Символ - это мой изобразительный язык. Аргентинский художник. Ricardo Giraldez

Символ — это мой изобразительный язык. Аргентинский художник. Ricardo Giraldez

Аргентинский иллюстратор нарисовал современное общество таким, какое оно есть, без прикрас

Мы все знаем, что нет ничего совершенного. Включая наше современное общество. Существует много проблем, а бороться с ними мы не спешим.

Художник из Буэнос-Айреса Аль Мархен рисует карикатуры, которые обличают пороки современного человека. Иллюстратор создает образы, которые иногда сильнее, чем слова.

Сам автор критично отзывается о своих работах. Он говорит: «Это детища скуки, инакомыслия или гнева. Это мусор из подсознания. Но эти иллюстрации живее и искреннее других рисунков, потому что они создавались не для того, чтобы кому-то угодить. Они появились просто как порыв. Они родились, чтобы раздражать, потому что они обличают несовершенства».

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Художник Луис Рикардо Фалеро: родоначальник фэнтези

Художник Луис Рикардо Фалеро родился сто семьдесят лет назад в провинции Гранада. Он должен был стать морским офицером флота Испании, но бросив военную карьеру перебрался в Париж. Во французской столице молодой человек начал обучаться живописи, а также машиностроительным и химическим наукам. Однако, в научном направлении его карьера не задалась, оставив в душе лишь некоторую тягу к непознанным мирам и законам мироздания.

Занятия живописью, в том числе под руководством Габриэля Феррье, напротив, стали приносить свои плоды, открыв путь в творчество мастера кисти. После Парижа Фалеро продолжил обучение в Лондоне, где и остался насовсем.

В столице Англии судьба художника складывалась успешно. Он слыл довольно модным мастером кисти, хотя пробовал себя и в и других техниках. Сферы интересов маэстро счастливым образом сочетались с областями интересов просвещённой британской публики того периода. А через некоторое время он стал известен и за пределами Туманного Альбиона.

Один из главных мотивов изобразительного ряда мастера — женская натура в различных её проявлениях.

И в то же время, как и многих других коллег, испанца занимала тема переосмысливания классики. Ему казалось, что общественные взгляды, изменившиеся за несколько столетий должны находить отражение в перекличке с классическими античными образами. Тема современного восприятия древнейших устоев и общественных взглядов волновала мастера с юношеских лет, и находила потом отражение в самых зрелых его работах.

Портреты, написанные почти в академическом стиле, натурные полотна о женской красоте, аллегорические сюжетные сцены, метафизические композиционные построения, астрономические этюды — всё умещалось в широком кругозоре творца. Фантазии автора легко преодолевали зыбкие границы жанровых разграничений, формируя новые способы выражения. Такой язык встречал одобрительное отношение публики, удовлетворяя эстетические и чувственные ожидания прогрессивно настроенных его слоёв. Чрезвычайно разнообразные по смысловому наполнению, его холсты всегда хранили собственный стиль письма, найденный, главным образом, уже в Английском периоде творчества, хотя истоки и были заложены ещё во Франции.

Всё же, не стиль письма, а буйство содержания вывели это имя на страницы книг по истории искусства. В его холстах можно обнаружить даже начало сюрреализма, как философского течения. Одна из самых известных его картин — «Токайское вино» — заявка на первенство именно в этой области, которая сложилась в формальное течение только через сто лет.

Символ — это мой изобразительный язык. Аргентинский художник. Ricardo Giraldez

Испанский художник и иллюстратор Рикардо Каволо.

Предлагаем Вам небольшой рассказ художника о себе.

Я родился в маленьком испанском городке Саламанка, 31 января 1982 г.

Я рисовал всю мою жизнь. У меня есть диплом по изобразительному искусству, но рисовать и писать красками я учился дома – мой отец художник. Мы жили в его студии, полной скульптур, фотографий, иных объектов выполненных в самых разнообразных техниках, так что я рисую с того момента, как смог удержать карандаш и кисть в руках…

Читать еще:  Современный канадский художник. John Hartman

Я, конечно же, не помню свой первый рисунок. У моего отца есть большая коробка где он хранит мои детские работы, как некие сокровища, но я не помню какая из работ была первой.

Для меня творить – значит рассказывать истории (в карандаше, в красках, в фотографии, не важно). И, рассказывая эти истории. я выражаю свои чувства в них и по их поводу, то есть я не только и не столько выражаю себя в творчестве, сколько посредствам своих работ рассказываю истории.

У меня есть опыт, и обычно мои истории в образах основаны на этом опыте, произрастают из него, но иногда мне нравится делать фотографии или писать картины с чистого листа, что-то новое чего еще не было (и служит началом само по себе).

В основном я создаю изображения, отображаю действительность, но часто на первый план в творческом процессе выходит подсознание и именно оно подбрасывает детали (задает тон) создаваемому изображению. Именно эта, неподконтрольная мне, составляющая наиболее ценна для меня, поскольку именно она придает моим работам неповторимый странноватый оттенок. Я никогда не пытался жить без рисования, мне необходимо рисовать всегда, это то же самое что дышать. Бездумно, я просто рисую.

Стиль в котором я работаю – это некая разновидность наивного искусства. Ну, то есть, наивная техника, детали, но не наивные истории. Мне нравится рассказывать мрачные истории, смешивая простой и наивный стили. Кроме элементов наивного искусства, в моих работах присутствуют элементы аутсайдерского и брутального. В основе всех моих работ примитивные чувства (ощущения). Мне кажется, что используя примитивный и упрощенный образ, сообщение или историю можно донести до публики прямо и «в лоб» стили кажутся мне честными, в подобных изображениях нет лжи и уловок, они открытые и прямые. Я выбираю работать именно в этом стиле.

Когда я учился изобразительному искусству я должен был некоторое время работать в академической манере. Мне кажется фундаментально важным знать и уметь работать академически, знать и понимать основы анатомии, навыки реалистичного рисунка. И уже потом, умея рисовать что угодно, имея должное образование, можно выбирать в каком стиле работать. Знания не ограничивают, они позволяют делать свободно все, что и как хочется. Иногда я работаю в отлличных от присущего мне, стилях, для того чтобы глаз, рука отдохнули, мне нравится упражнять моё сознание работая иначе чем обычно.

Рисование для меня – это в некотором роде тренировка моих собственных убеждений… Я пытаюсь показать красоту странных, жутких составляющих жизни. В мире, в котором мы живем, есть сверхъестественная, уродливая на первый взгляд, составляющая, о которой люди не знают и не хотят знать. А я хочу показать и рассказать, что эта жуткая сторона полна красивых историй и потрясающих людей. Мне нравится рассказывать истории о любви, о смерти, счастливые, грустные, всякие, через отображение этой редкой особой составляющей действительности. Мои работы именно об этом.

Меня вдохновляют неизвестные народные художники, аутсайдеры… Их имена неизвестны. Я обожаю предметы искусства, которые были созданы не из желания прославиться, а из желания и потребности поведать о чем либо миру и удовольствия для… По мне, народное искусство – совершенно, эти объекты создает неизвестно кто, в какой-нибудь Аризонской пустынной глуши для себя и своей семьи, и даже собачья конура в этом смысле может быть изумительным предметом искусства… В народном искусстве нет надуманных стремлений и вычурнлсти, и потому оно кажется мне настоящим.

Ну, как я и говорил мой обширный опыт позволяет мне вытаскивать из головы сюжеты, истории, объекты, намерения… Поэтому, в зависимости от истории, которую я хочу рассказать в рисунке, я выбираю что-либо из своего прошлого, или же, если мне это требуется для определенной работы, придумываю нечто совершенно новое. Это самое невероятно прекрасное – взять имеющийся опыт и сделать на его основе совершенно новое нечто…

Читать еще:  Феминистские работы. Helen Gorrill

Мне кажется, что разговор о странной маргинальной части жизни невозможен без разговора о людях, принадлежащих этому жутковатому миру. Это своего рода дань им… Это не простые люди со сложной судьбой и они заслуживают такого же уважения как и тот мир частью которого они являются. Мои работы – это мой способ показать их в ситуации, из которой видно, что они ничем не отличаются от нас, и часто даже лучше нас. Так что, конечно же, я уважаю их, и я восхищаюсь их способностью жить в обстоятельствах, неприемлемых для большинства «нормальных», в обстоятельствах, в которых «нормальных» люди бояться даже представить себя оказавшимися. Мои герои – смелые люди, каждый день борющиеся за свое место под солнцем.

Я считаю татуировку отдельным видом искусства с уникальными, присущими только этому виду чертами – одна из которых – то что татуировка делается навсегда. Я понимаю татуировку как нечто вечное. Это искусство смелых, тех, кто решил нести на своей коже художественный образ и, что самое важное, запечатлеть важную часть своей жизни на собственном теле… Мои татуировки – это отражение разных глав моей жизни, или моих принципов, о которых я считаю необходимым помнить. Татуировки – это моя жизнь в образах, память через кожу о вещах которые я делал (и плохих и хороших) и о том, чему научился в каждый конкретный момент.

Как и в других видах искусства, мне наиболее близки анонимные тату художники. Конечно же, я по-настоящему восхищаюсь и уважаю известных мастеров татуировки, таких как Sailor Jerry. Но более всего мне близки неизвестные мастера, рисовавшие на коже моряков и других суровых парней в 20-х 30-х годах… Простые ремесленники от татуировки, как тот парень из Аризонской пустыни, татуировщики с удовольствием и чтоб заработать монету-другую на жизнь.

На самом деле, есть и у меня краска на коже. У меня готовы рукава и грудь. Вообще, у меня в планах зататуировать 90% своего тела. Но – постепенно, шаг за шагом… я хочу делать тату одновременно с течением моей жизни, с открытием в ней новых глав.

Если говорить о людях, населяющих этот «другой», то – да, меня привлекает его необычность, мне интересны эти люди, и я, с должным уважением, стараюсь показать красоту, скрытую в этом мире. Так что российский уголовный мир однозначно относится к кругу моих интересов. И если я хочу говорить об этом мире, то я должен воссоздавать его во всей полноте, которая включает в себя, помимо прочего, и конкретного уголовника, сидящего (по тем или иным причинам) за решеткой и пользующегося ритуальным языком криминальных тату. А это и есть две моих главных музы: другие миры и татуировки. И, так как этот мир есть в моем прошлом, в настоящем я использую образ российского зэка с его татуировками в качестве символа потустороннего мира. Но, конечно, всегда, с максимальным уважением, всегда.

Ну, одно время я действительно интересовался миром российских преступных татуировок, читал некоторые книги об этом. Если я собираюсь рисовать что-то, о чем я недостаточно осведомлен, я предпочитаю изучить этот вопрос. Так что, да, я более-менее разбираюсь в значении упомянутых татуировок. Мне не важно, знают ли люди значение татуировок, важно, что они чувствуют что-то особое (и, возможно, темное) в том мире, и это как раз то, что мне нужно. Чувство, что этот татуированный человек живет в мире, в котором большая часть людей не хочет жить. Я же использую этот «темный», чтобы рассказывать истории, нормальные истории. Потому что эти «темные» люди – такие же люди как мы, они любят, ненавидят, смеются так же, как мы, просто они принадлежат другой части жизни.

Читать еще:  Тоска по ушедшим эпохам. Peter Campbell Saunders

Я не помню имени мастера, который мне сделал первую татуировку, помню только, что мне было 17 лет. Последнее же время я работаю с тату-мастером из Мадрида, по имени Тубби (Tubbi), он работает в лучшей, на мой взгляд, студии в Мадриде, «Настоящая Любовь». Он – очень-очень хороший художник, и для меня это важно, потому что мои татуировки – это мои рисунки, и я нуждаюсь в мастере, который в состоянии перенести рисунок, который я сделал на бумаге, на кожу. И он справляется с этим безупречно. Кстати, он и сам рисует замечательные картины.

Как я уже говорил, татуировки для меня это – один из видов искусства, но они гораздо глубже, ибо мои татуировки говорят (пока я жив) о моей жизни, и они – своего рода путеводная звезда. Все, что я познаю в жизни, я отображаю на своей коже, только чтобы помнить о полученном опыте когда придет время принимать решения.

Проект «NO backup» для меня это некое коллективное творчество в самом лучшем смысле слова «коллективное». Я обычно не принимаю участия в сборных проектах, но этот для меня является особенным Предмет выставки идеально соответствует моим работам. Я влюблен в Россию, поэтому то, что проект зародился там, делает его еще более особенным. В рамках Проекта мне была предоставлена абсолютная свобода творчества – это важнейшая причина, чтобы участвовать в нем. Поэтому, принимая все это во внимание, я не мог отказаться. Я счастлив быть частью проекта «No Backup», и я надеюсь что это только первый шаг на долгом пути сотрудничества.

Лучшие иллюстраторы на свете: Риккардо Гуаско

Тонкая красная линия

Buro 24/7 разговаривает с самыми интересными иллюстраторами со всего мира

Риккардо Гуаско — итальянский иллюстратор и художник из Алессандрии. Рисовал для Diesel, Rizzoli, DeAgostini, Baldini & Castoldi, Poste Italiane, Moleskine, Thames & Hudson, Emergency, Greenpeace.

С чего начинал

Сперва я просто каждый день рисовал в блокноте, потом опубликовал несколько своих рисунков в интернете, после чего со мной стали связываться редакторы и дизайнеры. С тех пор я начал серьезно относиться к тому, что раньше считал обычной забавой.

Первый гонорар

Моим первым заказом была серия иллюстраций для школьных учебников, которые выходили в важном итальянском издательстве. Точный гонорар я не помню, он явно был не очень большим, но я был счастлив получить эту работу. Мне хотелось показать себя с лучшей стороны.

Как рисует

Обычно я начинаю работать над иллюстрацией от руки, чтобы она выглядела более натуральной, а дальше использую софт для ретуши. Если меня не поджимают дедлайны, люблю рисовать кисточкой на холсте или бумаге.

Кто вдохновляет

Больше всего я черпаю из искусства: из авангарда 1900-х, французских, итальянских и русских плакатов и древних итальянских комиксов, которые выходили еще до того, как я родился.

Как описывает свой стиль

Мой стиль вырос из движения кубистов и итальянского футуризма, но сам я всего лишь иллюстратор, который пытается рассказывать истории с помощью линий и цветов.

Самая странная работа

Как-то нужно было разрисовать раму гоночного велосипеда лимитированной версии.

Как борется с творческим кризисом

Мне не бывает мучительно тяжело. Если возникает проблема, я ищу ее решение. Если идеи иссякают, то отправляюсь на прогулку или отвлекаюсь на что-то другое на пару часов. Обычно на следующий день уже снова все в порядке.

Как заставляет себя работать

Я не верю во вдохновение. Нужно постоянно тренировать мозг, руки и глаза, чтобы смотреть на вещи под другим углом и с помощью карандаша переносить их на бумагу. Стараюсь работать каждый день, если мне везет настолько, что каждый день есть какая-то работа.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector