Современные художники Италии. Rocco Normanno

Современные художники Италии. Rocco Normanno

«Позы» Аретино — средневековая похабщина, ставшая классикой Ренессанса

«Позы» Аретино, «Шестнадцать поз» или «Любовные позы» — все это названия сборника похабных стихов поэта Пьетро Аретино, проиллюстрированного гравюрами с разнузданными сценами секса.

Эту книгу запрещали, за нее сажали, ее много раз подпольно копировали, и ей восхищались — со временем «Позы» Аретино превратились из произведения, от одного упоминания которого дамы падали в обморок, в ценнейший артефакт Ренессанса, из которого черпали вдохновение Казанова и Александр Сергеевич Пушкин.

Рассказываем о непростой судьбе этого очаровательного культурного памятника средневековой эротики. Естественно, с картинками.

Начать рассказ о «Позах» Аретино придется издалека. В 1524 году маркиз Федерико II Гонзага решил построить себе загородную виллу рядом с городом Мантуя, и пригласил в качестве архитектора не абы кого, а Джулио Романо, именитого ученика Рафаэля Санти. Романо понадобилось всего восемнадцать месяцев на постройку виллы и еще десять лет на дальнейшую роспись ее интерьеров. Работа оказалась колоссальной. Несколько залов покрыли огромные росписи с мифами о богах-олимпийцах, однако некоторые работы Романо отличались от основного массива. К примеру, вот эта:

Хотя маркиз Гонзага и придерживался передовых взглядов, еще до начала строительства виллы он забраковал большинство откровенных росписей, оставив лишь несколько. Но пропасть самым пикантным рисункам не дал друг Романо, Маркантонио Раймонди — художник и еще один ученик Рафаэля. Когда Раймонди впервые увидел этюды приятеля, он был настолько восхищен их дерзким эротизмом, что предложил Романо незамедлительно переделать их в гравюры и издать отдельно. Автор был не против, но понимал, что после такого у них точно появятся серьезные проблемы не только с властями, но и лично с папой Климентом VII, с которым у Романо и без того были сложные отношения.

По легенде, Климент VII однажды пригласил Джулио Романо расписывать Ватикан, однако времена были тяжелые, и они не смогли договориться насчет гонорара, поэтому в отместку ретивый художник оформил зал Константина порнографическими картинами, которые потом пришлось перекрашивать, за что Романо и впал в немилость.

Так это было на самом деле или нет — никто не знает, но Романо действительно поучаствовал в росписи Битвы Константина, которую ему поручили доделать за Рафаэлем после смерти мастера. И между Романо и Климентом правда были разногласия, но, с другой стороны, у кого из именитых живописцев их тогда не было? В Италии шел Ренессанс, и если для творческих людей это был переломный момент в художественном переосмыслении роли человека, Бога и морали, то для католической церкви это был слом политический — в 1527 году Рим вообще будет разграблен войсками Карла V, из-за чего власть папы серьезно пошатнется.

Но в 1524 году папский престол еще крепко стоял, и когда гравюры Раймонди по самым разнузданным эскизам Романо были изданы, их незамедлительно изъяла церковь. Усугубляло дело еще и то, что картинки с совокупляющимися парочками сопроводил похабнейшими стихами друг живописцев, поэт Пьетро Аретино. По другой версии, Аретино добавил свои сонеты уже многим позже, однако очевидец всего этого безрассудства, художник Джорджо Вазали, пишет о событиях так:

Джулио Романо поручил Маркантонио вырезать по его рисункам на двадцати листах все возможные способы, положения и позы, в каких развратные мужчины спят с женщинами, и, что хуже всего, мессер Пьетро Аретино написал для каждого способа неприличный сонет, так что я уж и не знаю, что было противнее: вид ли рисунков Джулио для глаза или слова Аретино для слуха. Произведение это было строго осуждено папой Климентом, и, если бы, когда оно было опубликовано, Джулио уже не уехал в Мантую, он заслужил бы суровое наказание от разгневанного папы. Маркантонио был схвачен и заключен в тюрьму, и плохо бы ему пришлось, если бы его не выручили кардинал Медичи и Баччо Бандинелли, находившиеся в Риме на службе у папы.

Лишь в неспокойном 1527 году Романо, Раймонди и Аретино удалось, наконец, переиздать свой труд, но и тут их ждала неудача. Творцы понадеялись, что политическая смута в Италии отведет от них зоркий взгляд папы Климента VII, но чуда не произошло — второе издание сборника, уже известного в народе как «Позы» Аретино, также было полностью сожжено. На этот раз, к сожалению, безвозвратно.

Уцелевшая гравюра Раймонди

Так оригинал «Поз» Аретино был утрачен — до нас дошла лишь одна уцелевшая гравюра Раймонди и шестнадцать сонетов Пьетро Аретино. Однако в середине XVI века широкой публике это произведение было вновь представлено в изложении художника Агостино Карраччи, сделавшего копию с другой копии 1550 года. «Любовные позы» к тому моменту уже превратились в легенду — сборник несколько раз переиздавался кем ни попадя, но раз за разом уничтожался властями.

Копия «Поз» 1550 года

По разрозненным свидетельствам мы знаем лишь то, что обе этих версии («Позы» Карраччи и пиратское издание 1550 года) отличаются от оригинала персонажами, но не самими позами. На гравюрах Раймонди были изображены обычные люди, тогда как Карраччи рисовал пары богов и знаменитых любовников из реальной истории: Зевс и Гера, Марк Антоний и Клеопатра, и все в таком духе. Не исключено, что таким образом Карраччи хотел избежать излишнего гнева церковников — дескать, не порнографию какую-то рисует, а отдает дань уважения классическим сюжетам.

Мускулистые тела и мощные торсы персонажей тоже были идеей Карраччи, как и идея перенести сцены секса из бытовых интерьеров в более помпезные локации. Именно эта версия «Поз» Аретино в итоге и стала каноничной, а если точнее, то ее французское переиздание 1798 года под названием L’Arétin d’Augustin Carrache, ou recueil de postures érotiques, d’après les gravures à l’eau-forte par cet artiste célèbre (примерный перевод — «Позы Аретино в исполнении Агостино Карраччи или сборник эротических картин с дополнениями знаменитого художника»).

По соображениям нынешней нравственности, во многом столь близкой по духу эпохе Ренессанса, мы были вынуждены замазать некоторые пикантные детали этих гравюр. Но вы наверняка это и так уже поняли.

Судьба порнозвезды. Рокко Сиффреди , парень из органов

Бывает же так в жизни — всю ее посвящаешь любимой работе. А на работу ходишь как на праздник. Это история Рокко Сиффреди, итальянского жеребца, самой крупной и яркой европейской порнозвезды. Но первое, что вспоминают, когда произносят это имя,- конечно, длину его члена.

23САНТИМЕТРА, чуть ли не вдвое длиннее того, что урологи деликатно называют стандартом. Но не так бы ценились и драгоценные сантиметры, не будь Рокко самым красивым порноактером. Сейчас, в свои 38, у Сиффреди по-прежнему ни грамма лишнего веса (при 190 см роста он весит 85 кг). Тело, доведенное до совершенства долгими тренировками в спортзале и вне его, гладкая загорелая кожа, чувственные глаза, губы — короче, этакий принц из сказки, разве что в руке не меч, а. Ну сами понимаете. Ни один порноактер не умеет заниматься сексом так активно, быстро и долго, как Рокко. Не говоря уже о том, что при этом никто не выглядит на экране таким страстным и убедительным. Количество фильмов, в которых он снялся, колеблется между 300 и 400. Количество женщин, в которых побывал его пенис, перевалило за три тысячи. А все потому, что Сиффреди просто любит свою работу.

Читать еще:  Уличные художницы Andrea Michaelsson и Ilya Meyer

Сначала Рокко носил незамысловатую фамилию Тано — это было в те времена, когда он жил в довольно захолустном местечке Ортона Маре в Италии и, разумеется, слыл первым парнем на деревне. В 16 он ушел на флот и прослужил там два года. Сами понимаете, человек, который не только не скрывается от воинской службы, но и сам добровольно-досрочно на нее отправляется, — персона недюжинного ума, чести и совести.

Зато потом Рокко пошел в разгул: покинул родину, которой только что отдал долг, и переехал к брату Джорджо в Париж, где тот держал небольшой итальянский ресторан. Сиффреди относился к своей будущей миссии европейского жеребца серьезно: в свободное от мытья посуды время он тренировался, тренировался и еще раз тренировался.

И вот однажды в районе «красных фонарей» Рокко, 21 года от роду, познакомился с Габриэлем Понтелло, величайшим порноактером 80-х. Тот и распахнул перед ним приветливо дверь загадочного мира ХХХ. Рокко начал со съемок для «взрослых» журналов, а затем его представили продюсеру Марку Дорселю и режиссеру Майклу Икоду. После первой же пробы воротилы порнокино пришли в полный экстаз: Сиффреди оказался неповторим и неутомим, его любили не только женщины, но и камера.

Но тут вышла загвоздка. Будучи баловнем судьбы, которому манна небесная сама сыпется в рот, уже приправленная маслом и сахаром, Рокко в одночасье поставил крест на перспективной работе. К нему пришла любовь. Ее объектом оказалась красавица-модель Тина, подданная Великобритании. Сиффреди бросил все и подался следом за Тиной в Лондон, где легко и непринужденно стал одной из лучших моделей агентства «Гоуин». Он стал куда лучше изъясняться по-английски, усовершенствовал свои манеры, и, вообще, когда любовь кончилась, итальянский жеребец вернулся на континент этаким утонченным аристократом, который не снимает перчаток, даже справляя малую нужду. Предварительно Рокко по-свойски позвонил Терезе Орловски, легенде порно, чтобы посоветоваться. «Да мы все ждем не дождемся тебя здесь, сынок!» — отвечала Тереза.

Рокко снялся в паре итальянских фильмов разряда ХХХ, но местечковый успех больше не волновал его горячей крови. В 1990 году Сиффреди подался в Лос-Анджелес, делать Большую Карьеру. Важной стала встреча с еще одной шишкой порнобизнеса, теперь уже мирового масштаба, Джоном Лесли. Джон пригрел и приголубил Рокко в свете своих софитов. Далее уместно было бы просто перечислить фильмы и награды Сиффреди, но это займет слишком много места.

Рокко так поднаторел в порнокино, что стал и сам снимать и продюсировать фильмы, и это сделало его не только знаменитым, но и богатым. Не счесть призов, которые итальянец отхватил на Каннском «взрослом» фестивале Hot D?Or, не счесть и тех, которыми наградили его американцы. Но самые дорогие признания для красавца Сиффреди — признания коллег по цеху. Известная ХХХ-актриса Ким Чамберс вспоминает: «Самые незабываемые впечатления у меня остались от съемок вместе с Рокко Сиффреди. Знаете, что-то между нами произошло, и мы это почувствовали! Ту сцену в «Сношении с вампиром» снимали три часа. Последние 45 минут Рокко занимался исключительно анальным сексом. Это было потрясающе! Как больно было мне видеть, в каком виде этот эпизод вошел в картину: покалеченный и кастрированный!»

Рокко всегда говорил, что родители привили ему понятия любви и истинных ценностей. Зная специфику его работы, поверить в это трудно. Вспомнить только замечание, брошенное Сиффреди как-то мимоходом: «Открою вам секрет: у меня герпес. А у нас у всех герпес, у всех профессионалов порно, вне зависимости от того, кто ты — мужчина или женщина. Это самое безобидное, чем может наградить тебя эта работа. Поверьте, ничего серьезного».

Но в 1993 году на фестивале в Каннах Сиффреди встретил женщину своей жизни — венгерку Розу. Роза была одной из распорядительниц мероприятия, поэтому они с Рокко стали плотно общаться. Дообщались до того, что итальянец признался: им позарез надо приступать к съемкам фильма «Телохранитель» (Не того, в котором Уитни и Кевин. — Ред.), а актриса, исполняющая главную роль, не успела на самолет. Во имя любви мужественная Роза согласилась заменить ее при условии, что совокупляться на экране будет только с самим Сиффреди. Может быть, кто-то из «приличных» девушек в сердцах воскликнет: «Вот дура!» И будет не прав. Ведь Роза и Рокко впоследствии не только поженились, но и произвели на свет прекрасного младенца по имени Лоренцо. Весной ребенку уже стукнет семь, и говорят, что он — вылитый отец.

Из последних, наиболее значимых, достижений Рокко следует вспомнить фильм «Романс», который тоже попал в Канны (ради разнообразия не порнографические, а обычные). Сиффреди доверили в нем «небольшую, но важную» роль случайного любовника главной героини Каролин Дюсе. Все, кто раньше ничего не знал о порнозвезде, поскольку «такие фильмы не смотрел», влюбились в него не меньше режиссера картины, Катрин Брейа. Рокко показал себя страстным и искренним, а в пику всем врагам еще и борцом за безопасный секс: сцену, где итальянский жеребец надевает презерватив, можно перематывать и перематывать туда и обратно. Все-таки, сами понимаете, — 23 сантиметра.

направление

Рококо́ (фр. rococo, от фр. rocaille — дробленый камень, декоративная раковина, ракушка, рокайль, реже рококо) — стиль в искусстве (в основном, в дизайне интерьеров), возникший во Франции в первой половине XVIII века (во время регентства Филиппа Орлеанского) как развитие стиля барокко. Характерными чертами рококо являются изысканность, большая декоративная нагруженность интерьеров и композиций, грациозный орнаментальный ритм, большое внимание к мифологии, личному комфорту. Наивысшее развитие в архитектуре стиль получил в Баварии.

Термин «рококо» (или «рокайль») вошел в употребление в середине XIX в. Изначально «рокайль» — это способ убранства интерьеров гротов, фонтанных чаш и т. п. различными окаменелостями, имитирующими естественные (природные) образования, и «рокайльщик» — это мастер, создающий такие убранства. То, что мы сейчас называем «рококо», в своё время называлось «живописным вкусом», но в 1750-х гг. активизировалась критика всего «выкрученного» и «вымученного», и в литературе стало встречаться именование «испорченный вкус». Особенно преуспели в критике Энциклопедисты, по мнению которых в «испорченном вкусе» отсутствовало разумное начало.

Читать еще:  Характер человека. Simone Ari

Основные элементы стиля: рокайль — завиток и картель — забытый ныне термин, применявшийся для наименования рокайльных картушей. Один из наиболее ранних случаев употребления этих терминов — увраж Мондона-сына «Третья книга рокайльных и картельных форм» 1736 г. (иллюстрации см. ниже). Также находим их в письме (7 апреля 1770 г.) мастера Роэтье (изготавливавшего для Екатерины II в конце 1760-х гг. серебряный сервиз, позднее известный как «Орловский сервиз», сохранившиеся предметы хранятся в Государственном Эрмитаже). Это письмо также отразило смену вкусов, происшедшую на рубеже 1760-70- гг.: «…поскольку Е. И. В. желает, чтобы отказались от всех видов фигур и картелей, мы приложим все усилия, чтобы заменить их античными украшениями и следуя лучшему вкусу, согласно пожеланиям…» (цит. по документу из РГИА).

Несмотря на популярность новых «античных форм», вошедших в моду в конце 1750-х гг. (это направление получило наименование «греческого вкуса»; предметы этого стиля часто неверно принимают за позднее рококо), так называемый Рококо сохранял свои позиции вплоть до самого конца столетия. Во Франции период рококо назывался временем Купидона и Венеры.

В 1960-70-е годы была распространена концепция рококо как результата измельчания барокко: «Вступая в фазу рококо, эмблематика все больше утрачивает самостоятельное значение, и становится частью общего декоративного убранства, наряду с нимфами, наядами, рогами изобилия, дельфинами и тритонами […] „Амуры божества любви“ превращаются в — putti — рококо».

Архитектурный (точнее — декоративный) стиль рококо появился во Франции во времена регентства Филиппа Орлеанского (1715—1723) и достиг апогея при Людовике XV, перешёл в другие страны Европы и господствовал в ней до 1780-х годов.

Отбросив холодную парадность, тяжёлую и скучную напыщенность искусства времён Людовика XIV и итальянского барокко, архитектура рококо стремится быть лёгкой, приветливой, игривой; она не заботится ни об органичном сочетании и распределении частей сооружения, ни о целесообразности их форм, а распоряжается ими с полным произволом, доходящим до каприза, избегает строгой симметричности, без конца варьирует расчленения и орнаментальные детали и не скупится расточать последние. В созданиях этой архитектуры прямые линии и плоские поверхности почти исчезают или, по крайней мере, замаскировываются фигурной отделкой; не проводится в чистом виде ни один из установленных ордеров; колонны то удлиняются, то укорачиваются и скручиваются винтообразно; их капители искажаются кокетливыми изменениями и прибавками, карнизы помещаются над карнизами; высокие пилястры и огромные кариатиды подпирают ничтожные выступы с сильно выдающимся вперёд карнизом; крыши опоясываются по краю балюстрадами с флаконовидными балясинами и с помещёнными на некотором расстоянии друг от друга постаментами, на которых расставлены вазы или статуи; фронтоны, представляя ломающиеся выпуклые и впалые линии, увенчиваются также вазами, пирамидами, скульптурными фигурами, трофеями и другими подобными предметами. Всюду, в обрамлении окон, дверей, стенных пространств внутри здания, в плафонах, пускается в ход затейливая лепная орнаментация, состоящая из завитков, отдалённо напоминающих собой листья растений, выпуклых щитов, неправильно окруженных такими же завитками, из масок, цветочных гирлянд и фестонов, раковин, неотделанных камней (рокайль) и т. п. Несмотря на такое отсутствие рациональности в пользовании архитектоническими элементами, на такую капризность, изысканность и обременённость форм, стиль рококо оставил много памятников, которые доныне прельщают своей оригинальностью, роскошью и весёлой красотой, живо переносящими нас в эпоху румян и белил, мушек и пудреных париков (отсюда немецкие названия стиля: Perückenstil, Zopfstil).

Это часть статьи Википедии, используемая под лицензией CC-BY-SA. Полный текст статьи здесь →

Венецианская живопись «Золотого века»
X — Художники венецианской школы

3 — Рокко Маркони. Бонифацио деи Питати

Мало общего с Бузи имеет и «Разрушение Содома» в Музео Чивико. Фигуры здесь уже напоминают маньеристов «крута Пармеджанино» — черта, незнакомая нам в достоверных произведениях Бузи 138 , а фон, с большой наглядностью изображающий «трясение» и «волнение» земли, качающиеся, как корабли, здания, съезжающие друг на друга массы, зловещие проблески небесного огня, находится вне известной нам безмятежной психологии мастера. Ведь этот пейзаж не «прибавка», не фон, но самое главное, то, «из-за чего художник соблазнился темой». Кто бы ни был автор картины (самую ее принадлежность к венецианской школе приходится ставить под сомнение), она, во всяком случае, достойна серьезного внимания, как несомненное отражение фантазий нидерландских художников и, в частности, диких измышлений Босха на итальянской почве.

Еще один мастер, бергамец по происхождению и последователь Пальмы Рокко Маркони 139 — мастер, вообще, довольно сухой и апатичный, заслуживает внимания хотя бы за фоны на двух картинах — в Венецианской Академии и в церкви «Santi Giovanni et Paolo». Пейзажная декорация в первой из них несколько еще примитивна, слишком подстроена и выдает в компактных массах листвы склонность к схематизации (эту черту мы нашли у самого Джорджоне в его «Моисее» галереи Уффици). Однако чарующее впечатление производит передача воздуха, простора, далей, мягкая разработка бесчисленных деталей (особенно удалась мастеру река среди невысоких холмов, а также кусты на первом плане). Что же касается фигур, изображающих «Плач над Телом Господним», то это не что иное, как переданная в красках группа «Кальвария», неподвижная, застывшая, но не лишенная красивого, спокойного ритма. Не списал ли Рокко, в самом деле, свою картину с какого-либо скульптурного «Кальвария?» На такую мысль наводит, кроме всего прочего, слишком усердная «имитация» дерева в кресте, точно только что принесенном из мастерской плотника. «Чичероне» высказывает предположение, что картина эта начата Базаити и, может быть, Бокаччино, но, на наш взгляд, другие картины Маркони доказывают, что он и один был вполне в состоянии справиться с подобной задачей.

Под именем Бонифацио Веронезе подразумевали недавно целую семью художников; различали Бонифацио I, Бонифацио II и Бонифацио III; знатоки с удивительной тонкостью характеризовали каждого из них, их взаимные влияния, их относительную значительность. Однако изыскания Густава Лудвига положили предел этим фантазиям и доказали, что большинство картин, идущих под именем Бонифацио, — произведения одного мастера, фамилия которого была Питати. Что же касается наиболее слабых из подобных картин, то они — произведения обычных сотрудников мастера, Антонио Пальмы (1514-1575) и Баттисты ди Джакомо Пальма, если не просто копии с известных или затерянных оригиналов Бонифацио.

Однако и сейчас личность Бонифацио далеко не вполне выяснена, отчасти потому, что сведения о нем недостаточны, отчасти потому, что он уступает своим художественным темпераментом другим знаменитым венецианцам XVI века. Бонифацио шел по стопам других, более сильных и самобытных художников, и существенного, особенного им самим ничего не найдено. В ранний период своей деятельности он напоминает Пальму и Кариани, позже он подпадает под влияние Порденоне и Тициана, под конец жизни он начинает походить на Париса. Бонифацио — красивый мастер, превосходный колорист, но все же то, что сказано им, лучше сказано другими.

Читать еще:  Фотограф сюрреалист. Cj Tajonera Bio

К Пальме Бонифацио ближе всего подходит в своих «Santa Conversazione», т.е. в изображениях Святого Семейства среди природы 140 , но при этом мастер не обладает звучностью красок своего прототипа 141 . В обширных декоративных композициях он более своеобразен, но все же не достигает ни жизненности Тициана, ни блеска Бордоне 142 . Наиболее красивы в декоративном смысле оба его «Триумфа» в Вене, «Встреча Марии с Елизаветой» там же (в последней картине очевидно влияние Дюрера, особенно в яркой зелени среднего дерева), «Чудо с хлебами» среди грандиозного горного пейзажа (Palazzo Reale в Венеции), оба варианта «Поклонения волхвов» (на одном чудесная панорама снежных гор, и очень правдиво изображена итальянская деревня) и, наконец, прекрасная картина бытового характера «Лазарь», изображающая пир богатого патриция под выходящей в сад колоннадой (последние картины в Венецианской Академии). Еще эффектнее по краскам и по всему замыслу картина мастера в Дрездене — «Моисей, спасенный из воды», и особенно картина с тем же сюжетом в миланской Брере.

В обоих случаях Бонифацио старается приблизиться к Тициану и является предвозвестником Паоло Веронезе как в смысле расположения масс, так и в смысле красочных созвучий. С целью придать картинам наибольшую пышность, он заполняет их яркими современными костюмами (частью заимствованными с немецких гравюр), а в пейзаже размещает тяжелые массы темной листвы, протягивая за ними широкие панорамы гор. Действительно, картины поражают своим богатством тех, кто не проникся вполне всем великолепием венецианского искусства, но в сущности они страдают отсутствием убедительности, в них нет той трепетности, которая волнует в Лотто, и того строгого, глубокого отношения к делу, которое заставляет прощать Пальме его апатичную трезвость.

3 — Рокко Маркони. Бонифацио деи Питати

138 Известной «вертлявостью» отличаются еще фигуры в картине Бреры, приписываемой Кариани, «Несение креста», но основания этой атрибуции для нас совершенно непонятны.

139 Личность Рокко Маркони еще совсем не выяснена. Первая его картина относится к 1504 г. Учителем его считается Пальма. К шедеврам мастера принадлежат «Христос и блудница» в венецианском Palazzo Reale и сияющая красками картина на тот же сюжет в Феррарском музее. Умер Рокко в 1529 году.

140 Бонифацио находился в свойстве с Пальмой: племянник Пальмы, Антонио ди Бартоломео, был женат на племяннице Бонифацио, Джулии.

141 Картины в Ватиканской Пинакотеке, в Венецианской Академии, в Берлине, в Париже и в Петербурге;

142 Наиболее значительным трудом Бонифацио являются картины, исполненные им с учениками для палаццо Камерленги (Camera dei Sussidi) с 1530 по 1533 г. и ныне разбросанные по разным музеям (главным образом, в Венецианской Академии и в Вене).

Из автобиографической книги известного порноактера Рокко Сиффреди «Итальянский жеребец.»

На самом деле тут дело проблема намного глубже и деликатнее, чем считает этот мудак Рокко. Ну и не надо забывать, что у него особое отношение ко всем женщинам, которые в его представлении нечто вроде куска мяса с несколькими отверстиями для совокупления. Это я сужу по манере его поведения в тех же фильмах (каюсь, некоторые смотрел). Помню еще одну передачу, в которой один российский порноактер жаловался, что из-за своей работы он утратил интерес к сексу, перестал испытывать вожделение к женщине (ну а какое может быть вожделение, если работа обязывает)

Русские, почему ваши женщины такие жалкие? И речь идет не про какой-то там село залупинское, а про вашу так называемую культурную столицу хотя если она и столица чего, то только блядости ваших мам и дочерей. В общем, видишь русского — видишь раба, видишь русскую женщину — видишь дешевую блядь, готовую на все ради европейского господина (анонимус)

Из автобиографической книги известного порноактера Рокко Сиффреди «Итальянский жеребец.» Перевод с итальянского.

«Признаться, особое место в моем сердце занимают русские женщины. Хоть я родился в Италии и высоко ценю соотечественниц, работал моделью в Англии и восхищаюсь утонченностью жительниц туманного альбиона, стал всемирно известным в америке, где впадал в экстаз от страсти и ненасытности янки, все же не могу не заметить, что всех их переплюнули славянки. Первый раз я побывал в Москве на съемках очередного фильма, и этот огромный муравейник оттолкнул меня своей бездушностью, я зарекся возвратившись домой, что больше не вернусь в Россию, однако прошло пол года и в мой офис позвонил мой хороший друг:
— Рокко, у меня есть прекрасная идея, идея снять фильм в культурной столице России Санкт-Петербурге.
— Нет-нет-нет — завопил я — там я уже бывал, и знаешь, Мишель, русские своей бесчувственностью и жаждой одних денег убивают весь мой творческий потенциал.
— Тебе нужно попробовать еще раз, это был неудачный опыт — в конце концов Мишель был настолько настойчив, что я согласился попробовать еще раз.
Петербург поразил меня своей красотой, монументальностью строений и магией архитектуры, девушки так же были высший класс, но культурная столица России, думал я, окажется чересчур консервативной и на кастинг придут 5-6 человек. Как же я заблуждался! За два часа у входа толпилось 200-300 девушек. Уже через пару часов я был влюблен в русских женщин, они стонали подо мной, лизали мой анус и принимали на лицо. Любая из них была готова на все, ради меня и своей дальнейшей карьеры. Парни устали, я так же был выжат как лимон и мы решили сделать перерыв до завтра. Помню выглядывая с окна я видел как многие барышни спали в близлежащем парке лишь бы только поутру не пропустить соперниц впереди себя на кастинг.
— Мне кажется ради меня и перспективы быть актрисой они пойдут на все — развалившись в мягком кресле и потягивая виски сказал я Мишелю.
— Нет, ты заблуждаешься, Рокко, у всех у них есть великая русская гордость и границы, которые они никогда не переступят. Русские очень гордый народ, заденешь их честь и они плюнут тебе лицо. Русские никогда не опозорят свое происхождение за палку итальянской колбасы.
— Сейчас проверим — подорвавшись с кресла крикнул я.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector