Хорватский художник. Tihomir Cirkvencic

Хорватский художник. Tihomir Cirkvencic

Наивная живопись Хорватии / Зима (ч.2)

Мийо Ковачич. На санях с дровами. 1962

Мирко Хорват. Зимний размол пшеницы

Мирко Хорват. Водяная мельница. 2003

Мирко Хорват. Белогорский ручей. 2004

Мирко Хорват. Переправа на Драве. 1980

Милан Генералич. Зимняя полуночная любовь. 1993

Иван Генералич. Зима. 1942

Иван Генералич. Зима. 1944

Иван Генералич. Зимний пейзаж. 1944

Звонко Сигетич. Большая зима. 2004

Звонко Сигетич. Несущий свет (И.Лацкович). 2008

Звонко Сигетич. Святое семейство. 2001

Драган Гажи. Большой зимний пейзаж. 1969

Драган Гажи. Зимний ветер. 1973

Драган Гажи. На дворе. 1969

Дражен Тетец. В моем селе. 2009

Дражен Тетец. Галилей. 2010

Дражен Тетец. 2010

Дражен Тетец. На гулянку. 2010

Дражен Тетец. Хозяин леса. 2010

Дражен Тетец. Сельская работа.

Дражен Тетец. Птица водомер. 2011

Дражен Тетец. 2011

Дражен Тетец. 2011

Мийо Ковачич. В деревне. 1968

Мийо Ковачич. Дровосеки. 1973

Мийо Ковачич. На заработки. 1978

Мийо Ковачич. Продавцы хлеба. 1997

Мийо Ковачич. Ряженые зимой. 2000

Мийо Ковачич. Село зимой. 2007

Бисерка Златар Милинкович. Белые сны. 2003

Бисерка Златар Милинкович. 1998

Бисерка Златар Милинкович. Мой дед. 1979

Бисерка Златар Милинкович. Из кладовки. 1979

Иван Веченай. Почитаемый петух. 1977

Мартин Джукин. Зима

Мартин Копричанец. Ее мир. 1978

Мартин Копричанец. На моей руке. 1978

Мартин Копричанец. На теплой ладони. 1975

Мартин Копричанец. Первая ласточка. 1994

Мартин Копричанец. Спящая птичка. 1998

Мартин Мехкек. За милостыней.

Нада Швегович-Будай. 1982

Степан Иванец. Зима. 1990

Степан Иванец. Цыгане зимой. 1977

Степан Иванец. Зеленая зима. 2010

Степан Иванец. Вселенная на столе. 1983

И, наконец, несколько работ двух очень самобытных художников — Мато Тота иФраньо Клопотана. Мато Тот в основном пишет на библейские сюжеты (в мягкой пастельной палитре), а также живописные натюрморты, пользующиеся огромной популярностью у зарубежных туристов. Отличительная особенность картин Франьо Клопотана — совершенно невероятные композиции в жанре сюрреализма и метафизической живописи, замысловатые красочные полотна с заморскими индюками, фантастическими птицами, бабочками, цветами.

Работы Мато Тот

Мато Тот (Mato Toth) родился в 1954 г. в селе Репаш, недалеко от Молве, в Подравине. Уже в 15 лет освоил технику рисования на стекле. В начале творческого пути попал под влияние своего великого молварского соседа — Мийо Ковачича (что, впрочем, не удивительно, через подражание Ковачичу прошли фактически все художники из многочисленного «третьего» поколения). Первый раз выставлялся на групповой выставке в 1972 г. Живет и работает в Копривнице.

Работы Франьо Клопотана

Франьо Клопотан (Franjo Klopotan) родился в1938-м в небольшом селе Пресечно, недалеко от Вараждина, в Хорватском загорье. Живописью занимается с 1959, первая персональная выставка состоялась в 1963 в Загребе, после которой получил должность реставратора в музее Гамбурга (Германия). В 1970 г. вернулсяна родину. Ныне две его работы украшают Дворец короля Филиппин, четыре находятся в Филиппинском национальном музее, семь работ — в Гамбургском музее, в музеях Ниццы, Мюнхена и в других городах Европы и Америки.

Хорватский художник. Tihomir Cirkvencic

Выставка с таким названием, открывшаяся в Москве в Музее наивного искусства, стала поводом для интервью с коллекционером Владимиром Темкиным. Он привез в столицу работы 16 хорватских художников, представителей четырех поколений последователей знаменитой Хлебинской школы.

Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript. Время культуры на радио «Благо» — 102,3 FM

«Наивная подравская живопись характеризуется мотивами из повседневной деревенской жизни, спокойными пейзажами, а также живым локальным цветом, особенно характерным для уникальной техники живописи на стекле. Мотивы, цвета и техника настолько типичны, что картину Хлебинской школы в равной степени узнают и мировые эксперты, и критики, и простые любители», — зачитывает Владимир собственную цитату в одном из каталогов. С хорватскими художниками он дружит довольно давно, причем именно дружит — с 13 из 16 авторов работ на выставке в Москве Владимир Темкин был знаком лично. Коллекционер признается, что для него это не просто покупка произведений искусства, но возможность для обретения друзей, общения, творчества.

Хлебинская школа в Хорватии никогда не выглядела как классическое учебное заведение с программами, партами и учениками. Этим термином принято называть процесс передачи знаний и традиций из поколения в поколение хорватских художников самоучек. У истоков этого процесса в 30-е годы прошлого века стоял академический художник, выходец из села Хлебине в Хорватии Крсто Хегедушич. После учебы в Париже молодой художник вернулся на родину и интуитивно искал возможность самовыражения для себя и своего народа. «Хлебинская школа в период становления одновременно испытала на себе влияние и социокультурного контекста, и идей, вдохновленных профессиональной живописью, и народного чувства-настроения той поры», — пишет в каталоге к выставке заместитель директора Музея наивного искусства Александра Володина, — «Выбранные Хегедушичем средства выразительности — живопись по стеклу и яркий колорит — теперь являются визитной карточкой Хлебинской школы».

Примерно в 90% случаев хорватские наивные художники пишут картины на стекле так называемым реверсным способом. По словам Владимира Темкина, это очень трудоемкая техника, ведь автор накладывает масляную краску на картину в обратном порядке — сначала прорисовывает блики и мелкие детали, а затем слой за слоем наносит рисунок. Работая этой техникой, ничего не возможно исправить, потому что самый первый слой, который видят зрители через стекло, для автора остается как бы на «дне» произведения, к которому уже нельзя вернуться. Чтобы создавать картины в этой технике нужно обладать прекрасным пространственным мышлением и острым вниманием. Разглядывая скрупулезно прорисованные картины последователей Хлебинской школы зрители зачастую замечают, что «не такая уж она и наивная, эта наивная хорватская живопись».

Сюжеты из крестьянского быта, выполненные сложной техникой живописи на стекле, получили признание во всем мире. Как рассказал Владимир Темкин, художники Хлебинской школы побывали с выставками на всех континентах, принимали участие в приемах президентов и членов королевских семей.

Однако когда впервые основатель Хлебинской школы Крсто Хегедушич показал широкой публике работы своих учеников, молодых крестьян, в Загребе разразился скандал. Картины Ивана Генералича, Франьо Мраза и других учеников Хегедушича, которые не имели классического художественного образования вначале не хотели признавать в качестве искусства. Как подчеркивает Темкин, Хегедушич активно продвигал творчество крестьян и стремился доказать, что талант не связан с происхождением и не является привилегией высокого класса, как это было в академическом искусстве. Хегедушич настоятельно просил своих учеников ничего не придумывать и не фантазировать, рисовать только то, что их окружает, быт простого крестьянина.

Так и сложилось, что наивные хорватские живописцы не только представляли бытовую жизнь села Хлебине в своих работах, но и сами оставались крестьянами. «Все, о ком мы говорим, не смотря на то, что они всемирно признанные художники, они и сейчас остаются крестьянами. Например, Мийо Ковачич, до сих пор живет на своем хозяйстве. Каждый день пропадает в виноградниках, сеет кукурузу, сажает картошку, гонит мед, занимается пчелами. Все это продолжается, несмотря на то, что человек признан во всем мире как художник», — рассказывает Владимир Темкин.

Наш собеседник привел пример из жизни наивного живописца Ивана Веченая. Однажды в 70-х годах художник познакомился с голливудским актером Юлом Бриннером, который находился в то время в Югославии на съемках фильма. Юл буквально влюбился в творчество хорватских наивных художников, с удовольствием рассматривал картины, обсуждал их. И в итоге пригласил Ивана Веченая с женой к себе в Америку на отдых. Когда двухнедельный отпуск подошел к концу, супружеской паре предложили продолжить путешествие и поехать на берег океана во Флориду. На что жена Веченая ответила, что им пора возвращаться, потому что созрела кукуруза и нужно было собирать урожай.

Читать еще:  Современный импрессионизм. Nancy Tankersley

На выставке представлены работы живописцев примерно за 80 лет существования феномена Хлебинской школы. Авторская литография Ивана Генералича (первое поколение), картины Мийо Ковачича, Ивана Лацковича, Йосипа Генералича, Мартина Мехкека и живописцы, которые, стоят на пороге истории, их произведения тоже являются признанными. Среди них Никола Веченай Лепортинов, Мартин Копричанец (второе поколение).

Третье поколение наивных художников Хорватии наиболее многочисленное. Степан Иванец, Нада Швегович Будай — это авторы, работы которых находятся в постоянной экспозиции Музея наивного искусства в Загребе. По следам их творчества написано большое количество статей и монографий. Кроме того к третьему поколению относят Владимира Иванчана, Мирко Хорвата, Ивана Андрашича, Бисерку Златар.

По словам Владимира Темкина, к четвертому поколению последователей Хлебинской школы можно причислить буквально пятерых художников. Самым талантливым из них, по признанию многих критиков и искусствоведов, является Дражен Тетец, кстати участник Триеннале «Фестнаив-2013» в Москве.

Хлебинская школа наивных живописцев за период своего существования пережила как полное отрицание и преследование, так и всеобщее признание и любовь. По свидетельству искусствоведов, период развития феномена Хлебинской школы подошел к концу. Но на наш вопрос о том, что ждет мировое наивное искусство в будущем Владимир Тёмкин отвечает с оптимизмом: «Я думаю, что наивное искусство ждет очень большое будущее. Восприятие меняется. Все больше людей сами занимаются живописью, пытаются самовыражаться и тем самым признают и лучше понимают окружающих людей. Происходит обмен. Человек, который в состоянии понять и принять, хоть академическое, хоть не академическое искусство, может завтра купить и повесить у себя дома работу и наивного художника. Какая разница наивный/не наивный художник? Он творец и если это настоящее произведение искусства, то оно трогает душу, не так ли?».

Хорватские художники

Окунуть кисть в баночку с краской возможно даже выдавить ее ровно из тубы на полотно, все в тени какой-нибудь линии или ветвистого каштана — сколько кварнерских гаваней, таким образом, ровно с побережья, перенес на полотно художник? А звук удара по резцу, который разносится по мастерской скульптора, работавшем на белом камне — сколько он соперничал с шумом морских волн? Это вопросы, на которые иногда не следует ожидать ответов. Так же как этого не ожидали ни те многие, которые работали в когда-то многочисленных мастерских каменотесов, пока порох попадал им в складки одежд, ни мастера-плотники.

Произведения кварнерских художников украшают самые знаменитые мировые коллекции. Одно из самых известных мировых художественных имен — несомненно Юлие Клович (1498—1578), миниатюрист из Грижана, возле Нови-Винодолски. Georgius Julius Croata , то есть Юрай Юлий Клович Хорват, покинул свой родной край мальчиком, и позже работал в Риме, Венеции, Флоренции и Парме. Современники очень ценили Кловича, и называли ласковым прозвищем «Микеланджело мини­атюр». Клович, по обычаям того времени, нарисовал многим заказчикам — итальянским кардиналам, венгерскому королю Людовику II, и другим — произведения, которые считаются шедеврами изобразительного искусства. Особенное удовольствие глазам зрителя — кодекс Beatissimae Mariae Virginis Officium, создан для кардинала Гримания (хранится в Британском Музее), кому Клович роскошно украсил и Комментарий послания св. Павла римлянам. Шедевром считается и Officium Virginis , сотворен для кардинала Фарнезе (Пьерпойнт Морган библиотека, Нью-Йорк). Миниатюры, произведения рук Кловича, мастерски нарисованы, изящно покрашены, персонажи находятся в роскошно декоративном окружении, и привлекают внимание удлиненностью и загадочным выражением лица.

Имя Кловича связывали и с Вазари, Брюгхелем, Колонной, а великий Эл Греко частично свою мировую славу должен именно Кловичу, который, тогда молодого, артиста порекомендовал кардиналу Фарнезе. Эл Греко ценил Кловича и дважды портретировал его. Сначала отдельно, на картине в Неаполе, а затем присоединивши его персонажам Рафаэля, Микеланджело и Тициана в нижней части картины Изгнание торговцев из храма.

Два столетия позже, иной молодой человек приехал в Риеку, где и остался всю свой жизнь, еще сорок лет. Антонио Микелацци (1707—1772) в Риеке обладал собственной скульпторской мастерской.

Лучшим художником Риеки 19 столетия считается Джованни Симонетти (1817—1880). Еще студентом, он получил многие награды венецианской Академии. Он стал выдающимся портретистом, мастером рисования с масляными крас­ками, что можно увидеть в его портретах тогдашней городской верхушки. Успех он постиг и своими миниатюрами, пастелями и акварелями.

Его скульптуры можно увидеть и вне городских стен — в соборе в Граце, в соборе в Загребе, и во многих других поселениях Истрии и Кварнера. Некоторые из его лучших произведений — кафедра проповедника, и алтари св. Иосипа и св. Франьо Ксаверски — украшают Церковь св. Вида в Риеке. В другой церкви того же города, Церкви св. Еронима, и в Церкви св. Петра и Павла в Брибире, он сделал главные алтари. Его произведения — между самими лучшими произведениями хорватского барочненный век, со дня рождения до смерти. В момент его рождения, город считается частью Венгрии, к времени его возврата из Академии в Будапеште, город уже в руках итальянцев, позже власть переходит Югославии. Несмотря на все исторические перемены, Венуччи не уезжает из своего родного города. То восхвален, то беспощадно критикован, он всегда здесь, и становится метафорой Риеки. И ее мифом. Это ли причина тому, что на первый взгляд кажется, что его богатый опус состоится из различных, иногда даже контрадикторных, кажется, стилевых фаз? Венуччи постиг художественный пик своими произведениями на базе кубоконструктивизма и футуризма.

В опусе графика и художника Вилима Свечньака внимание в особенности привлекает его первая фаза, где он особенно посвяща­ется социальным мотивам. Это было в соответствии с принципами группы Земля, чьим членом был Свечньак. Хотя он стал уважаемым художественным артистом, Свечньак не забыл о своем детстве в чабарском крае.

Художник Иво Калина прожил большую часть своей жизни в Опатии. Многие поэтому легко узнают в его пастелях средиземно­морские мотивы, или игривый средиземноморский колорит. Калина рисует с сильным абстрактным искусством, но, хотя он умеет открыться инстинкту, краске, знаку, жесту или материи, это никогда не идет на ущерб типично художественной композиции. Калина не экспериментирует с новыми приемами, это художник узнаваемого темперамента, сильного взмаха кистью, округленных, объемистых линий. Заразительный смех Калины, смех одного из лучших хорватских артистов, все еще слышен в его картинах.

Большинство своего времени Отон Глиха (родился в 1914 году) проводит в Омишле, на острове Крке. Он связан с Крком не только пребыванием там, но и самой интересной частью своего опуса. Цикл Громаче — название старых каменных стен, в природе, на острове Крке — ряд картин которые Глиха рисует с пятидесятых годов. Они стали синонимом его художества. Это сплетение странных линий на голой островной поверхности становится художественным знаком, иероглифом, который уже столетиями носит кодовое сообщение о единстве жителя приморья и природы островов. Громаче, присущие пейзажу Крка, также показывают ритмическое совпадение с глаголи­цей, этим старым письмом, высеченным на каменной плите.

Мирко Зриншчак (родился в 1953) является одним из представителей нового поколения кварнерских художников. Этот житель Волоско, необычайной биографии — он работал мясником, матросом, работником, ночным привратником, шофером, официантом — закончил Академию в Венеции, и сегодня, в своем доме на вершине Учки, вокруг которого только лес, и где он с остатком мира связан только горной тропинкой, он работает над одним из самых интересных художественных опусов в Хорватии. Собирая кусочки того, что дарит ему природа и его окружение (дерево, воск, битуме, гвозди, стекло), Зриншчак из такой, очень часто органической материи, у которой своя история многих столетий, и тысячелетняя энергия, создает конструкции помощью «глубокого колодца прошедшего». Его знакомые говорят, что и сам Мирко Зриншчак излучает мирную, постоянную энергию. Он представлял Хорватию на венецианском Бьеннале современного искусства в 1996 году, когда оно праздновало столетнюю годовщину своего существования.

Читать еще:  Художник из Дартмура. Carl Chapple

7 главных работ Герхарда Рихтера с выставки в Еврейском музее

«Впервые работы Рихтера я увидел, когда был сокуратором галереи Тейт. Это был 1995 год, и к тому времени Рихтер уже получил свое признание — стал одним из главных художников мира. Я тогда подумал, до чего это выдающийся мастер — не из тех, кто продолжает традицию, но в корне меняет ее. С одной стороны, это удивительно сильный живописец, с другой — ему так много есть что сказать о нашем отношении с окружающим миром, реальности, эмоциях и даже музыке.

Меня очень интересовали две темы его работы: с одной стороны, развитие абстракции, с другой — фотографические картины Рихтера, которые всем известны. Герхард говорил, что реальность невозможно познать, но в нашей голове есть образ реальности, и это философское понятие в некотором смысле стало его путеводной звездой — он работал над этой темой всю жизнь. Мы живем в мире, где доминирует медиа: только подумайте, какими мы помним исторические события, например, 9/11. Многие из нас не видели этого, но помнят картинки из медиа — и наша связь с реальностью становится все более сложной и опосредованной».

Биркенау, 2014. Холст, масло

«Эти картины связаны с самым страшным эпизодом истории XX века. Рихтер смотрел на фотографии лагеря 1944 года — где люди бегут через леса, где происходят ужасные вещи, где мир как будто бы перевернулся. Он задал себе один вопрос: можно ли нарисовать картину по мотивам этих событий? Он взял эти фотографии и создал черно-белые фигуративные рисунки. Но потом понял, что они совершенно не передают смысла того кошмара, который случился. И нарисовал сверху абстрактную композицию. А потом сделал это снова и снова. И форма, которую теперь приняла картина, — это память о Биркенау. Я задал ему вопрос: почему ты сначала попытался нарисовать реалистическую картину? Он мне ответил: чтобы доказать самому себе, что это невозможно. Ни одна картина не может показать реальность Биркенау. Тогда я его спросил, что же означает тот результат, который получился? И он сказал: это беззвучная эмоция. Ни одна картина, ни одна фотография не покажет, что случилось. Это самое близкое из того, что можно сделать, чтобы помнить об этом».

Биркенау, 2015. 93 фрагмента книги «Биркенау». Бумага, цифровая печать

«Он разобрал свою картину на 93 фрагмента, перетасовал их и разложил в новом порядке. Новая композиция показывает то, как работает наша память с прошлым, — она делит его на фрагменты и раскладывает по-новому».

Биркенау, 2014. Фотография. 4 работы

«Не знаю, получится ли у вас понять сразу, но это на самом деле фотографии. Вам кажется, что вы смотрите на настоящие картины, но вы смотрите на самом деле на репродукцию. Зачем было делать это? Рихтер говорит, что есть историческое событие, и на него наслаивается наше восприятие, наша память — уровень за уровнем. В своих работах он двигался от фотографии и репрезентации к абстракции, шаг за шагом. А когда вы смотрите на картины Рихтера, которые он разобрал на части или сфотографировал, и размышляете о них, то заново переосмысливаете его работы — точно так же, как мы сегодня заново осмысливаем события, которые лежат в их основе».

Посещение музея, 2011. Цветная фотография, лак

«У Рихтера есть две любимые темы: картины, основанные на фотографиях, и абстрактные работы. Для большинства художников эти направления противоречат друг другу, ты как будто бы не можешь быть всем: либо ты фигуративный художник, либо абстрактный. А Рихтер знаменит тем, что ему удается совместить все и сразу. Он занимается образом — тем, что напоминает реальность, но ей не соответствует. А вот в этой работе он использует свои собственные фотографии, а надо сказать, что он постоянно фотографирует. Если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите, как в этих работах под абстрактными пятнами краски скрывается фотография. Обычно фотографии и живопись художники используют отдельно, но здесь происходит что-то новое: они становятся чем-то единым и целым. А лично у меня от этих работ возникают собственные ассоциации: я вспоминаю тот момент, когда чистое ощущение цвета и формы вдруг приобретает значение — как будто мы смотрели на расплывчатые тона и не могли понять, что это. А потом вдруг что-то щелкает в голове, и образ принимает форму. И вы понимаете, что это, например, человек — или стул. В целом вся выставка — об этом моменте».

Аггада, 2006. Холст, масло

«Это, как мне кажется, самая прекрасная картина на выставке. Еще один реверанс месту, где все происходит, Еврейскому музею. Аггада — текст, который рассказывает историю еврейского народа, а именно про тот момент, когда евреи покинули Египет. Это случилось так давно, что мы даже не можем представить, как это было в действительности, но теперь у нас есть картина, которая рассказывает об этом. Я помню, как Рихтер однажды сказал мне удивительную вещь. Он атеист, но много думает о вещах, которые невозможно познать, — а что это такое на самом деле, как не вера. И вот он говорит мне, что нужно потерять Бога, чтобы обрести веру. А чтобы писать картины, нужно потерять для себя искусство».

Аладдин, 2010. Стекло, акрил

«Все свои знаменитые работы он пишет малярной кистью или валиком, создавая плотную живопись, уровень за уровнем: слои краски как следует проникают друг в друга. А недавно он поступил совершенно наоборот — предоставил краске полную свободу. Вместо масла он выбрал акрил, то есть ту краску, которую непросто удержать на месте, — и позволил ей жить своей жизнью на стекле. А потом зафиксировал результат — покрыл его сверху другим стеклом и тем самым остановил движение краски, как будто бы его заморозил. Он остановил момент и тем самым как будто бы создал фотографию: попытался действовать как камера — как машина, которая не делает суждений, не решает, что рисовать, а просто обладает удивительной способностью останавливать время, когда вы нажимаете на кнопку».

Эльба, 2012. Бумага, художественная печать

«Это самая ранняя работа из тех, что представлены здесь, — 1957 года. Рихтеру тогда было 15 лет. Он учился в художественной школе в Дрездене, чтобы получить традиционное образование в области живописи. И вот однажды он создал серию этих картин, часть из которых достаточно фигуративна, — видите маленькие человеческие фигурки, луну, ландшафт? Но чем дальше он над ними работает, тем более абстрактными они становятся. Мне кажется удивительным, что в самом начале своей карьеры он уже пытался понять то, чем занимался всю дальнейшую жизнь. Как будто бы он родился с этим размышлением о границе фигуративной живописи и абстракции.

XX век выдался в этом смысле очень скучным: художники либо копировали окружающий мир, либо создавали ему альтернативу, абстракцию. А он вобрал в себя все. А та работа, на которую вы смотрите сейчас, — одновременно и самая ранняя, и самая поздняя. Вы не смотрите на реальные рисунки, но на недавно оцифрованные работы. Это маленькая хитрость, с помощью которой, как я думаю, Рихтер хотел сказать, что вы никогда не смотрите на реальность».

Читать еще:  Талантливый российский художник. Сергей Прохоров

Хорватский «Освенцим» для сербов

В августе исполняется 70 лет со дня создания одного из самых страшных концлагерей Второй мировой войны — Ясеноваца. Он был создан союзниками Гитлера — хорватскими усташами, провозгласившими Независимое государство Хорватия (НГХ) и совершившими такие преступления против сербов и евреев, что даже немцы ужасались. А как сегодня в Хорватии относятся к усташам? Считают ли они Ясеновац «трудовым лагерем», а усташей — «борцами за свободу», подобно тому, что происходит в Прибалтике?

Городок Ясеновац, расположенный недалеко от Загреба, в августе 1941 года по воле пришедших к власти усташей был «украшен» лагерем. Точнее говоря, целой системой из трех лагерей. Если верить историкам времeн социалистической Югославии, то в Ясеноваце погибли 840 тысяч человек. Это намного больше, чем в Бухенвальде, Майданеке, Бабьем Яру. По числу жертв Ясеновац уступит разве что Освенциму.

Едва ли найдется еще одна фабрика смерти, о числе жертв которой спорили бы столь ожесточенно. В мемориальном музее Ясеноваца сегодня говорится о 75 159 жертвах, в Музее Холокоста в Иерусалиме — о 56-97 тысячах жертв (возможно, здесь имелись в виду лишь погибшие евреи, а сербы и все прочие в расчет не брались). Сегодня цифры колеблются от 50 тысяч до миллиона. Но даже первая цифра, ставшая результатом деятельности усташей, ужасает.

Ясеновац — только вершина айсберга насилия, «запущенного в плавание» хорватскими усташами. Будучи союзниками Германии, они издали законы, подобные Нюрнбергским, где говорилось о необходимости уничтожения евреев и цыган. Десятки тысяч представителей этих народов были убиты, многие евреи были отправлены в Освенцим. Пострадали от усташей и хорватские антифашисты — их было уничтожено свыше 10 тысяч в одном только Ясеноваце.

Но главными своими врагами усташи объявили православных сербов. Руководитель НГХ Анте Павелич и министр образования, писатель Миле Будак хотели решить сербский вопрос радикально: треть — уничтожить, треть — окатоличить, треть — выселить в Сербию. Будак бросил также лозунг «Сербов — на вербы». Хорватский язык был объявлен отдельным от сербского. Но дело этим, увы, не ограничилось.

Территория НГХ (куда Германия и Италия разрешили включить не только Хорватию, но и Боснию-Герцеговину) превратилась в арену уничтожения народа, говорившего с хорватами фактически на одном языке. В Ясеноваце сербов не просто сжигали. Живых людей разделывали специальными ножами, получившими название «сербосеки» («серборезы»). Сербские деревни сжигались. По разным подсчетам, усташи истребили от 300 до 700 тысяч сербов. А сколько еще сидели в лагерях, но выжили.

Неоднозначна, мягко говоря, роль в этих кровавых событиях хорватского кардинала Алоиза Степинаца. Он изначально поддерживал усташей и НГХ, считал, что сербы и хорваты должны жить в разных государствах. Степинац долго закрывал глаза на бесчинства усташей, оправдывал их перед Ватиканом. Но к 1943 году начал критиковать кровавую ретивость своей паствы. Благодаря созданному им ордену «Каритас» удалось спасти тысячу сербских детей. Однако преступления католических священников и монахов в Хорватии от этого не стали менее страшными.

Справедливости ради надо признать, что и православные епископы декларировали лояльность немецким и итальянским оккупантам. Но в данном случае немцы с итальянцами и усташи были для сербов неодинаковы. Те тоже уничтожали оказывавших сопротивление сербов, но в лагеря сотнями тысяч не отправляли. Бенито Муссолини даже предоставлял убежище хорватским сербам, спасавшимся от усташского террора. Немцы тоже не одобряли действия руководителей НГХ — они не хотели подрывать лояльный им режим Милана Недича в самой Сербии. Так или иначе, но ни немцы, ни итальянцы особенно террору против сербов не мешали.

Жестокость усташей в итоге вышла им боком. Десятки тысяч людей (и сербов, и хорватов) влились в партизанские отряды, которые в итоге объединились в руководимую будущим коммунистическим вождем Югославии Йосипом Брозом Тито (кстати, хорватом по национальности) армию. Большая часть Боснии и Хорватии была очищена от усташей, немцев и итальянцев без помощи советских или американо-британских войск. В то же время окончательно НГХ пало только 15 мая 1945 года, став, таким образом, последним союзником Гитлера в Европе.

Естественно, что по мере освобождения от фашистов с усташами и членами их семей жестоко расправлялись. В мае 1945 года бывшие каратели попытались спастись в Австрии, но оккупировавшие ее (в числе прочих) англичане выдали их Тито. И в мае 1945-го близ местечка Блайбург ставшие новой официальной югославской армией партизаны казнили до 60 тысяч человек. В числе уничтоженных был вышеупомянутый писатель и идеолог усташей Миле Будак. Их лидер Анте Павелич сумел бежать в Аргентину, где умер своей смертью.

В общем, усташей во многом можно сравнить со сражавшимися на стороне Германии украинскими националистами и прибалтийскими эсэсовцами. И здесь возникает вопрос: считают ли в современной Хорватии своих карателей такими же героями, как в Эстонии, Латвии или на Западной Украине? Ответ скорее отрицательный — нынешняя Республика Хорватия официально является правопреемницей Социалистической Республики Хорватия в составе входившей в антигитлеровскую коалицию Югославии. Но не все так просто.

Когда в 90-е годы на Балканах шла война, а Хорватия искала антисербскую опору, усташи для многих стали национальными героями. Мемориал в Ясеноваце был практически заброшен. Книги Миле Будака начали переиздаваться, его именем называли немало улиц. Мол, это был великий деятель нашей культуры, борец за свободу страны. Местами появлялись и улицы Анте Павелича. По телевидению шли передачи, где рассказывалось о положительной роли усташей в истории страны.

В то же время официально героями они признаны все-таки не были, ветераны-усташи не ходили маршами по Загребу. Может быть, потому, что первый президент Хорватии Франьо Туджман в молодости с усташами сражался. Это потом он стал радикальным националистом… Его линия была такой: примирить усташей с ветеранами антифашистских отрядов. Преступления усташей не отрицались, но их масштаб старались принизить, а преступления партизан выпячивались.

При правившем в 2000-2010 годах президенте Стипе Месиче курс на частичную реабилитацию усташей был в значительной мере свернут, а нынешний глава государства Иво Йосипович деятельность нацистских пособников также никогда не одобрял. Прекратились массовые издания их трудов, улицам возвращались прежние названия. Мемориал в Ясеноваце был снова открыт. Хорваты, в отличие от латышей, объявивших Саласпилс «трудовым лагерем», не стали ретушировать эту часть своей истории.

Сегодня большинство публикаций о том времени носят относительно нейтральный характер. Хотя отдельные памятники Павеличу все же стоят, а опросы показывают, что в народе Павелич и Будак все еще довольно популярны. Что скажешь — антисербская инерция, эхо войны уже 1991-1995 годов, когда хорватские военные часто прибегали к тем же методам, что и усташи за 50 лет до них. Преодолеть такую инерцию крайне трудно. Хотя нынешнюю Хорватию и не сравнить с Латвией, Эстонией или рядом областей Западной Украины.

Читайте самое интересное в рубрике «Мир»

Встройте «Правду.Ру» в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен или в Яндекс.Чат

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector