Эмоционально заряженные портреты. Ryo Hoshi

Эмоционально заряженные портреты. Ryo Hoshi

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

  • астрология, прогнозы (1748)
  • разное (328)
  • Нью ЭЙДЖ (281)
  • первоисток (123)
  • Александр и Урания (45)
  • Гуань-ИньПлеядеанская Тантра: Пробуждение энергии (34)
  • Лазарев (41)
  • орис (37)
  • кулинария (259)
  • бизнес, создание своего дела (233)
  • АЛЬМИН (196)
  • Рами БЛЕКТ (114)
  • обучающие программы, английский язык (94)
  • ЭКХАРТ ТОЛЛЕ (70)
  • О себе (10)
  • x (3)
  • (0)
  • архитектура , дизайн (920)
  • видео,аудио (2651)
  • здоровье, практики омоложения и долголетия (3906)
  • Земля (583)
  • избранное (114)
  • искусство, культура (813)
  • Клуб путешественников (691)
  • книги, статьи (1987)
  • Космос (249)
  • Красота, природа, города , страны (787)
  • музыка (361)
  • наука (1388)
  • о любви (206)
  • О любви (продолжение) (965)
  • общество, политика (492)
  • переход , преображение,вознесение (3928)
  • практики, активации, медитации (2332)
  • притчи, эссе,стихи . (807)
  • Психология, психотерапия (14406)
  • фото (488)
  • ченнелинг (2363)
  • арктурианский коридор (61)
  • Иешуа через Памелу Криббе (75)
  • эзотерика, духовный путь, просветление, мистика (12659)
  • Юмор (108)

Музыка

Я — фотограф

Анатомия духовности. Alex Grey

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

ЭНЕРГЕТИКА: Магия портретов и фотографий

ЭНЕРГЕТИКА: Магия портретов и фотографий


Для многих не секрет, что можно оказать магическое воздействие на живое существо, используя его изображение. Однако это под силу не только магам, колдунам или экстрасенсам. Любой снимок или портрет на полевом уровне связан с оригиналом. И, сознательно или бессознательно забирая энергию у портрета, другой человек может причинить нам непоправимое зло.

Люди, служившие моделями знаменитым художникам, нередко преждевременно умирали. Такие слухи ходят, в частности, о легендарной Джоконде Леонардо да Винчи.

Княгиня Лопухина, служившая моделью художнику Владимиру Боровиковскому, скончалась три года спустя после того как был написан ее портрет. Врачи так и не смогли определить точную причину смерти. Мать мальчика Васи, позировавшего Перову для картины «Тройка», запрещала сыну быть натурщиком. Однако тот не послушался ее и вскоре умер.

Преждевременная кончина настигала и около десяти натурщиков Репина. Хирург Пирогов и композитор Мусоргский скончались через день после того как художник закончил их портреты. Столыпина застрелили на следующий день после завершения работы над его портретом.

Фотография – гораздо более сильный проводник биоэнергии, чем портрет, написанный художником на холсте или бумаге. Ведь фотоснимок – это точное изображение человека или животного. А некоторые фотокамеры способны фиксировать даже ауру! Недаром большинство экстрасенсов работает именно по фотографии.

…Эта история приключилась несколько лет назад в Екатеринбурге. Началось с того, что по детским учреждениям города стали ходить двое мужчин, представлявшихся фотографами. Они предлагали сделать художественные снимки детей за довольно низкую цену. Многие родители соглашались…

А потом среди горожан возникла паника: во многих детских портретах обнаружились странные вложения в виде кусочков фотографий могил, крестов, гробов, памятников и различных частей тела покойников, а также пучков сухой травы. Внутри портретов иногда попадались зловещие надписи, вроде: «Как сохнет трава, так сохни дитя» или буква «С» по-латыни, что означало: «Сатана».

К тому времени, когда эта история стала достоянием общественности, выяснилось, что некоторые дети тяжело заболели. Заболевание охватывало ту часть тела, которая была изображена на снимке-вложении. Например, если там изображалась половина лица, то на этой половине у ребенка начинались проблемы со зрением, возникал гайморит или отит.

Журналисты провели расследование. Оказалось, что все фотопортреты изготовлены в государственном фотоателье. Единственное, в чем удалось обвинить сотрудников этого ателье, — в незаконном предпринимательстве. Директриса учреждения заявила, что вложения — не что иное, как обычная использованная фотобумага, которой укрепляют портреты, и ни она, ни ее работники не имеют никакого отношения к болезням детей.

По совету священников и целителей многие родители больных детей сжигали портреты. Когда их жгли, у детишек нередко поднималась температура. Если уничтожали «смертельные» вложения, то ребенок вскоре выздоравливал.

Тайна жутких портретов так и не была разгадана. Осталось только предположение: сотрудники фотоателье, возможно, состояли в какой-то секте или кто-то из них практиковал черную магию.

Не меньшая опасность исходит и от энергетических вампиров или просто людей, которым по какой-то причине не хватает собственной энергии. Чем большее количество людей видит портрет, тем больше энергии он отдает. Иногда, глядя на изображение какого-то человека, мы ощущаем прилив сил… А что происходит в это время с оригиналом? Об этом мы, как правило, даже не задумываемся.

Исследователь аномальных явлений Виктор Велинский и его коллеги провели эксперимент. Взяли только что вылупившегося цыпленка, пометили его и сфотографировали. Снимок размножили и раздали родным и знакомым с просьбой обращаться к портрету в трудных ситуациях, при дурном настроении или плохом самочувствии. И что же? Через какое-то время птенец начал чахнуть на глазах. У него прекратился рост, пропал сон и аппетит… С остальными цыплятами из этого же помета все было в порядке.

А как же растиражированные изображения различных знаменитостей и «заряженные» портреты экстрасенсов? – спросите вы. У известных политиков и звезд огромный энергетический потенциал – иначе они не добились бы такого успеха и признания. Целители тоже обладают большим количеством биоэнергии и при этом умеют ставить энергетическую защиту. Но порой и эти люди отдают больше энергии, чем нужно. И тогда их преследуют болезни, несчастные случаи, неурядицы в личной и семейной жизни…

Некоторые люди, знающие о магических свойствах портретов, наотрез отказываются, например, фотографироваться. Это, конечно, крайность. Но все же некоторые правила безопасности соблюдать следует.

Не фотографируйтесь по любому поводу, от нечего делать.

Старайтесь, чтобы ваши снимки не попали в руки к незнакомым, малознакомым или враждебным к вам людям.

Ни в коем случае не рвите и не портите снимков и портретов, где изображены вы сами или ваши близкие.

Не носите с собой фотокарточек ваших близких, чтобы демонстрировать их окружающим.

Если вы смотрите на фотографию или изображение близкого человека, которого в данный момент нет рядом с вами, не жалейте его и не причитайте: «Как ты там без меня? Ты же пропадешь!» Лучше постарайтесь мысленно передать ему часть своей жизненной силы, поддержать его своей энергетикой.

Согласно традиции, до свадьбы нельзя хранить у себя портрет жениха или невесты. Не стоит и фотографироваться вместе – такие пары часто расстаются или брак оказывается неудачным. Если же у вас все же есть совместные фотографии, лучше не держать их дома, а отдать на хранение верному человеку.

30 эмоционально заряженных фотографий от фотографов сообщества AGORA

AGORA images – крупнейшее фотосообщество в социальной сети Instagram, ежегодно проводит бесплатный фотоконкурс с крупными денежными призами. Недавно AGORA images решила провести опрос среди фотографов, организаторы попросили собрать топ фотографий за 2019 год в категории эмоции, причем в отборе должны были участвовать только фотографы, а не просто зрители. Именно так и появилась данная подборка, которой мы хотим с вами поделиться!

Эти фотографии наделены энергией жизни, они показывают нам, что для настоящего счастья не всегда нужны деньги, как это принято считать в современном обществе. Данные фотографии показывают нам, как люди веселятся и получают удовольствие от жизни.

instagram: @adelagarcia instagram: @asadksungkar instagram: @ayesha.2000 instagram: @baliphotographer instagram: @bhavin_masuriya instagram: @chase.gardner instagram: @dhrubonil instagram: @dikyedarling instagram: @evablanco instagram: @fabiansaw instagram: @franciscopaez instagram: @hendymp instagram: @kokosat instagram: @levanvinh instagram: @leylaemektar instagram: @matsya instagram: @maungmaunghlaing instagram: @micky_demsy instagram: @photollarena instagram: @phyomoe instagram: @pokokemoto instagram: @recaear instagram: @rocamora_20 instagram: @saavedraphotography instagram: @suman mahmud instagram: @thantzin712 instagram: @ummid instagram: @xopet1969 instagram: @yekyawthu

Икона стиля: Пина Бауш

27 июля исполняется 80 лет со дня рождения Пины Бауш, знаменитой танцовщицы и не менее знаменитой постановщицы и хореографа. Пина любила исследовать человеческие отношения и чувства – от страха и горечи до любви и нежности. Сцену она могла превратить то в зал провинциального кафе, то в цветочное поле или джунгли. Рассказываем как жила, что любила и как одевалась одна из самых выдающихся женщин ХХ века.

Читать еще:  Фотограф и визуальный художник. Nikolina Petolas

В одном из интервью, за восемь лет до смерти, Пина Бауш призналась, что до сих пор, в 61 год, ощущает себя ребенком. «Меня легко рассмешить, — сказала она. — Я как дитя. Я всему открыта… Я полна страха, полна любви, во мне очень много нежности. А еще я невероятно боюсь жестокости».

Те, кто общался с Пиной лично, говорили, что и выглядела она всю жизнь, до старости, как очень юный человек. Небольшого роста, тонкокостная, с плавными движениями. Прямые гладкие темные волосы убраны в аккуратный хвост — именно с такой прической она всегда появлялась на сцене; с ней запечатлена почти на всех фото и видеозаписях. Говорила тихо, была немногословной (сама Бауш утверждала, что в детстве и юности вообще не любила произносить слова, их ей заменяли движения), публичности сторонилась, держалась скромно. На интервью долго обдумывала каждый ответ, шептала слова, прежде чем произнести их вслух.

Но, как это часто бывает — в кино, литературе, да и в реальной жизни, — хрупкие с виду люди на поверку оказываются мраморными атлантами, подпирающими мир. Без Пины с ее кажущейся уязвимостью, а еще — страстью, талантом, умом и смелостью — современный танец был бы другим. Скорее всего, в нем было бы гораздо меньше жизни.

Конечно, Бауш не изобретала модернистскую хореографию. Но сумела развить идеи своих предшественников и учителей, одним и, пожалуй, главным из которых был Курт Йосс, балетмейстер, педагог и основатель так называемого Tanztheater — «театра танца» — стиля, в котором размываются границы между балетом и пьесой. Сперва у Йосса Пина училась — было это в западногерманском Эссене, недалеко от ее родного городка Золингена. Затем, после нескольких лет, проведенных в Нью-Йорке, где она была студенткой Джульярдской школы и поочередно танцевала в нескольких известных труппах, Бауш вернулась на родину: Йосс пригласил ее в свой театр, и она решила не отказываться, хотя безумно полюбила Америку и позднее признавалась, что жизнь в Нью-Йорке помогла ей «найти себя».

Именно в составе труппы Йосса, через шесть лет после возвращения в Германию, двадцативосьмилетняя Пина поставила свой первый спектакль — «Фрагменты». Вообще-то она не мечтала быть хореографом, ей вполне достаточно было просто танцевать. «Фрагменты» появились почти спонтанно: Бауш захотелось самой придумать, что именно она станцует. И даже став в итоге одной из самых выдающихся постановщиц, она все равно продолжала выходить на сцену. «Мне всегда казалось, что только через танец я могу выразить себя», — говорила Бауш в интервью.

Стоит понаблюдать за Пиной на сцене, как становится понятно, что за этой на первый взгляд банальной фразой кроется многое. Взять хотя бы «Кафе «Мюллер», один из самых известных ее спектаклей, поставленных уже на сцене театра в Вуппертале, куда Бауш перешла в начале 70-х, где основала свою труппу и оставалась главным человеком больше четверти века, до самой смерти.

Герои и героини «Кафе «Мюллер» — слепцы, которые наощупь двигаются по залу кафе, натыкаясь на столы и стулья, пытаясь то поцеловать, то обнять друг друга, то удержать на руках. Все танцовщики здесь бесподобны — как-никак труппу Бауш подбирала придирчиво — но стоит примерно в середине выйти на сцену самой Пине, как она мгновенно приковывает внимание. Ее движения эмоционально заряженные, страстные. Ломаные, при этом плавные; хаотичные, но четкие и до миллиметра продуманные. Нечто подобное можно наблюдать в живой природе: если записать на камеру жизнь цветка — как он растет, тянется вверх; как затем распускается и увядает бутон, — а потом воспроизвести с увеличенной скоростью. «Когда я впервые увидел, как она танцует, меня переполнили эмоции от той совершенно особенной атмосферы, которую она умела создавать своими движениями, — вспоминает о знакомстве с Пиной француз Доминик Мерси, танцовщик, который много лет был солистом ее труппы. — Вернувшись к себе во Францию, я долго не мог выкинуть эту невероятную женщину из головы; что-то во мне после встречи с ней изменилось навсегда».

Благодаря Пине, ее танцу и постановкам навсегда изменился и современный балет. Дело не только в том, что сами движения Пины и ее танцовщиков на сцене особенные. Бауш всегда умела создать и соответствующее обрамление для этих «реплик без слов» (а иногда и со словами!). Ее герои существуют во вполне осязаемом и жизнеспособном пространстве. То лавируют среди столиков кафе, то играют с бутонами гвоздики, гора которых возвышается на сцене (спеклакль «Гвоздики»), то катаются по полу, усыпанному землей («Весна священная»), то едят прямо на сцене («1980») — сама Пина об этом говорила: «Еда — это ведь просто фантастика. Мне нравится все, что растет и что источает запах. Это очень чувственно». В ее постановках с потолка льется вода, а наряду с людьми играют животные — появляются кролики, куры, собаки (пекинесы). А иногда даже крокодилы, морж и самый настоящий бегемот.

Часто танцовщики на сцене разговаривают, шутят, иногда — кричат. Носят то невесомые туники, которые обнажают ребра, как в «Кафе «Мюллер», то яркие разноцветные платья, костюмы и туфли на каблуках, как в постановке 1978 года Kontakthof («Зона контакта»). Для нее Бауш набрала непрофессиональных танцоров старше 65 лет, а нарядные платья в стиле 50-х создал Рольф Борзик, сценограф и художник, который работал и жил с Пиной много лет — они были женаты, пока в 1980 году Борзик не умер от лейкемии. Тема Kontakthof — как и «Кафе «Мюллер» — поиск душевного и физического контакта людей друг с другом. «Когда они надели костюмы, сперва им казалось, что носить их на сцене просто невозможно, — вспоминает о подготовке артистов к премьере сама Пина. — Но какое-то время спустя, уже поработав над спектаклем, они полностью изменились. Стали как будто моложе, переполнились Lebenslust — жаждой жизни. После этого многие из них сами стали покупать и носить яркие вещи. Им понравилась идея добавить немного радости в свою жизнь».

При этом все, что задумывала и воплощала Бауш на сцене, как будто контрастировало с тем, как жила, чувствовала и выглядела она сама. Родившаяся в Германии во время войны, с детства привыкшая к звуку бомбежек и готовая в любой момент бежать в убежище, она ненавидела шум и обожала тишину. В ее постановках артисты часто кричат, действуют на надрыве, но сама Пина признавалась, что терпеть не может разговора на повышенных тонах: даже ссора незнакомых людей на улице могла выбить ее из колеи.

Также сторонилась она ярких или экстравагантных вещей. Говорила, что не любит наряжаться, да и вообще в Вуппертале, где она проработала и прожила большую часть жизни, это было не принято. Ее привычной униформой были пальто oversize с широкими плечами, в которых она как будто пыталась спрятаться. Она любила черный цвет, простые майки, брюки, широкие «мужские» пиджаки, кардиганы, которые как будто струились по телу — как те самые туники в «Кафе «Мюллер».

Эмоционально заряженные портреты. Ryo Hoshi

Эмоционально заряженные кластеры – это такие психологические «кнопки», которые доступны воздействию внешнего мира и на которые неожиданно может нажать любой человек в любое время. Чем сильнее вы сближаетесь с другим человеком, тем больше кнопок становится доступно для его воздействия, ибо все больше сокращается психологическая дистанция между вами, а наше состояние все больше напоминает состояние первичной близости, присущее детско-родительским отношениям.

Читать еще:  Темная и таинственная живопись. Dori Hartley

Поэтому на близкие отношения человека неизбежно давит бремя прошлых травм и неоправданных ожиданий. Разумеется, такое давление обременяет наших партнеров, но, к сожалению, оно неизбежно.

Время от времени какое-то внешнее воздействие – случайная встреча, запах, звучащая по радио песня, лицо прохожего – может вызвать активизацию бессознательной энергии. Этот стимул сразу проходит через селективную призму восприятия, фильтрующую его через сито индивидуальной истории человека посредством ответа на внутренний вопрос: «Что я чувствовал тогда?» Внезапное воздействие стимула может быть совершенно уникальным, но психика представляет собой эмоционально заряженную индивидуальную историю, а значит, в ней начинается бессознательный поиск аналогов. Прибывая в другую страну, мы пытаемся обнаружить знакомые нам слова и привычную для нас манеру поведения, чтобы снизить свою тревогу в незнакомой нам обстановке. Рефлекторная реакция в данный момент времени по аналогии с прошлым может вызвать серьезные проблемы и в привычном, и в новом социально-культурном окружении.

Гамарция – это некая селективная психическая призма, через которую мы феноменологически «считываем» картину мира. Эта призма включает опыт, накопленный в родительской семье, культурный контекст и индивидуальные травмы и создает искаженную картину мира. Призма – это фильтр, через который мы воспринимаем себя и других и видим основу повторяющихся аналогичных выборов. Несомненно, мы всегда будем смотреть на жизнь односторонне, пока не осознаем узости наших взглядов и не расширим свой кругозор.

Эмоционально заряженные индивидуальные комплексы воздействуют на всю человеческую психику и возбуждают первичные эмоции, которые мы никогда не сможем ассимилировать. Эта недоступная анализу история психики включает все эмоции, которые не может обработать детская психика. Конечно же, возможность восприятия мира взрослым человеком значительно превосходит возможности детского восприятия, но даже взрослый может быть подавлен мощным потоком ежедневных ощущений.

В таком случае индивидуальные комплексы могут послужить уникальным связующим звеном с архетипическим опытом всего человечества. Например, наше ощущение матери или отца становится связующим звеном с внешним миром и сохраняется в нашей психике в виде эмоционально заряженных комплексов, которые впоследствии активизируют архетипические уровни психики. Основные эмоции в этих первичных переживаниях связаны с травматическим воздействием внешнего подавления ребенка или, наоборот, с его ощущением покинутости. У нас появляется очень высокая чувствительность – гораздо выше, чем у отца и матери,- и очень глубокое восприятие того, насколько заботливым или враждебным в своей основе оказывается окружающий нас мир. Любой комплекс, следовательно, уходит своими корнями к основам самого Бытия. При активизации нашего индивидуального материала возникают волны, которые вступают в резонанс с общей природной энергией.

Активизация негативно заряженных комплексов и их резонанс с внезапными явлениями природы всегда вызывает тревогу и страх независимо от их осознания в данный момент. Тревога и страх вызывают у нас ощущение дискомфорта и приводят нас в замешательство; в таких случаях мы рефлекторно стремимся избавиться от этих негативных ощущений. Диапазон средств для осуществления этой цели достаточно широк: от прямого конфликта до скрытого избегания, от разобщенности и отрицания до навязчивого проявления заботы и созависимости. В течение жизни мы можем использовать различные возможности, и через какое-то время у нас развиваются определенная стратегия поведения и реакции на ситуации стресса. Неожиданно для себя мы попадаем в плен к своей истории, иными словами, в плен к самим себе.

Цепь психологических комплексов напоминает электрическую цепь. Щелчок выключателя – и сразу зажигается свет. Точно так же при воздействии стимула историческая призма осуществляет селекцию материала, активизируется архетипическое содержание, возникает страх и в конце цепи проявляется реактивное паллиативное поведение: все эти процессы могут длиться доли секунды. Не успевая осознать происходящее, мы оказываемся не в настоящем, а попадаем в длинные коридоры своей истории, в область наших первых воспоминаний и даже за ее пределы, и, наверное, единственное, что все мы ощущаем,- это внезапный трепет.

Мы так гордимся своим сознанием и своей зрелостью. Одна мысль о том, что значительная часть нашей жизни проходит под воздействием автономных исторически сформировавшихся психических структур, скрытых так глубоко, что мы даже не догадываемся об их существовании и их воздействии на наше поведение, вызывает ощущение дискомфорта. Но само по себе наличие комплексов не может полностью объяснить сложную природу человеческих отношений, причины, побуждающие нас вести себя по-своему, и беспорядок, присущий окружающему нас миру.

Мы никогда не сможем до конца узнать, какие исторически обусловленные силы формируют нашу личность и направляют нашу деятельность. Даже комплексы, которые мы пытаемся осознать, часто сопротивляются нашим усилиям их превозмочь. Эта невидимая цепь ушла настолько глубоко, что фактически она стала частью нашей «материнской платы» и даже смена «жесткого диска» не поможет избежать заранее запрограммированной реакции. Работа с комплексом в чем-то напоминает попытку освободить старую лошадь, вращающую мельничное колесо. Всю свою жизнь, круг за крутом и день за днем, она изо всех сил вращала тяжелый мельничный жернов. Мы ее распрягли, прочли ей декларацию о правах трудящихся, а проснувшись на следующее утро, увидели, как эта старая кляча снова ковыляет по той же колее.

Мне вспоминается мой пациент Патрик, который вырос под влиянием матери, постоянно вторгавшейся в его эмоциональную жизнь. Она руководила им постоянно, подавляла его эмоционально и мешала его естественному развитию. Патрику удалось «ускользнуть» из-под ее власти, когда он женился на женщине, очень похожей на его мать. Прошло десять лет, жизнь Патрика совсем не отличалась от прежней – жена пресекала каждый его самостоятельный поступок. Он не отваживался иметь свое мнение, не делал ни одного шага, предварительно не получив разрешения жены. Разговаривал он только о кастрюлях и сковородках.

В течение всей своей жизни Патрик страдал депрессией, от которой на протяжении ряда лет пытался избавиться, употребляя алкоголь. К тому же, как это ни парадоксально, в течение многих лет у Патрика была любовница в другом городе, в трех часах езды от его дома. Время от времени он садился в машину и навещал ее, но вряд ли получал удовольствие от свиданий с ней, так как его преследовало страшное чувство вины и жуткий страх, что жена обо всем узнает. Подобно кляче, работающей на мельнице, он уныло ковылял по замкнутому кругу своей депрессии. У Патрика был сильно заряженный материнский комплекс, «величиной с дом». Он мог либо полностью подчиняться этому комплексу, либо, дрожа от страха, тайно действовать ему вопреки. Он не смог приложить усилия, которые требовались для преодоления комплекса, героические усилия, чтобы, пройдя через мучительные страдания, начать жить своей собственной жизнью.

Как нам выйти за пределы своей индивидуальной истории и преодолеть запрограммированные модели поведения, чтобы стать такими, какие мы есть, а не быть интериоризацией того, что с нами происходит?Как нам миновать водовороты, ни разу не погрузившись в глубины омута, не воспроизводя свое прошлое и не причиняя себе травм даже в будущем. Мы никогда не сможем выйти за границы прошлого, пока не сможем выдержать страдания и сказать: «Я – не то, что со мной случилось, а тот, кем я стал по своему выбору».

Икона стиля: Пина Бауш

27 июля исполняется 80 лет со дня рождения Пины Бауш, знаменитой танцовщицы и не менее знаменитой постановщицы и хореографа. Пина любила исследовать человеческие отношения и чувства – от страха и горечи до любви и нежности. Сцену она могла превратить то в зал провинциального кафе, то в цветочное поле или джунгли. Рассказываем как жила, что любила и как одевалась одна из самых выдающихся женщин ХХ века.

Читать еще:  Современный американский художник. Ron Oden

В одном из интервью, за восемь лет до смерти, Пина Бауш призналась, что до сих пор, в 61 год, ощущает себя ребенком. «Меня легко рассмешить, — сказала она. — Я как дитя. Я всему открыта… Я полна страха, полна любви, во мне очень много нежности. А еще я невероятно боюсь жестокости».

Те, кто общался с Пиной лично, говорили, что и выглядела она всю жизнь, до старости, как очень юный человек. Небольшого роста, тонкокостная, с плавными движениями. Прямые гладкие темные волосы убраны в аккуратный хвост — именно с такой прической она всегда появлялась на сцене; с ней запечатлена почти на всех фото и видеозаписях. Говорила тихо, была немногословной (сама Бауш утверждала, что в детстве и юности вообще не любила произносить слова, их ей заменяли движения), публичности сторонилась, держалась скромно. На интервью долго обдумывала каждый ответ, шептала слова, прежде чем произнести их вслух.

Но, как это часто бывает — в кино, литературе, да и в реальной жизни, — хрупкие с виду люди на поверку оказываются мраморными атлантами, подпирающими мир. Без Пины с ее кажущейся уязвимостью, а еще — страстью, талантом, умом и смелостью — современный танец был бы другим. Скорее всего, в нем было бы гораздо меньше жизни.

Конечно, Бауш не изобретала модернистскую хореографию. Но сумела развить идеи своих предшественников и учителей, одним и, пожалуй, главным из которых был Курт Йосс, балетмейстер, педагог и основатель так называемого Tanztheater — «театра танца» — стиля, в котором размываются границы между балетом и пьесой. Сперва у Йосса Пина училась — было это в западногерманском Эссене, недалеко от ее родного городка Золингена. Затем, после нескольких лет, проведенных в Нью-Йорке, где она была студенткой Джульярдской школы и поочередно танцевала в нескольких известных труппах, Бауш вернулась на родину: Йосс пригласил ее в свой театр, и она решила не отказываться, хотя безумно полюбила Америку и позднее признавалась, что жизнь в Нью-Йорке помогла ей «найти себя».

Именно в составе труппы Йосса, через шесть лет после возвращения в Германию, двадцативосьмилетняя Пина поставила свой первый спектакль — «Фрагменты». Вообще-то она не мечтала быть хореографом, ей вполне достаточно было просто танцевать. «Фрагменты» появились почти спонтанно: Бауш захотелось самой придумать, что именно она станцует. И даже став в итоге одной из самых выдающихся постановщиц, она все равно продолжала выходить на сцену. «Мне всегда казалось, что только через танец я могу выразить себя», — говорила Бауш в интервью.

Стоит понаблюдать за Пиной на сцене, как становится понятно, что за этой на первый взгляд банальной фразой кроется многое. Взять хотя бы «Кафе «Мюллер», один из самых известных ее спектаклей, поставленных уже на сцене театра в Вуппертале, куда Бауш перешла в начале 70-х, где основала свою труппу и оставалась главным человеком больше четверти века, до самой смерти.

Герои и героини «Кафе «Мюллер» — слепцы, которые наощупь двигаются по залу кафе, натыкаясь на столы и стулья, пытаясь то поцеловать, то обнять друг друга, то удержать на руках. Все танцовщики здесь бесподобны — как-никак труппу Бауш подбирала придирчиво — но стоит примерно в середине выйти на сцену самой Пине, как она мгновенно приковывает внимание. Ее движения эмоционально заряженные, страстные. Ломаные, при этом плавные; хаотичные, но четкие и до миллиметра продуманные. Нечто подобное можно наблюдать в живой природе: если записать на камеру жизнь цветка — как он растет, тянется вверх; как затем распускается и увядает бутон, — а потом воспроизвести с увеличенной скоростью. «Когда я впервые увидел, как она танцует, меня переполнили эмоции от той совершенно особенной атмосферы, которую она умела создавать своими движениями, — вспоминает о знакомстве с Пиной француз Доминик Мерси, танцовщик, который много лет был солистом ее труппы. — Вернувшись к себе во Францию, я долго не мог выкинуть эту невероятную женщину из головы; что-то во мне после встречи с ней изменилось навсегда».

Благодаря Пине, ее танцу и постановкам навсегда изменился и современный балет. Дело не только в том, что сами движения Пины и ее танцовщиков на сцене особенные. Бауш всегда умела создать и соответствующее обрамление для этих «реплик без слов» (а иногда и со словами!). Ее герои существуют во вполне осязаемом и жизнеспособном пространстве. То лавируют среди столиков кафе, то играют с бутонами гвоздики, гора которых возвышается на сцене (спеклакль «Гвоздики»), то катаются по полу, усыпанному землей («Весна священная»), то едят прямо на сцене («1980») — сама Пина об этом говорила: «Еда — это ведь просто фантастика. Мне нравится все, что растет и что источает запах. Это очень чувственно». В ее постановках с потолка льется вода, а наряду с людьми играют животные — появляются кролики, куры, собаки (пекинесы). А иногда даже крокодилы, морж и самый настоящий бегемот.

Часто танцовщики на сцене разговаривают, шутят, иногда — кричат. Носят то невесомые туники, которые обнажают ребра, как в «Кафе «Мюллер», то яркие разноцветные платья, костюмы и туфли на каблуках, как в постановке 1978 года Kontakthof («Зона контакта»). Для нее Бауш набрала непрофессиональных танцоров старше 65 лет, а нарядные платья в стиле 50-х создал Рольф Борзик, сценограф и художник, который работал и жил с Пиной много лет — они были женаты, пока в 1980 году Борзик не умер от лейкемии. Тема Kontakthof — как и «Кафе «Мюллер» — поиск душевного и физического контакта людей друг с другом. «Когда они надели костюмы, сперва им казалось, что носить их на сцене просто невозможно, — вспоминает о подготовке артистов к премьере сама Пина. — Но какое-то время спустя, уже поработав над спектаклем, они полностью изменились. Стали как будто моложе, переполнились Lebenslust — жаждой жизни. После этого многие из них сами стали покупать и носить яркие вещи. Им понравилась идея добавить немного радости в свою жизнь».

При этом все, что задумывала и воплощала Бауш на сцене, как будто контрастировало с тем, как жила, чувствовала и выглядела она сама. Родившаяся в Германии во время войны, с детства привыкшая к звуку бомбежек и готовая в любой момент бежать в убежище, она ненавидела шум и обожала тишину. В ее постановках артисты часто кричат, действуют на надрыве, но сама Пина признавалась, что терпеть не может разговора на повышенных тонах: даже ссора незнакомых людей на улице могла выбить ее из колеи.

Также сторонилась она ярких или экстравагантных вещей. Говорила, что не любит наряжаться, да и вообще в Вуппертале, где она проработала и прожила большую часть жизни, это было не принято. Ее привычной униформой были пальто oversize с широкими плечами, в которых она как будто пыталась спрятаться. Она любила черный цвет, простые майки, брюки, широкие «мужские» пиджаки, кардиганы, которые как будто струились по телу — как те самые туники в «Кафе «Мюллер».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector