Символические произведения. Victoria Heald

Символические произведения. Victoria Heald

Виктория Холт — циклы книг

Георгианская Сага

Конец XVII — начало XVIII века. Последний из Стюартов принцесса Ансбахская — потомок Гогенцоллернов,— блестяще образованная и воспитанная, но без состояния, титулов и влияния, неожиданно попадает в эпицентр внимания. На ее руку претендует испанский принц. Она может стать не только королевой, но и императрицей, надо только поддаться искушению и, прельстившись блеском испанской короны, отстоять мессу, принять католичество. Но принцесса не идет на сделку с совестью, и неожиданно, словно в награду, перед ней открывается возможность стать обладательницей сразу трех корон. Ей надо только выйти замуж за кронпринца Пруссии, и притязания Ганновера на короны Англии, Испании и Ирландии становятся реальными. Обезглавив одного короля и выдворив из страны другого, англичане создали для себя сложную ситуацию, ибо в соответствии с актом о престолонаследии, если у королевы Анны так и не родится сын, ганноверец Георг Людвиг может занять вакантное место английского короля.

Конец XVII — начало XVIII века. Последний из Стюартов принцесса Ансбахская — потомок Гогенцоллернов,— блестяще образованная и воспитанная, но без состояния, титулов и влияния,…

The survival of the British monarchy as a popular institution owes a lot toits queens who were, more often than not, more intelligent than their husbands.
Caroline of Ansbach is such a queen. Well-educated and from one of the poorer German principalities, Caroline married into the boorish House of Hanover.
It isn’t long before she discovered she’s caught between aloathsome, vindictive father-in-law, George I, and her not-too-bright and domineering husband,
the future George II. The House of Hanover, newly ascended to the English throne, would not have survived on the personal popularity of its kings. It took
the cleverness of Caroline coupled with that of Sir Robert Walpole, the Prime Minister, to keep things in balance.Jean Plaidy tells the tale of the reign
of George I through the personal trauma of this most remarkable of English Queens.

The survival of the British monarchy as a popular institution owes a lot toits queens who were, more often than not, more intelligent than their husbands.
Caroline of Ansbach is…

Взойдя на трон, Георг Третий решает стать не только образцовым королем, но и примерным супругом, сохранить верность невзрачной и скучной королеве Шарлотте. Но не так-то легко влюбчивому Георгу держать слово, когда его окружает сразу столько пленительных женщин. И после нескольких любовных похождений король приходит к мысли, что не может добродетель заменить любовь.

Взойдя на трон, Георг Третий решает стать не только образцовым королем, но и примерным супругом, сохранить верность невзрачной и скучной королеве Шарлотте. Но не так-то легко…

«Обольститель» — лучший роман В.Хольт (написан под именем Д.Плейди) серии «Ганноверская династия». Романтическая, сказочная любовь Флоризеля — юного принца Уэльского, и неповторимой Утраты — блистательной актрисы, красавицы Мэри Робинсон не выдерживает вмешательства «доброжелателей», каждый из которых, включая и королеву, плетет тончайшую паутину интриг и пытается использовать эту чистую любовь для достижения своей вожделенной цели. Посвящение в порок Принца-Само-Очарованье становится неизбежностью. Он увлекается замужними дамами, но их мужья не всегда по достоинству оценивают ту честь, какую страстный принц оказывает своей избраннице.

«Обольститель» — лучший роман В.Хольт (написан под именем Д.Плейди) серии «Ганноверская династия». Романтическая, сказочная любовь Флоризеля — юного принца Уэльского, и…

Страстная, всепоглощающая любовь Георга Уэльского по прозвищу «Принц-Само-Очарованье», любителя и любимца женщин, к простой девушке, красавице Марии Фитцерберт выдвигает перед английским престолонаследником, дилемму: любимая. или корона.
Коварство и любовь, обожание и добровольное изгнание, интриги и козни — все это в романе Виктории Хольт «Возлюбленная из Ричмонд-Хилл».
Красивая легенда из таинственного прошлого, романтическая любовь переплетаются в жизни главных героев романа «Замок привидений» с почти мистической, но зловещей действительностью, которая как рок преследует их.

Страстная, всепоглощающая любовь Георга Уэльского по прозвищу «Принц-Само-Очарованье», любителя и любимца женщин, к простой девушке, красавице Марии Фитцерберт выдвигает перед…

Роман «Строптивая королева» из серии «Ганноверская династия» опубликован на английском языке под псевдонимом Д.Плейди.
Стремясь поправить пошатнувшееся финансовое положение, принц Уэльский, уже состоявший в незаконном браке, вступает в еще один сомнительный брак с немецкий принцессой Брауншвейгской. Принцессу не отличают светские манеры, более того, она вульгарна и часто поступает опрометчиво, но ей покровительствует сам король Георг Третий. Однако даже покровительство короля не спасает ее от нападок двора Его Величества, и, отвергнутая мужем и светом, она становится прекрасной мишенью в плетении интриг и козней.
Над героиней романа «Легенда о Седьмой Деве» витает рок возмездия за содеянное, о наказании ей напоминает старинная легенда: за потерю невинности шесть послушниц превращены в камни, а седьмая — монахиня — замурована в стену, поскольку считалось, что прегрешения ее более тяжкие и, если замуровать монахиню, это принесет дому счастье.
Постигнет ли такое же наказание героиню романа или ее минует сия чаша? Об этом вы узнаете, прочитав книгу до конца.

Роман «Строптивая королева» из серии «Ганноверская династия» опубликован на английском языке под псевдонимом Д.Плейди.
Стремясь поправить пошатнувшееся финансовое положение,…

Не только Диккенс: 7 больших викторианских романов для новогоднего чтения

Здесь собраны семь викторианских романов самого разного формата и уровня — от приключенческих до семейных, от трогательно старомодных до неожиданно актуальных. Сейчас мы уже привыкли к тому, что викторианские романы — это огромные кирпичи текста, которые можно читать месяцами, а то и годами, — нам это кажется не всегда удобным, но, конечно, для таких романов это самый верный способ чтения. Диккенсовского «Оливера Твиста» современники читали два года — он выходил небольшими ежемесячными (а когда и раз в два месяца) выпусками, с февраля 1837-го по апрель 1839-го в журнале Bentleyʼs Miscellany. Первое издание «Мидлмарч» (1871) Джордж Элиот — это 8 полутомов, которые читатели получали на руки с декабря 1871-го до Рождества 1872-го. Обычный объем романа в те времена — 3 тома, кроме того, авторы часто работали с жесткими дедлайнами, чтобы успеть с очередным выпуском романа к очередному номеру журнала. (Из-за этого Диккенс, например, немилосердно сокращал и резал собственные тексты для журнальных публикаций — чтобы еще и уложиться в отведенное количество полос.) Но Элиот заранее поняла, что не укладывается в трехтомник, и предложила издателю решение: выйти в четырех томах, а до этого выпустить роман в 8 частях.

Читать еще:  Справочник для женщин: Фото на документы

Поэтому викторианский читатель, конечно, этого огромного и толстого кирпича никогда не видел. Он видел отдельные небольшие томики, густо переложенные рекламными вставками и афишками. Большую роль играли иллюстрации: в журналах каждому новому выпуску предшествовала иллюстрированная вставка, на которой обычно были изображены какие-то интригующие сцены из нового выпуска, призванные подогреть читательский интерес. Читателям того же «Оливера Твиста», например, было сложно вообразить себе текст без иллюстраций Джорджа Крукшенка, чья слава карикатуриста одно время во многом превосходила славу Диккенса (тогда еще журналиста и фельетониста Боза).

Из представленного списка романов — не самых известных: здесь нет ни Диккенса, ни Теккерея, ни Уилки Коллинза — мы рекомендуем выбрать один и читать его как минимум все каникулы, небольшими порциями — да, впрочем, и на год растянуть один такой роман можно совершенно без зазрения совести. Тем же, кто хочет читать как викторианец, советуем заглянуть на сайт, где выложены не только выпуски самих романов в том виде, в каком они выходили в XIX веке — с рекламой, иллюстрациями и прочим, — но и сканы многих журналов, в которых они публиковались.

Социальный

«Руфь» Элизабет Гаскелл (1853)

Автор: В свое время прославилась как создатель бренда «сестры Бронте». Написала биографию Шарлотты Бронте как женщины, а не как великой писательницы, превратив ее из талантливой мятущейся души в жену и (почти) мать, а талант списав на мистическое влияние вересковых пустошей. Была веселой, живой и резвой, написала несколько прекрасных романов о жизни и любви в непростых социальных условиях.

Сюжет: Бедную, но честную портниху Руфь какое-то время совращает скучающий аристократ, но потом, как водится, бросает. Одна Руфь не остается, потому что теперь у нее еще есть и внебрачный ребенок, но в девятнадцатом веке это обстоятельство несколько затрудняет жизнь.

Атмосфера: доброго английского романа — интриги, сплетни, моральное осуждение.

Кому и почему стоит прочитать: Для 1853 года роман миссис Гаскелл был практически революционным. Проще было верблюду пройти в провербиальное игольное ушко, чем падшей женщине попасть в книгу. Прежде это удавалось только бедняжке Нэнси из «Оливера Твиста», и мы все помним, что с ней случилось. У Гаскелл же в первых романах (этой теме посвящен ее полновесный дебют — «Мэри Бартон») не только открыто обсуждается тема проституции и общественного отношения к незамужним матерям-одиночкам, но падшие женщины еще и становятся активными действующими героинями и доживают как минимум до конца книги. «Руфь» понравится тем, кто хочет прочитать по-настоящему хардкорный викторианский роман — с душной и удивительно нестареющей атмосферой социального остракизма. Здесь нет ни страшных сцен, ни жутких подробностей, но вот это читательское ощущение, что героиню за внебрачный секс осуждают все — в том числе и сама миссис Гаскелл, женщина, конечно, доброжелательная, но все равно очень приличная, — и превращает роман в самую что ни на есть зимнюю историю.

О символизме в музыке

Музыку считают одной из важнейших категорий в эстетике символизма не только с точки зрения интерпретации мира, но и с точки зрения поэтической. Её рассматривают как почти единственное из искусств, которое предполагает максимальную свободу самовыражения для композитора и неограниченную свободу интерпретации для слушателя. Однако несмотря на эту свободу, многие из слушателей не желают ограничиваться только собственными ощущениями, а хотят «докопаться» до сути того, что всё-таки «зашифровал» композитор в том или ином произведении. Хорошо, что Бетховен лично признался, что четыре начальные ноты его Пятой симфонии означают «стук судьбы в дверь», а как же быть со всем остальным огромнейшим музыкальным наследием?

Символизм в музыке определяет связь между музыкальными и экстра-музыкальными элементами, такими, как другие виды искусства, предметы, человек или эмоциональное состояние. Эта связь присутствовала уже в мадригалах и мотетах эпохи Возрождения, в которых тесситура и гармония находились в тесном соотношении с поэтическим текстом. В этих произведениях восходящие музыкальные фигуры символизировали радость и приподнятость духа, а нисходящие – грусть и страдания, а применение пения на три голоса отождествлялось со Святой Троицей. Во времена Барокко особое значение приобретает нумерология, то есть включение в партитуру музыкальных оборотов с обыгрыванием «священных» цифр 3, 7, 9 и 12, а также ассоциации с тональностями и их окраской. Так, например, французский композитор Марк-Антуан Шарпантье в одной из своих работ о музыке писал, что диезные тональности передают позитивное настроение и радость, а бемольные наоборот – переживания и волнения. Согласно трактовке того времени, тональности с тремя бемолями обозначали Троицу, а с тремя диезами – Крест и Распятие.

Самую простую и понятную символическую нагрузку несут музыкальные инструменты. Звучание того или иного инструмента получило такую же прочную ассоциацию с окружающим миром, как всем привычные символические характеристики животных: лиса — хитрая, баран – упрямый, заяц – трусливый и т. д. Так, звучание гобоя часто ассоциируется с деревенскими сценами, звуки флейты и скрипки в верхнем регистре – с пением птиц, трубы – с военными событиями, валторны – с охотой, арфы – с переливами воды.

Другим распространённым символистским методом стала передача закодированного сообщения, введённого в музыкальное произведение посредством конкретного мотива. Например, четыре ноты Си бемоль-Ля-До-Си известны как «мотив Баха», в котором каждая из нот обозначает буквы фамилии композитора. Сам Бах использовал его в заключении четвёртой канонической вариации «Vom Himmel Hoch», BWV 769, а также в «Страданиях по Матфею». Этот мотив часто включался другими композиторами, как посвящение гениальному музыканту. Примеры: Р. Шуман «Шесть фуг для органа или ф-но», Ф. Лист «Фантазия и фуга для органа на тему B-A-C-H», Н. Римский-Корсаков «Вариации для ф-но на тему B-A-C-H», М. Регер «Фантазия и фуга для органа на тему B-A-C-H».

Читать еще:  Сильные женщины. Marie Fox

Ещё одной известной музыкальной монограммой являются инициалы Дмитрия Шостаковича, в немецкой транскрипции DSCH: Ре-Ми бемоль-До-Си, впервые использованной композитором в 10-й Симфонии. Другой знаменитый русский композитор, Александр Скрябин, в своей симфонической поэме «Прометей» обращается к символу, рождённому в результате объединения музыки и света. Поначалу суть «световой музыки» мыслилась им элементарно, как своего рода цветовая «визуализация» тональностей и аккордов, но позже он пришёл к идее более сложных, контрапунктических взаимоотношений между музыкой и светом и появились образы и фигуры символического содержания, такие как «молния», «облака», «волны».

Если говорить о символизме в музыке XIX века, то нельзя не вспомнить о появлении «лейтмотива» — музыкального фрагмента, характеризующего тот или иной персонаж в опере или конкретную предметную тему в симфоническом произведении. Лейтмотив широко использовался в композициях Вебера, Вагнера, Р. Штрауса. Не менее важным вкладом в эстетику символизма внесли французские композиторы Дебюсси и Равель. Ярким подтверждением тому является симфоническая Прелюдия Дебюсси «Послеполуденный отдых фавна», написанная под впечатлением поэмы его соотечественника Стефана Малларме, одного из основоположников символизма в литературе.

Не только Диккенс: 7 больших викторианских романов для новогоднего чтения

Здесь собраны семь викторианских романов самого разного формата и уровня — от приключенческих до семейных, от трогательно старомодных до неожиданно актуальных. Сейчас мы уже привыкли к тому, что викторианские романы — это огромные кирпичи текста, которые можно читать месяцами, а то и годами, — нам это кажется не всегда удобным, но, конечно, для таких романов это самый верный способ чтения. Диккенсовского «Оливера Твиста» современники читали два года — он выходил небольшими ежемесячными (а когда и раз в два месяца) выпусками, с февраля 1837-го по апрель 1839-го в журнале Bentleyʼs Miscellany. Первое издание «Мидлмарч» (1871) Джордж Элиот — это 8 полутомов, которые читатели получали на руки с декабря 1871-го до Рождества 1872-го. Обычный объем романа в те времена — 3 тома, кроме того, авторы часто работали с жесткими дедлайнами, чтобы успеть с очередным выпуском романа к очередному номеру журнала. (Из-за этого Диккенс, например, немилосердно сокращал и резал собственные тексты для журнальных публикаций — чтобы еще и уложиться в отведенное количество полос.) Но Элиот заранее поняла, что не укладывается в трехтомник, и предложила издателю решение: выйти в четырех томах, а до этого выпустить роман в 8 частях.

Поэтому викторианский читатель, конечно, этого огромного и толстого кирпича никогда не видел. Он видел отдельные небольшие томики, густо переложенные рекламными вставками и афишками. Большую роль играли иллюстрации: в журналах каждому новому выпуску предшествовала иллюстрированная вставка, на которой обычно были изображены какие-то интригующие сцены из нового выпуска, призванные подогреть читательский интерес. Читателям того же «Оливера Твиста», например, было сложно вообразить себе текст без иллюстраций Джорджа Крукшенка, чья слава карикатуриста одно время во многом превосходила славу Диккенса (тогда еще журналиста и фельетониста Боза).

Из представленного списка романов — не самых известных: здесь нет ни Диккенса, ни Теккерея, ни Уилки Коллинза — мы рекомендуем выбрать один и читать его как минимум все каникулы, небольшими порциями — да, впрочем, и на год растянуть один такой роман можно совершенно без зазрения совести. Тем же, кто хочет читать как викторианец, советуем заглянуть на сайт, где выложены не только выпуски самих романов в том виде, в каком они выходили в XIX веке — с рекламой, иллюстрациями и прочим, — но и сканы многих журналов, в которых они публиковались.

Социальный

«Руфь» Элизабет Гаскелл (1853)

Автор: В свое время прославилась как создатель бренда «сестры Бронте». Написала биографию Шарлотты Бронте как женщины, а не как великой писательницы, превратив ее из талантливой мятущейся души в жену и (почти) мать, а талант списав на мистическое влияние вересковых пустошей. Была веселой, живой и резвой, написала несколько прекрасных романов о жизни и любви в непростых социальных условиях.

Сюжет: Бедную, но честную портниху Руфь какое-то время совращает скучающий аристократ, но потом, как водится, бросает. Одна Руфь не остается, потому что теперь у нее еще есть и внебрачный ребенок, но в девятнадцатом веке это обстоятельство несколько затрудняет жизнь.

Атмосфера: доброго английского романа — интриги, сплетни, моральное осуждение.

Кому и почему стоит прочитать: Для 1853 года роман миссис Гаскелл был практически революционным. Проще было верблюду пройти в провербиальное игольное ушко, чем падшей женщине попасть в книгу. Прежде это удавалось только бедняжке Нэнси из «Оливера Твиста», и мы все помним, что с ней случилось. У Гаскелл же в первых романах (этой теме посвящен ее полновесный дебют — «Мэри Бартон») не только открыто обсуждается тема проституции и общественного отношения к незамужним матерям-одиночкам, но падшие женщины еще и становятся активными действующими героинями и доживают как минимум до конца книги. «Руфь» понравится тем, кто хочет прочитать по-настоящему хардкорный викторианский роман — с душной и удивительно нестареющей атмосферой социального остракизма. Здесь нет ни страшных сцен, ни жутких подробностей, но вот это читательское ощущение, что героиню за внебрачный секс осуждают все — в том числе и сама миссис Гаскелл, женщина, конечно, доброжелательная, но все равно очень приличная, — и превращает роман в самую что ни на есть зимнюю историю.

Victorian Era

From Georgian to Edwardian

Читать еще:  Современная канадская художница. Adrian Baker

Victorian Era Morality Facts: Moral Behavior, Values, Ideals, Ethics

Ethics and morals relate to “right” and “wrong” conduct. While they are sometimes used interchangeably, they are different: ethics refer to rules provided by an external source, e.g., codes of conduct in workplaces or principles in religions.

Morals refer to an individual’s own principles regarding right and wrong. Source: diffen.com

The Victorian era is often thought of as a time when society and its rules were rigid and strict. The term prudish is used very much in reference to this point in time. So if one has to define Victorian morality, it is based upon a group of principles or standard of moral conduct including practising sexual restraint, zero acceptance of criminal activity and a stern demeanour.

Table of Contents

Facts about Victorian attitudes and values: an introduction

Victorian era is thus named after the monarch ruling over England during this period and this particular term was employed for the first time when the Great Exhibition of 1851 took place in London. This was the platform where all that Victorian morality and inventions and discoveries were showcased to the world at large.

What are examples of Victorian morality?

The term Victorian morality is often used to describe the values of the period, which included

  • sexual proprietary
  • hard work
  • honesty
  • thrift
  • sense of duty and responsibility towards the less well off

Religion, morality, elitist thinking, industrialization all played an important role in the formation of what we today know as the Victorian era morality. It changed England totally by altering the very thread of social interaction, mores and traditions.

Victorian morality in America

In line with the values, Royal Navy patrolled the Atlantic ocean checking on ships for any illegal trade of slaves. If found, slaves were freed. Freed slaves were sent to Sierra Leone. Trivia: Sierra Leone’s capital was named as “Freetown”.

Victorian era morality & values in literature

As mentioned earlier, movements for justice, freedom, and other strong moral values were pitted against greed, exploitation, and cynicism. The writings of Charles Dickens, in particular, observed and raised awareness about these conditions. It is also said that Karl Marx and Friedrich Engels’ analysis of capitalism is in and as a reaction to Victorian Britain.

These patriarchal social values and roles for men & women are summed up by Alfred Lord Tennyson‘s (1809–1892) in his poem, The Princess (1847):

Man for the field and woman for the hearth;
for the sword, and for the needle she;
Man with the head, and women with the heart;
Man to command, and woman to obey;
All else is confusion.

Questions and Answers about Victorian Moral Code of Conduct

Here are some Q&A

What are Victorian ideals?

Women who personify the Victorian Ideal

Grace Kelley
Audrey Hepburn
Isabella Roselini

Women who perhaps would not fit the definition the Victorian Ideal

Elizabeth Taylor
Madonna
Pamela Anderson
Marilyn Monroe

Some Sexual Characteristics Associated with the Victorian Ideal

Victorian Ideal / Anti-Victorian

beautiful / sexy
friendly / flirtatious
hard to get / accessible
modest / flashy
respectable / infamous

What did Victorians value?

Which statement defines the concept of the Victorian morality?

As the name suggests, Victorian morality is defined as “the distillation of the moral views of people living during the time of Queen Victoria’s reign (1837-1901), the Victorian era, and of the moral climate of Great Britain in the mid-19th century in general.”

Contradictions in the Victorian Values / moral code

Today, the historians view this period in history as a contradiction in terms. On one hand, there was utmost abeyance to the dictates of society, exemplified behaviour and formality. On the other hand, child labor and prostitution were highly prevalent at the same time.

Thus, a façade of sobriety, sternness and piety was adopted while turning a blind eye to the many evils that were rampant in Victorian England. Religion, which was constant and unshakeable, was beginning to be questioned. The people did not hesitate to ask why.

The advent of industrialization, modernization and the mushrooming of factories, developments in science and the discovery of various continents left a lingering doubt in the minds of people. Commercialism took precedence over everything else.

Hence, the virtues prescribed by religion were named as values, i.e. a morality based conduct and behaviour. Values, not prescribed by the church, were changeable and alterable according to practice and people’s wishes.

Ideals were upheld as morals and values. The agnostic way of thinking emerged due to the tremendous and rapid transformation of the country’s economy, development and political situation. The Oxford movement, anti-liberal movement, utilitarianism and Marxism came into power unlike anything before.

Thus, the belief that value means utility basis of thought came into being. Nietzsche propounded the theory of nihilism meaning the ultimate emptying of culture and meaninglessness.

The most thought were given to what was respectable. From the aristocracy to the working class, respectability was the topmost thing on everyone’s minds. Being clean, truthful, and polite and observing the rules of conversation was very important. Philanthropy was also an example of Victorian morality.

Victorian ethics is another interesting subject to look at. Also read about Victorian code of conduct.

Anyone not adhering to the morals during the Victorian era was shunned and criticized. Women, especially, were the unwitting victims of this trend for the longest time.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector