Современные художники Америки. Debi Pople

Современные художники Америки. Debi Pople

Самые богатые и успешные художники современности

Самые богатые художники мира по версии ARTINFO

Джефф Кунс (Jeff Koons) современный американский художник. Известен своим пристрастием к китчу, особенно в скульптуре. Его работы входят в число самых дорогих произведений современных художников.

Он получил признание в 80-х годах, после чего создал студию-завод в Сохо (Нью-Йорк) Сейчас художник является президентом корпорации Jeff Koons LLC со штаб-квартирой в Нью-Йорк и 135 сотрудниками. Фактически это фабрика по производству предметов современного искусства — Кунс создаёт образы и модели на компьютере, а коллектив работает над их воплощением в материале.

В 1988 году Кунс сделал четыре скульптуры Майкла Джексона и его шимпанзе в натуральную величину окрашеные в золото. В 2001 году одна из них была продана за 5,6 миллона долларов. В 2007 году его работа Сердце была продана за $ 23,6 млн. на аукционе Сотбис и установила рекорд по самым дорогим произведением искусства, проданных на аукционе художника при жизни.

Дэмьен Стивен Херст (Damien Hirst) английский художник, предприниматель, коллекционер произведений искусства, а также самая знаменитая фигура группы Young British Artists доминирующая на арт-сцене с 1990-х годов.

Херст является самым богатым живущим художником в мире — на 2010 год его состояние оценивалось в £215 миллионов. Смерть — центральная тема в его работах. Наиболее известная серия художника — Natural History: мертвые животные (включая акулу, овцу и корову) в формальдегиде. Акула была продана в 2004 году за $ 12 млн.

Такаси Мураками современный японский художник, живописец, скульптор и дизайнер. Живёт и работает в Токио и Нью-Йорке.

Мураками известен своим сотрудничеством с Marc Jacobs по созданию сумок и других товаров для Louis Vuitton. В своих работах Мураками играет с такими противоположностями, как Восток-Запад, прошлое и настоящее, высокое и низкое, оставаясь при этом забавным и доступным. Его работы объединяют мир популярной японской современной культуры и исторической японской живописи.

В 2008 скульптура Такаси Мураками «My Lonesome Cowboy» (1998 г) была продана на аукционе Sotheby за $15.2 миллионов.

Аниш Капур (Anish Kapoor) скульптор, член группы «Новая Британская Скульптура», лауреат Премии Тернера.

Произведения скульптора как правило просты, имеют изогнутые линии, монохромны и ярко окрашены. Ранние работы часто были покрыты пигментом, который покрывал работу и пол вокруг нее. Порой работы Аниша Капура имеют зеркальную поверхность, отражающую и искажающую зрителя и окружение.

С конца 1990-х Капур создал ряд масштабных работ, включая Тарантара 35-метровое произведение, установленное в Baltic Flour Mills в Гейтсхеде, Англия и Марсий большая работа из стали и поливинила в Турбинном зале Галереи Тейт-Модерн. В 2000 г, одна из работ Капура Параболические воды, состоящая из вращающейся окрашенной воды, была показана в Лондоне. В 2001 г Зеркало неба, большое зеркальное произведение, которое отражало небо и окружающее пространство, было установлено в Ноттингеме.

Джаспер Джонс (Jasper Johns) современный американский художник.

Наиболее значительными произведениями Джаспера Джонса принято считать серию его ранних живописных работ, созданную во второй половине 1950-х годов. Наиболее известная работа Джаспера Джонса «Флаг» (1954—1955), которую он нарисовал после сна об американском флаге.

Его работу порой относят к нео-дадаизму а не поп-арту, несмотря на то, что он часто использует образы массовой культуры. Ранние работы созданы с использованием таких простых образов, как флаги, карты, мишени, буквы и цифры. Трактовка поверхности часто сочная и живописная. Художник часто включает энкаустику и рельеф в свою живопись.

В 1998 году Музе метрополитен в Нью-Йорке заплатил более 20 миллионов долларов за «Белый флаг» Джонса.В данное время Джаспер Джонс проживает в Коннектикуте и является самым дорогим здравствующим художником.

Брайс Марден (Brice Marden) — американский художник — минималист.

В Йеле Марден разработал формальные принципы, которые характеризовали его графику и живопись в последующие десятилетия: преобладание прямоугольных форматов, повторяющееся использование приглушенной индивидуальной палитры. Эти ранние монохромные работы покрыты толстым слоем энкаустики, открывая следы мастихина, сохраняя следы работы художника. Это отличает манеру Мардена от современников-минималистов, которые предпочитали индустриальное качество работ, к которым будто не прикасалась рука художника.

Джулиан Шнабель (Julian Schnabel) — американский художник и кинорежиссер.

Картины Шнабеля в основном очень большие, были сделаны наспех и отличались обилием материалов и стилей. В качестве холста художник часто использовал линолеум, бархат, звериные шкуры. Из картин выступали различные предметы. Например, оленьи рога, как на картине «Предыстория: Слава, Честь, Привилегия, Надежда», 1981 года. Шнабель создавал похожие на коллажи, с цитатами из старых мастеров, порой ребячливые картины.

Искусственный интеллект «оживил» героев известных картин, мультиков и президентов с денежных купюр

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

В качестве объекта для перевоплощения Шипли обычно выбирает историческую личность, которая ему импонируют, либо персонажа (реального или вымышленного), фотографий которого не существует.

– Например, я всегда мечтал узнать, как может выглядеть Мона Лиза, и теперь у меня есть её реалистичное лицо, которое вполне похоже на нее. Я не берусь утверждать, что именно такой она была на самом деле, но это вполне возможно, – говорит художник.

Для создания «реальных» людей на основе рисунков интеллектуальная машина находит человека, который имеет такую же форму лица, из сетевой базы, созданной Nvidia. Эта сеть создается с помощью GAN (своего рода фреймворка машинного обучения) и основывается на наборе данных из 70 000 человеческих лиц (называемых FFHQ). Искусственный интеллект учится обобщать то, как выглядит человеческое лицо, а затем может сгенерировать новые человеческие лица, которые на самом деле не существуют, но выглядят очень реалистично.

– Искусственный интеллект «знает» лишь то, что он уже видел, и фильтрует мир через эту линзу, – поясняет Натан, – Я не говорю, что созданный мною образ со стопроцентной вероятностью отражает то, как на самом деле выглядела Мона Лиза. Но это то, как её видит машина, основываясь на конкретном расположении переменных. И, по моему, это очень интересно.

Читать еще:  Собор Нотр-Дам в Люксембурге

Конечно, в результате такого перевоплощения не все проходит гладко и получается детально верно. Например, «сошедшая» с картины художница Фрида Кало теряет свою монобровь, веснушки искусственно созданной девушки Лил Микелы исчезают, Рембрандт оказывается менее кудрявым, а Бен Франклин с денежной купюры в итоге оказывается с серьгой в ухе. Но это по словам Натана, лишь единичные и очень любопытные примеры того, как каждая конкретная комбинация переменных воссоздает лицо, основываясь на большом количестве случайностей и несоответствий.

Натан с юности работает с самыми разными компьютерными программами, используя их в анимации. В Сан-Франциско он живет уже 10 лет, работая над анимационными, VFX и креативными технологическими проектами в Google, Intel, а также в рекламном агентстве Goodby, Silverstein & Partners. Ну а эксперименты с трансформациями известных персонажей – в последнее время его главная страсть.

В работе Шипли использует целый набор программ: Photoshop, After Effects, C4D, Maya, Nuke, но самые интересные инструменты обычно приходят из репозиториев Github, выпущенных учеными и исследователями машинного обучения.

Натан говорит, что само по себе создание каждого реалистичного образа на основе рисунка занимает всего лишь несколько минут. Однако, чтобы понять, как это делается, ему пришлось пройти долгий путь исследований – проб и ошибок.

– Я даже посетил в прошлом году конференцию GANocracy в Массачусетском технологическом институте, – с гордостью говорит художник.

Реакция простых людей на работы Натана очень разная – от «Это потрясающе!» до «Жутко!» и «Это похоже на фото моего кузена!». В любом случае, равнодушных у нет.

Кстати, у художника есть не столько примеры, когда он создает «реальные» версии нарисованных или мультяшных людей, но и, наоборот: опыт создания мультяшных версий реальных людей. Например, Барака Обамы.

Возможно, кому-нибудь придет в голову создать мультик с использованием этого образа, и тогда любители изучать биографии американских президентов узнают эту неоднозначную в мировой политике личность поближе. Пока же можно почитать о том, как выглядели и чем занимались мировые лидеры в молодости.

Текст: Анна Белова, Фото: Instagram Натана Шипли

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Сознание без границ: зачем молодые художники из США создали сюрреалистический желтый лабиринт в пространстве «Севкабель порт»

В Кабельном цеху пространства «Севкабель Порт» последний уик-энд проходит выставка молодых художников Юлии Вирко и Антона Гельфанда, которые живут и учатся в США, но свою первую ультимативную персональную выставку решили сделать в России. «Собака.ru» узнала у авторов, которые практически не знакомы с местной арт-сценой, о том, как их вдохновляет поп-культура, почему не надо бояться сравнений с Адрианом Гени или Фрэнсисом Бэконом и зачем несколько месяцев не выходить из мастерской.

Юлия училась мастерству у мамы Антона, которая в свою очередь многое переняла с отца Валерия Левенталя, которые много лет оформлял декорации для опер и балетов Большого театра. Вирко не боится сравнений своей живописи со звездами вроде Адриана Гени, которого год назад показывал Эрмитаж, но сама себя ни с кем не сравнивает и даже больше — не ищет вдохновения ни в современной визуальной культуре, ни в работах великих. Во время работы над «Твое сознание не знает границ» она намеренно устроила себе сенсорную депривацию в собственной мастерской — несколько месяцев занималась живописью, вынимая онирический материал из подсознания: на ее огромных хостах поезда сходят с рельс в сиреневой дымке, из лодок растут деревья, фламинго гуляют под присмотром полиции, а огромный айсберг плывет в малиновой воде. «В сюжетах моих работ всегда — смесь элементов. Смесь детских воспоминаний, вещей, которые я вижу, выходя из мастерской. Это похоже на то, как мозг работает во сне, когда перерабатывает информацию и смешивает ее, что и делает наши сны такими интересными и интригующими».

Возможность рисовать для Юлии — это возможность создать свою собственную реальность, поэтому она сознательно концентрируется на собственных образах, избегая «новостей извне», ее не волнует конъюнктура арт-рынка и установление «правильных знакомств». Художница старается работать каждый день и в этом видит основу своей практики. «Когда ты постоянно оглядываешься вокруг себя, это может запутать и сбить с толку. В такие моменты необходимо побыть в тишине, наедине с самим собой».

Антон — куда больше концептуалист: он делает коллажи из фото белозубых фитнес-бикини, видит прелесть в случайных найденных объектах вроде заржавевших цепей и вдохновляется Джоном Уотерсом, режиссером безумных фильмов «Розовый фламинго» и «Лак» с Дебби Харри. «Я вырос недалеко от Балтимора, штат Мэриленд, а Джон Уотерс один из самых знаковых художников Балтимора. Недавно у Уотерса была ретроспектива в Baltimore Museum of Art (Художественном музее Балтимора); когда я пришел на открытие, мне показалось, что весь город пришел его поддержать. Это было очень трогательно. Как и Уотерс, я тоже знаток «безвкусицы» / «плохого вкуса» (bad taste). У него есть работа под названием R.I.P Mike Kelley, которая представляет собой расписанную вручную кошачью урну, и это, наверное, одно из моих любимых произведений искусства всех времен», — вспоминает Антон. Он особенно любит фразу Уотерса «Я бы хотел полностью распродать свои работы. Просто никто не хотел покупать…» Правда же, иногда так и происходит?

В отличие от Юлии, Антон внимательно наблюдает за современной культурой, однако не очень любит, когда термин pop-culture применяют к его работам, которые тесно связаны с памятью и ностальгией. Гельфанд в своих работах находит применение семейным и найденным архивам. Детские игрушки, украшения, предметы быта, — все это становится материалом для создания фотографий-натюрмортов, объектов и видеоколлажей. «Еще будучи студентом, я занимался на курсе «Альтернативные медиа», где нас познакомили с цифровыми медиа, искусством перформанса, временными медиа (time-based media), инсталляцией и прочими форматами. Впоследствии я начал изучать этих совершенно новых для себя современных художников. Это была любовь с первого взгляда, теперь я мог свободно выражать свои идеи вообще любыми способами. Впервые я наконец почувствовал, что мои работы — сильные и честные. До сих пор я много думаю об этом курсе, иногда даже оглядываюсь назад и ищу в своих учебных блокнотах идеи и вдохновение».

Читать еще:  Художник внутреннего созерцания. Олег Вдовин

Совместные проект Юли и Антону упакован в яркую и стройную дизайнерскую обертку с неоновыми надписями и сложносочиненными желтыми конструкциями — редкая в наших краях цельность формы и содержания без критики местной арт-сцены и социальной назидательности. Оба художника почти не знакомы с российскими авторами, хотя Антон следит за некоторыми вирутально, например, за стрит-артистом Мишей Гудвином, скульптором Иваном Горшковым, чьи инсталляции пару сезонов назад петербуржцы могли видеть на «Новой Голландии», а также галерей DiDi, которая уже много лет работает на Большом проспекте Васильевского острова и показывает наследие нон-конформистов. «Давайте также не будем забывать, что словом «сцена» часто злоупотребляют. Современное искусство по своему определению — искусство, которое происходит прямо сейчас. Поэтому все художники, которые работают прямо сейчас и стремятся делать это как можно лучше, равны друг другу», — отмечает Антон.

Арт-поп: самые дорогие современные художники

Джефф Кунс и другие знаменитые творцы

Самый удачливый художник Америки после Энди Уорхола Джефф Кунс сделал карьеру на китче и поп-культуре. Он превращает Майкла Джексона в позолоченную статую, выставляет баскетбольные мячи, продает металлическое сердце за $23 млн, а конструкцию в виде собачки — за $58 млн. По случаю дня рождения Кунса ELLE вспомнил самых «дорогих» творцов современного искусства.

Герхард Рихтер

Общая стоимость работ — $750 млн.

Рихтер родился и вырос в ГДР, где с авангардизмом было, прямо скажем, туговато. Пришлось юноше жениться на девушке из Западной Германии и быстренько свалить в буржуазный Дюссельдорф. Там Герхард пару лет потратил, создавая суперпродвинутые полотна с помощью размазывания краски по холсту. Потом ему это надоело, живописец впал в уныние и сжег все свои шедевры. Однако затем с возникшим кризисом жанра Рихтер все-таки справился, взял себя в руки и сделал крутую карьеру.

Спустя полвека его работы улетают с аукционов по невообразимым ценам: картина «Кафедральная площадь, Милан», к примеру, в прошлом году была продана за $37,1 млн Заколачивая такие деньги, самый высокооплачиваемый художник мира не зазнается: живет скромно, в богемном угаре не замечен, любит классическую живопись и мечтает стать «как Веласкес».

Джефф Кунс

Общая стоимость работ — $301 млн.

Кунса долгое время обвиняли в конъюнктуре, называя певцом гламура. Скульптуры Майкла Джексона, мультяшных героев, животных — все они выглядят так мимимишно, что хоть сейчас выставляй в гостиной (если, конечно, у вас найдутся лишние 58 млн, например, на ту самую знаменитую собачку, в итоге украсившую магазин шведской марки H&M в Нью-Йорке).

Именно этого художника можно считать продолжателем дела Энди Уорхола. У Энди была знаменитая «Фабрика», у Джеффа есть огромных размеров завод в Сохо, где на мастера в поте лица трудятся почти 150 человек. Кунс придумывает объект на компьютере, остальное воплощают его подчиненные. Последний альбом Леди Гаги оформлял, кстати, он. Верней, он и его команда.

Джаспер Джонс

Общая стоимость работ — $207 млн.

Вернувшись из армии, 20-летний Джаспер Джонс начал рисовать американские флаги. Сил у него было много, времени — еще больше, поэтому юноша создал целую серию стягов разных цветов. Потом он перешел на картины в виде пятен: обыватель такие, несомненно, назовет детской мазней. Однако «Фальстарт» — пятнистое полотно с образцами шрифтов — было продано за $80 млн. Вот вам и мазня!

Дэмиен Херст

Общая стоимость работ — $160 млн.

Это имя знакомо даже тем, кто ничего не знает о современном искусстве. Череп в бриллиантах, акула в формалине… «Разве это искусство?!» — возмущенно кричат некоторые. А другие и вовсе считают Херста жуликом. Сам он говорит, что деньги его не интересуют, и тратит миллионы, коллекционируя «коллег по цеху»: от Пикассо до того же Джеффа Кунса.

Денег у Херста много, и с каждым годом становится больше. Помимо основного ремесла, он еще и «подрабатывает»: то азбуку для детей оформит, то именные обои — по 700 фунтов за рулон — выпустит. Неудивительно, что, занимая в списке самых дорогих художников порядковое четвертое место, Дэмиен является самым богатым из них. Нет, он все-таки и вправду хитрец!

Ричард Принс

Общая стоимость работ — $93 млн.

Если вы не понимаете, как можно отдать сто миллионов долларов за дохлую заспиртованную рыбу, держитесь за стулья. Фотография «Ковбой» Ричарда Принса была продана за $3 млн. А самое забавное, что Принс сам вовсе никакого ковбоя не снимал — он просто перефотографировал чужой снимок. Да и вся карьера Принса построена на подобном «воровстве». Например, его знаменитая серия «Медсестры» — отсканированные и переведенные на холст обложки женских журналов, которые он сверху просто раскрасил. Парадокс же состоит в том, что каждая из таких работ стоит не меньше 50 тыс! Не три миллиона, конечно, за чужую фотку, но тоже весьма неплохо. Кроме «живописи», Ричард Принс создает сумки для Louis Vuitton, выпускает газировку под своим именем и халтурит фотографом на звездных свадьбах — например, у Мадонны, когда она выходила за Гая Ричи.

От тегов на улицах до проектов с музеями: чем живут современные граффитчики. Рассказывает участник самой модной группировки A.D.E.D. Cozek

Граффити уже давно стали неотъемлемой частью любого города. Кто-то говорит, что это искусство, а кто-то уверен, что вандализм. Спорить об этом можно бесконечно, но не признавать вклад культуры улиц в мир моды и арта просто невозможно. Бэнкси, Шепард Фейри и даже Жан-Мишель Баския – художники, которые начинали реализовывать себя именно с теггинга.

Мы каждый день проходим мимо граффити, но не замечаем их, а если замечаем, то не задумываемся о том, кто это сделал (и зачем). А ведь это не просто непонятные теги, разбросанные по улицам города. За всеми рисунками стоят люди, которые хотят оставить свой след в городе.

Сегодня граффити – контркультура, которая переросла в мейнстрим. Раньше представить было невозможно, что уличные райтеры будут делать громкие коллаборации с известными брендами и даже музеями. А сейчас это реальность, в которой мы живем.

Читать еще:  Чилийский художник. Benja Wilson

A.D.E.D. (all day every day) – творческое объединение граффитчиков. Их квадратные стикеры с надписью Spacer Namer Juice Cozek Captek расклеены по всему городу (если ты раньше не замечал наклейки, то после этого материала точно будешь видеть их везде). На счету A.D.E.D. дизайн корнера КМ20, коллаборация с Верджилом Абло, брендинг Faces&Laces и пространства Nike и даже сотрудничество с музеем современного искусства Garage.

А накануне там состоялась презентация новой совместной капсульной коллекции, которая приурочена ко Второй триеннале современного искусства. Коллекцию, кстати, раскупили за несколько часов. Мы встретились с одним из участников творческого объединения Cozek и поговорили о феномене граффити и искусстве на грани вандализма.

  • Instagram: @a_d_e_d_
  • Instagram: @a_d_e_d_

Это не первый ваш проект с «Гаражом», как так вышло, что вы сотрудничаете с музеем?

Наши взаимоотношения начались еще шесть лет назад, когда была выставка Рашида Джонсона и Виктора Пивоварова. За пиар тогда отвечала наша хорошая подруга. Мы делали постерную кампанию, клеили постеры по всей Москве. Они были очень заметны в городе. И когда Рашид Джонсон приехал в Москву, он хотел, чтобы мы сделали визуальную кампанию к его выставке. Это был наш первый проект, для которого мы разработали три дизайна и который транслировали на улице. За эти шесть лет у нас было много таких работ с «Гаражом», которые были отсылом на дизайн к худи и лонгсливам.

О чем этот проект?

Наша инсталляция посвящена теме ресайклинга. Видео начинается с кадров, где мы расклеиваем наши лого на улицах Москвы. А потом показывается некий жизненный путь этого плаката. Сначала его снимают со стен и выбрасывают в мусорное ведро, потом он попадает на сортировочный пункт, затем на перерабатывающий завод. Так появляется новая бумага, которая отправляется в типографию, и из нее изготавливаются постеры к Триеннале современного искусства. И их опять расклеивают на улицах города. Этой инсталляцией мы хотим показать всю суть цикличности и привлечь внимание зрителя к тому, сколько расходных материалов остается от одного человека. А также дать понять, почему так важно всю эту макулатуру перерабатывать.

Публикация от A.D.E.D. (@a_d_e_d_) 2 Ноя 2020 в 4:52 PST

Тебе не кажется, что одно противоречит другому? Вы делаете проект по сохранению окружающей среды, но в то же время занимаетесь вандализмом и, можно сказать, портите городское имущество?

Нет, одно не противоречит другому. То, что мы рисуем на улице, не значит, что мы не заботимся об окружающей среде. Для нас тема экологии – это более важная и актуальная проблема, чем количество граффити на стенах.

Зачем граффитчикам проекты с музеями? Какой вам плюс от сотрудничества?

Раньше мы просто рисовали граффити на стенах, стали известными, и теперь у нас есть возможность репрезентовать свои мысли на темы, которые действительно нас волнуют. Например, тема экологии и сохранения окружающей среды. А началось все с граффити, именно оно дало нам возможность присутствовать здесь и говорить о более серьезных вещах.

  • Instagram: @cozek731
  • Instagram: @cozek731

А ваша уличная активность как-то перекликается с тем, что вы делаете на выставках?

Творчество, которое мы делаем на улицах, очень отличается от того, что мы показываем в галерейных пространствах. Мы работаем в разных медиумах и никогда не приносим в чистом роде вандализм, потому что тогда все теряет смысл. Мы разделяем эти два мира, уличная активность – это уличная активность, а музеи – это музеи. Мы никогда не мешаем одно с другим. В этом наша фишка.

Как ты думаешь, если граффити станет законным и можно будет «тегать» все что угодно, оно потеряет свою фишку?

Да, конечно. Как говорится, «чем больше риска, тем слаще ириска». Так ты чувствуешь себя свободным человеком, а когда тебе дают доступ и говорят, что вот это можно делать, то сразу не хочется.

Граффити может быть искусством?

Нет, лично для меня граффити – это граффити. Но у каждого свое мнение. Граффити, по сути, не может нести никакого посыла, кроме антисоциального. Вообще, это просто шрифты, с которыми люди играют и трансформируют под себя. Так или иначе, для нашего общества граффити – это не более чем порча имущества и проявление вандализма. В Париже по-другому, там люди разбираются, потому что они на протяжении 40 лет видят это. У них это стало частью городской среды, люди уже настолько к этому привыкли, что стали разбираться. У нас же происходит некая стерилизация, последние 10 лет точно. Все настолько привыкли к неким стандартам, что любое отхождение от нормы сразу же воспринимается людьми в штыки. Если в Америке это называлось «теория разбитых окон», то здесь это теория ощущения, что нас всех ****** (отругают. –Прим. ред.) за любое отхождение от нормы. У нас такая система: всем страшно, что их ****** (отругают. – Прим.ред.).

  • Instagram: @cozek731
  • Instagram: @cozek731

Почему сейчас такой бум на стрит-арт?

Потому что это такой же рынок, общедоступный, без каких-то канонических институций, которые его контролируют и цензурят. Но мы стрит-артом не занимаемся, для нас улицы – это другое. Мы классические граффити-бомберы.

Некоторые граффитчики после обретения популярности уходят в коммерцию, штампуют свои «произведения искусства» и создают мерч, а потом продают все за большие деньги. У вас тоже есть мерч. Какую роль он играет в вашем творчестве?

Для нас коллекции одежды – это не главное, это просто один из способов для выражения себя. На первом месте все равно остаются проекты, а их мы всегда пытаемся делать разными. Кто-то покупает наши вещи, потому что котирует нас как граффитчиков, кто-то покупает, потому что это хайп и про нас пишут Hypebeast и Vogue, у всех разная мотивация. Мы не уходим в коммерцию, все коллекции у нас очень лимитированные, и мы не преследуем цель заработать на этом много денег.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector