Современное египетское искусство

Современное египетское искусство

Искусство в современном Египте

Обычно египетское искусство ассоциируется с древними временами – тому способствует богатство и разнообразие египетской истории. Однако искусство, как олицетворение современной культуры существует и в Египте конца двадцатого, начала двадцать первого века.

Египет часто называют самой пишущей страной арабского мира, множество прозаиков, поэтов и драматургов ежегодно выпускают свои новые работы на литературный рынок. Самым известным египетским писателем можно назвать лауреата Нобелевской премии 1988 года – Нагиба Махфуза. Махфуз в своих произведениях, общее количество которых перевалило за две сотни, уделяет особое внимание национальным египетским ценностям, а также не стесняется высказывать свое мнение о них. В последних произведениях Нагиба Махфуза поднимается тема эсхатологии, символичным можно назвать тот факт, что большая часть эсхатологических рассказов вышла уже после смерти писателя, что, с некоторых точек зрения, само по себе олицетворяет жизнь после смерти. Еще один известный египетский писатель – Аля аль-Асуани, автор самого громкого арабского романа двадцать первого века – «Дом Якобяна». Сам аль-Асуани знаменит не только как писатель, но и как один из создателей политического движения Кифая, ставшего одним из предтеч арабской весны.

Египетский кинематограф начинает свою историю с начала двадцатого века, и на протяжении уже почти ста лет египетские фильмы являются одними из ярчайших представителей арабского кинематографа. Часто основой для сюжета являются произведения египетских писателей, так, например, упомянутый выше «Дом Якобяна» получил не только свой собственный фильм с рекордным для египетского кинематографа сюжетом, но и телесериал. Главным ежегодным событием в мире египетского кино является Каирский международный сериал, ежегодно проходящий в Каирском национальном культурном центре и демонстрирующий как местные, так и мировые творения кинематографического жанра. Одним из самых известных египетских режиссеров можно назвать Юсуфа Шахина, работы которого не единожды были представлены зрителям знаменитого Каннского фестиваля. Также в современном Египте популярны документальные фильмы, рассказывающие о событиях, относящихся к современной египетской истории.

Известная современная художница Гада Амер также является уроженкой Египта и, хотя и прожила большую часть своей жизни за пределами родной страны – ее творчество определенно связано с Египтом, как вызов традиционным мусульманским ценностям.

Современное египетское искусство

Поиски национальной идентичности

На заре двадцатого века египтяне, обремененные веками иностранной оккупации, были едины в своем стремлении создать современную нацию. Таким образом, современное искусство было существенным визуальным выражением их национальной идентичности и свободы от иностранного гнета.

Это было проявлением современного интеллектуального дискурса, возглавляемого светскими либералами, среди которых были писатели, поэты и художники, мужчины и женщины. Принятие фигурации и введение художественного образования в школах были санкционированы религиозными учеными. Такое терпимое отношение к изобразительному искусству было также результатом новых достижений в области издательского дела и фотографии, а также революционного становления местной киноиндустрии. Египет возглавил арабский мир в этих областях, хотя прошло целое столетие, прежде чем фотография была официально признана в качестве вида искусства.

Первое поколение современных египетских художников было движимо обновленным пониманием своего национального достояния и возвращением к древнему искусству фараонов, оторванному от любых африканских, арабских или религиозных культурных отсылок. В архитектуре и скульптуре Неофараонский стиль, основанный на возрождении египетского классического искусства, использовал современные методы и влияния: в живописи он проявлялся в символических отсылках, полученных из Древнего Египта или сельской жизни. Первые выпускники Школы изящных искусств положили начало давней традиции художественного образования, оказавшей влияние не только на египетских художников, но и на других арабских художников.

Неофеодальная фаза вскоре была вытеснена новыми тенденциями, которые бросали вызов популярным образным традициям и способствовали инновациям в стиле и технике. Художники экспериментировали с новыми формами искусства, такими как сюрреализм, кубизм, дадаизм и абстракция. Они издавали первые художественные журналы и заложили основы искусствоведения и педагогики. В 1939 году представители этого поколения основали группу «искусство и свобода», которая отождествлялась с Европейским антифашистским сопротивлением и выступала за свободу выражения мнений. Они выступали против распространенного мнения, что европейское искусство угрожает национальной идентичности, и призывали к современному египетскому искусству, которое объединяло бы глобальные проблемы и местное наследие, поощряя индивидуальное, а не традиционное коллективное выражение.

Полемика между регионализмом и интернационализмом была разрешена выдающимся учителем искусства Хусейном Юсуфом Амином, который провозгласил, что искусство, не скованное политикой культуры, может формировать национальную идентичность. В середине 1940-х годов ученики Амина сформировали несколько групп, известных под общим названием «Отверженные». Они бросили вызов прежним романтизированным образам и западным академическим стилям, исследуя повседневные реалии нищеты и угнетения. Художники группы современного искусства, основанной в 1946 году, были посвящены поиску египетской души. Вдохновленные народной символикой, народными традициями и представлениями о коллективном бессознательном, их работы пропитаны соцреализмом. Современное искусство группы способствовало модернизации, социальных реформ и коллективной свободы через искусство. Эта свобода была полностью предоставлена художникам, которые к концу пятидесятых годов были вовлечены в исследование абстрактного экспрессионизма в живописи, коллаже, ассамбляже и различных экспериментах в металлической скульптуре.

Традиция проектирования

На другой крайности находилась группа «искусство и жизнь», последователи которой стремились к сохранению традиций декоративно-прикладного искусства и призывали художников исследовать и развивать ремесла новыми и новаторскими способами. После революции 1952 года художники лишились значительных государственных стипендий, а также покровительства элиты. Группы художников были распущены вместе со всеми политическими партиями. Во второй половине столетия стало заметно отсутствие площадок для открытых публичных дебатов, характерных для дореволюционного периода. После сокрушительного поражения арабов в Шестидневной войне 1967 года художники искали эстетический язык, заимствованный из исламских традиций. Они использовали каллиграфию и геометрический дизайн для передачи духовных и политических посланий в декоративных или абстрактных стилях-тенденция, известная в арабских и некоторых исламских странах как каллиграфическая школа искусства.

Молодое поколение

Художники, работающие вне мейнстрима, исследуя спорные темы или используя нетрадиционные методы, оказались изолированными, и многие эмигрировали на Запад, возвращаясь в Египет почти ежегодно для участия в выставках. Эти художники продолжают оказывать значительное влияние на местные тенденции. В попытке оживить визуальное искусство, долгое время обремененное правительственной бюрократией, в конце 1980-х годов был создан Молодежный салон для поддержки начинающих художников, чьи работы в области инсталляции, видео и фотографии не могли выжить без институциональной поддержки. Три художника из этого поколения получили первую премию Венецианской биеннале в Египте в 1995 году.

Читать еще:  Современный художник-абстракционист. Марина Астахова

Однако эта поддержка была недостаточной, и многие художники искали международного покровительства, что привело к беспрецедентному количеству выставок египетских художников на международном уровне и особенно в Европе. Художники 1990-х годов были меньше озабочены культурными темами или национальной/региональной идеологией. Центр их искусства, находящийся в непосредственной политической и социальной среде, более специфичен и в то же время глобален по своей человечности. Работа этого поколения ставит перед аудиторией задачу взаимодействовать с темами, взятыми из повседневной жизни; она одновременно дает зрителю силы и требует ответа.

Современное египетское искусство: граффити, фотографии и комиксы

Говорят, что роль художников заключается в попытке выразить то, что переживает общество в данный момент своей истории. Эмоции, настроения, личная борьба и коллективные тяготы народа неизменно находят отражение в произведениях художников.

В Египте, который пережил множество потрясений на протяжении всей своей истории, искусство привлекательно для потребителя во всех его формах. Однако египетское искусство постоянно остается предметом многочисленных споров с начала ХХ века, когда оно начало формироваться в его современном виде. Возникла дилемма между «колониальным импортом», своеобразным элитным проектом, и подлинным выражением национальной сущности египтян.

Источник фото: Eslam Abdel Salam

Египетское искусство ждет еще больших перемен

Новое поколение египетских художников сейчас в основном находится под сильным влиянием националистических настроений. Оно взяло на себя миссию выразить через свои произведения именно историю своей страны.

Эксперты считают, что в следующем веке египетское искусство еще пройдёт через многие этапы перемен. Арт-мейнстрим в основном соответствует национальной идеологии, сопровождающей сменявшие друг друга политические режимы, правившие в стране. От Насеровского революционизма до неолиберального капиталистического индивидуализма Садата и Мубарака – с сопровождающими их исламскими выражениями – египетское искусство стало воплощать ключевые аспекты национальных проектов, которые запускали эти режимы. Естественно, наряду с основным художественным направлением, также существовали и встречные течения, хотя они оставались весьма незначительными.

Со времени событий 2011 года эстетический язык, на котором говорили египетские творческие круги, несомненно, пострадал. Однако еще за десять лет до учреждения знаменитой галереи Таунхаус можно было заметить склонность прогрессивного арт-сообщества страны к децентрализации египетского искусства.

Каир и Александрия становятся центрами уличного искусства

Также именно с 2011 года в Египте наступает расцвет уличного искусства в крупных городах. Особенно это касается Каира, но также Александрии и других городов, охваченных водоворотом этих событий. Изображения данного жанра объединяют темы из прошлого и настоящего в жизни Египта, они словно преодолевают пространство и время, в то же самое время, отразив события, происходившие на политической арене страны. Причём за последние три года увлечение граффити теряет свою прежнюю силу в Каире, в то время, как в Александрии, с ее сильным местным колоритом, напротив, произведения уличных художников становятся все более заметны во всех общественных местах города.

Нельзя не сказать, что помимо уличного искусства, современная египетская арт-сцена с 2011 года сталкивается с такими препятствиями, как отсутствие финансирования и государственная цензура. Однако многим молодым, независимым художникам по-прежнему удается проявлять активность. Кроме того, помимо галереи Таунхаус, в Каире появился Фестиваль современного городского искусства (D-CAF), который призван возродить город в качестве оживленного культурного центра.

Основанный в 2012 году, фестиваль с каждым годом набирает обороты. В первый год проведения его посетителями стали 2800 человек, а в 2016 году он привлек почти 10 000 гостей.

Как художники бегут от реальности

В новом творческом развитии современного египетского искусства можно наблюдать любопытное слияние сцен повседневной жизни с проявлением образов пространства, звездных систем и планетарных тел. Вот как комментирует эту тенденцию дуэт молодых художников – 27-летний Ахмед Шалаби и 25-летняя Сара Эведа: «Иногда художнику хочется просто отвлечься от реальности, отгородиться от этого мира, жить в котором становится все труднее. Творческому человеку остается лишь продолжать делать то, что он делал, чтобы избежать внутреннего кризиса».

Таким образом, центральной темой египетского искусства становится бегство от реальности.

Источник фото: Ahmed El Abi.

Взрывной интерес к фотоискусству

Ахмед Эль-Аби, фотограф и старший художественный директор JWT Каир, утверждает, что с 2011 года египетская арт-сцена стремительно продвигается вперед и привлекает больше внимания как на местном, так и на международном уровне. Он также подчеркивает, что в авангарде современного искусства Египта находятся произведения уличного искусства и фотографии.

В свою очередь, фотограф Эслам Абдель Салам, который кажется очень увлеченным своим делом, объясняет, что, выбирая мотивы для будущих снимков, он пытается выразить собственную индивидуальность, в то же самое время, концентрируясь на отношениях со своим окружением. В своей работе он пытается подчеркнуть универсальность бытия человека в этом мире. Фотография для Абдель Салама – это не пассивный акт фиксации окружающего мира, а активное вмешательство в него. «Я стараюсь задавать вопросы через мои работы, но это не означает, что я жду каких-то конкретных ответов», – говорит фотограф.

В целом интерес к фотографии как к форме искусства в Египте переживает в последнее время настоящий бум. «Я думаю, происходит некое возбуждение интереса к художественным формам выражения тех трансформаций, которые переживало египетское общество», – говорит Абдель Салам, – Современная египетская арт-сцена будоражит, она исключительная в своем роде, странная и многослойная».

Работа Нады аль-Бараки / Источник фото: egyptianstreets.com

Египтяне хотят учиться рисовать комиксы и фотографировать

Художник Нада Барака также считает, что общественность испытывает все больший интерес к искусству. «Арт-сцена активно развивается, у нас есть много всемирно известных художников, которыми мы гордимся. Кроме того, присутствует и новая оценка искусства со стороны египтян, однако я все еще считаю, что посещение музеев или художественных галерей должно стать частью нашей повседневности, чего пока, к сожалению, не наблюдается», – сказала она. Нада Барака отмечает, что в разных аспектах египетское искусство переживает как подъемы, так и падения. «Несмотря на то, что активно развивается индустрия художественных школ, преподаватели многих из них недостаточно квалифицированы, чтобы вести образовательную деятельность. Однако, по крайней мере, все больше и больше людей вовлекаются в мир искусства”, – объясняет Барака.

Читать еще:  Современный корейский художник. Young Chun

Комиксы художника Мохтара Зейна, в свою очередь, показывают, что египетская арт-сцена кардинально изменилась с 2011 года. В частности, художник отмечает активное развитие жанра взрослых комиксов, который привлекает к себе все больше интереса. “Люди хотят рисовать, учиться рисовать, делать фотографии, граффити, – убежден Зейн. – Появилось много новых музыкальных групп, прорыв наблюдается также в сфере театра и кино, все эти области ожидают большие перспективы».

Современное искусство Египта, вне всякого сомнения, переживает любопытные изменения. Египетское пространство современного искусства не только по-прежнему чутко реагирует на политические, культурные и социальные изменения, но и ставит вопрос о том, насколько эти изменения влияют на формирование новых форм искусства.

Культура Египта

Корни египетской культуры

Искусство Египта всегда было тесно связанно с мировоззрением. Древние египтяне не верили в смерть, как конец жизни и считали, что душа умершего переправляется в другой мир. Какова будет жизнь в этом потустороннем мире, зависело от того, какие поступки человек совершил в этом.

Они почитали Солнце, которое в образе божества сражалось с ночью и холодом, и каждое утро ликовало, поднимаясь на небосвод в своей колеснице. Они приносили жертвы Нилу, который был не только источником жизни и благополучия, но и обрушивал свой гнев в виде засухи и наводнений в недобрые времена.

Египтяне ценили красоту и воздействие цвета, формы и вкладывали в символические изображения на стенах храмов всю глубину своего мировосприятия.

Древние храмы и пирамиды

Как бы далеко в прошлое мы не заглядывали, из самых древних текстов, из полузабытых мифов и первых географических опытов можно сделать один неоспоримый вывод: архитектура Египта всегда притягивала путешественников. К подножьям храмов, которые тысячи лет украшают пейзажи пустыни, мечтали прикоснуться философы, солдаты и художники.

Археологи и путешественники XX столетия культивировали образ наполовину разбойника, наполовину ученого, для которого культура Египта превратилась в декорации для опасных приключений и мистических загадок. Этот образ живет до сих, не только во множестве книг и фильмов, но и в представлениях об этой стране.

Вид опустевших гробниц, гигантских статуй и стен, колонн, которые не рухнули в песок на протяжении целых эпох, заставляет мурашки бегать по коже. Точно такие же чувства испытывали люди и тысячелетия назад, и даже предшественники этих людей. Пирамиды Египта во все известные нам эпохи считались древними, почти как драконы или Атлантида, с единственной разницей, что сегодня можно подойти и потрогать известняковые блоки, из которых они сложены.

Национальные особенности Египта

Современная египетская культура очень слабо ассоциируется с пирамидами и храмами. Пожалуй, они нашлись в песках только благодаря европейцам. Любознательных греков и римлян сменили предприимчивые французы и англичане.

Сложные отношения связывали Египет и Британию в колониальную эпоху, но именно британцы придумали организованные путешествия по красивым берегам Нила. Несмотря на европейское влияние, навсегда изменившее образ жизни в стране, большая часть ее населения живет или старается жить, соблюдая традиции, которые существуют не одно столетие.

Египтяне живут простой жизнью. Это радушная и по-наивному приветливая страна. Вас обязательно расспросят о семье и городе, откуда вы приехали, и пригласят в свой дом на чашку чая. Отвечая той же теплотой, вы получите поистине бесценный опыт, но необходимо отличать комплименты от хитрых трюков, а искренне восхищение от банального приставания. Необходимые навыки общения вырабатываются быстро, если не прятать голову в песок.

Культура Египта испытала на себе влияние новых источников, течений и подводных камней, которые изменили ее облик, но не растворили бесследно. Она может взглянуть из прихожей старого дома, где работает ткацкий станок, из необычного камня, лежащего на песке, или из глаз старика, сидящего в тени у дороги. Несмотря на то, что прошли многие и многие тысячелетия, голоса древних египтян слышаться здесь едва уловимым эхом.

Древнеегипетское искусство в современной проблеме духовного возрождения

Если обратиться к Древнему Египту, то окажется, что все формы позднейшего искусства, нам близкого и понятного именно как искусство, включающее в себя формы художественные, являются чем-то производным, чем-то развивающимся из тех первоисточников, в которых вспыхивает это подлинно духовное, это пневматическое искусство… Это было искусство в самом чистом, в самом высоком, самом подлинном смысле этого слова. Это было искусство магии, потому что здесь, фактически, человек в косной материи запечатлевал свой духовный образ, и даже не свой духовный образ, а нечто еще более высокое, то, что являлось содержанием этого образа, по отношению к чему сам образ являлся лишь оболочкой: это то, что Платон называет идеями, то, что можно назвать духом человеческим…

Искусство пневматическое мне представляется как непосредственная магия, собственно для пневматического сознания не нужная, или, вернее, нужная в такой форме, в которой осуществляется непосредственное преображение. Искусство в том смысле, в котором мы привыкли его понимать, там невозможно. Там возможна только единственная его форма, но зато универсальная, это форма мистерий… Когда я пытался сопоставить это с сегодняшним днем, то здесь получается как-то странно. С одной стороны, мы как будто бы чрезвычайно далеки от этой пневматической подосновы искусства, а с другой стороны, она ощущается нами как чрезвычайно близкая. И странно, что когда мы видим формы египетского искусства сейчас, они как-то понятней и ближе нам, чем формы греческого искусства.

Читать еще:  Современная норвежская художница. Edvarda A. Braanaas

Сейчас со все большей силой начинает увлекать людей мысль, в частности, мысль специалистов, о тех возможностях, которые раскрываются в искусствах архаических, в искусствах, очень близких к геометрическим формам, в искусствах, так мало украшенных и несущих в себе ту большую наивность и простоту, ту непосредственность, в которой этот магизм, это действие ритуального знания так свежо и так очевидно.

В египетском искусстве еще одно обстоятельство меня всегда поражало и кажется мне очень значительным. На протяжении большого периода времени (…) эволюции менее значительны, чем то единство формы, которое проходит нерушимо через все эти века и тысячелетия…

Единство стиля, стиля египетского, как общего эгрегора данной культуры, не нарушилось. Это обстоятельство поразительное. Оно поразительно потому, что так непривычно для нас. Мы так привыкли к тому, что искусство на протяжении каждого десятилетия, каждого даже пятилетия — наше современное искусство прыгает от одного стиля к другому. Сколько «измов» всяких пережили мы, но почему там все так спокойно и плавно.

Там была какая-то найденность. И мне кажется, что в этом секрет стиля египетского искусства. Найдена форма. Она столь отточенна и столь утонченна, что удовлетворяла всем потребностям и всем запросам культурным, которые в то время по отношению к тем формам могли быть проявлены.(…)

Рассматривая египетское искусство с точки зрения его вневременной значимости, так сказать, через головы веков, приближая его к проблеме культурного строительства, нам современного, нельзя не остановиться на значении в этом смысле египетского иероглифа. Он возникает ведь тоже, по-видимому, вне специфической художественности, он сроден пирамидам и древнейшим храмам. Недаром и форма его определилась не его предметной изобразительностью (ибо это лишь его функция), а геометрическим ритмом.

Иероглиф — священная резьба — так назвали эти таинственные письмена греки. Иероглиф — не письменный знак, таким он становится лишь потом, приспособляясь к потребности в письменности, этому типичному фактору психической фазы человеческой культуры. Иероглиф — это священный знак культуры пневматической, в письменности не нуждающейся, ибо культура эта опирается всегда на устное предание, логос действенный, не отъединенный от бытия.

В этом смысле по отношению к египетскому иероглифу можно было бы сказать все, что сказано мною по отношению к формам, слагавшимся в пневматической фазе египетской культуры. Осуществление этих форм есть магия, и иероглиф — магическая формула. В этом таинственном, сверхсмысленном знаке дано было человечеству осознать свое духовное первородство, через его форму прозреть духовными очами. Иероглиф фактически разрешил проблему видения в мирах потусторонних, ибо дал возможность видеть при посредстве физического зрения феномены мира духовного, идеи, сделав как бы прозрачным камень. Само начертание иероглифа в этом смысле именно и являлось магическим актом, разрывающим ауру нашего космоса, тем актом, силой которого рушилась твердокаменность стен гранитных и базальтовых, и за ними и сквозь них, как бы не проявленными в материи, раскрывались сущности миров высоких.

Из неведомого доисторического египетский иероглиф предстает в исторических эпохах как законченная данность. Где и когда протекало его многосложное развитие, для нас неведомо так же, как и для самих египтян. Разница этого незнания лишь в том, что мы беспомощно блуждаем в гипотезах и всякого рода наукообразных догадках, тогда как они просто не сомневались в божественном происхождении иероглифа, искусство осуществления которого, как и вообще вся магия, были переданы египетским жрецам в сокровенных святилищах богом Тотом, Гермесом Триждывеличайшим.

В сущности говоря, египетские иероглифы в их сакральном значении для нас остаются сокрытыми. Их подлинное содержание эзотерично, и проникновение в него есть таинство, раскрывающееся в эзотерических мистериях. Так, иероглифы передавались лишь жрецам, и ими одними осуществлялось их начертание во всей полноте их мистериальной значимости.

Уже в эпоху Древнего Царства иероглифы применяются, по-видимому, не только как идеографические знаки. И тогда неминуемо происходит дифференциация функций иероглифической формы. Эта последняя развивает свои внешние данные, образуя, с одной стороны, письменные знаки, а с другой — форму плоскостной изобразительности. Это как бы предвестие психической фазы египетской культуры, в которой развиваются изобразительное искусство и фонетическая письменность…

Но магическая функция, как письменного знака, так и изображения на плоскости не утрачивается и действует на всех культурных ступенях осуществления этих форм. Проходят века и тысячелетия, сменяются народы и культуры, но всегда и везде принцип письменности и изобразительности выявляется все в той же неизменной значимости основных культурных факторов, через которые усваивается народами нерушимая, как бы единая традиция духовной культуры, истоки которой поистине эзотеричны и теряются в глубинах тысячелетий, где-то там, по ту сторону иероглифов, где бытие не сковано временем. Не там ли ключ к разрешению вопроса о строительстве культуры завтрашнего дня?

И не потому ли такими странно сегодняшними встают перед нами эти величайшие памятники Духа, осенившие человека на заре его культурной жизни? Может быть, то чарующее и то таинственное, что заключалось в египетском искусстве, что нами ощущается и что не в Египте было создано, а в Египте лишь удерживалось в течение тысячелетий, видоизменяясь и приспособляясь к эволюционирующему человечеству, дошло каким-то образом и до нас, потому что мы об этом не забыли, мы сегодня говорим об этом, как о чем-то совершенно конкретном, реальном, как о возможности, на которой мы, может быть, построим культуру завтрашнего дня.

Это и является тем вечным, что не изменяется в культурах, а проявляется в них по-различному, и что нужно только найти, как это свойственно нам, в том приспособлении, в котором это нами может быть воспринято. Именно нами определяется возможность этого возрождения, или по-другому можно назвать — через нас. Может быть, про это говорил Христос — о Царстве Божием, которое внутри нас, — и об этом говорили греки, когда на воротах дельфийского оракула было начертано: «Познай самого себя».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector