Французский художник-сюрреалист. Thomas Bossard

Французский художник-сюрреалист. Thomas Bossard

Сюрреализм в работах Томаса Барбе

Фотограф Томас Барбе (Thomas Barbéy) создает сюрреалистические коллажи с глубоким смыслом. На первый взгляд кажется, что его работы выполнены с помощью исключительно графических редакторов, но на самом деле это магия умелых рук и результат двойной экспозиции. Создание своих работ он начинает с концепта, а затем берет старинные фотографии (коих много в его семейном архиве) и придумывает невероятные виртуальные миры, в которых переплетается реальность и выдумка. Волшебный мир фотохудожника безгранично многообразен и похож на реальность, альтернативную нашему бытию.

Томас Барбе родился в Коннектикуте в 1957 году. Когда мальчику было всего полгода, его семья переехала в Европу, где Томас вырос и получил образование. После Италии и Германии жил в Швейцарии в течение 17 лет. Со второго курса оставил Университет Женевы, чтобы сделать карьеру в музыкальном бизнесе.

После успешного появления в итальянских музыкальных чартах переехал в Италию и оставался там в течение 15 лет, где успешно делал карьеру в музыкальном бизнесе, а фотография была его любимым хобби. Проникнувшись европейским духом, Томас увлекся не только фотографией, но и геометрической эстетикой Эшера и Магритта.

С этого момента и началась его головокружительная карьера фотографа-концептуалиста, создающего целые миры, прекрасные и пугающие своей сюрреалистичностью. В начале 90-х годов он уже владел успешной fashion-фотостудией, а в 1995 году переехал обратно в США.

Сегодня Томас Барбе живет и работает с женой Сюзанной в Лас-Вегасе. Жена — его бизнес-партнер, а сам Барбе создает черно-белые сюрреалистические изображения, которые называет photomixage.

«Вдохновение для своих работ я черпаю из опыта многолетних путешествий по всему миру, повседневной жизни, а также от любимых художников, например Роджера Дина. Я всегда ношу с собой несколько фотоаппаратов».

«Процесс фотомонтажа начинается с концепта. Затем я выбираю негативы, которые буду использовать».

«Затем создается проект будущей работы — я тщательно выбирают процесс печатания. Накладывая негативы друг на друга, я печатаю их одновременно. Также большую роль здесь играет подготовленная заранее двукратная экспозиция, ретуширование фотографий или сочетание всего вышеперечисленного».

«Иногда я ретуширую и/или использую кисти на коллажах, прежде чем перефотографировать их. Затем я создаю контрольный негатив, чтобы напечатать несколько фото».

«Хотя меня постоянно спрашивают, как я это делаю, я бы хотел, чтобы люди просто смотрели на эти снимки, не озадачиваясь технической стороной вопроса».

«Визуальное вдохновение и воображение — это не техническое умение, которому учат в школе, а мои личные качества, дар от бога, если хотите».

«Это единственный способ объяснить, откуда берутся мои идеи».

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Томас Барбе (Thomas Barbéy) – фото-художник сюрреалист

Томас создает черно-белые сюрреалистические изображения, которые называет «photomixage» (лишь изредка использует сепию — светло-коричневое красящее вещество, присущий старым чёрно-белым фотографиям; имитация такой фотографии).

Для своих работ Томас не использует вообще графические редакторы. Все его фото-манипуляции выполнены благодаря мастерскому совмещению двух и больше негативов. Создание своих работ Томас начинает с концепта, а затем берет старые фотографии и создает невероятные виртуальные миры, в которых удивительным образом переплетается реальность и выдумка.

О своем творчестве Томас не любит рассказывать и говорит: «Хотя меня постоянно спрашивают, как я это делаю, я бы хотел, чтобы люди просто смотрели на эти снимки, не озадачиваясь технической стороной вопроса».

Но иногда он делиться своим опытом: «Вдохновение для своих работ я черпаю из опыта многолетних путешествий по всему миру, повседневной жизни, а также от любимых художников, например, Роджера Дина. Я всегда ношу с собой несколько фотоаппаратов»… «Процесс фотомонтажа начинается с концепта. Затем я выбираю негативы, которые буду использовать…

Затем создается проект будущей работы – я тщательно выбирают процесс печатания. Накладывая негативы друг на друга, я печатаю их одновременно. Также большую роль здесь играет подготовленная заранее двукратная экспозиция, ретуширование фотографий и/или сочетание всего вышеперечисленного…

Иногда я ретуширую и/или использую кисти на коллажах, прежде чем перефотографировать их. Затем я создаю контрольный негатив, чтобы напечатать несколько фото». «Визуальное вдохновение и воображение – это не техническое умение, которому учат в школе, а мои личные качества, дар от Бога, если хотите. Это единственный способ того, как я могу объяснить, откуда берутся мои идеи».

Томас родился в 1957 г., (Коннектикут, США). Когда ему едва исполнилось полгода родители переехали в Европу, в Италию, чуть позже в Германию, а еще позже в Швейцарию, где он жил 17 лет.

На втором курсе оставил Университет Женевы, чтобы сделать карьеру в музыке. После успешного появления в итальянских музыкальных чартах, переехал в Италию и жил там 15 лет, где успешно продолжал карьеру в музыке, а фотография была любимым хобби. Но после того как Томас Барбе увлекся геометрической эстетикой Эшера и Магритта началась и его карьера как фотографа-концептуалиста, создающего целые миры, прекрасные и пугающие своей сюрреалистичностью.

В начале 90-х годов он уже владел успешной fashion-фотостудией, а в 1995 году переехал в США. Сейчас Томас живет в Лас-Вегасе с женой, Сюзанной которая является его бизнес-партнером.

Книга художника по-французски

Экспозиция «Сюрреализм и livre d’artiste» в Отделе личных коллекций ГМИИ (Волхонка, 10; 18 февраля – 18 мая) — важная и исключительно интересная часть «долгоиграющего», масштабного проекта, затеянного неутомимым собирателем и пропагандистом livre d’artiste Борисом Фридманом. Проект этот призван познакомить отечественного зрителя с лучшими образцами европейского искусства книги ХХ века, с особым направлением издательской деятельности, почти неизвестным в России.

Читать еще:  Хрупкие, нежные и чувствительные. Jacqueline Klein Breteler

Устроители выставки настояли на том, чтобы в её названии понятие «livre d’artiste» фигурировало именно на французском языке, и правильно сделали. Ведь дословный русский перевод — «книга художника» — прочно ассоциируется у нас с совсем другим кругом явлений, с экстравагантными артефактами современных авангардистов, часто не имеющими ничего общего с традиционной формой книги. Livre d’artiste, появившаяся в Европе на рубеже ХIХ–ХХ века благодаря усилиям Амбруаза Воллара и других издателей-энтузиастов, — самая что ни на есть классическая книга, отпечатанная по всем канонам полиграфического искусства в лучших типографиях на особых сортах бумаги с водяными знаками и неразрезанными краями, но книга особого рода. Не просто библиофильская (тираж её редко превышает 300 экземпляров и предназначается прежде всего музеям, состоятельным коллекционерам и самим «участникам издания»), а такая, в создании которой главная роль отводится художнику. Причём, как правило, не профессиональному книжному графику, а прославленному живописцу или скульптору. Ценность livre d’artiste повышается за счёт того, что иллюстрации воспроизводятся прямо с авторских досок и в части тиража подписываются мастером. Часто такие дорогостоящие, изначально раритетные издания поступают в продажу в несброшюрованном и непереплетённом виде, листы складываются в папки или футляры, и каждый коллекционер получает возможность «одеть» книгу по собственному вкусу и разумению.

Последнее обстоятельство даёт определённую свободу манёвра в экспонировании столь специфического жанра печатной графики, а кроме того, неожиданно перекликается с программными установками дадаистов и сюрреалистов. Ведь «идеальное», с их точки зрения, издание не имеет законченной формы, представляет собой набор разрозненных фрагментов, которые читатель, невольно превращаясь в соавтора книги, волен расположить и использовать по-своему. Правда, на практике сюрреалисты чаще всего довольствовались более традиционными, старомодными способами публикации своих текстов. Они были слишком прочно связаны с классической книжной культурой, чтобы бунтовать против её канонов. «Наша тюрьма — конструкция из любимых книг, и нам не ускользнуть, ибо страстные благоухания опьяняют нас», — сказано в «Магнитных полях» Андре Бретона и Филиппа Супо. Конечно, в оформлении печатных изданий, как и во всех остальных видах творчества, сюрреалисты стремились эпатировать публику, однако их дерзкие новации в большинстве случаев затронули только иллюстративный ряд, не коснувшись типографической составляющей книги.

На выставке в ГМИИ, сформированной на материале коллекций Бориса Фридмана и Георгия Генса, демонстрируется более 400 графических листов из 60 сюрреалистических изданий. Судьба этого стиля в европейской и прежде всего — французской livre d’artiste прослеживается на протяжении более чем полувека, с 1920-х по 1980-е. Зрители имеют возможность не просто познакомиться с редчайшими книжными памятниками, часто неизвестными даже специалистам, но и составить достаточно полное представление о творческой эволюции ведущих иллюстраторов-сюрреалистов, оценить их вклад в мировое искусство книги. Как считает один из кураторов экспозиции, американский искусствовед Лоуренс Сафайе, именно в малотиражных библиофильских изданиях программа, намеченная основателем движения Бретоном и его единомышленниками, реализовалась наиболее полно и последовательно.

Возможно, сюрреализм так долго не сходил со сцены потому, что, в отличие от большинства других направлений новаторского искусства, не ограничивал своих приверженцев жёсткими канонами, предоставлял им максимальную свободу самовыражения. Мастера этого круга были едины в стремлении освободиться от диктата здравого смысла, погрузиться в мир бессознательного, иррационального, но каждый из них культивировал свой набор образов и приёмов, собственный пластический язык.

Это особенно заметно в произведениях мэтров, стоявших у истоков движения. Так, в иллюстрациях Джорджо де Кирико к «Каллиграммам» Гийома Аполлинера (1930), к «Светской мистерии» (1928) и «Мифологии» (1934) Жана Кокто запечатлён процесс превращения предметов в отвлечённые понятия, исследуется внутренняя природа вещей, подвижная структура составляющей их материи, го­товой к любым метаморфозам. Исходным сырьём для знаменитых «романов в коллажах» Макса Эрнста послужили гравюры XIX века, вырезанные из старых журналов, учебников, календарей. «И чем неожиданнее соединялись один с другим элементы, тем поразительнее для меня всякий раз вспыхивала… искра поэзии», — вспоминал художник. В поздней графике Эрнста откровенный эпатаж уступает место эстетической медитации, вдохновенной игре со множеством возможных смыслов изображённых объектов. В иллюстрациях Сальвадора Дали к поэме Лотреамона, стихам Гийома Аполлинера, мемуарам Джакомо Казановы, сказке Льюиса Кэрролла порой непросто найти связь с текстом (путешествия по лабиринтам собственного подсознания увлекали мастера гораздо больше, чем распутывание интриг любых литературных сюжетов), зато без труда можно узнать цитаты из живописных произведений великого мистификатора. Однако в графической версии знакомые образы выглядят не так, как на холсте, обретают совсем другое значение.

Довольно полно и разнообразно показана на выставке книжная графика Андре Массона: от полных сложной символики фигуративных композиций к «Симулякру» Мишеля Лейриса (1925) до гораздо более условных, декоративных, почти беспредметных работ 1950–60-х годов. Абстрактная линия развития сюрреализма представлена лапидарными пластическими формулами Ханса Арпа, а также литографиями и офортами Хоана Миро — одновременно экспрессивными и изысканными, напоминающими то детские рисунки, то образцы восточной каллиграфии. Празднично-яркие, причудливо-гротескные иллюстрации Миро к пьесе Альфреда Жарри «Король Убю» (1966) по силе воздействия на зрителя не уступают лучшим станковым картинам художника; недаром Бретон называл его творчество «самым красивым пером на шляпе сюрреализма». В экспозицию включён и ряд графических листов Пабло Пикассо; формально классик авангарда никогда не примыкал к группе Бретона, но поддерживал с ней тесные контакты, разделял некоторые эстетические взгляды своих коллег. Перекличка с их стилистическими исканиями, пожалуй, особенно заметна в убийственно-саркастическом политическом лубке «Мечты и ложь генерала Франко» (1937); Пикассо создавал его одновременно с «Герникой», поэтому неудивительно, что отдельные мотивы знаменитой картины перекочевали на офортную доску. Присутствуют на выставке и некоторые коллективные издательские проекты; например, сборник антифашистских стихов Поля Элюара «Солидарность» (1938) оформляли семь художников, в том числе — Пикассо, Миро, Массон.

Читать еще:  Трудолюбивые латиноамериканские женщины. Claudia Tremblay

Имена остальных экспонентов (Энрико Бай, Ханс Беллмер, Виктор Браунер, Оскар Домингес, Вифредо Лам, Роберто Матта, Доротея Таннинг, Леонор Фини) известны отечественному зрителю в гораздо меньшей степени, но их работы достойно выдерживают соседство с произведениями знаменитых мастеров. Графикам младшего поколения удалось обогатить сюрреалистическую livre d’artiste новыми темами, образами, техническими приёмами. Сделать её более современной, скрестить открытия пионеров движения с национальными изобразительными традициями. В книжной графике один из самых значительных и долговечных стилей ХХ века реализовался совсем иначе, чем, скажем, в живописи: проявил куда меньше визуальной агрессии, реже прибегал к расчётливому эпатажу, предпочитал психоаналитическим и философским ребусам спонтанность, детскую непосредственность. В то же время художники этого направления ввели в книгу совершенно непривычный зрительный ряд, постепенно приучили глаз читателя к парадоксальным метафорам, рассчитанным на подсознательное, а не логическое восприятие. Ко многим их иллюстративным циклам вполне применимы слова Дали: «Сюрреализм — не партия, не ярлык, а единственное в своём роде состояние духа, не скованное ни лозунгами, ни моралью. Сюрреализм — полная свобода человеческого существа и право его грезить».

Стоит отметить, что проведению выставки сопутствовала насыщенная «культурная программа»: научная конференция, лекции, экскурсии, круглые столы, литературные и музыкальные вечера, посвящённые «сюрреалистической революции» в разных видах искусства.

Французский художник-сюрреалист. Thomas Bossard

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

художник Томас Шаллер / Thomas Schaller/ акварели 2018

Courtyard — Doge’s Palace.

After the Rain — Filbert Street; San Francisco.

Street Musician — New Orleans.

Morning — Venice Beach Pier.

Yellow Cabs, NYC.

Canal View — Fengjing, China.

Light in the Courtyard
Venice, Italy

Via di Trastevere — Rome

Shadow Angles — Via Giulia — Rome.

Ponte Vittorio Emanuele — Rome

Isola Tiberina — Rome.

facebook
Томас Шаллер считается одним из лучших художников-акварелистов в мире. На его счету множество мировых наград, премий в области акварели. Он автор трех книг-бестселлеров, посвященных технике акварель. Проводит обучающие семинары, на которые можно записаться на его персональном сайте.
Картины Thomas W. Schaller выставляются по всему миру, в том числе,- в Институте искусств Чикаго, в Американском сообществе иллюстраторов, в Нью-Йорке, в галерее Aedes-East в Берлине.
Thomas W. Schaller участник многих организаций, таких как The American Watercolor Society, The National Watercolor Society, The Northwest Watercolor Society, The San Diego Watercolor Society, The California Watercolor Association и the California Art Club.
После 20-летней карьеры в Нью-Йорке в качестве архитектора, Том Шаллер теперь живёт в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, где он посвящает себя акварели.
О себе и своем творчестве Thomas W. Schaller рассказывает: «…Я всегда был влюблен в акварель- уникальный голос художника
Акварель поражает.

Когда меня просят обозначить тип работы, которую я делаю, я обычно описываю свои картины, как «интерпретируемый реализм».Ничто из того, что я рисую,не строго «реалистично».
Я считаю, что моя работа художника — не рисовать
то, что я вижу, а рисовать то ,что я чувствую.
Я был воспитан на ферме на американском Среднем Западе, провел большую часть своей жизни на Манхэттене и теперь живу под огромным небом у моря на Западном побережье Калифорнии. И мне посчастливилось путешествовать по миру.

И, как и все мы, я глубоко тронут и подвержен влиянию окружающей меня среды: городского ландшафта, а также нетронутыми природными ландшафтами нашей прекрасной планеты.

Все искусство — это форма рассказа, и я считаю, что хорошее искусство задает больше вопросов, чем ответов.

Моя личная цель ,как художника ,заключается в том, чтобы моя работа дала вам возможность погрузиться в мир моих картин, где я надеюсь, что вы начнете задавать свои вопросы и рассказывать свои собственные истории. «

Яркие, свежие лессировочные краски придают акварельным работам особую полнозвучность цвета, легкость, нежность и лучезарность колорита.Восхитительные работы!

Французский художник-сюрреалист. Thomas Bossard

сен ­ 2020

фев ­ 2021

11:00–22:00

Мы живем в замечательное геологическое время в истории нашей планеты — антропогенной эре, когда стихийно, в течение миллионов лет человек с остановками, но неуклонно, в последние столетия все быстрее, становится геологической силой, меняющей лик нашей планеты.

Десятым по счету проектом программы Garage Atrium Commission станет работа аргентинского художника Томаса Сарасено, известного своими произведениями на пересечении искусства, технологий и экологической повестки.

Инсталляция для «Гаража» продолжает многолетние опыты по освоению неба и увлечение Сарасено проектированием воздухоплавательных аппаратов. По убеждению Сарасено, именно воздушное пространство может стать новой средой обитания человека будущего, а сама миграция в небо должна произойти без использования ископаемого топлива и стимулировать рождение качественно новых, кажущихся сегодня лишь утопическими, отношений между людьми, а также между человеком и природой.

Уже более десяти лет проекты Сарасено посвящены созданию нового образа мира — «мира без капитализма, патриархата, выбросов углекислого газа и потребительского отношения к планете, мира новых отношений с окружающей средой, без ископаемого и сжигаемого топлива, гелия, водорода, солнечных панелей и батарей». Сарасено предлагает представить новую эпоху, которую он называет эпохой аэроцена. Художественной и научной разработкой идей для аэроцена занимается одноименное междисциплинарное сообщество, объединяющее специалистов со всего мира. Аэроцен должен прийти на смену антропоцену, нынешней геологической эпохе, отмеченной крупными экологическими потрясениями, в которой капиталистическая деятельность отдельных людей и корпораций стала главным двигателем изменений окружающей среды и климата на Земле.

Читать еще:  Стрит-арт прорвался сквозь границы

Инсталляция Сарасено — один из многих шагов на пути к воплощению идеалов аэроцена. Парящая в воздухе полузеркальная сфера — образ одной из сотен воздушных сред обитания будущего (отсюда множественное число в названии), которые должны заполнить небо и в которые должен переселиться человек. Новые среды жизни Сарасено это еще и средства передвижения: они движимы ветром, они — движущиеся по миру, движущие нас вместе с ними. В рамках сотрудничества с «Гаражом» Сарасено впервые в своей практике работает с новым материалом — прозрачной и чрезвычайно износостойкой пленкой на основе ETFE-полимера, созданного для космической промышленности. Использование этого материала превращает скульптуру в рабочий прототип воздушного шара, способного осуществлять аэросолнечные полеты по Земле — только при помощи солнечного тепла и силы ветра.

В конце 1970-х французский Национальный центр космических исследований, в арт-резиденции которого в 2012 году работал Томас Сарасено, начал проводить запуски инфракрасных монгольфьеров (montgolfière infrarouge, MIR) в верхние слои атмосферы. Внешний вид этих воздухоплавательных аппаратов, способных совершать дальние перелеты на высоте от 20 до 40 километров и разработанных с использованием аналогичных материалов, — результат многолетних научных разработок Центра. Оболочка этих монгольфьеров выполнена из двух ультралегких материалов — зеркальной и прозрачной пленки. Зеркальная часть отражает солнечную радиацию и не позволяет аэростату перегреваться в течение дня, а прозрачная поддерживает температуру внутри шара ночью, пропуская инфракрасное излучение от поверхности земли. Инсталляция «Движущие атмосферы» — это уменьшенная модель тех самых воздухоплавательных аппаратов.

В российском контексте «Движущие атмосферы» оказываются созвучны визионерским идеям русских космистов, которые предвещали скорое переселение за пределы Земли, а также самым смелым архитектурным концепциям советского авангарда, которые предлагали людям, зданиям и целым городам взлететь. Главный русский космист Николай Федоров считал, что музей находится в фундаментальном противоречии с идеей прогресса, и стремился объединить пространство жизни и пространство музея. В творчестве Сарасено прослеживается аналогичное утопическое построение, поскольку его работы имеют прагматическое измерение, и именно музей становится той площадкой, где идеи художника обретают горизонт воплощения.

Куратор: Ярослав Воловод

Томас Сарасено выражает благодарность всем, кто вместе с ним приближает наступление новой эры свободного воздуха, в том числе Студии Томаса Сарасено и сообществам «Аэроцен» и «Арахнофилия», а также команде Музея современного искусства «Гараж» за неоценимое участие. Особая благодарность сотрудникам Студии: Рикардо Аларкорну, Мириам Аллер, Густаво Алонсо Серафину, Джулии Альбарелло, Дункану Андерсону, Матео Арджерику, Скотту Барнсу, Ларсу Берендту, Элли Биcшоп, Ирине Богдан, Саше Больдту, Франческе Боэнци, Дезире Вальдес, Альберто Вальехо, Филиппу Веберу, Пауле Гуахардо, Соне Д’Аграйн, Саманте Деаро, Луке Джирардини, Себастьяну Дюкро, Мани Дю Плессису, Юго Дю Плессиксу, Георги Казлачеву, Себастьяну Каналесу, Саверио Кантони, Виоле Кафули, Саре Киснер, Кристосу Коллиасу, Филиппо Корато, Неманье Кордицу, Дарио Лагане, Аличе Ламперти, Розали Лорин, Джиллиан Майер, Роксанне Маккие, Мануэле Масуре, Лукасу Мателуне, Виченте Мачеллари, Клаудиа Мелендес, Леа Никоу, Йоргу Ниману, Джейми Норамбуэне, Лугу О’Нилу, Тане Патритти, Мартине Пелакки, Соледад Понс, Альфредо Рамосу, Патрику Редди, Мэттью Рейвену, Айсегюл Сейхан, Ильке Тёдт, Андреа Фамилари, Саре Феррер, Мейке Фишер, Эрику Фоглеру, Мартину Хеллеру, Марине Хёкстер, Давиду Цукко, Татьяне Чавес, Констанце Честер, Ясмин Шеноне, Томасу Шерилу, Ханс-Мартину Шлезиру, Анне-Софи Шмидт и Юдит Штрасенбергер. Специальная благодарность за постоянную поддержку — галерее Andersen’s, Копенгаген, галерее Ruth Benzacar, Буэнос-Айрес, галерее Tanya Bonakdar, Нью-Йорк / Лос-Анджелес, галерее Pinksummer Contemporary Art, Генуя, галерее Esther Schipper, Берлин.

О ХУДОЖНИКЕ

Творчество Томаса Сарасено (род. 1973, Сан-Мигель-де-Тукуман, Аргентина) можно определить как систематическое исследование, в основе которого — синтез искусства, архитектуры, биологии, астрофизики и инженерии. В 2015 году художник установил мировой рекорд, организовав первый самый продолжительный зарегистрированный полет, полностью осуществленный за счет солнечного тепла и инфракрасного излучения поверхности Земли. В последние десять лет Сарасено инициировал совместные проекты со многими известными научными институтами, включая Массачусетский технологический институт, Институт астрофизики Общества Макса Планка, Наньянский технологический университет (Сингапур), а также институции в составе партнерства Exhibition Road Cultural Group, среди которых Имперский колледж и Музей естествознания в Лондоне. Сарасено первым среди художников стал изучать, реконструировать и переосмыслять паутины, создаваемые разными видами паукообразных. Ему также принадлежит единственная в мире коллекция трехмерных паутин. Лауреат премии Александра Колдера (2009). Избранные персональные выставки последних лет: On the Roof: Cloud City (Музей Метрополитен, Нью-Йорк, 2012), Aerocene (Гран Пале, Париж, 2015), Stillness in Motion — Cloud Cities (Музей современного искусства Сан-Франциско, 2016), How to Entangle the Universe in a Spider’s Web (Музей современного искусства, Буэнос-Айрес, 2017), A Thermodynamic Imaginary (Музей искусства, архитектуры и технологии, Лиссабон, 2018), ON AIR (Пале де Токио, Париж, 2018). Участник 53-й и 58-й Венецианской биеннале (2009, 2019), 11-й Шанхайской биеннале (2016), Европейской биеннале «Манифеста 12» (Палермо, 2018) и др. Живет и работает в Берлине.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector