Смесь уличного искусства и традиций. Bobby Zeik

Смесь уличного искусства и традиций. Bobby Zeik

Шотландский писатель Стюарт Дуглас стал обладателем Букеровской премии

Обладателем Букеровской премии по литературе за 2020 год стал шотландский писатель Дуглас Стюарт с дебютным романом «Шагги Бейн» (Shuggie Bain).

Торжественная церемония присуждения одной из самых престижных наград в области литературы на английском языке состоялась вечером 19 ноября в британской столице.

Произведение основано на детских воспоминаниях 44-летнего Стюарта. Роман повествует о ребёнке, который растёт в неблагополучном районе Глазго 1980-х годов.

Ранее стало известно, что писательница из Нидерландов Марика Лукас Рейневелд стала обладательницей Международной Букеровской премии, её роман «Неловкий вечер» был признан лучшим произведением 2020 года.

В 2019 году обладателями Букеровской премии по литературе стали канадская писательница Маргарет Этвуд за роман «Заветы» и британка Бернардин Эваристоза, написавшая роман «Девушка, женщина, все остальное».

Самое интересное в соцсетях

Топ 5 читаемых

2020 АО «Аргументы и Факты» Генеральный директор Руслан Новиков. Главный редактор еженедельника «Аргументы и Факты» Игорь Черняк. Директор по развитию цифрового направления и новым медиа АиФ.ru Денис Халаимов. Шеф-редактор сайта АиФ.ru Владимир Шушкин.

СМИ «aif.ru» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (РОСКОМНАДЗОР), регистрационный номер Эл № ФС 77-78200 от 06 апреля 2020 г. Учредитель: АО «Аргументы и факты». Интернет-сайт «aif.ru» функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Шеф-редактор сайта: Шушкин В.С. e-mail: karaul@aif.ru, тел. 8 495 783 83 57. 16+

Все права защищены. Копирование и использование полных материалов запрещено, частичное цитирование возможно только при условии гиперссылки на сайт www.aif.ru.

Правила комментирования

Эти несложные правила помогут Вам получать удовольствие от общения на нашем сайте!

Для того, чтобы посещение нашего сайта и впредь оставалось для Вас приятным, просим неукоснительно соблюдать правила для комментариев:

Сообщение не должно содержать более 2500 знаков (с пробелами)

Языком общения на сайте АиФ является русский язык. В обсуждении Вы можете использовать другие языки, только если уверены, что читатели смогут Вас правильно понять.

В комментариях запрещаются выражения, содержащие ненормативную лексику, унижающие человеческое достоинство, разжигающие межнациональную рознь.

Запрещаются спам, а также реклама любых товаров и услуг, иных ресурсов, СМИ или событий, не относящихся к контексту обсуждения статьи.

Не приветствуются сообщения, не относящиеся к содержанию статьи или к контексту обсуждения.

Давайте будем уважать друг друга и сайт, на который Вы и другие читатели приходят пообщаться и высказать свои мысли. Администрация сайта оставляет за собой право удалять комментарии или часть комментариев, если они не соответствуют данным требованиям.

Редакция оставляет за собой право публикации отдельных комментариев в бумажной версии издания или в виде отдельной статьи на сайте www.aif.ru.

Если у Вас есть вопрос или предложение, отправьте сообщение для администрации сайта.

GRADE | SHOOT THE STORY: ETOCK / ETOPIA III

«Я не уезжал из страны достаточно долгое время. Самые лучшие годы, считай, просрал в России. Сейчас сделал загранник — и стараюсь путешествовать как можно чаще», — объясняет московский графитчик ETOCK 731, предрекая все наши вопросы. Последние полгода были для него крайне продуктивны: теперь половина Европы увешана его работами, а по всей Москве гуляют люди в майках с расстреленным пистолетом. Всё это время Еток документировал каждое мгновение на плёнку; отбирая самый ценный материал с десятков отснятых катушек для своего нового зина ETOPIA III.

Главный костяк зина — это фотографичные воспоминания, которыми мы и попросили поделиться: путешествие в Барселону, гиг питерских Black Metal-ортодоксов Morbital, тусовки в Мутаборе и прогремевший на всю Россию турнир по боксу BOMB THE RING II.

Я не уезжал из страны достаточно долгое время. Самые лучшие годы, считай, просрал в России. Сейчас сделал загранник – и стараюсь путешествовать как можно чаще.
Мне интересна Европа. Поскольку было лето, а Барса это, всё-таки, море, мне очень хотелось на пляж. Плюс – ощутить что-то такое, европейское. Барселона – идеальный вариант.
Я не преследовал цели активно рисовать. Задачи никакие не ставились, мы ничего толком не планировали, но удалось сделать всё, что хотелось. И метро, и электрички местные. И так, я ходил тэгал между делом… Каждый день, практически, тусовался на пляже на протяжении двух недель.

Вообще, в Барсе всё очень пиздато в плане рисования – многие улицы в граффити, поезда гоняют трафиками очень долго. До сих пор мне присылают видео с моими «собаками», которые до сих пор катаются там. Такого лютого баффа как в Москве там нет. Граффити там много, но, честно говоря, не могу сказать, что в восторге от испанского стиля. Местная культура достаточно самобытна. Допустим, они там не рэп слушают, а раггатон. Достаточно однотипная музыка; я знаю, что она популярна в Южной Америке. Испания – считай, её колонизация…

Эти упаковки – по всей Европе. Даже не знаю, с чем сравнить – это общепринятая упаковка для любого донера. И в Берлине, и в Барселоне. Куда ни зайди, они везде – в AliBabaDoner, в MustafaKebab…

Слушай, я так пережрал этой шавухи, что мне вообще противно сейчас о ней думать (смеёмся).

Я познакомился с новыми людьми; русскоговорящими иммигрантами, если можно так выразиться. Вот, например, Ruso – он из Беларуси, но живёт в Испании уже очень долгое время. Еще одно важное знакомство – с Safer’ом, местным рэппером, которому очень интересен грайм. Получилось на него выйти через Namer’а.

Мы собрались командой – я, Spacer, Namer, чуваки из Bunt Crew. И местные нас повели делать метро. Команда Lobos. Хотя это даже не команда, а целая движуха в память их погибшего товарища Lobo.

Вспоминается кусок, который я и Асбо делали с Ruso. Пришли на спот, въебали один раз, и начался жуткий ливень. Нам потом сказали, что это большая редкость. Такого дождя, честно говоря, я в жизни своей не видел. Как в тропиках: стена воды, улицы по колено затоплены, проезжают машины – вода поднимается волнами!

В этот же день мы хотели сделать метро. Там такая тема бывает: перекрывают ветку и делают ремонт. Метрополитен, соответственно, не работает. Залезли мы на такую станцию, но нас спалили рабочие и попросили выйти, сказали, что ничего там не стоит. Мы попытались сойти за своих, Ruso по-испански начал им говорить, что мы тоже рабочие. Над нами лишь посмеялись в ответ: “Неее, ребята, не варик, выходите отсюда!”.

SAINT P: MORBITAL

Почему именно Morbital?

Не знаю… Не могу назвать себя каким-то металлхэдом. Я меломан, но у меня есть определенная привязанность к жесткой музыке. Morbital как раз играют BlackMetal, DeathMetal. К тому же, это знакомые знакомых… В этом году всё началось, когда я в Берлине начал общаться с ребятами из BLS. Парни оказались крайне приятные в плане общения и движухи в целом; я считаю, делают правильные вещи и продвигают интересный образ жизни.

На подобные гиги я, на самом деле, сейчас практически не хожу. Когда я был малой, существовало такое место – RClub, там часто проводились хардкор-концерты… Вот группа Changes – тоже знакомые знакомых. Чуваки из команды ЗАЧЕМ; не могу, конечно, назвать их панками, но тоже к этой движухе отношение имели. Но в какой-то момент всё это радикализировалось, всё стало опасно… Эта опасность меня не пугала, но все знакомые раздробились на какие-то лагеря из-за непонятного политического вброса – друг другу что-то хотели предъявить. Я считаю, что политика подобна религии – она может только разделить людей.

Наверное, это был мой первый концерт DeathMetal’а. Раньше я был на каких-то тусовках Рабицы и JOY, где подобные темы присутствовали в экспериментальной музыке, но публика была другой. А в Успехе совершенно иная движуха, гиг был достаточно атмосферным.

Читать еще:  Филиппинский художник и иллюстратор. Tokwa Penaflorida

Это Мутабор. Я был на его открытии и второй раз залетел туда на Стингрея. Мы только приехали из Питера, и то ли в тот же день, то ли в следующий, в Москву приезжал Стингрей. Я его большой фанат, пожалуй, из музыки слушаю его больше всего.

В принципе, вновь возвращаясь к теме политики, у них есть движение DetroitTechno, которое начиналось, конечно, не как BlackPanther, но завязано на подобных убеждениях. Вот первый альбом Дрэгси – это целая вселенная, где изображен подводный мир со своими героями. Они придумали историю, что из Африки везли рабов и те, что падали или выкидывались за борт, превратились в новую подводную расу…

Презентация второго зина. Прошла она замечательно! Пришло очень много людей: мне хотелось позвать не только своих близких друзей, но и всех, кому выставка могла быть интересна.

BOMBTHERING II

На первом мероприятии STER еще был с нами, а на в втором, к сожалению, его уже не стало. BOMBTHERING II прошёл охуенно. Не могу сказать, что там был какой-то большой вклад от меня, но еще до боя ребята снимали рекламный ролик, и, честно говоря, очень много сил я потратил еще на нём. И выступал я потом простывшим: за день-два до боя тренировался в зале с работающим кондиционером – меня жестко продуло. Обожрался каких-то таблеток, думал проебу… А в итоге – нокаут, победа. Постольку-поскольку, погрешил и всю силу вложил в первые же минуты боя, не хватило сил его растянуть…

Эта популяризация – заслуга нашего тренера Палыча, который рисует достаточно давно. Причем он сначала рисовал, и только потом начал заниматься боксом.

“Пиздец спортсменов” среди нас не так уж и много. Есть мастера спорта, есть кандидаты в мастера спорта… Но я бы не сказал, что у нас прям такая целая туса боксёров. Всё началось 2 года назад, когда мы с Асбо и остальными ребятами пошли тренироваться к Палычу, который занимался боксом с ребятами из своей команды. Понятно, что спорт – это такое дело, где для достижения даже самых минимальных успехов нужно уделять очень много времени и что-то из своей жизни исключать. Те же тусовки, бухычи… Нужно следить за собой! А в наше время — это тяжело…

Etock: Insta @etk731
GRADE Magazine: Insta @grade_co

История уличного искусства в России от Родченко и Малевича до Ради и Павленского

Игорь Поносов — художник и критик, которому московская уличная культура обязана многим. Он издал три альманаха про отечественные стрит-арт-практики, организовал множество выставок, в том числе и Паши 183, курировал проект «Стена» на «Винзаводе». Сейчас он готовит к выпуску свою книгу «Уличное искусство и город», которая станет первым изданием, рассказывающим об истории граффити и активизма в России — с экспериментами авангарда, советскими практиками, экспериментальными 90-ми, расцветом в 2000-е и протестной волной 2012-го.

Зарождение советского уличного искусства

Торец здания Моссельпрома, расписанный по эскизам Родченко с текстами Маяковского в 1920-е

Когда Казимир Малевич пребывал в Витебске, он создал эскиз и планировал разрисовать дом. В 2010 году местные художники перенесли этот эскиз на фасад дома № 18 на улице Ленина

В качестве самого первого прецедента я ставлю Малевича — у него был опыт оформления фасадов в Витебске, где он совместно с Лисицким и объединением УНОВИС сделал несколько фасадов в стиле супрематизм. Это было в 1920 году. А потом, через несколько лет, случился Моссельпром — мне показалось интересным его указать, ведь эта роспись восстановлена в 1990-е и сохранилась до сих пор, да и Родченко получил за нее в Париже премию «Искусство улицы». Так что Моссельпром — показательный и знаковый пример в контексте российского уличного искусства. Призывы выйти на улицу были и раньше — у Маяковского, Ильи Зданевича и других, но во многом это были лишь слова. Возможно, и были практические подтверждения, что художники того времени делали небольшие вещи на улице, но наиболее заметные изменения произошли в итоге с фасадами.

28 октября 1979 члены концептуалистской группы «Мухомор» провели акцию: весь день беспрерывно передвигались по всем линиям метро, вели дневник, фотографировали и документировали встречи

Здесь и далее фотографии с акции «Забег в сторону Иерусалима» группы «Гнездо», проводившейся в 1978-м году во дворе мастерской Михаила Одноралова в 1-м Зачатьевском переулке в Москве. Дистанция забега — 1 метр 41 сантиметр — была высчитана путем деления расстояния от Москвы до Иерусалима (2 790 км) на год забега (1978)

Уже позже, в 1970-х, появились концептуалистские группы «Гнездо» и «Мухомор». Конечно, это не то чтобы традиционное уличное искусство в современном понимании и совсем не монументальная роспись, скорее это были осторожные попытки выйти на улицу, потому что в то время по-другому было никак. «Мухоморы» спускались в метро, где проводили целый день, назначая там встречи и фиксируя свои эмоции. Участники группы «Гнездо» устраивали акцию «Забег в сторону Иерусалима», где участвовали многие московские концептуалисты того времени. Это были не столь заметные попытки, нежели у акционистов 90-х, которые буквально ворвались в город для того, чтобы сообщить людям о чем-то новом. Во многом это стало одной из наиболее ярких попыток освоения или даже завоевания публичных пространств. В нашей стране, как и во многих других странах, уличное искусство оказывается связано с протестами и социальными изменениями (изначально я хотел и книгу назвать «Уличное искусство: От протеста до профанации»).

Начало граффити в 1990-х и расцвет в 2000-х

Один голландский документалист приезжал в Москву уже в 90-е — и снимал фильм о московской хип-хоп-сцене, там есть несколько граффити-художников «второй волны» среди которых фигурируют Мэйк, Шухер, Шаман и другие. Сейчас, конечно, при этом изобилии брендов граффити-красок смешно смотреть, как они с такой грустью рассказывают, как им достается какая-то некачественная и просроченная краска из Европы. Они говорят, что держат в руках последнюю партию, а потом, возможно, граффити в России на этом закончится. Тогда даже в голову никому не приходило, что можно использовать кисть и другие материалы — настолько были сильны субкультурные каноны. В нулевых начался бум — появились специализированные бренды, которые стали приходить в Россию, привозить качественную краску, проводить фестивали с крутыми европейскими гостями. Это превратилось в самую настоящую индустрию.

Здесь и далее: фестиваль стрит-арта на «Винзаводе» в мае 2006 года

Фестиваль стрит-арта на «Винзаводе» в мае 2006 года

Здесь и далее: проект «Стена», запущенный в 2010-м и просуществовавший на «Винзаводе» два с половиной года

Приехав в Москву в 2003-м, я увидел такое количество разных граффити, что это утратило какой-либо интерес с точки зрения распространения своего никнейма. Мне не хотелось интегрироваться в эту среду, я стал задумываться о том, какое развитие это может получить, и запустил сайт, где собирал разные формы уличного искусства (или нетрадиционного граффити), которые бы не содержали шрифт, — это могли быть рисунки, инсталляции, объекты. За год-полтора я собрал коллекцию и стал думать о том, чтобы издать книжку, это было в 2005-м. Через полтора года вышло уже второе издание, более качественное как в плане содержания, так и исполнения. Примерно в то время и стал появляться особый интерес со стороны СМИ. На тогда еще полузаброшенном «Винзаводе» прошла масштабная выставка-фестиваль. Магазины хотели устраивать какие-то коллаборации с уличными художниками. Помнится, я даже помог организовать выставку Паши 183 в кафе магазина «Республика» — там было странное оформление с розовыми стенами, совсем не под Пашины работы. Паша тогда распечатал фотографии, сделал видео, и пусть в том пространстве это и смотрелось странно, но это был важный опыт как для меня, так и для него. Еще мы делали какие-то коллаборации со скейтбордическими магазинами, расписывали виниловые игрушки. Все это во многом западные тренды, никак не подкрепленные местным контекстом, поэтому особо это не прижилось, но было интересно.

Читать еще:  Эстонский художник. Juss Piho

Все закончилось в 2008-м этой самой архивной выставкой, манифестирующей смерть уличного искусства. Помню, я нанял скрипачей, которые играли классическую музыку, кто-то принес цветы. Единственное, что гроба тогда не хватало, было грустно, но и хорошо одновременно, потому что я как-будто бы избавлялся от груза.

Что происходит сейчас

Сейчас в стрит-арте происходят определенные сдвиги, связанные в том числе и с политическими процессами. Появляется множество междисциплинарных проектов, например как наш «Партизанинг». Активисты используют улицу как медиа, а акционистские практики — в духе Павленского и Pussy Riot — дали определенный толчок к развитию. Но конечно, есть и коммерция, и интерес со стороны государства, этого никто не отменял.

Появилось много новых явлений, в том числе и пропагандистское граффити, которые заботят и возбуждают художников. Мне тоже очень интересно, во что это может трансформироваться — станет ли эта пропаганда подобием монументального соцреализма или просто останется мимолетным трендом, неприметным, как уличное искусство и граффити в его нынешнем состоянии.

Пропагандистское граффити связывает нас с проблемами и идеями прошлого — возможно, оно действительно является в некотором роде реинкарнацией монументального соцреализма. Его появление сейчас ставит вопрос, идем ли мы снова по тому же пути? Оно выносит эти вопросы на общественное обсуждение — в том числе и в фейсбуке. Появляются петиции с требованием это все закрасить. Я думаю, что такой публичный жест с определенным сообщением — это хорошо.

Граффити-фестивали на западный манер очень декоративны, они не задаются никакими вопросами и в общем-то неинтересны зрителю-горожанину. Многие их даже не замечают, потому что приравнивают эти образы к рекламе. Эти работы закрашивают, а на их месте появляется реклама — в некотором роде они сами подготавливают почву к этому. Хотя на месте пропагандистских граффити тоже может появиться все что угодно — но все равно они ближе к социальному контексту. Другой вопрос — о качестве их исполнения и визуальной составляющей, но анализировать это бессмысленно. Это не искусство, а пропаганда и агитация, причем достаточно дешевая.

От тегов на улицах до проектов с музеями: чем живут современные граффитчики. Рассказывает участник самой модной группировки A.D.E.D. Cozek

Граффити уже давно стали неотъемлемой частью любого города. Кто-то говорит, что это искусство, а кто-то уверен, что вандализм. Спорить об этом можно бесконечно, но не признавать вклад культуры улиц в мир моды и арта просто невозможно. Бэнкси, Шепард Фейри и даже Жан-Мишель Баския – художники, которые начинали реализовывать себя именно с теггинга.

Мы каждый день проходим мимо граффити, но не замечаем их, а если замечаем, то не задумываемся о том, кто это сделал (и зачем). А ведь это не просто непонятные теги, разбросанные по улицам города. За всеми рисунками стоят люди, которые хотят оставить свой след в городе.

Сегодня граффити – контркультура, которая переросла в мейнстрим. Раньше представить было невозможно, что уличные райтеры будут делать громкие коллаборации с известными брендами и даже музеями. А сейчас это реальность, в которой мы живем.

A.D.E.D. (all day every day) – творческое объединение граффитчиков. Их квадратные стикеры с надписью Spacer Namer Juice Cozek Captek расклеены по всему городу (если ты раньше не замечал наклейки, то после этого материала точно будешь видеть их везде). На счету A.D.E.D. дизайн корнера КМ20, коллаборация с Верджилом Абло, брендинг Faces&Laces и пространства Nike и даже сотрудничество с музеем современного искусства Garage.

А накануне там состоялась презентация новой совместной капсульной коллекции, которая приурочена ко Второй триеннале современного искусства. Коллекцию, кстати, раскупили за несколько часов. Мы встретились с одним из участников творческого объединения Cozek и поговорили о феномене граффити и искусстве на грани вандализма.

  • Instagram: @a_d_e_d_
  • Instagram: @a_d_e_d_

Это не первый ваш проект с «Гаражом», как так вышло, что вы сотрудничаете с музеем?

Наши взаимоотношения начались еще шесть лет назад, когда была выставка Рашида Джонсона и Виктора Пивоварова. За пиар тогда отвечала наша хорошая подруга. Мы делали постерную кампанию, клеили постеры по всей Москве. Они были очень заметны в городе. И когда Рашид Джонсон приехал в Москву, он хотел, чтобы мы сделали визуальную кампанию к его выставке. Это был наш первый проект, для которого мы разработали три дизайна и который транслировали на улице. За эти шесть лет у нас было много таких работ с «Гаражом», которые были отсылом на дизайн к худи и лонгсливам.

О чем этот проект?

Наша инсталляция посвящена теме ресайклинга. Видео начинается с кадров, где мы расклеиваем наши лого на улицах Москвы. А потом показывается некий жизненный путь этого плаката. Сначала его снимают со стен и выбрасывают в мусорное ведро, потом он попадает на сортировочный пункт, затем на перерабатывающий завод. Так появляется новая бумага, которая отправляется в типографию, и из нее изготавливаются постеры к Триеннале современного искусства. И их опять расклеивают на улицах города. Этой инсталляцией мы хотим показать всю суть цикличности и привлечь внимание зрителя к тому, сколько расходных материалов остается от одного человека. А также дать понять, почему так важно всю эту макулатуру перерабатывать.

Публикация от A.D.E.D. (@a_d_e_d_) 2 Ноя 2020 в 4:52 PST

Тебе не кажется, что одно противоречит другому? Вы делаете проект по сохранению окружающей среды, но в то же время занимаетесь вандализмом и, можно сказать, портите городское имущество?

Нет, одно не противоречит другому. То, что мы рисуем на улице, не значит, что мы не заботимся об окружающей среде. Для нас тема экологии – это более важная и актуальная проблема, чем количество граффити на стенах.

Зачем граффитчикам проекты с музеями? Какой вам плюс от сотрудничества?

Раньше мы просто рисовали граффити на стенах, стали известными, и теперь у нас есть возможность репрезентовать свои мысли на темы, которые действительно нас волнуют. Например, тема экологии и сохранения окружающей среды. А началось все с граффити, именно оно дало нам возможность присутствовать здесь и говорить о более серьезных вещах.

  • Instagram: @cozek731
  • Instagram: @cozek731

А ваша уличная активность как-то перекликается с тем, что вы делаете на выставках?

Творчество, которое мы делаем на улицах, очень отличается от того, что мы показываем в галерейных пространствах. Мы работаем в разных медиумах и никогда не приносим в чистом роде вандализм, потому что тогда все теряет смысл. Мы разделяем эти два мира, уличная активность – это уличная активность, а музеи – это музеи. Мы никогда не мешаем одно с другим. В этом наша фишка.

Как ты думаешь, если граффити станет законным и можно будет «тегать» все что угодно, оно потеряет свою фишку?

Да, конечно. Как говорится, «чем больше риска, тем слаще ириска». Так ты чувствуешь себя свободным человеком, а когда тебе дают доступ и говорят, что вот это можно делать, то сразу не хочется.

Граффити может быть искусством?

Нет, лично для меня граффити – это граффити. Но у каждого свое мнение. Граффити, по сути, не может нести никакого посыла, кроме антисоциального. Вообще, это просто шрифты, с которыми люди играют и трансформируют под себя. Так или иначе, для нашего общества граффити – это не более чем порча имущества и проявление вандализма. В Париже по-другому, там люди разбираются, потому что они на протяжении 40 лет видят это. У них это стало частью городской среды, люди уже настолько к этому привыкли, что стали разбираться. У нас же происходит некая стерилизация, последние 10 лет точно. Все настолько привыкли к неким стандартам, что любое отхождение от нормы сразу же воспринимается людьми в штыки. Если в Америке это называлось «теория разбитых окон», то здесь это теория ощущения, что нас всех ****** (отругают. –Прим. ред.) за любое отхождение от нормы. У нас такая система: всем страшно, что их ****** (отругают. – Прим.ред.).

Читать еще:  Чёрное искусство. Sean Leake

  • Instagram: @cozek731
  • Instagram: @cozek731

Почему сейчас такой бум на стрит-арт?

Потому что это такой же рынок, общедоступный, без каких-то канонических институций, которые его контролируют и цензурят. Но мы стрит-артом не занимаемся, для нас улицы – это другое. Мы классические граффити-бомберы.

Некоторые граффитчики после обретения популярности уходят в коммерцию, штампуют свои «произведения искусства» и создают мерч, а потом продают все за большие деньги. У вас тоже есть мерч. Какую роль он играет в вашем творчестве?

Для нас коллекции одежды – это не главное, это просто один из способов для выражения себя. На первом месте все равно остаются проекты, а их мы всегда пытаемся делать разными. Кто-то покупает наши вещи, потому что котирует нас как граффитчиков, кто-то покупает, потому что это хайп и про нас пишут Hypebeast и Vogue, у всех разная мотивация. Мы не уходим в коммерцию, все коллекции у нас очень лимитированные, и мы не преследуем цель заработать на этом много денег.

Ашурков и Маркво развивают политискусство в Лондоне

» src=»https://static.life.ru/posts/2017/09/1047073/72c57e1aba92d636679bcc5b5ee3536d.jpg» loading=»lazy» style=»width:100%;height:100%;object-fit:cover»/>

Ряд бывших сотрудников оппозиционера Алексея Навального по ФБК, как известно, не смогли поладить с правосудием в России и перебрались в Европу — наиболее известным примером такого рода является пара из бывшего директора Фонда борьбы с коррупцией Владимира Ашуркова и его гражданской супруги Александрины Маркво, которые оказались замешаны в нескольких уголовных делах, связанных с мошенничеством, и, эмигрировав в Лондон, получили в итоге там политическое убежище. Судя по многочисленным интервью самого Ашуркова, а также высказываниям Навального, они продолжают поддерживать тесные деловые контакты, а Ашурков занимается в Великобритании некими «инвестиционными проектами». Что это за проекты, до сих пор непонятно — однако в отношении деятельности Александрины Маркво куда больше ясности. Как удалось выяснить Лайфу, гражданская супруга Ашуркова в дополнение к другим своим фирмам недавно зарегистрировала компанию с говорящим названием Inside Pussy Riot, которая, судя по составу учредителей и обозначенной сфере деятельности, займётся продвижением на Западе российского оппозиционного политискусства.

Владимир Ашурков и Алексей Навальный. 2012 год. Фото: © РИА Новости / Мария Нахманович

Как следует из данных официального реестра компаний и организаций Великобритании, гражданская супруга Владимира Ашуркова, исполнительного директора Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального, Александрина Маркво учредила в Великобритании фирму, специализирующуюся на искусстве в сфере перформанса, названную в честь скандальной российской панк-группы Pussy Riot. Фирма под названием Inside Pussy Riot Ltd учреждена 4 августа 2017 года.

Соучредителями в бизнесе выступили Оливер Томас Ленсли 1981 года рождения и Джеймс Ричард Сигер 1975 года рождения. Владение фирмой осуществляется на равных началах: каждый из учредителей владеет по одной акции стоимостью 1 фунт каждая.

Следует отметить, что и Ленсли, и Сигер являются людьми довольно известными в артистических и медиакругах британской столицы. Оливер Томас Ленсли — достаточно известный в Великобритании сценарист, который имеет опыт создания телевизионных передач для британской вещательной корпорации ВВС, традиционно распространяющей антироссийскую пропаганду. Джеймс Сигер же является соуправляющим и секретарём Ленсли в компании Les Enfants Terribles, которая занята созданием телевизионных программ.

Ещё одна компания, Lansley Productions Limited, была зарегистрирована по тому же адресу, что и фирма Александрины Маркво, в 2008 году. Таким образом, на основании данных публичного реестра компаний и организаций Великобритании можно сделать заключение, что во всех случаях Оливер Томас Ленсли — одно и то же лицо. Но и это ещё не всё — всё по тому же адресу зарегистрировано и театральное общество с ограниченной ответственностью Les Enfants Terribles, в котором Ленсли является директором, а Джеймс Сигер с 2008 года являлся его секретарём, а в 2010 году также вошёл в совет директоров фирмы. Сама организация, что и неудивительно, занимается производством телевизионных программ.

Помимо фирм с известным сочетанием Pussy Riot в названии у Маркво и Ашуркова есть и другой бизнес, фигурировавший в организации продвижения политического искусства на Британских островах. В 2016 году пара приближённых Навального учредила фирму, которая зимой 2017 года активно взялась за организацию массовых мероприятий в британской столице. Компания названа довольно экстравагантно — Bird and Carrot Ltd (ООО «Птица и морковь»).

Этот проект, ещё не будучи обособленным бизнесом, начался в 2015 году, когда под брендом «поп-ап-галереи Bird & Carrot» была организована выставка художника-графика казахского происхождения Александра Ерашова (псевдоним Amanita, с латинского «мухомор»). В 2016-м выставка повторилась, и Маркво упоминалась в лондонском блоге Rutage как куратор выставки. Аманита рисует на политические темы, и на его работы есть спрос, хотя и не премиальный. Например, три стилизованных портрета Путина, Медведева, Хрущёва его авторства проданы на одном из аукционов в 2014 году за $10 тыс.

В ноябре 2016 года Bird&Carrot организовывала концерт также оппозиционно настроенного Бориса Гребенщикова, а 23 марта 2017-го состоялся и первый в Великобритании концерт группы «Несчастный случай» Алексея Кортнева. Он привёз программу «Я офигеваю, мама!» — заглавная песня программы исполнена критического реализма к городу N. В качестве организатора концерта на специализированном британском event-портале также указана фирма Bird & Carrot.

Таким образом, общая схема бизнеса по продвижению политискусства Александрины Маркво и Владимира Ашуркова в Великобритании выглядит следующим образом.

Напомним, ранее Лайф сообщал, что структуры супруги Владимира Ашуркова, одного из ближайших сторонников оппозиционера Алексея Навального, организовывали для мэрии Москвы и Роспечати мероприятия на общую сумму 100 млн рублей. В то время Ашурков являлся ближайшим помощником Алексея Навального и активно участвовал в его политических акциях. Кроме того, в течение нескольких лет структуры Маркво побеждали в тендерах, которые были организованы столичным департаментом СМИ и рекламы.

Александрина Маркво. 2011 год. Фото: © РИА Новости

Несмотря на то что в 2014 году Ашурков и Маркво покинули Россию и ныне проживают в Великобритании, где им предоставлено политическое убежище, сам Ашурков продолжает работать в ФБК, правда дистанционно. В настоящее время Ашурков находится в розыске по делу о мошенничестве, а Маркво заочно арестована Басманным судом по делу о хищении бюджетных средств. Тем не менее это не мешает ей выигрывать тендеры у таких структур, как Сбербанк, — СМИ писали, в частности, о том, что при участии бывшего вице-президента банка Светланы Миронюк структурам Маркво было выделено порядка 50–60 миллионов рублей для продвижения Молодёжной карты Сбербанка.

Разрастание артистического и «перформансного» бизнеса Маркво и Ашуркова, а также использование ими имени Pussy Riot (пусть и на территории Великобритании), с одной стороны, поднимает вопрос о взаимоотношениях в эмигрантском либеральном сообществе, где участницы скандально известной панк-группы, как известно, крайне ревностно следят за использованием и монетизацией раскрученного им бренда. С другой же стороны, очевидно, что, учитывая финансовое прошлое Ашуркова и его навыки, а также существенные суммы, накопленные Навальным благодаря сборам со сторонников, которые исчисляются уже миллионами долларов, нельзя исключить сценария, при котором основатель ФБК через своих ближайших доверенных лиц готовит себе отступные пути и финансовый плацдарм на Туманном Альбионе, заранее разворачивая инфраструктуру из ряда фирм для вывода средств почитателей в иностранные юрисдикции под видом оплаты разного рода выставок, перформансов или иных политических культурных мероприятий.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector