Фигуры людей и интерьеры. David Graeme Baker

Фигуры людей и интерьеры. David Graeme Baker

Первопроходец джазового образования Дэвид Бейкер (1931-2016)

26 марта в возрасте 84 лет ушёл из жизни первопроходец американской системы джазового образования — композитор, аранжировщик, виолончелист и тромбонист Дэвид Бейкер. Автор свыше 70 учебников и 400 статей по джазовой импровизации, аранжировке, композиции, педагогике, основам развития музыкальной памяти, методике практических занятий и т. п., он создал и несколько десятилетий возглавлял джазовую программу Университета штата Индиана в Блумингтоне, продолжая писать музыку и выступать как исполнитель, а кроме всего прочего — около 20 лет стоял во главе Оркестра джазовых шедевров Смитсоновского Института в Вашингтоне.

David Baker

Дэвид Натаниэл Бейкер-мл. родился в Индианаполисе 21 декабря 1931 г. В то время во многих штатах Америки официально проводилась политика «расовой сегрегации», и Дэвид посещал среднюю школу «только для чёрных». В конце 40-х — начале 50-х он учился в университете штата Индиана, где получил степени бакалавра и затем магистра по музыкальной педагогике. Его основным инструментом был тромбон, и в деле джазового исполнительства на этом непростом инструменте Бейкер продвинулся так далеко, что после участия в оркестрах Лейонела Хэмптона, Стэна Кентона и Мэйнарда Фергюсона в конце 1950-х играл в новаторском секстете композитора и пианиста Джорджа Расселла и записался на целом ряде его альбомов, среди которых были важнейшие для своего времени работы — «Stratusphunk», «Ezz-Thetics», «Jazz in the Space Age», «The Stratus Seekers» и др.

АУДИО: Дэвид Бейкер в составе секстета Джорджа Расселла — «Stratusphunk» 1961
соло тромбона начинается на 2:32

Последствия перенесённой в возрасте 21 года травмы челюсти заставили Бейкера в 1962 г. отказаться от тромбона и перейти на виолончель: в этом качестве он записывался, например, в составе ансамбля баритониста Чарлза Тайлера в конце 1960-х. Только в начале 70-х Бейкер на некоторое время вернулся к профессиональному исполнительству на тромбоне и участвовал в записи альбома пианиста Билла Эванса с оркестром Джорджа Расселла «Living Time» (1972). Однако к этому времени интересы Дейва уже почти полностью сместились в область композиции. Его пьеса «Levels» была в 1973 г. номинирована на важнейшую в США премию в области искусства — Пулитцеровскую, а всего он написал более 2000 произведений по заказу полутысячи организаций и артистов, от прославленного спиричуэлс-хора Fisk Jubilee Singers до Нью-Йоркского филармонического оркестра.

Дэвид Бейкер в 1970-е гг.

Но главным делом его жизни стала джазовая педагогика. В начале 70-х декан Школы музыки Университета Индианы пригласил его создать и возглавить на этом факультете джазовую программу. Биограф Бейкера Моника Херциг рассказывает, что прежде всего Бейкеру нужно было личным примером оправдать саму возможность преподавания джаза как вида музыкального искусства в высшем учебном заведении: возможность эта в 70-е была очевидна далеко не всем.

Часто перед Бейкером буквально захлопывали двери со словами: этого вашего джаза нам тут не нужно. На джазовых музыкантов смотрели сверху вниз, и Дэвиду нужно было доказать, что джазу возможно учить, что студенты обучаются в джазе так же содержательно и напряжённо, как в классике, а значит — нужно было создать систему оценки знаний студентов. Кроме того, он был тогда единственным чёрным преподавателем в Школе музыки. С этим тоже нужно было справиться.

До последних дней жизни Бейкер не оставлял руководства джазовой программой в Университете Индианы в Блумингтоне, активного преподавательства в различных летних джазовых школах и работы над учебниками: например, его книги «How To Play Bebop» и «How To Learn Tunes» считаются классическими учебными пособиями по, соответственно, технике импровизации в бибоповом ладу и запоминанию музыкального материала.

В 1991 г. Дэвид Бейкер возглавил в Вашингтоне Smithsonian Jazz Masterworks Orchestra (SJMO) — Оркестр джазовых шедевров Смитсоновского института, работающий при Музее американской истории. Первые пять лет руководителей оркестра было двое, Бейкер делил эти обязанности с прославленным композитором, первопроходцем «третьего течения» Гюнтером Шуллером. С 1996 по 2012 Дэвид Бейкер был единственным директором бэнда, расширив его репертуар до 1200 пьес и поставив в центр его гастрольных и просветительских программ творческое наследие Дюка Эллингтона, поскольку именно в этот период Музей американской истории активно обрабатывал гигантский архив Дюка, хранящийся в Смитсоновском институте, в том числе и тысячи нотных оригиналов сочинений Эллингтона. Став лучшим джазовым биг-бэндом американской столицы, Оркестр джазовых шедевров много гастролировал — вместе с Бейкером он выступал, например, в Египте.

Читать еще:  Черный юмор в рисунках Виктора Кастильо

Smithsonian Jazz Masterworks Orchestra в Египте (Дэвид Бейкер – третий справа в первом ряду)

К сожалению, в России в мае 2011 г. (Казань Самара и Москва) SJMO выступил без Дэвида, т. к. к этому моменту пожилой маэстро уже редко выезжал из США, а после 80 и вовсе оставил активное руководство оркестром: в 2012 Бейкер передал дирижёрский пост преподавателю музыки в Университете Ховарда — альт-саксофонисту Чарли Янгу, многолетнему участнику SJMO, а сам получил уникальное звание «маэстро в отставке» (Maestro Emeritus). Провожая своего лидера на покой, оркестр сыграл в Музее американской истории большую концертную программу, целиком состоявшую из произведений Дэвида Бейкера.

АУДИО: Дэвид Бейкер и Smithsonian Jazz Masterworks Orchestra — «Screamin’ Meemies»
аудиоролик телестанции Университета Индианы

ДАЛЕЕ: Дэвид Бейкер как преподаватель — воспоминания студента из России; награды и звания музыканта

Дэвид Бейкер, среди учеников которого были трубачи Фредди Хаббард, Крис Ботти и Рэнди Бреккер, саксофонист Майкл Бреккер, барабанщики Джефф Хэмилтон и Питер Эрскин, клавишник Джим Бирд и др., был человеком большого добродушия и юмора, что помогало ему сделать свои лекции, мастер-классы и «клиники» незабываемым переживанием для учеников. Девять лет назад об этом писал постоянный автор «Джаз.Ру», санкт-петербургский пианист Дмитрий Булычев, которому посчастливилось учиться у Бейкера в летней школе Джейми Эберсолда (Университет штата Кентукки в Луивилле), так рассказывал о занятиях у Дэвида (полностью с очерком «Записки из джазового лагеря: “Летняя джазовая мастерская” в Университете Луивилла» можно ознакомиться в «Полном Джазе 1.0» за 2007 год):

Учебный ансамбль Дэвида Бейкера. Дмитрий Булычев – крайний слева, Дэвид Бейкер – второй справа.

…Итак, теоретические занятия. Начались они с небольшой суматохи: Бейкер сказал, что джазовая теория — это исключительно практическая дисциплина, поэтому он предлагает всем достать инструменты и настроиться. Те, кто оставил свои баулы в предбаннике, бросились туда, и некоторое время аудитория напоминала репетиционный зал оркестра, в котором только что объявили пожарную тревогу. Когда страсти улеглись и все расселись по местам, маэстро извлек из портфеля четыре пачки бумаги, разложил их перед собой и объявил, что это вспомогательные материалы в до-мажоре, ми-бемоль мажоре, си-бемоль мажоре и басовом ключе соответственно, и что их надо взять сообразно своим инструментам. Суматоха повторилась в несколько более организованной форме. Разумеется, когда все вторично расселись, маэстро извлек из портфеля ещё четыре пачки и сказал, что это ещё одни вспомогательные материалы. Да, в этом, как мне кажется, весь Бейкер («Джейми говорит, что научить импровизировать можно каждого. Хм, он не знает мою кузину»)…

Дэвид Бейкер был обладателем почётных званий и премий «Мастер джаза» (Национальный фонд искусств США), «Живая легенда» (Центр исполнительских искусств им. Кеннеди), Президентской премии выдающемуся преподавателю (1986) и Премии искусств губернатора штата Индиана (1991), входил в Залы славы журнала DownBeat (трижды: как тромбонист, за «заслуги в течение жизни» и в 1994 — за заслуги в джазовой педагогике) и Национальной ассоциации джазовых преподавателей.

Event-лого: Простота, симметрия и другие принципы гештальт-теории как основа графического дизайна

Поделиться

Задумывались ли вы, каким образом изображения влияют на человеческую психику? Предлагаем понять механизм восприятия образа и научиться создавать шедевры рекламного искусства!

Разобраться в принципах работы мозга помогут принципы гештальт-психологии.

Что такое «гештальт»?

Говоря научным языком, гештальт (нем. Gestalt – образ, форма, структура) – это пространственно-наглядная форма воспринимаемых предметов, чьи существенные свойства нельзя понять путем суммирования свойств их частей. Гештальт-психология зародилась в Германии в 1920-х годах и доказала, что человеческому мозгу присуще запоминать целостный образ, а не отдельные его части.

Читать еще:  Стоп-кадры внутренних сражений. Barbara Tosatto

Простым примером может быть механизм восприятия лиц. Несмотря на то, что все лица обладают общими чертами – имеют нос, глаза и уши, наш мозг запоминает совокупность всех деталей, формируя единый образ, ассоциирующийся с конкретным человеком.

Роль гештальт-психологии в маркетинге и дизайне

Каждый из нас наслышан о «собаке Павлова». Павлов был русским физиологом, создателем науки о высшей нервной деятельности. Введенное им понятие науки о поведении, основанное на механизме работы условных и безусловных рефлексов, по сей день оказывает влияние на развитие маркетинга и дизайна. Но так ли примитивно наше восприятие?

В отличие от тех, кто считает, что людьми движут примитивные рефлексы, сторонники гештальт-подхода относятся к процессу восприятия как к одному из сложных видов мыслительной деятельности и заняты изучением таких глубоких понятий, как озарение, холизм и процесс решения проблем.

Основной идеей гештальт-теории является предположение, что во время восприятия действительности в наш мозг поступают миллионы сигналов, и во избежание перенасыщения сознание тут же группирует поступившую информацию в отдельные образы. Воспринимая графические изображения, мозг работает по той же схеме, обобщая полученные через зрительный канал данные в единый образ. Вот почему понимание принципов гештальт-теории особенно важно для дизайнеров.

Принципы гештальт-теории в дизайне

Результатом работы гештальт-теоретиков стали принципы визуального восприятия, объясняющие механизмы объединения отдельных компонентов в единые образы.

Мозг воспринимает информацию в простейшей ее форме. К примеру, изображение ниже состоит из двух элементов, которые по-отдельности ничего не значат, а вместе превращаются в слово «logo».

Крайне важно постичь закон простоты, потому что вкупе с креативностью, он способен сделать ваши изображение поистине выдающимися. Простота в дизайне заключается в умении сочетать незамысловатые объекты с яркими дизайнерскими эффектами. Хорошим примером является изображение гитары на фестивальном плакате. Используя несложные формы, дизайнер изобразил музыкальный инструмент – получилось просто и стильно.

Фигура и фон

«Фигурой» считается изображение, находящееся в фокусе, а «фоном» – все что находится позади фигуры. Умелая игра фигуры и фона способна породить шедевр.

Чтобы понять, как работают эти два элемента, нужно уяснить две важные детали:

  • Размер объекта: Меньший объект всегда воспринимается как фигура, в то время как больший – фоном.
  • Рельеф: Выпуклые элементы мозг воспринимает как фигуры гораздо чаще, чем вогнутые.

Взгляните на следующее изображение: мозг путается в понимании того, что является фоном, а что фигурой.

На рекламном плакате для фестиваля Food & Wine Festival (2007) изображены винные бутылки, но сделано это таким образом, что у зрителей возникает иллюзия вилки. Так художники доносят зрителю основную идею фестиваля.

На постере к фильму «Peter and The Wolf» мы также видим игру формы и фона. С одной стороны, это изображение фигуры волка на фоне снега, с другой – силуэт мальчика.

Близость элементов

Для того чтобы мозг совместил элементы в единое целое, необходимо, чтобы они располагались друг другу достаточно близко. По такому принципу строится восприятие нами слов – при написании мы используем пробелы, чтобы разделить связанные по смыслу буквы.

Понять работу принципа на практике поможет состоящие из вертикальных линий изображение оленя.

Принцип близости лежит и в изображении логотипа Unilever.

Изображение улыбки на постере Coca-Cola состоит из близко расположенных друг к другу бутылок, что также является воплощением вышеизложенного принципа на практике.

Выбор Игоря Гулина

Дэвид Гребер — американский антрополог и политический мыслитель (с конца 2000-х, после громкого конфликта с администрацией Йельского университета, он преподает в Британии), активист анархистских взглядов (участник «Оккупай Уолл-стрит» и, как считается, изобретатель лозунга «Мы — 99 процентов»), на редкость обаятельный публичный интеллектуал, совмещающий академические выступления и бурную твиттер-активность. На русский переведены две его самые известные книги — монографии-манифесты «Долг: первые 5000 лет истории» и «Утопия правил. О технологиях, глупости и тайном обаянии бюрократии». «Бредовая работа» — вещь на первый взгляд менее серьезная, но на деле не менее важная.

У этой книги забавная история. В 2013 году Гребер опубликовал в не слишком известном журнале «Strike!» небольшую заметку под названием «О феномене бредовой работы». Неожиданно она произвела фурор: колонку перепечатало множество изданий, быстро перевели на десяток языков, консервативные публицисты стали писать опровержения, а сам автор получил сотни писем и сообщений в соцсетях, подтверждающих его подозрения. Гребер собрал эти отзывы, с некоторыми из авторов поговорил обстоятельнее и уже на основе нового материала написал целую книгу.

Читать еще:  Современный итальянский художник. Massimo Tizzano

Сама идея заметки звучит очевидно, но никому до Гребера не приходило в голову сказать это с такой прямотой: миллионы людей в современном мире заняты бредом — работой, в которой нет смысла, которая не приносит миру никакой пользы, иногда приносит откровенный вред и, как правило, не доставляет абсолютно никакого удовольствия. Все больше работников считают свою работу чушью.

Некоторые профессии являются бредовыми более или менее полностью — маркетологи, агенты по продажам, разнообразные консультанты по оптимизации и тренеры по повышению эффективности. Другие выглядят осмысленно, но на практике сводятся к составлению отчетов и презентаций, заполнению форм, бесцельным совещаниям и просто просиживанию в офисе с девяти до шести. Даже те профессии, что по идее необходимы для общества (учителя, врачи, социальные работники), все больше подвергаются «бредовизации»: невероятное количество времени и сил в них отнимает бюрократическая суета.

Это странное положение. На протяжении всего ХХ века идеологи научно-технического прогресса прогнозировали освобождение человека, автоматизация труда обещала, что мы будем работать все меньше. Одних это обещание увлекало, других беспокоило, но почти никто не заметил, что оно вообще-то исполнилось. Примерно у половины населения Земли на самом деле нет работы. Люди либо генерируют бред, либо вынуждены обслуживать производителей бреда (убирать их офисы, носить им еду). Мы легко могли бы работать гораздо меньше, жить в свое удовольствие, заниматься творчеством, политикой, любовью. Вместо этого мы работаем (или «работаем») так много, как никогда в истории человечества. На все остальное времени практически не остается.

Гребер подробнейшим образом исследует типы бредовой работы, классифицирует ее, изучает эволюцию форм бреда. Довольно большая часть обаяния книги в том, что она очень смешная. «Бредовую работу» можно читать как жуткую сатиру на современный мир. Отчасти остроумие Гребера, его способность к остранению повседневного опыта, кажется, связано с его профессией. Он пишет об экономике и политике, но пишет именно как антрополог — балансируя между взглядом изнутри и с птичьего полета. Благодаря этому двойному взгляду привычные объяснительные схемы расшатываются. Гребер замечает то, что скрыто от большинства экономистов и политологов.

Речь об устройстве мира, в котором мы живем. И критики и апологеты действующей системы привыкли называть ее капитализмом. На деле мир ушел от капитализма очень далеко. Последний основан на жестокой рыночной конкуренции, экономической целесообразности любой деятельности. Однако в бредовой работе, которой занята большая часть современного среднего класса, никакой целесообразности нет. Будучи практически единственной хорошо оплачиваемой деятельностью, она не производит стоимости и не удовлетворяет никакого спроса. Она просто есть, существует ради того, чтобы люди работали и работали как можно больше. Экономических объяснений у нее нет, но есть политические.

Бредовая работа поддерживает политический статус-кво. Ее существование выгодно тем, кому принадлежит власть, то есть прежде всего деятелям финансового сектора, менеджерам, основным производителям и вдохновителям бреда. Именно с переплетением в 70-х финансового дела и других отраслей (промышленности, образования, медицины) началась дорога к тотальной бредовизации. Но главным его центром по-прежнему остаются банки (исследование Гребера показывает: банковские работники особенно часто не имеют понятия, в чем состоит суть их работы).

В книге Гребера есть некоторые догадки о том, что с этим делать, но сам он подчеркивает, что они предварительные. Главное: заметить это положение и попробовать изменить само отношение к труду — перестать видеть в нем самоценную необходимость, а в его оплате — вознаграждение за мучения (бредовая работа может быть по-настоящему мучительной), разделить работу и выживание, как это позволяет современная система производства, и попробовать отвоевать жизнь у бреда.

2 сентября Дэвид Гребер умер в Венеции в возрасте 59 лет.

Издательство Ad Marginem
Перевод: Армен Арамян, Константин Митрошенков

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector