Эмоциональные поэты. Zhao Yanan и Zheng Qiaosi

Эмоциональные поэты. Zhao Yanan и Zheng Qiaosi

Усмиритель душ

Чжао Юньлань

В новелле: Хранитель душ, последняя инкарнация Куньлуня, бога гор и рек. Обладает истинным зрением, позволяющим видеть духов. Организовал отдел специальных расследований.

В сериале: руководитель специального подразделения в течение последних трех лет, унаследовал пост от своего отца.

Чжао Синьцы
Отец Чжао Юньланя, руководитель бюро Синду.

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Посмертный абсурд (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Про любовь (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Метаморфозы чёрного плаща (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Кольт (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

О сути семейных отношений и не только (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

И он ждал (слэш)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Китайский Дозор (слэш)

– Всё сходится: ваши Силы, ваша кровь и, кхм, прочие физиологические жидкости смешались в Сумраке, – перебил его Дацин. – Значит, Чжу Хун права, и вы, сами того не ведая, заключили Сумеречный брак.
– Поздравляю, – ляпнул я.
– И вам теперь нужно поскорее подтвердить его полноценным…

Скорее, не кроссовер, а просто мир Дозоров, где в роли Ночного Дозора выступает Спецотдел, а в роли Дневного – Дисин, написанный в форме дневника стажёра Го Чанчэна. Стражи здесь – сплав дорамы и новеллы.

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

А иначе не могло быть (джен)

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Останься (слэш)

Неожиданно даже для самого себя Юньлань схватил уходящего Шэнь Вэя за запястье — то самое, на котором ещё совсем недавно алел порез. Он не знал, что сказать, в голове было совершенно пусто, лишь маячили отзвуки недавно услышанных фраз. “Я должен вернуть эту жизнь тебе”, — сказал Шэнь Вэй, и чёрт его знает, что имел в виду этот грёбаный конспиратор.

АУ к 23 серии, сцена ночью после восстановления у Юньланя зрения

  • Подписка
  • Прочитано
    22.11.2020
  • Рекомендовано
  • Скачано
  • Не читать
  • Прочитать позже
  • Жду окончания
  • Понравилось
  • Не понравилось
  • Заметка
  • В коллекции

Леденцы (слэш)

#реал #картинки_в_блогах
Папе -70 лет сегодня. Юбилей.
Столько слов хочется написать.
Потому, что для меня папа — это вся моя жизнь.
Если бы не папа — меня бы не было и в прямом и в переносном смысле))
Папа тот, в чьих глазах я всегда читала, что я самая красивая и самая талантливая!
Папа, наверное единственный человек, о котором я могу сказать — я хотела бы, чтобы он мной гордился.
И как приятно, когда папа, видя мою работу и моих коллег и их отношение ко мне — действительно начинал гордиться!
Папа, который пришел с друзьями к дверям театрального, чтобы узнать, поступила ли я) Потом они выпили — потому, что поступила) И пришли к нам домой с цветами поздравлять.
И сейчас уже папа спрашивает у меня совета в творчестве.

Этот день мы хотели отметить в ресторане. Спеть. Рассказать о нашей семье всем друзьям.
Я заранее попросила родителей все отменить. Ну. не то сейчас время, чтобы собирать толпу. И вот, я лежу больная и понимаю, что даже как-то по видеосвязи толком не смогу поздравить. Так, как хотелось бы.
Но.
Фанфикс, давайте чуть отсыпем магии, чтобы закончилась ковидная волна и мы бы отметили папин юбилей весело и смачно!

стихо(т)ворье

современная, китайская, поэзия часть III

Чтобы понять, откуда прорастает поэтическая философия нового китайского стиха, нужно обратиться к истории оформления самой традиции современной китайской поэзии. Обычно в качестве «точки отсчёта» существования китайской поэзии на современном языке (modern Chinese poetry·现代诗 ) принимается публикация сборника Ху Ши·胡适 Эксперименты·尝试集. Однако для становления поэтики современного, пост-модерного, типа важными оказываются факторы, связанные с открытием Китая внешнему миру после эпохи Мао Цзэдуна и преодолением наследия соцреализма в литературе. Условной датой выхода китайского авангарда на поэтическую авансцену после продолжительного существования в подполье можно считать 1978 год – начало публикации в Пекине неофициального журнала Сегодня·今天. Оно знаменовало появление феномена современной китайской поэзии (contemporary Chinese poetry·当代诗 ).

История независимого поэтического творчества удобным образом делится на три больших периода: восьмидесятые, девяностые и нулевые. Переход от одного к другому сопровождался масштабными изменениями общественно-политической ситуации в КНР, а также эволюцией в средствах распространения литературного материала. Эти перемены влияли как на содержание, так и на форму поэтических текстов.

Начало первого периода совпадает с формальным началом реформ Дэн Сяопина, а также с появлением журнала Сегодня – легальной платформы, на базе которой объединялись многие поэты новой волны. Этот период был подготовлен предшествующим развитием авангарда в годы маоизма, когда многие поэты существовали в подпольном режиме и распространяли произведения с помощью самиздата. В 1980-е китайцы познакомились с образцами зарубежной поэзии. Это привело к появлению плеяды ярких авторов, определивших лицо современного китайского авангарда. Общая атмосфера «больших надежд», связанная с проведением властями кампаний «реформ и открытости», а также демократическими ожиданиями городского среднего класса, особенно интеллигенции и студенчества, утвердили за авангардной поэзией особый статус. В 80-е творчество авангардных поэтов воспринималось целым поколением как одно из средств самовыражения и самоидентификации. Сравнимый подъём тогда переживала авторская проза, независимое кино режиссеров «пятого поколения» и рок-музыка. Концом этого периода можно считать события на площади Тяньаньмэнь в июне 1989 года.

Оригинальная группа авторов, концентрировавшихся вокруг журнала Сегодня, состояла из поэта Бэй Дао ·北岛 , предложившего саму идею создания печатного органа, его единомышленника Ман Кэ ·芒克, давшего журналу название, и других писателей, поэтов и художников. Поэзия Бэй Дао и его единомышленников была нацелена на выражение разочарования в политической реальности и утверждение человеческого достоинства.

Журнал Сегодня прекратил своё существование (если не принимать в расчёт его новую инкарнацию, публикуемую в Норвегии) после девяти номеров, но к тому моменту ряд поэтов, успевших опубликовать в нём свои произведения, получил широкое признание внутри страны и возможность публикации в официальных журналах. Среди этих по преимуществу молодых пекинцев был и поэт Гу Чэн , автор манифеста новой молодёжи с его триумфом оптимизма и надежды: тёмная ночь подарила мне тёмные глаза / но с их помощью я ищу свет. Другие значимые имена так называемых туманных поэтов включают Шу Тин ·舒婷, Додо , Цзян Хэ· 江河, Ян Ляня, Ван Сяони и других.

Сам термин туманная/ смутная поэзия ·朦胧诗 возник как реакция консервативной критики на непонятность содержания и непривычность художественной формы стихотворений молодых поэтов андеграунда периода «культурной революции». Несмотря на то, что далеко не все их произведения отличались так называемой «туманностью», термин закрепился в китайском литературоведении. Туманная поэзия прошла тернистый путь от непонимания и критики декадентства – наклеивание ярлыка сопровождалось обвинениями в «буржуазном либерализме», до всеобщего признания её значения в истории новой поэзии ХХ века. Несмотря на ярко выраженную творческую индивидуальность каждого из туманных поэтов, их поэзию объединял ряд общих черт. Это и историзм мышления, и глубокая рефлексия, выходящая за рамки конкретных эпизодов истории и отдельной личности, и сближение поэтического искусства с философией; использование мотивов одиночества, утраченной молодости, крушения идеалов и веры; мятежный дух сопротивления, романтический идеализм, чувство ответственности и высокой миссии поэта в обществе; стремление к свободе творчества и самовыражения в поиске гармонии жизни; поиск новых способов поэтической выразительности: свежие метафоры и новизна символики. Субъективные художественные ассоциации поэтов приходят на смену объективности в отражении действительности, логика чувств заменяет логику вещей, иррациональное перемежается с рациональным, в центре внимания находятся эмоции и чувства лирического субъекта.

Читать еще:  Фотограф и иллюстратор Kelly Thompson

1989 год положил конец культурным поискам 80-х. Идеализм и утопическое видение, столь характерные для эпохи «нового Просвещения» исчезли. Эмиграция многих интеллектуалов и писателей, а также глубокое разочарование, испытанное теми, кто остался, вызвали к жизни более пессимистичный и циничный настрой. Вскоре известное южное турне Дэн Сяопина 1992 года стало началом перезапуска экономических реформ, а также реабилитацией и легализацией альтернативной культуры. Период можно назвать для китайской независимой поэзии переломным. В конце 90-х поэзия столкнулась с вызовом коммерциализации и распространения потребительской культуры среди городского среднего класса – того самого слоя, который был основным потребителем авангардной поэзии в 80-е. Аналогичные процессы наблюдаются в это время в кино и художественной прозе. К тому же, в 90-е появляется новое поколение авторов, биографии и уровень образования которых принципиально отличаются от «героев 80-х».

С 90-х годов публикация большей части авангардной поэзии связана с убытками для издателя. Вместе с тем 80-е и 90-е годы стали эрой расцвета андерграундных журналов; эти малотиражные издания часто финансировались самими поэтами и циркулировали частным образом по всему Китаю. Будучи незарегистрированными официально, они, безусловно, рисковали быть закрытыми и конфискованными.

Уже с середины 80-х на поэтическую арену выходит новое поколение поэтов (так называемое третье поколение·第三代 [1]), чьё творчество было прямой реакцией на традицию туманной поэзии и определило поэтический ландшафт 90-х. По большей части эти авторы были моложе, лучше образованны, более открыты влиянию мировой литературы. Многие свободно владели иностранными языками. Если основное влияние на туманных поэтов оказали русская, французская (Бодлер) и китайская республиканская традиции, то поэты нового поколения были хорошо знакомы с современной американской поэзией в лице Аллена Гинзберга, Сильвии Плат, Джона Эшбери и Гэри Снайдера. Кроме того, для них «культурная революция» больше не составляла неотъемлемой части сформировавшего их опыта.

Новое поколение демонстрирует широкую палитру стилей и эстетических позиций. На этом фоне чётко обозначены две тенденции: во-первых, протест против туманной поэзии в том, что касается тематики, языка и общего видения. Будучи лишённым исторического пафоса и гуманистической ориентации, новое поколение раскрывает объятья опыту повседневности городского обитателя. Отсюда лёгкий, слегка ироничный – и самоироничный – тон, прозаическая манера с использованием языка, приближенного к разговорному, и тенденция к снижению и деконструкции. Заглавия отдельных произведений весьма симптоматичны: такси всегда приходит в момент отчаяния·出租汽车总在绝望时开来 Ван Сяолуна ·王小龙, герои тоже должны есть·英雄也要吃饭 Юй Юя ·郁郁, жду кого-то, но не могу вспомнить её имени·我在等一个人,想不起她的名字 Шан Чжунминя ·尚仲敏, думаю о чешском кино, но не могу вспомнить его названия·想起一部捷克电影想不起片名 Ван Иня ·王寅.

Другая тенденция связана с предпочтением конфессиональной поэзии, поэзии ностальгии по естественному, природному, а также стремлением к мистическому и трансцендентному. Темы стихотворений такого типа варьируют от в высшей степени личных, психологических наблюдений до абстрактной идиллии, а язык отличается высокой насыщенностью. Одной из форм существования подобной поэзии стала так называемая женская поэзия. Её своеобразным первоисточником служит серия стихотворений Чжай Юнмин женщины· 女人. Как и в случае многих литературно-критических категорий, категория женской поэзии позволяет свести воедино очень разных авторов: Ван Сяони, Чжай Юнмин, И Лэй ·伊蕾, Лу Иминь· 陆忆敏, Тан Япин ·唐亚平, Хай Нань· 海男, Тан Даньхун ·唐丹鸿 и других. Интерес к этой поэзии происходит от первичного интереса к женщинам-писателям, чей пол был наложен на их тексты как критический конструкт. Это не умаляет того факта, что авторы женской поэзии разрабатывают сложные текстовые аргументы в таких областях, как тематика и использование языка, например, в работах Цуй Вэйпин ·崔卫平, Люй Цзинь· 吕进 и Чжоу Цзань· 周瓒 – редактора Крыльев· 翼, неофициального рупора женской поэзии. Поэтессы нового поколения выглядят смелее в своём исследовании эмоционального и психологического мира женщины: подавляемых желаний, сексуальности и столкновений с обществом; их поэзия мрачнее, в ней важное место отводится темам одиночества, гнева, отчаяния, паранойи и смерти. Эти стихи продолжают писаться до сих пор и перебрасывают мостик в новое столетие.

[1] «Первое поколение» – это андерграунд времён «культурной революции», «второе поколение» – «туманные» поэты.

Первая и вторая части доступны в предыдущих постах: здесь и здесь.

Чжэн Сяоцюн: поэзия рабочего класса

Арт.пятница — совместный проект Магазеты и Стихо(т)ворья

Особое отношение к письменному слову у китайцев в крови. И в современном Китае именно поэзия оказалась самой демократичной формой искусства, доступной и для интеллектуалов, и для рабочего класса. Именно через современную поэзию можно понять, чем живет Китай, о чем размышляет и чем он вдохновляется. В совместном проекте Магазеты и Стихо(т)ворья мы постараемся не только преодолеть основную преграду для знакомства с китайской поэзией — языковой барьер, но и дополнить восприятие стиха визуальными образами современных китайских художников.

История Чжэн Сяоцюн (郑小琼) звучала бы намного правдоподобнее, если бы на дворе стояли 1960-е: «простая» рабочая завода в Гуандуне стала обладательницей престижной премии журнала Народная литература. Однако в этом и состоит парадокс китайского общества — при видимом социальном расслоении культура становится действительно межклассовым явлением, и то, к чему призывал Мао Цзэдун в Яньаньских тезисах реализуется естественно, без травмирующих кампаний.

Чжэн Сяоцюн родилась в 1980 году в глубинке на юго-западе Китая. В 2001 году она переехала «за лучшей жизнью» в Дунгуань, промышленный центр в провинции Гуандун, где устроилась работать на завод и начала писать стихи.

На первый взгляд может показаться, что поэзия работницы завода должна быть исключительно на разговорном языке, лишенном изящества поэтов-интеллектуалов. Но Чжэн Сяоцюн хорошо знакома не только с творчеством своих современников, но и с классической китайской поэзией, и с зарубежными авторами. Как отмечает сама Чжэн Сяоцюн:

«Что касается современной поэзии, сейчас мы видим развитие двух языковых тенденций, их можно обозначить как «письмо на языке, приближенном к разговорному» и письмо на так называемом «языке интеллектуалов», в эстетическом плане они очень сильно отличаются. Мне кажется, я сама нахожусь где-то посередине. В моих циклах записки работницы (女工记) и хуанмалин (黄麻岭) преобладает влияние китайской традиционной песенной поэзии, в мирном растении (纯和植物) и розовой усадьбе (玫瑰庄园) можно найти следы интеллектуализма».

Читать еще:  Эмоциональное путешествие. Margaret Zox Brown

Еще больше о творчестве и жизни Чжэн Сяоцюн читайте в интервью с ней на страницах Стихо(т)ворья, а первый шаг к знакомству с ее поэзией можно сделать уже сейчас.

лампы накаливания источают свет, многоэтажки – свет, механизмы – свет,
усталость тоже источает свет, чертежи источают свет…
это вечер седьмого дня, вечер августа пятнадцатый день
луна выходит колесом пустоты, в роще личжи
свежий ветер колышет нутра белизну, многолетний молчащий
покой, в вечнозелёной траве скрипят жуки, городские огни источают свет
в промзонах, сколько наречий их, сколько по дому тоски
сколько слабых и немощных – телом там, сколько лунного света блеском на
день седьмой станки чертежи, и она – луна – поднимаясь вверх
озаряет моё лицо, пока сердце исподволь ухает вниз

сколько ламп источают свет, сколько людей проходят меж
телом – в промзоне огней, прошлого и станков
этот не знающий слов лунный свет, лампы и с ними я
сколько мелочи, малой как деталей щепьё, нить накала
слабеющим телом угрев промзон оживленье и гам

и нами обрященные все – слёзы, радости, боль
ослепительных или презренных забот, душа
луною озарена, добавлена в избранное – и ей унесена далеко
исчезнуть там где не видит никто в пространстве промеж лучей

白炽灯亮着,楼房亮着,机器亮着
疲倦亮着,图纸亮着……
这是星期七的夜晚,这是八月十五的夜晚
月光亮出了一轮空白,荔枝林中
清风吹拂着体内的素白,多年沉默不语的
安静,常绿草丛里虫鸣,一城的灯火亮着
工业区里,多少方言,多少乡愁,
多少微弱与单薄置身其中,多少月光照耀
星期七的机台与图纸,而它在上升着
照着我的脸,慢慢落下来的心

多少灯在亮着,多少人在经过着
置身于工业区的灯光,往事,机台
那些不能言语的月光,灯光以及我
多少渺小,小如零件片,灯丝
用微弱的身体温暖着工业区的繁华与喧哗

而我们有过的泪水,喜悦,疼痛
那些辉煌或者卑微的念头,灵魂
被月光照耀,收藏,又将被它带远
消隐在无人注意的光线间

Для визуального аккомпанемента мы выбрали серию «Зеленая стена» (2008) современного китайского художника Чжан Сяогана (张晓刚). Она является своего рода рефлексией на замену старых воспоминаний новыми в китайском обществе, похожей на опыт 14-летнего подростка, когда события из раннего детства уходят в самые глубины сознания, а им на смену приходят свежие переживания.

Поэзия Тао Юаньмина

ПОЭТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО ТАО ЮАНЬ-МИНА, СЕ ЛИН-ЮНЯ, БАО ЧЖАО

Тао Юань-мин (365—427) жил на Юге Китая в пору господства династии Восточная Цзинь. Умер он при династии Сун, воцарившейся в 420 г. До нас дошло 160 стихотворений Тао Юань-мина и несколько прозо-поэтических сочинений. Род Тао Юань-мина в прошлом знал выдающихся государственных деятелей, но поэт родился в уже обедневшей семье и, начав служить с 29 лет, занимал лишь незначительные должности. Жизнеописания Тао Юань-мина дают не слишком много сведений. Они идут от стихов поэта, по которым можно проследить изменения, происходившие в его жизни. Вся поэзия Тао Юань-мина по сути дела посвящена стремлению освободиться от чиновничьей службы и воспевает жизнь человека, обретшего независимость. Все это может показаться и неновым, недаром в династийных историях биография поэта располагается в разделе «Жизнеописания отшельников». Критик VI в. Чжун Жун говорит о нем как о «родоначальнике всех поэтов-отшельников от древности до наших дней». И все же с Тао Юань-мина началась поэзия качественно новая.

Службу свою Тао Юань-мин не раз прерывал и в конце концов в 41 год покинул ее, уйдя с должности начальника маленького уезда Пэнцзэ, на которой пробыл немногим больше восьмидесяти дней. В старой китайской поэтической критике существует мнение, что Тао Юань-мин покинул службу потому, что не хотел служить дому Сун, узурпировавшему престол. Стихи поэта опровергают подобный взгляд на причину его возвращения к свободной жизни.

Немногие известные нам произведения, относящиеся ко времени службы Тао, свидетельствуют о неудовлетворенности его жизнью чиновника и стремлении вернуться домой. «Домой, к себе» называется сочинение, написанное им сразу после отъезда из Пэнцзэ. В пяти стихотворениях, объединенных названием «Возвратился к садам и полям», он говорит о радости ухода от чиновничьей суеты, о близости к природе и лишь досадует на то, как задержалось его возвращение: «Как я долго, однако, прожил узником в запертой клетке и теперь лишь обратно к первозданной свободе пришел».

Разрыв Тао Юань-мина с чиновной средой, уход его к крестьянскому быту и соответственное отражение всего этого в стихах надолго создали ему славу поэта «опрощения». Отсюда и прочно державшийся взгляд на стихи Тао Юань-мина как на простые, легко разгадываемые. На самом же деле внутренний мир поэта весьма сложен, и возвращение Тао Юань-мина «к полям и садам» не говорит о душевной простоте. Стихи же его просты лишь в том смысле, что они избавлены от формальных украшательств, свойственных поэзии его времени, и даже одним этим знаменуют собою новую ступень в истории китайской поэзии.

Тао Юань-мин являет собой редкий пример нераздельного сочетания традиции и новаторства. Совершенно традиционные по форме четырех- и пятисловные его стихи, часто насыщенные как бы традиционным же содержанием (перепевы привычных исторических тем, подражание древнему и т. п.), в то же время ввели читателя в новый мир ясности и бескомпромиссности мыслей и ощущений. Стихи его поразили современников и внешней своей «бескрасочностью» или «пресностью»; она заключалась в способности поэта экономно пользоваться ставшими уже обязательными литературными и историческими реминисценциями, намеками, готовыми выражениями, отяжелявшими китайскую поэзию. «Пресность» заключалась и в обыденности, «непраздничности» стихов, повествующих о каждодневной жизни, о труде и отдыхе, об общении с друзьями. Естественно, что в стихи поэтому вошли и «низкие» слова. Тао Юань-мин показал, что без них невозможна поэзия.

Поэзия Тао Юань-мина обеспокоена нравственными проблемами. «Бедные ученые», для которых нет ничего выше правды, герои древности, неукоснительно соблюдающие требования долга, — вот чьему образу жизни всегда готов следовать поэт: «А кто говорит, что умерли эти люди? Далекая быль, — но путь их ясней с годами!» Сам Тао Юань-мин повторил и путь жертвенности, и путь бедности. Некогда, в III в. до н. э., храбрец Цзин Кэ пошел на смерть для того, чтобы освободить мир от тирана. Тао Юань-мин совершил свой подвиг разрыва с неправедной, обеспеченной жизнью, предназначенной ему по праву рождения. «Бедные ученые» жили независимо и не марали себя суетой погони за корыстью. «Кто сказал, будто людям примириться с бедностью трудно? Им примером далеким эти прежних лет мудрецы». И Тао Юань-мин выбрал бедность не потому, что она лучше безбедного существования: он тоже предпочел бы не нуждаться. Он выбрал правду, а с нею и бедность, всегдашнюю ее спутницу в этом несовершенном мире. Так стихи Тао Юань-мина служат пояснением его жизни, и о чем бы ни писал поэт, все это — и «Стихи о разном», и «За вином», и «Подражание древнему» — всегда отклик на современность, всегда объяснение жизненной его позиции. А она заключается в том, что человек на протяжении ограниченного малым сроком земного своего существования (ибо смерть означает конец всему) должен быть нравственным и приносить окружающим добро: «Не теряя мгновенья, вдохновим же себя усердьем. Ибо годы и луны человека не станут ждать!» Поэзия Тао Юань-мина, вдохновляя человека на подвиг бескомпромиссной, высоконравственной жизни, учила его спокойному взгляду на смерть как на завершение пути. Последние строки «Поминальной песни» поэта: «Как я смерть объясню? Тут особых не надо слов; Просто тело отдам, чтоб оно смешалось с горой!»

В поэзии Тао Юань-мина нашло свое оригинальное выражение все лучшее, все самое нравственно высокое, что было накоплено китайскими поэтами за века до него. И наиболее ярко это проявилось в фантазии «Персиковый источник». Она состоит из прозаического предисловия и стихов, в ней рассказывается о том, как некий рыбак попал в счастливый крестьянский мир людей, пятьсот лет тому назад бежавших от гнета циньского тирана и ныне живущих так, что у них все равны и «государевых нет налогов».

Читать еще:  Сюрреалистические картины. Janusz Orzechowski

В стихах Тао Юань-мина глубина и ясность мысли всегда соединены с поэтичностыо ее выражения.

Стихи небогаты внешними событиями, поскольку последних не так уж много в размеренной деревенской жизни поэта, но любое движение обыденной этой жизни могло бы вызвать интерес и душевное сочувствие даже одной своей безыскусной искренностью. Однако же за простотой этой, за непосредственностью общения с природой сокрыта мысль о самой человеческой жизни в смешении радости ее и горечи. И когда поэт говорит: «Жену я зову, детей мы берем с собою, И в добрый к нам день гулять далеко уходим», — наше впечатление не ограничивается милой этой незамысловатой картинкой, потому что выше рассказано о душевном состоянии поэта, о грусти и веселье его в бедности.

Образцом глубины, многослойности поэтической мысли могут служить многие стихи Тао Юань-мина. Среди ставших хрестоматийными стихотворений такого рода выделяется одно из цикла «За вином». Оно принадлежит к лучшим во всей китайской поэзии:

Эмоциональные поэты. Zhao Yanan и Zheng Qiaosi

Бо Цзюй-и (Перевод Л. Эйдлина)

(Бо Цзюй-и (772-846) — великий поэт, сумевший сочетать в своем творчестве лучшие достижения предшествующей поэзии. Бо Цзюй-и был крупным государственным сановником, он не раз рисковал карьерой, обличая жестокость и несправедливость чиновников. Был вождем целого направления в поэзии, направления, представители которого за главное почитали в стихах высокую верность жизненной правде, конкретность образов, обличительную направленность. Большая часть переводов публикуется по книге: Бо Цзюй-и. Лирика. М., 1965. Прим. переводчика.)

Я ОСТАНОВИЛСЯ НА НОЧЬ В ДЕРЕВНЕ НА СЕВЕРНОМ СКЛОНЕ ГОРЫ ЦЗЫГЭ

СПРАШИВАЮ У ДРУГА

В ЖЕСТОКУЮ СТУЖУ В ДЕРЕВНЕ

Я СШИЛ СЕБЕ ТЕПЛЫЙ ХАЛАТ

НАВЕЩАЮ СТАРОЕ ЖИЛИЩЕ ПОЧТЕННОГО ТАО

Я с давних пор люблю Тао Юань-мина. В прежние годы, когда я не был занят службой и жил на реке Вэй, я написал шестнадцать стихотворений в подражание Тао. Теперь, посетив Лушань, побывав в Чайсане и в Лили, думая об этом человеке и навестив его жилище, я не могу молчать и снова пишу стихи.

* (Лушань, Чайсан, Лили — места в нынешней провинции Цзянси, где родился и жил Тао Юань-мин. О «спокойный и чистый» // нас покинувший Тао Цзин-цзе. — Посмертное имя Тао Юань-мина — Цзин-цзе — «спокойный и чистый». Жизнь твоя охватила // гибель Цзинь и восшествие Сун.- Правление династии Восточная Цзинь — 317-420 гг., династии Сун — 420- 479 гг. Глубоко в своем сердце // ты хранил благородную мысль. — Бо Цзюй-и, по-видимому, считает, что Тао Юань-мин не захотел служить узурпатору Лю Юю, основателю династии Сун. «Благородная мысль» Тао была шире: он не хотел служить и «своей» династии Цзинь. Но всегда поминал ты // сыновей государя Гучжу, II Что, одежду очистив, И стали жить на горе Шоуян.- В XI в. до н. э., во времена династии Инь, Бо-и — старший сын государя страны Гучжу — не захотел служить узурпировавшему престол основателю Чжоуской династии У-вану и вместе с братом своим Шу-ци ушел на гору Шоуян. Там питались они одною травою вэй и умерли от голода. Очистить одежду — то же, что отряхнуть прах, то есть уединиться, уйти от суетного мира. Но когда я читаю // «Жизнь под сенью пяти твоих ив». )

* (Я уже не увидел // под оградой твоих хризантем, // Но еще задержался // в деревнях расстилавшийся дым.- Намек на стихи Тао Юань-мина (см. стпхи «За вином»).)

ЛУНА НА ЧУЖБИНЕ

МОЙ ВЗДОХ ПРИ ВЗГЛЯДЕ НА ГОРУ СУН И РЕКУ ЛО

После того, как впервые расстался с Юанем Девятым, вдруг увидел его во сне, а когда проснулся, получил от него письмо вместе со стихотворением о цветах туна. Растроганный и взволнованный, посылаю ему эти стихи.

* («После того, как впервые расстался с Юанем Девятым. «- Юань Девятый — поэт Юань Чжэнь (см. ниже), девятый в роду Юань. Стихи написаны после первой ссылки Юань Чжэня в 810 г. Перевод публикуется впервые.)

* (Лишь восемь созвучий. — То есть шестнадцать строк, рифмующихся через строку.)

ИЗ «ЦИНЬСКИХ НАПЕВОВ»

* (Циньская столица — то есть Чанъань. Красные ворота — богатый и знатный дом. Вэньсян — местность в нынешней Хэнани.)

ИЗ «НОВЫХ НАРОДНЫХ ПЕСЕН»

* («Вечная печаль».- В поэме описана любовь танского государя Сюань-цзуна к красавице Ян Гуй-фэй и трагический конец этой любви во время мятежа Ань Лу-шаня. «Покорявшую страны».- То есть такую небывалую красавицу, как госпожа Ли, одна из жен ханьского императора У-ди, о которой ее брат Ли Янь-нянь сказал в стихах императору: «Раз взглянет — и сокрушит город, взглянет второй раз — и покорит страну».)

* (Загремел барабана юйянского гром. — Юйян — одна из областей, захваченных мятежным полководцем Ань Лу-шанем. «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор» — название песни и танца. Шевелятся драконы расшитых знамен. — То есть императорские знамена.)

** (Возвращался Дракон-государь.- Дракон — символ императорской власти, одно из метафорических наименований государя. Мавэй — местность, где была убита Ян Гуй-фэй (на территории нынешней провинции Шэньси). Фужун — разновидность лотоса. Тайи — озеро. «Грушевый сад» — школа актерского мастерства, созданная при Сюань-цзуне. Перечный дом — женская половина дворца.)

*** (. звери двойных черепиц — черепиц в виде причудливых зверей. Желтые ключи — ключи, бьющие под землей, могила. Тай-чжэнь — одно из имен Ян Гуй-фэй. Сяо-юй — дочь Фуча, государя страны У (V в. цо н. э.). Шуан-чэн — служанка Сиванму.)

ПРИГЛАШАЮ БУДДИЙСКОГО МОНАХА, ЖИВУЩЕГО В ГОРАХ

ПЕРСИКОВЫЕ ЦВЕТЫ В ХРАМЕ ДАЛИНЬ

ПОСВЯЩАЮ ПЕЧАЛЬНОМУ СТРАННИКУ

НА ДОРОГЕ ЗА СТАРОЙ ЗАСТАВОЙ

КРАСНЫЙ ТЭНОВЫЙ ПОСОХ

* (Шэнь — река в нынешней провинции Шэньси.)

РАННЕЙ ОСЕНЬЮ НОЧЬЮ ОДИН

НОЧЬ ХОЛОДНОЙ ПИЩИ

НОЧЬЮ СЛУШАЯ ЧЖЭН

* (Цзянчжоу — город в современной Цзянси, куда в 815 г. был назначен Бо Цзюй-и.)

СМОТРЮСЬ В ЗЕРКАЛО

В ДЕРЕВНЕ НОЧЬЮ

НАВЕЩАЮ ЧЖЭНА, УДАЛИВШЕГОСЯ ОТ ДЕЛ

ПОЛУЧИЛ ОТ ДВОРЦОВОГО ЧИНОВНИКА ЦЯНЯ ПИСЬМО, В КОТОРОМ ОН ОСВЕДОМЛЯЕТСЯ О МОЕЙ БОЛЕЗНИ ГЛАЗ

ПРОВОЖАЮ НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛЕНИЯ ЛУ, ОТПРАВЛЯЮЩЕГОСЯ В ХЭДУН В УПРАВЛЕНИЕ ГОСПОДИНА НАЧАЛЬНИКА ПЭЯ

* (Сюнь — начальник.- Так поэт называет своего друга, поэта Пэй Ду, сравнивая его с Сюнь Юем, жившим в конце II — в начале III в. и бывшим в одном чине с Пэй Ду. Бо Лэ-тянь — Бо Цзюй-и. Лэ-тянь, что значит в переводе «Радующийся небу», то есть «Радующийся жизни»,- второе имя Бо Цзюй-и.)

У МЕНЯ ПОБЫВАЛ СЯО — НАСТАВНИК НАСЛЕДНИКА ГОСУДАРЯ

С ДОСАДОЙ ДУМАЮ О ПРОШЛОМ ГОДЕ

СНЕЖНОЙ НОЧЬЮ В ДЕРЕВНЕ

ВОЗВРАЩАЮСЬ ВЕЧЕРОМ В ВОСТОЧНЫЙ ГОРОД

ГУЛЯЮ В ЧЖАОЦУНЬ СРЕДИ АБРИКОСОВЫХ ЦВЕТОВ

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector