуки «Болеро» в сцене бала — попадание точное: перед нами неостановимое движение равнодушного к человеку времени, и нет ему конца.

Оба фильма вянут к финалу. Причины частично заложены в романе, где каждая из сюжетных и смысловых линий должна быть скрупулезно завершена. Поэтому последние части телесериала Бортко и последний час фильма Кары — это чрезмерно затянутая развязка. Здесь как нигде от режиссеров требовалась собственная художественная воля, чтобы отойти от литературной подробности и разрешить все, как принято в кино, одним эффектным мазком. Но оба проявили робость.

В принципе фильм Кары для меня совершенней картины Бортко. Не только потому, что там больше великолепных актерских работ и нет самодеятельной интонации, которой у Бортко грешат второстепенные персонажи. Главное — Кара не такой буквалист. Он понимает, что роман существует независимо от кинопроектов, и снимает свое кино, а не иллюстрации к чужой книжке. Не тщится перевести на язык другого искусства то, что непереводимо. И не боится следовать одному из слоев романа, не слишком углубляясь в его подкорку. Зритель улавливает эти правила игры и перестает подсчитывать литературные потери — смотрит кино как кино. Что и требовалось.

Теперь представим человека, «Мастера и Маргариту» не читавшего. Телесериал Владимира Бортко, проследивший роман с преувеличенной дотошностью, создаст у него представление о книге, занимательной по коллизиям, но тяжеловесной и часто скучной. Фильм Юрия Кары, как и положено в кино, даст представление о сюжете, повеселит и, оставив ощущение непроявленных глубин, заинтригует. Второй вариант, по-моему, всегда лучше.

Читать еще:  Basistka. Автопортреты

Существуют двух-, четырех- и шестичасовая версии фильма Кары. Шестичасовую в кинотеатрах показывать невозможно по определению, двухчасовая смонтирована с недопустимыми потерями, а станет ли кинозритель смотреть четырехчасовой фильм — в том продюсеры справедливо сомневаются. Времена, когда публика могла стоять в очередях, чтобы проштудировать четырехсерийную «Войну и мир» Бондарчука, ушли. Даже ваш покорный слуга, при самом пылком интересе к явившемуся из небытия «Мастеру», к началу четвертого часа посматривал на циферблат. Хотя фильм мне нравился и в отличие от картины Бортко не заставлял скучать ни минуты.

Рассказывает один из сопродюсеров ленты Арсен Адамян:

«Беда в том, что время упущено. Если бы режиссер с самого начала не отказался искать приемлемый для проката вариант монтажа, картина давно бы была на экранах. А теперь все перегорели, и монтировать материал по идее должен кто-то другой. Но все отказывались. Потому что тогда подступиться к роману собирался Элем Климов и никто не хотел перебегать ему дорогу. Мы в этом смысле тоже рисковали. Рискнули. Что получилось — то получилось. А сейчас возникли еще и проблемы с авторскими правами, которые, как утверждают, принадлежат г-ну Шиловскому, внуку Елены Сергеевны Булгаковой. Он требует за эти права немыслимых денег, которых у нас нет. Но картину надо обязательно показать публике: ведь многие актеры, которые в ней снимались, ушли, так и не посмотрев свою работу, о которой мечтали, — Брондуков, Мишулин, Ткачук. В 37 лет скончался оператор Евгений Гребнев, который так потрясающе снял сцены с Иешуа. Люди уходят, а фильм лежит. Звук долби, пленка «Кодак», все хранится в полном порядке. За качество отвечаем».

Вселенная Искусства

Персональный сайт учителя музыки, искусства

пятница, 11 ноября 2016 г.

ИЗО 6 класс 2 — 4 ЧЕТВЕРТЬ

Суриков В.И. Утро стрелецкой казни. Описание картины.

Художник просто изображает обычные вещи быта, цветы или всякого рода снедь. Далеко не все угадывают, что кроется за этим.

Потомки знатных рыцарских фамилий, любители шумных охотничьих забав просили художника написать «охотничьи трофеи». Это были патетические и очень показные, бравурные натюрморты, подобные невероятным, но неубедительным охотничьим рассказам. Внешний блеск их не привлекал живших более просто, без претензий горожан. Они предпочитали небольшие натюрморты – «завтраки» – чаще скромные, интимные, но порой и весьма торжественные, такие, как незатейливый «Завтрак с ежевичным пирогом» Виллема Класа Хеды (1594–1680) из Дрезденской галереи. Его можно назвать живописной новеллой.

Задание . Выполните красками натюрморт, составленный из различных предметов, дайте ему название, придумайте историю.

Действительно, в натюрморте мы никогда не увидим изображения человека. И все-таки натюрморт может многое рассказать зрителю, напомнить про солнце, про лето или другое время года, пробудить радость или грусть. Надо быть большим мастером, чтобы живо, точно написать «неживую природу», показать все ее особенности и тонкости.

Домашнее задание: завершить работу красками, подобрать открытки, вырезки из журналов, газет с изображением натюрмортов.

Как нарисовать натюрморт .

Как сделать геометрические фигуры из бумаги? Схемы и советы.

Задание . Выполните построение конструкций из нескольких объемных геометрических тел, применяя правила линейной перспективы (работа карандашом).

Светотень — наблюдаемое на поверхности объекта

распределение освещённости, создающей шкалу яркостей.

Свет в создании рисунка является одним из основных

изобразительных средств: от условий освещения зависит

передача формы, объёма, фактуры объекта и глубины

«Первая картина состояла из одной-единственной линии, которая окружала тень человека, отброшенную солнцем на стену». (Леонардо да Винчи).

Как нарисовать тени карандашом

Задание . Вылепить из пластилина скульптуру — портрет выбранного персонажа, например, литературного героя с ярко выраженным характером (Буратино, литературные персонажи Н. В. Гоголя и др.).

Поэтапная лепка для детей. Поделки из пластилина: лепим еду, животных, игрушки

Примером могут служить картины Рембрандта («Портрет жены брата художника»), где с помощью света и тени передаются особенности внешности, поведения героя и даже черты его характера. На выделении резких границ светлого и темного, использовании контрастов строит свои композиции Караваджо («Юноша с лютней»).

Рембрандт «Портрет жены художника» Это полотно относится к тем редким вещам, которые не портит влияние времени. Темнея, оно становится еще выразительнее. Из сумрака времен выплывает лицо немолодой женщины. Неяркий свет свечи матово струится по складкам темно-красного капюшона. Бархатная ткань гасит отсветы, приглушенно играет ими, окутывая фигуру почти до пояса. Темно и тихо вокруг. Светится только квадрат светлой кофточки, оттеняя утерявшее белизну лицо. Тень от капюшона, чепчик, скрывающийся в этой тени, создают вторую рамку тьмы, заставляя сосредоточить внимание на немолодом усталом лице.

Ма-Тари-Кари — Заходер Б

Ма-Тари-Кари слушать

Ма-Тари-Кари читать

Нет, нет, это был совсем не тот известный Крокодил, который

ПО НЕВСКОМУ ХОДИЛ! —

ведь тот Крокодил, как ты, конечно, знаешь, жил да был, а этот просто жил-был. Это большая разница!

К тому же этот Крокодил ходил мало (он чаще плавал), не курил никаких папирос (и правильно делал, это очень вредно!) и говорил только по-крокодильски.

Словом, это был самый настоящий Крокодил, и жил он в самой настоящей Африке, в большой реке, и, как полагается настоящему Крокодилу, все у него было страшное: страшный хвост и страшная голова, страшная пасть и ОЧЕНЬ СТРАШНЫЕ ЗУБЫ! (Только лапки у него были коротенькие, но Крокодил считал, что они СТРАШНО коротенькие.)

А самое страшное: он никогда не чистил своих ОЧЕНЬ СТРАШНЫХ ЗУБОВ: ни перед едой, ни после еды (аппетит у него тоже был СТРАШНЫЙ!), ни утром, перед завтраком, ни вечером, умываясь перед сном… (Умываться он, что правда, то правда, никогда не забывал, но когда живешь в реке, это не такая уж большая заслуга, верно?)

И неудивительно, что в один прекрасный день (так уж говорится, хотя для Крокодила, поверь, этот день вовсе не был прекрасным!), неудивительно, что в один прекрасный день у Крокодила заболели зубы.

Да еще как! СТРАШНО!

Заболел-то, правду сказать, только один зуб, но Крокодилу казалось, что болят все зубы сразу. Потому что в зубе и кололо, и ныло, и словно буравом сверлило, и вдобавок стреляло!

Крокодил прямо-таки не находил себе места!

Он кидался в воду и нырял на самое дно, надеясь, что от прохладной воды ему станет полегче, и сначала ему как будто становилось легче, но потом зуб начинал ныть вдвое сильнее!

Он как бешеный выскакивал на берег, на горячий песок, в надежде, что ему поможет тепло, и в первую минуту ему как будто помогало, но потом.

Он стонал, он кряхтел, он хныкал (некоторые считают, что все это помогает), но ему только делалось все хуже, хуже и хуже!

А хуже всего было то, что некому было его пожалеть: ведь он был СТРАШНЫЙ КРОКОДИЛ, и характер у него тоже был СТРАШНЫЙ, и он многих обидел на своем веку, и никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не сказал ни одного ДОБРОГО СЛОВА!

Звери и птицы, правда, сбежались со всех сторон, но они стояли поодаль и только удивлялись, глядя, что вытворяет Крокодил. А удивляться было чему, потому что Крокодил и вертелся, и метался, и стукался головой о прибрежные скалы, и даже пробовал попрыгать на одной ножке. Но все это ему ни капельки не помогало!

И вдобавок лапки у него были такие коротенькие, что он никак не мог даже поковырять в зубах (хотя, если бы и мог, это бы ему мало помогло!).

Читать еще:  Fulvio Di Piazza

И наконец бедный Крокодил в отчаянии растянулся под большим-пребольшим бананом (под маленьким он бы не поместился) и заревел в голос.

— Ой-ой-ой! — плакал он басом. — Бедные мои зубки! Ой-ой-ой! Бедный я Крокодил!

Вот поднялось веселье!

Звери и птицы хохотали и прыгали от радости; одни кричали: «Так тебе и надо!» — другие: «Ага, попался!»

Мартышки даже швыряли в него камешками и песком, а особенно веселились птицы — ведь у них-то не было никаких зубов!

Тут Крокодилу стало так больно и обидно, что из его глаз покатились слезы — СТРАШНО большие слезы!

— Глядите! Крокодиловы слезы! — крикнул пестрый Попугай и расхохотался первым.

За ним засмеялись те, кто знал, что означают эти слова, а там и все остальные, и вскоре поднялся такой шум и хохот, что маленькая птичка Тари — хорошенькая беленькая птичка, ростом побольше голубя и поменьше пигалицы — прилетела посмотреть, в чем дело.

А узнав, в чем дело, она очень рассердилась.

— Как вам не стыдно! — крикнула она своим звонким голоском.

И все сразу замолчали, и стало слышно, как стонет Крокодил:

— Ой-ой-ой! Бедные мои зубки! Ой-ой-ой! Как больно!

— А почему это нам должно быть стыдно? — спросила какая-то Мартышка.

— Стыдно смеяться над бедным Крокодилом! — ответила птичка Тари. — Ведь у него болят зубы! Ему больно!

— Можно подумать, ты знаешь, что такое зубы! — фыркнула Мартышка и скорчила рожу.

— Зато я хорошо знаю, что значит — «больно»! — сказала птичка Тари. — И знаю, что если тебе больно, а над тобой смеются — тебе вдвое больнее! Вы видите — Крокодил плачет!

— Крокодиловыми слезами! — повторил Попугай и засмеялся. Но никто его не поддержал.

— Попугай ты! — с презрением сказала птичка Тари. — Говоришь, а сам не понимаешь, что говоришь! Никакие это не крокодиловы слезы!

— Как же так? Ведь плачет-то Крокодил? — удивился Попугай.

— Эх, ты! — сказала птичка Тари. — Зубы-то у него по-настоящему болят, верно? Значит, и слезы настоящие! Самые настоящие горькие слезы!

— Еще бы не настоящие! — сказал Крокодил страшным басом и вдруг перестал плакать. — Ой! — продолжал он с изумлением. — Мне кажется… что мне, кажется, стало легче… Нет! Ой-ой-ой! Мне это только кажется!

И он заплакал еще громче.

— Все равно мне его не жалко, — заявила Мартышка. — Он сам виноват: почему он никогда не чистит зубы? Брал бы с нас пример!

И она тут же принялась чистить зубы шершавой веточкой дерева Мъсваки — это она собезьянничала у людей.

— Да ведь я же, — простонал Крокодил, — я же не знал, что их надо чистить.

— А если бы ты знал, ты бы чистил? — спросила птичка Тари.

— Если бы знал? Конечно, НЕТ! — прохныкал Крокодил. — Как я могу чистить зубы, когда у меня такие СТРАШНО коротенькие лапки?

— Ну, а если бы ты мог, ты бы чистил? — настаивала птичка Тари.

— Еще бы! — сказал Крокодил. — Ведь я чистоплотный Крокодил и каждый день умываюсь. Хотя это не такая уж большая заслуга. Для того, кто живет в реке, — скромно прибавил он.

И тут птичка Тари, маленькая, белая с черным птичка, ростом чуть побольше голубя и чуть поменьше пигалицы, сделала такую удивительную вещь, что все ахнули. Она смело подлетела прямо к страшной пасти Крокодила, к самому его носу, и скомандовала:

Крокодил послушно открыл пасть, и все снова ахнули и отступили на шаг (не меньше!), потому что пасть у Крокодила была (ты не забыл?) СТРАШНАЯ, а в ней торчали ОЧЕНЬ СТРАШНЫЕ ЗУБЫ.

Но все ахнули гораздо громче (а многие даже зажмурились!), когда птичка Тари вскочила прямехонько в крокодилью пасть!

— Смотри не вздумай закрыть рот, а то у нас ничего не получится! — сказала она, и Крокодил, разинув пасть еще шире, ответил:

— О-Э-О! — что должно было означать: «Конечно!» (Попробуй сам сказать «конечно» с открытым ртом, только ни в коем случае не закрывай его, а то у тебя ничего не получится…)

— Какой ужас! — крикнула птичка Тари спустя полминуты. — Просто страшно, что тут творится! Это не пасть, а какое-то… — Птичка запнулась, она хотела сказать «болото», но побоялась обидеть Крокодила. — Чего тут только нет! — продолжала она. — Даже пиявки! И черные, и зеленые, и с красными полосками! Да, самое время было почистить тебе зубы!

Крокодил, услышав про пиявок, только тяжело вздохнул.

— Ну ничего, ничего, — продолжала птичка Тари, — сейчас мы все приведем в порядок!

И птичка Тари принялась за дело.

— Ну вот и он — больной зуб! — вскоре крикнула она весело. — Сейчас мы его выдернем! Раз… два… три! Готово!

— Ой! — сказала она. — Ой, а под ним-то, оказывается, новый растет! Как интересно!

— У нас так всегда бывает! — похвалился Крокодил (кстати, это сущая правда), но так как он ни на секунду не забывал, что пасть закрывать нельзя, то получилось у него только: У-А-А-Э-А-Ы-А-Э!

И не все поняли, что он хотел сказать.

Через пять минут все было готово.

Звери и птицы были до крайности изумлены, увидев, что птичка Тари выпорхнула из крокодильей пасти целой и невредимой, и казалось, сильнее удивиться они не могли, но все-таки им пришлось удивиться еще больше, потому что первые слова, которые произнес Крокодил, закрыв наконец пасть, были такие:

— Большое-большое спасибо тебе, добрая птичка! Мне гораздо, гораздо, гораздо легче!

И тут все звери и птицы сами разинули рты, словно хотели, чтобы птичка Тари тоже почистила им зубы. Но это, конечно, не так (тем более что у птиц, как ты знаешь, нет никаких зубов!). Просто они удивились до самой, самой последней крайности потому, что НАСТОЯЩИЙ СТРАШНЫЙ КРОКОДИЛ ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ СКАЗАЛ НАСТОЯЩЕЕ ДОБРОЕ СЛОВО!

— Какие пустяки, — скромно сказала птичка Тари. — Не стоит благодарности, тем более что пиявки были — первый сорт! Особенно эти, в красную полосочку! Если хочешь, я буду каждый день тебе чистить зубы!

— Еще бы не хочу. — сказал Крокодил.

— Договорились! — сказала птичка Тари, и мартышки вдруг захлопали в ладоши, все другие звери запрыгали и затопали копытами, а птицы запели свои самые веселые песни, сами не зная почему…

И вот с этого-то самого дня птичку Тари называют Ма-Тари-Кари, что на крокодильем языке означает: «Маленькая птичка, которая делает большие добрые дела»…

И если тебе очень повезет и ты поедешь в Африку, ты сможешь своими глазами увидеть, как Ма-Тари-Кари чистит зубы Крокодилу и предупреждает его об опасности (ведь иногда и Крокодилу грозит опасность!).

Некоторые, правда, зовут се за это Крокодиловым Сторожем, а то и Крокодильей Зубочисткой, но Ма-Тари-Кари не обижается: она говорит, что, с тех пор как они подружились, характер у Крокодила стал уже не такой СТРАШНЫЙ.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector