Художник-импрессионист. Валерий Политов

Художник-импрессионист. Валерий Политов

Художник-импрессионист. Валерий Политов

Импрессионизм появился во Франции, но только лишь Францией его распространение не ограничилось. Приход к импрессионизму был естественным этапом развития всех западных школ: в ответ на довлеющий академизм художники обращались к работе с формой, экспериментировали с живописной передачей света и цвета. Мировой импрессионизм как явление — это совокупность его национальных вариантов. Можно говорить об испанском и британском, скандинавском и немецком, американском и русском импрессионизме, каждый из которых похож и не похож на французский.

В отечественной истории искусства не найдется мастера, который оставался бы верен импрессионизму на протяжении всей жизни и мог бы быть безоговорочно назван импрессионистом. Вместе с тем импрессионизмом «переболели» едва ли не все русские живописцы рубежа XIX–XX веков. Изучение его находок обогащало палитру и раскрепощало руку, меняло видение навсегда. Константин Коровин писал, что стремится передать «трепет и шум листьев», «ноты-звуки природы, света, солнца». Валентин Серов заявлял: «Пусть будет красиво написано, а что написано, нам неинтересно».

Однако импрессионистические работы встречаются не только у тех, чьи имена напрямую ассоциируются с импрессионизмом. Пробовали себя в импрессионизме и Борис Кустодиев, и Виктор Борисов-Мусатов, и Константин Юон, и Николай Богданов-Бельский, и даже Илья Репин, который на словах новые течения отвергал и писал в их адрес обличающие статьи.

Позднее, в XX столетии, импрессионизм наравне с сезаннизмом, кубизмом, футуризмом воспринимался самими художниками как необходимая ступень обучения, благодаря которой «все ограмотились», как называл это Кузьма Петров-Водкин. Все виднейшие авангардисты — Михаил Ларионов, Наталия Гончарова, Казимир Малевич, Василий Кандинский — прошли через увлечение импрессионизмом.

Вопреки расхожему мнению о том, что советская живопись была представлена исключительно социалистическим реализмом, после 1917 года импрессионизм никуда не исчез, хотя, конечно, его присутствие на выставках зачастую было невозможно. Одни, как Александр Герасимов и Дмитрий Налбандян, ухитрялись создавать импрессионистические полотна одновременно с заказными портретами партийной элиты. Другие были вынуждены скрываться: им отказывали в выставках, их преследовали за «формализм». Например, советский лирик Юрий Пименов сам себя называл «реалистическим импрессионистом»: каждая его картина была талантливо пойманным мгновенным впечатлением.

Импрессионизм появился во Франции, но только лишь Францией его распространение не ограничилось. Приход к импрессионизму был естественным этапом развития всех западных школ: в ответ на довлеющий академизм художники обращались к работе с формой, экспериментировали с живописной передачей света и цвета. Мировой импрессионизм как явление — это совокупность его национальных вариантов. Можно говорить об испанском и британском, скандинавском и немецком, американском и русском импрессионизме, каждый из которых похож и не похож на французский.

В отечественной истории искусства не найдется мастера, который оставался бы верен импрессионизму на протяжении всей жизни и мог бы быть безоговорочно назван импрессионистом. Вместе с тем импрессионизмом «переболели» едва ли не все русские живописцы рубежа XIX–XX веков. Изучение его находок обогащало палитру и раскрепощало руку, меняло видение навсегда. Константин Коровин писал, что стремится передать «трепет и шум листьев», «ноты-звуки природы, света, солнца». Валентин Серов заявлял: «Пусть будет красиво написано, а что написано, нам неинтересно».

Однако импрессионистические работы встречаются не только у тех, чьи имена напрямую ассоциируются с импрессионизмом. Пробовали себя в импрессионизме и Борис Кустодиев, и Виктор Борисов-Мусатов, и Константин Юон, и Николай Богданов-Бельский, и даже Илья Репин, который на словах новые течения отвергал и писал в их адрес обличающие статьи.

Позднее, в XX столетии, импрессионизм наравне с сезаннизмом, кубизмом, футуризмом воспринимался самими художниками как необходимая ступень обучения, благодаря которой «все ограмотились», как называл это Кузьма Петров-Водкин. Все виднейшие авангардисты — Михаил Ларионов, Наталия Гончарова, Казимир Малевич, Василий Кандинский — прошли через увлечение импрессионизмом.

Вопреки расхожему мнению о том, что советская живопись была представлена исключительно социалистическим реализмом, после 1917 года импрессионизм никуда не исчез, хотя, конечно, его присутствие на выставках зачастую было невозможно. Одни, как Александр Герасимов и Дмитрий Налбандян, ухитрялись создавать импрессионистические полотна одновременно с заказными портретами партийной элиты. Другие были вынуждены скрываться: им отказывали в выставках, их преследовали за «формализм». Например, советский лирик Юрий Пименов сам себя называл «реалистическим импрессионистом»: каждая его картина была талантливо пойманным мгновенным впечатлением.

Восхитительно — яркая подборка работ современных импрессионистов, мастерски владеющих цветом и светом

Вашему вниманию предлагается подборка картин современных импрессионистов, мастерски владеющих цветом и светом.

Цвятко Кинчев

Работы болгарского художника Цвятко Кинчева в стиле импрессионизма — это цифровая живопись: они выполнены на компьютере, в программе Photoshop. Невероятно сочные творения художника подчёркивают красоту и яркость окружающего мира.

Вильям Хенритс

Голландский художник Вильям Хенритс работает акварелью, акрилом и пастелью. Его творения — это удивительная нежность, звенящий воздух, которым дышат его краски, его изящные линии. Работы Вильяма известны во всём мире в виде высококачественных постеров и литографий.

Юрий Петренко

Юрий Петренко родился в Сочи. Профессионально занимается живописью около 20 лет. Сочные цвета, милые домики, корабли и море. От его картин веет жарким солнцем и соленым ветерком. Работы находятся в частных коллекциях практически во всех странах мира.

Овик Зограбян

Армянский художник Овик Зограбян появился на свет в семье известного художника и скульптора Никогоса Зограбяна. За характерными для импрессионизма штрихами проступает уникальный стиль самого художника. Его уютные цветные города, яркие домики наполнены солнцем и счастьем.

Линда Вайлдер

Линда Вайлдер — канадская художница. Линда обожает писать пейзажи, а мастихин — один из любимых её инструментов. Яркие, точные мазки, тонко подмеченные оттенки и линии — картины Линды есть в корпоративных и частных коллекциях в Канаде и по всему миру.

Кен Хонг Лунг

Китайско-американский художник Кен Хонг Лунг тонко чувствует цвет и умеет передать магию покоя. Его рыбацкие деревни и пейзажи берегов стали сенсацией в художественных кругах Гонконга. Кен считается одним из лучших мировых художников-неоимпрессионистов. Его называют хозяином заколдованных пейзажей, мечтательных настроений и магических отражений света и цвета.

Йохан Мессели

Йохан Мессели живёт и работает в Бельгии. Его картины отражают уютный мир тенистых провинциальных двориков, старинных калиточек и добрых окошек. Йохан умеет передать небрежными штрихами умиротворение и тихое счастье. Работает художник маслом и пастелями.

Мэрилин Симандл

Леонид Афремов

Леонид Афремов — всемирно признанный художник-импрессионист. Уроженец города Витебска, Республика Беларусь. Художник использует мастихин, работает в основном масляными красками. Вдохновение, по его собственным словам, черпает из многочисленных путешествий. Леонид видит мир ярким, сочным и умеет поделиться своим чудесным видением.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Импрессионизм — великая революция в искусстве. ч1

ИЗ МАТЕРИАЛОВ ВАЛЕРИЯ КОЙФМАНА
ИМПРЕССИОНИЗМ – ВЕЛИКАЯ И ПРЕКРАСНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ИСКУССТВЕ.Часть1.

Плутарх писал что, когда говорил римский оратор Цицерон, обличавший врагов Республики, народ говорил: „Как хорошо говорит Марк Туллий!»;
когда же говорил Демосфен (его великий древнегреческий предшественник), страстно обличая македонского царя Филиппа, народ кричал: «Война Филиппу!».
Трудно точнее определить эту разницу между искусством формально совершенным, но бесстрастно холодным, и искусством, проникнутым глубоким земным человеческим волнением и чувством.
Искусство первого типа способно возбуждать благоговейное преклонение перед мастерством.

Искусство второго типа порождает чувства, взволновавшие еще шекспировскую Миранду:
«О чудо! Какие здесь красивые создания!
Как род людской хорош! Прекрасен мир
Таких людей!». («Буря»)

Безусловно, к такому искусству относится и импрессионизм. Мало кому, кроме импрессионистов, пришлось на их долю столько язвительных насмешек и площадной ругани, столько грязи и клеветы, столько бесцеремонных искажений существа и смысла намерений художников — и вместе с тем столько признательного вос-хищения, глубокой благодарности, высоких хвалебных слов, столько подлинно всенародной и всечеловеческой славы!
Но ведь то, что создавали эти художники, всегда оставалось при этом одним и тем же.
Теперь, конечно, легче распутать клубок разноречивых мнений о художниках–импрес-сионистах и увидеть то прекрасное, что они сделали, и преклониться перед величием их простого и ясного искусства, перед их мастерством, их подвигом и их глубочайшей человечностью.

Эти замечательные живописцы Франции 1860-1890-х годов, крупнейшими и значительнейшими среди которых были Эдуард Мане, Клод Моне, Эдгар Дега, Камилл Писсарро, Эжен Буден, Огюст Ренуар, Фредерик Базиль, Альфред Сислей, Берта Моризо, Мэри Кассат, Гюстав Кайботт, Жан Гийомен, — получили в свое время случайную и ничего не значащую кличку „импрессионистов».
Это прозвище, данное в свое время в насмешку, стало с ходом времени одним из самых прославленных и самых ярких названий в мировой истории искусства, не уступающим в своей известности таким понятиям, как „готика» или «Возрождение». Но если эти последние названия складывались долго и постепенно, то название „импрессионисты» возникло сразу. Известен не только год, но и день его рождения.

Читать еще:  Эверест - мать и сын. Eduardo Urbano Merino

Первая выставка „Анонимного кооперативного общества художников скульпторов граверов и литографов», основной целью которого стали свободные выставки без жюри и призов, состоялась в Париже на бульваре Капуцинок 35 в бывшем ателье фотографа Надара.
Она проходила с 15 апреля по 15 мая 1874. Там выставлялись Моне, Дега, Сезанн, Моризо, Ренуар, Писсарро и многие другие художники разных стилей, объединенные страстным желанием отмежеваться от официальной живописи, представляемой на Салонах.

А уже 25 апреля в популярном юмористическом листке „Шаривари» появилась статья мало кому ведомого тогда репортера Луи Леруа под названием „Выставка импрессионистов».
Леруа побудила к этому одна из картин Клода Моне, показанная на этой выставке и названная автором (тоже случайно и без всяких задних мыслей) „Впечатление, восход солнца».
Другой жур¬налист, Эмиль Кардон, прозорливо назвал тогда же выставку Дега, Моне и их друзей „Выставкой мятежников». Но название „импрессионисты» понравилось публике и критике, оно привилось, его вынуждены были принять и сами художники, оно стало широко известным, знаменитым, почетным, великим!

В 19. веке обычно критики, разбирая творчество молодых художников, начинали рассуждать о достоинствах и недостатках композиции, о колорите, о рисунке, примеряя работы художников на некий идеал, установленный законодателями художественных вкусов и принятый „общественным мнением».
Критики делали вид, что высказывают незаинтересованные суждения, продиктованные, якобы, только лишь хорошим вкусом и знанием законов красоты и художест¬венного совершенства.

Однако уже Бодлер полностью разоблачил эту нехитрую маскировку, деланно-наивный „камуфляж». Разговоры о „композиции», „колорите» и т. п. слишком часто были ширмой, сквозь которую проступал страх бунта и мятежа против всех твердынь и установлений буржуазного общества.
Поэтому, когда официальная критика Второй империи, а затем и Третьей республики, встретила Эдуарда Мане и его учеников и соратников грубейшей бранью и насмешками, за их якобы только чисто формальные отступления от канонов официального академического искусства, то за этим таился самый обыкновенный испуг перед новым и на редкость мощным потоком объективной жизненной правды.

Первая реакция вражеской критики на появление в 1860-х годах Эдуарда Мане (ему особенно досталось) или на Первую выставку импрессионистов 1874 года была в таком стиле:
„Этот портрет — отвратительная карикатура, выполненная маслом. М-сье Мане создает грубые образы специально для того, чтобы привлекать к себе внимание» (Альбер Вольф, 1870);
„Какая-то голая уличная девка бесстыдно расположилась между двумя франтами в галстуках и городских костюмах. У них вид школьников на каникулах, подражающих кутежам взрослых, и я тщетно пытаюсь понять, в чем же смысл этой непристойной загадки» (Л. Этьенн, 1863);
„Никогда и никому еще не приходилось видеть чего-либо более циничного, чем эта „Олимпия»; Это — самка гориллы, сделанная из каучука. . . Серьезно говоря, молодым женщинам в ожидании ребенка, а также девушкам я бы советовал избегать подобных впе¬чатлений» (А. Кантелуб, 1865);
„ Искусство, павшее столь низко, не достойно даже осуждения» (Поль де Сен-Виктор, 1865);
„Какой-то сумасшедший, который пишет картину, трясясь в белой горячке» (М. де Монтифо, 1874). „Впечатление, какое доставляют импрессионисты, подобно кошке, которая стала бы прогуливаться по клавишам пианино, или обезьяне, которая завладела бы ящиком с красками» (газета „Фигаро», 1875). Можно было бы собрать немало подобных не лестных отзывов.
КАРИКАТУРЫ.
Однако интересно, что уже очень скоро, начиная с 1880-х годов, разные приемы живописи импрессионистов (светлые краски, чистые цвета солнечного спектра, голубые или фиолетовые тени, свободно, якобы „незаконченно» наложенные мазки и т. п.), были охотно и ловко растащены многочисленными подражателями, и приспособлены к самой салонной живописи.

Произошло то, что так резко и зло определил Дега: „Нас расстреливали, но при этом обшаривали наши карманы».

Теперь бойкие критики из буржуазного лагеря в конце 19. века, а затем и в 20. веке, объявившие себя поклонниками и защитниками импрессионистов, стали усердно доказывать, что импрессионистов не следует бояться, ибо у них больше и нет ничего, кроме светлых красок и свободных мазков.
Что они были безразличными созерцателями жизни и принципиально безыдейными художниками, и что они ограничивали свои задачи только нарочито случайными впечатлениями, мгновениями, световыми эффектами.
Нужно признать, что такой „подход» к искусству импрессионистов мог гораздо надежнее исказить реальное образное со¬держание, заключенное в искусстве Мане и его друзей.
У вражды к импрессионистам со стороны буржуазной публики их времени, как и со стороны критики, выражавшей общепринятые тогда вкусы, было весьма реальное основание.

Ведь официально признанное, „стопроцентно» буржуазное искусство, бурно „расцветшее» при Второй импе¬рии, с самого начала постоянно вело свирепую войну с художниками, становившимися с каждым десятилетием все более открыто и глубоко антибуржуазными.
Сначала это были Давид и Жерико, потом молодой Делакруа, потом Коро, потом Домье.

Каждого из них обвиняли во всех смертных грехах, попрекали все за тот же „неправильный» рисунок, „дурной» колорит и т.д., на самом деле панически боясь опасных идей, заключенных в образном строе их творений.
Импрессионисты не избежали общей участи подобных художников.
Зато у них сразу же нашлись и никогда не переводились верные и преданные друзья, по-настоящему глубоко понимавшие не внешнюю форму, а внутренний смысл их искусства.
Верным соратником Мане стал великий американский художник Джеймс Уистлер.

Самый смелый и прозорливый художественный критик XIX века — великий французский поэт Шарль Бодлер — приветствовал появление Эдуарда Мане, был его ближайшим другом, горячо его поддерживал, когда про¬тив Мане была поднята дикая травля.
В защиту Мане выступил молодой Золя, если и не во всем разобравшийся достаточно точно, то, во всяком случае, отдавший Эдуарду Мане полную меру восхищения. Среди первых, самых ранних друзей импрессионистов были и другие писатели, журналисты, деятели искусств.
Надо принести дань глубокой благодарности этим проницательным и справедливым людям, оказавшим помощь и поддержку художникам-импрессионистам в тяжелые для них годы, отягощенные не только непониманием, но часто и самой обыкновенной нищетой.
Нам теперь трудно представить себе, что Писсарро или Ренуару приходилось прятаться от кредиторов-лавочников или домохозяев, потому что у них не было временами ни гроша в кармане, или что Сислей так и не выбился из нужды до конца своих дней.

Долгое время картины у импрессионистов приобретали главным образом не обладавшие большим богатством близкие друзья, вроде доктора Шоке или художника Кайботта, и когда нашелся смелый торговец картинами, Поль Дюран-Рюэль, начавший постоянно помогать импрес¬сионистам покупками их работ, то другие сочли его чудаком и безумцем.
Однако за легкомысленную недогадливость и чопорный консерватизм картиноторговцев (маршанов) и музейных работников Франции конца 19. века потом при¬шлось горестно расплачиваться не кому иному, как самой Франции.
Так как купленные Дюран-Рюэлем и другими такими же „безумцами» многочисленные шедевры Мане и его друзей успели в свое время уплыть в Америку, Германию или в Россию, в Москву — к Щукину и Морозову.
Продолжение следует.

Возникновение импрессионизма: как рождалось впечатление

Импрессионисты отказались от Салона и устроили свою первую отдельную выставку в 1874 году. Их стиль, вызвавший бурную реакцию общества, формировался постепенно.

Художники-импрессионисты: в чем особенности их стиля?

Цель художника-импрессиониста — не изображение самой действительности, в своей работе он передает собственное впечатление от того, что видит, атмосферу происходящего в определенный момент. Он всегда обращает внимание на игру света и движение воздуха, отказывается от чёрного и белого цветов, ведь в реальности они никогда не встречаются в чистом виде. Для импрессионистов было важно писать свои полотна с натуры, на открытом воздухе. Они использовали короткие отдельные мазки, что придавало их картинам вибрацию и движение.

Название течения родилось благодаря попытке журналиста Луи Леруа иронизировать над стилем импрессионистов в своём фельетоне в газете «Le Charivari». Поводом употребить это слово стала картина Клода Моне «Впечатление. Восход солнца» (от фр. «Impression, soleil levant»). Постепенно пренебрежение Леруа забыли, и слово «импрессионизм» превратилось в термин, точно передающий суть творчества его представителей.

Читать еще:  Смесь тайны и мудрости. Галла Абдель Фаттах

Черты импрессионизма: от Веласкеса до Делакруа и Коро

Посетители выставки 1874 года восприняли стиль импрессионистов как революцию, но на самом деле его возникновение вовсе не было резким. Черты этого течения встречаются еще у Эль Греко и Диего Веласкеса в XVI-XVII веках: они пытались передать освещение в определенный момент и изобразить движение с помощью пробелов между мазками. Тем не менее, они любили использовать открытый чёрный цвет. В одно время с Веласкесом творил Питер Пауль Рубенс, тонко передававший свет и тень. Чистого чёрного цвета на его полотнах нет.

Однако гораздо более сильно на импрессионистов повлияли художники XIX века. Здесь стоит говорить о вкладе представителей барбизонской школы, особенно Шарля-Франсуа Добиньи, и близких к ней художников: Камиля Коро, Гюстава Курбе и Эжена Будена. Черты импрессионизма в их работах появились примерно в середине века. Барбизонскую школу окрестили по названию деревни Барбизон в лесу Фонтенбло, где жили несколько её представителей. В окрестностях деревни работали многие художники (не только из этой школы), создавая свои пейзажи на пленэре.

Барбизонец Добиньи известен лирическими равнинными пейзажами. Ему нравилось изображать воду и небо, ему была важна работа с натуры, и для нее он даже устроил себе плавучую мастерскую, в которой писал, поднимаясь по течению реки Уазы. Добиньи усердно работал со светом и добился больших успехов в воспроизведении изменчивого воздуха, улавливал мельчайшие оттенки цвета.

Много внимания освещению уделял и Коро. Он старался передать его как можно более естественно, перенеся на полотно атмосферу происходящего так, чтобы не потерять материальность предметов. Коро несколько раз мог переписывать один этюд ради того, чтобы свет и оттенки получились наиболее натурально. Для него очень много значила близость человека к природе. В его работах много серых тонов, которые он получал не из чёрного и белого цветов (их он не использовал), а с помощью смешения многих ярких красок. Коро стал любимым живописцем Альфреда Сислея.

Гюстав Курбе, мастер пейзажа, прошел путь от романтизма к реализму. Он никогда не работал на пленэре, но умел изображать открытое пространство с помощью цветовых пятен, а также контраста между яркими красками и затемненными фрагментами. Курбе преподавал и говорил своим ученикам, что они должны изображать то, что видят и чувствуют — это главная идея импрессионизма. Наибольшее влияние он оказал на Эдуарда Мане.

В отличие от Курбе, Эжен Буден не представлял своего творчества без работы на открытом воздухе. Небо и море — его любимые сюжеты. На своих полотнах ему удавалось удивительно точно передавать реальные соотношения цветов. Буден часто рисовал пастели и акварели, а не только писал маслом по холсту. Этот художник был дружен с импрессионистами и принял участие в их первой выставке в 1874 году. Именно привил Клоду Моне любовь к работе на открытом воздухе.

Более того, во время франко-прусской войны 1870−1871 годов Моне, Сислей и Писарро были в Англии, где изучали творчество Констебла, Тёрнера и Крома. Потом импрессионисты вспоминали, что эти великие английские пейзажисты сильно повлияли на их стиль.

Эжен Делакруа создал свои первые акварели с импрессионистским чертами еще в 30-е годы XIX века. Поэтому, если следовать строгой хронологии, о нём стоило бы говорить еще перед упоминанием барбизонской школы. Однако многие исследователи считают Делакруа наиболее близким к импрессионистам среди всех предшественников этого течения, и из-за этого мы описываем его творчество последним. Действительно, уже во времена работы над акварелями 30-х годов этот художник понимал различие между естественным цветом предметов и теми красками, которые им придает освещение. Он, можно сказать, предвосхитил картину Моне «Впечатление. Восход солнца» (1872), написав своё полотно «Море в Дьеппе». Журналист Жюль Лафорг сравнил мазки Делакруа и Моне, заметив, что оба художника передают движение в своих работах вибрирующими мазками.

Мане, Ренуар и другие

Среди самих импрессионистов главную роль в формировании этого стиля сыграл тот человек, который всегда называл себя «независимым» художником, и имя ему Эдуард Мане. Его полотна «Завтрак на траве» и «Олимпия» шокировали публику еще в 1863 году в Салоне Отверженных, где были выставлены картины, не принятые официальным салоном. Эти две работы Мане можно назвать программными. Он, как и все импрессионисты, имел классическое образование и обучался академической живописи, но в этих двух картинах отошел от её стандартов, и именно это шокировало зрителей. Мане называли сумасшедшим, например, из-за того, что в работе «Завтрак на траве» он изобразил обнаженную даму среди парадно одетых мужчин. «Олимпию» возмущенные зрители несколько раз повреждали. Эти полотна поняли, пожалуй, только Эмиль Золя и Шарль Бодлер. Другая поразительная картина Мане, более ранняя «Музыка в Тюильри», тоже подверглась жесткой критике. Публика не поняла тонкую градацию цвета, назвав её «мешаниной красок», в то время как именно она вместе с обобщением форм создала взаимосвязь изображенных людей и предметов со средой, в которой они находились, и это прекрасно послужило передаче атмосферы схваченного Мане момента. Он писал то, что видел, работая с натуры, придавая огромное значение естественному освещению, выражая своё впечатление от увиденного на холсте, и Мане можно назвать главой течения импрессионистов, пусть он и не хотел связывать себя с их группой.

Пьер Огюст Ренуар достиг необычайного мастерства в жанре портрета. Он прекрасно отражал настроение модели, особенно это касается картин, изображающих женщин и детей. Этот художник больше других импрессионистов заботился о технике своей работы. Он писал то мелкими, плотными мазками, то длинными, полупрозрачными, положенными с пробелами. Часто эти приёмы соседствуют на одном полотне. Его картины запоминаются своей жизнерадостностью. Ренуар очень любил работать на открытом воздухе и творил до последних дней своей жизни, несмотря на сковавший его тело ревматизм, поразивший, в том числе, кисти рук.

Золотым временем импрессионизма в творчестве Клода Моне стали 1870-е годы. Именно он добился наибольшего успеха в передаче изменчивого естественного освещения. Этот мастер работал практически только на пленэре, создавая пейзажи, и с течением времени он всё реже изображал на них людей. Моне одним из первых начал писать серии картин, показывающих одно и то же место, но в разное время суток или года, после смены погоды. Так появились циклы изображений Руанского собора, вокзала Сан-Лазар в Париже, мостов Лондона. Такие серии помогли Моне научиться передавать свежие, яркие, естественные краски и тончайшие нюансы освещения.

Среди импрессионистов-пейзажистов стоит выделить Альфреда Сислея с его целостностью и тонким лиризмом творчества. Он любил изображать гармонию природы, очень большое значение на своих полотнах придавая небу, глубоко разрабатывая его оттенки и освещение: небеса никогда не были для этого мастера только фоном и даже могли служить главным выразителем настроения всего полотна. Постоянно работая на пленэре, художник научился переносить на полотно всю глубину открытого пространства с его струящимся воздухом. С развитием стиля Сислея спокойствие его пейзажей стало сменяться энергичностью, а цвета становились более контрастными.

К сожалению, расцвет импрессионизма не был долгим: громко заявив о себе в 1870-е годы, к началу 1890-х это течение сошло со сцены, уступив место постимпрессионизму, представители которого были заняты поисками нового в искусстве.

Почему публика высмеивала работы импрессионистов и чем всё это закончилось (Часть 1)

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

1. Эдуард Мане: Завтрак на траве

Представленный Эдуардом Мане в Салоне изящных искусств (ежегодная выставка, организованная влиятельной и консервативной Академией изящных искусств), «Завтрак на траве» был отклонен жюри. Вместо этого картина была выставлена на другой выставке, состоявшейся в 1863 году под названием «Салон отказов» (или выставка отказавшихся), открытой для более трёх тысяч работ, которые были отклонены жюри Салона, где получила враждебную реакцию как со стороны публики, так и со стороны рецензентов. Люди толпами посещала выставку, чтобы в открытую поиздеваться и посмеяться над произведением.

Читать еще:  Филиппинская художница. Jasmin Alberto Orosa

Рецензенты говорили, что «Завтрак на траве» был настолько лишён изящества, что его можно было нарисовать шваброй для пола, а люди, изображённые на картине, и вовсе напоминали одному рецензенту марионеток.
Проблема заключалась в том, что эта картина не была искусством в том виде, в каком его знали французы. Ведь Мане не изображал греческую мифологию, римскую историю или религиозную сцену. Ко всему прочему, картина не была написана с помощью тонких смешанных мазков кисти, которые производили почти фотографический эффект. Вместо этого он использовал смелые цвета, широкие несмешанные мазки кисти и изображал рискованную по тем временам современную сцену. В итоге, французы не могли оценить по достоинству такие картины ещё два-три десятилетия.

Что касается самой работы, то на переднем плане она изображает симпатичную обнажённую женщину, болтающую с двумя хорошо одетыми молодыми людьми, а вторая женщина купается чуть поодаль от них. Взгляд сразу же притягивается к обнажённой натуре, но при ближайшем рассмотрении возникает ряд вопросов. Почему мужчины полностью одеты, когда женщина обнажена? Она что, путана? Почему купающаяся женская фигура одета? Что она делает (моет ноги, ловит рыбу . )? Есть ли у картины реальная проблема с перспективой?
Хотя это и интересно, но такие дебаты упускают реальную суть. Мане сделал противоречивое заявление с этой работой. Он бросал вызов ортодоксии и демонстрировал свои новые методы. И это сработало: о нём заговорил весь Париж. «Le Dejuner Sur l’herbe» находится в постоянной коллекции Музея Орсе в Париже. В лондонской галерее Courtauld Gallery есть уменьшенная более ранняя версия этой работы.

2. Клод Моне, Восходящее солнце, 1872 год

К 1873 году группа, получившая известность как импрессионисты, окончательно разочаровалась в Салоне и решила устроить собственную выставку. И несмотря на то, что большинство из них так и сделали, Мане отказался присоединиться к независимой выставке, так как боялся, что она ещё больше вытеснит его из французского художественного истеблишмента. Первая выставка группы, состоявшаяся в 1874 году, включала работы Моне, Сезанна, Рениора, Дега и Писсарро и была организована на улице Капуцинов.

Группа сформировала компанию, в которой каждый из них владел акциями и взимал вступительный взнос в размере одного франка. Посещаемость была хорошей (пришло около трёх с половиной тысяч человек), но плохие впечатления от Салона вновь повторились, ведь публика приходила насмехаться, а отзывы были враждебными.
Один из рецензентов сказал, что выставка была работой одного шутника, который забавлялся тем, что, «макая кисти в краску, размазывал её по ярдам холста, подписывая их разными именами».
Но самый известный и долго обсуждаемый отзыв оставил Луи Леруа, который нелестно высказался о картине Моне «Восход солнца»: «Какая свобода. какая гибкость стиля! Обои на своих ранних стадиях гораздо более закончены, чем это».

К сожалению, публика ещё долгое время не понимала и не принимала того, что импрессионисты пробовали что-то новое; картины, которые отражали то, что они чувствовали о сцене, а не картины, которые были близки к фотографическому изображению.
Так что же на самом деле представляет собой «Sunrise» и почему он был воспринят в штыки? «Восход солнца» — это на самом деле картина с изображением порта в Гавре, родном городе Моне, на восходе солнца. Взгляд притягивают две маленькие гребные лодки на переднем плане и красное солнце с его отражением в воде. За ними виднеются дымовые трубы и мачты клиперов, придающие структуру работе. До сих пор остаётся загадкой, почему столь безобидная работа долгое время поддавалась жёсткой критике и насмешке. В итоге, несмотря на нелестные отзывы, в 1985 году эта картина была украдена пятью бандитами в масках и не возвращалась в течение пяти лет (будучи спрятанной в маленькой корсиканской вилле). На сегодняшний день «Sunrise» находится в парижском Музее Мармоттан-Моне, небольшом музее, где выставлено более трёхсот работ великого художника-импрессиониста.

3. Эдгар Дега, Танцевальный класс

Эдгар Дега, сын богатого банкира, был сложным человеком. Отец Дега (в отличие от отца Мане) не возражал против художественных амбиций своего сына. Но Дега начинал как классический художник, копируя картины старых мастеров в Лувре и в Италии, Голландии и Испании. И лишь в начале 1870-х годах он обратил своё внимание на импрессионизм.
Эдгар выставлялся на ряде из восьми импрессионистских выставок, проходивших в 1874 году и после него. Действительно, он сыграл ключевую роль в их организации. Но его участие всегда было спорным: он был требовательным, резким и не любил, когда его называли импрессионистом.
Дега был труден и в других отношениях. Время от времени он принимал приглашения на обед, но только в том случае, если соблюдался длинный список условий: не готовить на масле, не ставить цветы на стол, не пахнуть духами, не держать домашних животных в комнате, обед должен был быть подан ровно в 7:30, а свет должен быть приглушён.
Художник отказывался писать картины на улице и действительно не очень любил пейзажи. Именно это делало оперный театр и его балетные практики идеальными.

Серия «Танцевальных классов» Дега ставит галочки во всех импрессионистских работах: это современные сцены, где используют яркие цвета, даря зрителю ощущение движения. Ко всему прочему, они также, как и личность Эдгара, лишены всякой сентиментальности.
Интересным является тот момент, что на картинах запечатлены не дети богатой элиты. Изображённые танцовщицы — это отпрыски бедняков и парижских полусветов, стремящихся заработать себе на жизнь. Они тренировались в течение долгих часов под суровой опекой знаменитого и властного мастера танцев Жюля Перро, который часто изображался в позе стоя, опираясь на большую палку.

Главным мотивом Дега в живописи балетных артистов были финансы, ведь такого плана картины хорошо продавались. А к 1870-м годам художник нуждался в деньгах, потому что его брат основал семейный бизнес. Версии «Танцевального класса» Дега можно найти в Метрополитен-музее в Нью-Йорке и в парижском музее Орсе.

4. Клод Моне, Вокзал Сен-Лазар

В 1877 году у Моне появилась очень хорошая идея — он решил нарисовать туман. Но ему не хотелось ждать подходящий момент и погоду. Тогда ему пришла в голову ещё одна очень хорошая идея: нарисовать пар и дым железнодорожной станции. Но это тоже было немного сложно: ему нужно было получить доступ на платформу, и ему пришлось бы бороться с приходящими и уходящими поездами. В итоге, художник отправился на вокзал к начальнику станции и как позже объяснил Ренуар, выглядело это примерно так:
«Он (Моне) надел свою лучшую одежду, поправил кружевные манжеты и, лениво помахивая золотой тростью, вручил директору Западных железных дорог свою визитную карточку. Чиновник замер и тотчас же пригласил его войти. Высокопоставленная особа пригласила своего посетителя присесть, и тот представился просто со словами: «Я художник Клод Моне».

Моне сказал начальнику станции, что он взвешивал конкурирующие достоинства Северного и Сен-Лазарского вокзалов, сделав свой выбор в пользу Сен-Лазар.
Со своей стороны, начальник станции мало что знал об искусстве и поэтому не осмеливался оспаривать верительные грамоты Моне. И, думая, что он получил преимущество над Северным вокзалом, он дал Моне всё, что тот хотел: платформы были закрыты, поезда были полны угля, отправления задерживались.
После нескольких дней занятий живописью Моне ушёл с полудюжиной холстов. А дальше…
это был колоссальный успех: зритель почти физически ощущает тепло, шум и запах станции. Как заметил один рецензент, картины воссоздают впечатление, производимое на путешественников шумом подъезжающих и отъезжающих поездов.

Даже Альберт Вольф, один из самых консервативных комментаторов того времени, сделал комплимент в обратном направлении: картина вызвала «неприятное впечатление от нескольких паровозов, свистящих одновременно».
Серия картин «Вокзал Сен-Лазар» имела и более практический эффект. Поль Дюран-Рюэль, самый надёжный галерист импрессионистов, купил этот лот у Моне и передал небольшие суммы остальным членам группы. Всего Моне написал двенадцать картин «Вокзал Сен-Лазар», которые находятся по всему миру, в том числе в лондонском и парижском музеях.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector