Современный художник из Риги. Andrejs Bovtovics

Современный художник из Риги. Andrejs Bovtovics

Выставка в Риге: художники рисуются

До 17 октября салон Māksla XО предлагает нам выставку «Автопортреты». Кажется, это «тренд сезона» – уделять внимание автопортрету. Мода здесь ни при чем, «при чем» — время, потребовавшее от человека заглянуть в себя, а в результате, возможно, изменить самооценку и повзрослеть.

Писать собственный образ для художника — дело захватывающее, к тому же незатратное — позволяет экономить на услугах моделей и от души трудиться над формой, не опасаясь быть непонятым. Так что автопортреты были и будут всегда. Другое дело, что к этому поджанру обострился интерес галеристов, которые таким образом ответили на ожидания посетителей и потенциальных покупателей.

В MMS, салоне на Мукусалас, только что закрылась выставка «Я и я» , где латвийские художники разных поколений предстали как свидетели эпохи. В кафе Dali, что в квартале «Спикери», вырезанные из бумаги картины Надежды Боковиковой объединены похожим названием и примерно той же темой: «Ия и ее я». Выставка Надежды еще не закончилась (она закроется 31 октября), а галерея Māksla XO (центр Риги, улица Элизабетес, 14) уже подхватила инициативу и открыла свою выставку автопортретов. 28 современных художников предстали перед нами в вариантах живописных, графических, скульптурных, фотографических и даже в видеоверсии. Постараемся услышать, какие характеристики дают художники сами себе.

Я как шагреневая кожа. Ивар Хейнрихсонс предстает человеком, которого почти нет: лишь абрис, обозначение — «художник». Лишь жизнь, уходящая в холсты.

Я как натюрморт. Андрис Эглитис справедливо отнесся к автопортрету как к задаче особой, не похожей на другие, разложил по работе паспорт, билет, чек, банковскую карту, к ней центы. И, кажется, представил, каким остается человек в экстремальных обстоятельствах, когда при себе – лишь пустота и ничего не значащая мелочь.

Я скромная. Зане Илтнере говорит, что писать себя ей было трудно, и подготовила к выставке изображение собственного уха с маминой сережкой: вторая потерялась, а первая долго томилась не у дел. Художница опасалась сказать о себе слишком много, отмела пять идей и остановилась на шестой и окончательной, где человека осталось действительно мало.

Я без подробностей. Франческа Кирке нашла, по ее словам, простой и оптимальный способ рассказать о себе: взяла фотографию из паспорта и сделала этот свой документальный образ в одном варианте нерезким, а другой и вовсе пустила шашечками, словно увеличив в фотошопе до максимума: документ, да не тот.

Ячеловек-невидимка. Раймонд Стапранс спрятался в автопортрет 1978 года, да так, что не найдешь: голова ушла под черную шапку и растворилась на темном фоне, очки отразили внешний мир и во внутренний не пустили. Не сказать о себе ничего — значит сказать, что ты человек закрытый, а это уже характеристика. Кристап Гелзис тоже схитрил — представил себя в момент, когда снимал селфи, и словно выстриг из действительности ту часть лица, которую заслонил от нас черный мобильник.

Яэто не я. Мадара Нейкена спряталась от нас настолько, что даже раздвоилась на два парных портрета — «Густ» и «Эрна». Это просто образы и просто импровизации. А где же Мадара? Мадара здесь, потому что художник присутствует в каждой своей картине.

Я в возрасте Христа. Кристиан Бректе представил себя с крыльями, копьем и при доспехах. Образ святого Кристиана художник преподнес сам себе на 33-летие.

Я не с вами. Вия Зариня стала «Идущей мимо», прохожей. Художник идет мимо жизни по собственному — параллельному действительности курсу. Вия поместила свой силуэт внутрь этого движения — и скорость показала, и, размыв, сделала нежными собственные контуры.

Я и Рубенс. Колористка Хелена Хейнрихсоне показала себя «В свете Рубенса» — прислонилась к великому, уйдя лицом в его тень, спасла от засилья обнаженной женской натуры.

Я с чувством юмора. Анна Хейнрихсоне решила отрекомендоваться эгоисткой — погрузилась в ванну всем телом, только коленки торчат да руки в маникюре. Да лицо в маске синеет над водой — оттенок тот же, что «В свете Рубенса» у Хелены Хейнрихсоне: два синих автопортрета двух художниц датированы одним и тем же, нынешним годом и явно подмигивают друг другу.

Ячеловек современный. Каспар Зариньш представил фотопортрет: человек стоит на фоне собственных работ. Стоит со знанием дела: и шляпа фону вторит, и очки. А под очками глаза внимательные: написал одну работу, развернулся к ней спиной и уже делает другую: селфи — тоже работа. Художник считает, что автопортреты в наше время писать больше не нужно — для этого в самых разных мобильных устройствах существуют фотофункции, честь им и хвала.

Я настоящий! А вот Ритумс Иванов показал работу, кажется, наиболее серьезную: художник наконец перестал отвлекаться на образы и позволил себе роскошь рассмотреть собственное лицо. Он словно вынул эту работу из реальности, сымитировал фотографию и, как говорит сам Ритумс, «спокойно, со стороны посмотрел на себя».

Я внимательный. Нормунд Браслиньш представил на выставке то, что увидел в зеркале несколько лет назад: время, посвященное автопортрету, художник определяет как подаренное самому себе на радость. Когда полет мысли не ограничен ничем, кроме творческих возможностей, есть шанс представить себя таким, каким ты хочешь выглядеть. В момент, остановленный «Автопортретом», взгляд художника был строг и сосредоточен — конечно, на любимом деле.

Я вечный. Янис Бланк удалось поиграть с самыми разными техниками — воском, смолой, маслом, яичной темперой, в итоге получился намек на находку археолога с подобием фаюмского портрета там, где лицо мумии обычно покрывает рельефная маска.

Я душевная. Анна Афанасьева написала «Автопортрет с душой»: девушка приложила к лицу ладони, подула в них, и показалась птичка. Художница утверждает, что передать особенности лица для нее — задача не главная, тем не менее и лицо удалось, и выражение — игривое, кокетливое, и пейзаж на фоне, который вдохновляет ее каждый день.

Я одинокий. Илмар Блумбергс написал себя углем — загнал «лирического героя» в угол и сидит там «В одиночестве под стеклом». Взгляд, как это почти всегда бывает в автопортретах, сосредоточенный, но здесь эта особенность получила новое применение: кажется, он сосредоточен на том, что не пускает его во внешний мир.

Я таинственный. Атис Якобсонс выставил сразу три автопортрета, которые погружает во все более глубокий туман — и не проверишь, ежик у него на голове или не ежик. А Гирт Муйжниекс прячется за название «РР» и смотрит из холста испуганными глазищами.

У нас разные «я». Отто Зитманис разбирается с агнцем, погибающим в его мастерской: искусство требует жертв. Кристап Зариньш проводит идею безотходного производства и пишет себя не на чистом холсте — на таком, где уже высохли совсем иные краски: портреты других таким манером не всегда исполнишь. Татьяна Кривенкова действует примерно в том же русле — находит поврежденный холст, чуть трогает краской, ничего конкретно не изображая, и даже в раму не вставляет — преподносит как аллегорию собственной сути. Гинтер Крумхолцс, стеклопластический, радужный, закрывает глаза — уходит в себя и улыбается тому, что там увидел, а Яна Брике и вовсе смотрит по собственному поводу сладкий сон. Рейнис Петерсонс рекомендуется с помощью тельняшки, Катрина Нейбурга — еще более сложно: «Я как деревяшка. Я как мешочек. Я как бабушка». А Майя Куршева затевает разговор не совсем о себе — о «Материнской линии», которая когда-то пересеклась с отцовской.

Читать еще:  Художник-импрессионист. Francisco Sanchis Cortes

В Риге открылась первая биеннале современного искусства RIBOCA1

«Это было навсегда, пока не кончилось» — такой слоган выбрала для молодого, но амбициозного проекта главный куратор биеннале гречанка Катерина Грегос. Название она позаимствовала у книги профессора-антрополога Калифорнийского университета в Беркли Алексея Юрчака, посвященной крушению Советской империи. Обойти болезненную тему и не пытались (ей практически полностью посвящена одна из площадок биеннале), но понимать вынесенный в заглавие тезис Грегос предложила гораздо шире, как метафору эпохи резких перемен, с которой мы все так или иначе ищем — и находим — общий язык.

Среди 104 участников (из их 10 коллективов), показавших свои работы на биеннале, почти 70% представляют страны Северной Европы. И для главного куратора, и для основателя и комиссара биеннале Агнии Миргородской эта привязанность к месту была важна, что не помешало добиться действительно международного размаха проекта и общемирового контекста проблематики работ. Также важно, что почти половина представленных на выставке произведений была выполнена на заказ специально для RIBOCA1.

Основной площадкой биеннале стало неоренессансное здание бывшего биологического факультета Латвийского университета. Выставленные на его четырех этажах работы раскрывают тему взаимодействия науки и искусства, высоких технологий и природных механизмов, ищут место человека в этом мире и моделируют будущее нашей планеты. Унылые, пустующие помещения получили новую жизнь, и даже действующие в стенах здания музеи истории химии, зоологии и ботаники оказались вовлечены в творческий процесс и тоже стали полигонами для творческих экспериментов. Главным «алтарем» всей экспозиции стала работа грека Стелиоса Файтакиса «Новая религия» (2018), выполненная специально для холла бывшего факультета в манере, отсылающей к критской школе византийской живописи.

Stelios Faitakis
«The New Religion»
2018
Courtesy of the artist
Photo: Stelios Faitakis

Бывшие коммуналки, в которые в советское время превратили уникальные интерьеры начала XX века личных апартаментов строительного магната Кристапа Морберга, оказались идеальным пространством для переосмысления общего травматичного опыта советской истории. От восхитительно точной инсталляции немки из бывшей ГДР Хенрике Нойманн «Eurotique» (2018), исследующей единый для постсоветского пространства феномен евроремонта, до документального проекта патриарха Йонаса Мекаса, показавшего литовские события 1991 года глазами американского телевидения. От пугающего «архива» домов на территории Литвы, принадлежавших когда-то НКВД/МГБ/КГБ, Индре Шерпитите до ироничной мистификации российского «Агентства Сингулярных Исследований» (Станислав Шурипа и Анна Титова), представившего найденный архив санкт-петербургской подпольной организации «Сила цветов».

Henrike Naumann
«Eurotique»
2018
Courtesy of the artist and KOW, Berlin
Photo: Andrejs Strokins

Экспозиция в портовом районе Андрейсала, который сегодня меняет свое назначение и становится центром искусств, посвящена проблемам постиндустриального общества: производство, торговля, миграция рабочей силы. Например, уличная инсталляция бельгийца Мартена Ванден Эйнде «Pinpointing Progress» (2018) собирает воедино важные достижения рижской промышленности, низводя их до экспонатов пыльного музея и одновременно напоминая о пирамиде «Бременских музыкантов» в центре сегодняшней Риги.

Maarten Vanden Eynde
«Pinpointing Progress»
2018
Courtesy of the artist and Meessen De Clercq Gallery, Brussels
Photo: Andrejs Strokins

Корпус и часть территории текстильной фабрики «Большевичка», закрытой еще в 1990-е годы, стали площадкой сразу для нескольких ностальгических уличных инсталляций, здесь же разместили так называемый Brick Bar — основную площадку обширной публичной программы биеннале.

Арт-квартал Sporta2 показывает работы, объединенные темой скорости, ускорения, физических изменений, которым подвергается наш мир. Арт-центр Zuzeum, расположенный в реконструированном корпусе бывшего пробкового завода, отведен для фиксации психологических травм и изменений, которые сумасшедший ритм жизни накладывает на человека. В культурном центре Kaņepes размещена лишь одна работа: Петра Бауэр и Ребекка Кац-Тор исследуют тему феминизма.

Наконец, из Риги современное искусство добралось и в курортную Юрмалу, где прямо в знаменитом здании-волне действующей железнодорожной станции Дубулты представлена экспозиция сокуратора Солвей Хельвег Овесен «Сенсориум: лаборатория замедления тела и новой политики чувств». В ее рамках норвежка Сиссель Толос изучила и воспроизвела запахи Рижского залива («beyond SE(A)nse», 2018).

Annaïk-Lou Pitteloud
«Neo-Logos»
2017-2018
Courtesy of the artist and Barbara Seiler Gallery, Zürich
Photo Andrejs Strokins

Viron Erol Vert
«Ambereum»
2018
Courtesy of the artist
Photo: Viron Erol Vert

Nikos Navridis
«All of old. Nothing else ever…»
2018
Courtesy of the artist and Barbara Seiler Gallery, Zürich
Photo: Andrejs Strokins

Michael Landy
«Open for Business»
2018
Courtesy of the artist and Thomas Dane Gallery, London
Photo: Katerina Gregos

Mark Dion
«A Tour of The Dark Museum»
2018
Courtesy of the artist and Waldburger Wouters, Brussels
Photo: Andrejs Strokins

James Beckett
«Palace Ruin»
2016
Courtesy of the artist and Wilfried Lentz, Rotterdam
Photo: Andrejs Strokins

Clemens von Wedemeyer
«Transformation Scenario»
2018
Courtesy of the artist, Galerie Jocelyn Wolff, Paris and KOW, Berlin
Photo: Andrejs Strokins

Augustas Serapinas
«The Occupier»
2018
Courtesy of the artist, Emalin, London and Apalazzo Gallery, Brescia
Photo: Andrejs Strokins

Nedko Solakov
«Driving Through the Past, with the Present Ahead, and the Future Behind My Back»
2018
специально для RIBOCA1
Courtesy the artist

Nedko Solakov
«Driving Through the Past, with the Present Ahead, and the Future Behind My Back»
2018
специально для RIBOCA1
Courtesy the artist

Indrė Šerpytytė
«Former NKVD–MVD–MGB–KGB Buildings»
2009
Courtesy The artist and Parafin, London

Indrė Šerpytytė
«Former NKVD–MVD–MGB–KGB Buildings»
2009
Courtesy The artist and Parafin, London

Художник из России создаёт гиперреалистичные портреты, вокруг которых не утихают споры – талант это или ремесло

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Для начала хотелось бы отметить, что по большому счету гиперреализм — это удел немногих талантливых художников, виртуозно владеющих живописной техникой, при этом обладающих ярко выраженной творческой индивидуальностью, что не позволяет им теряться среди сотен коллег по творческому цеху и находить путь к сердцам своих поклонников.

По правде говоря, творческий путь, избранный художником-гиперреалистом, зачастую бывает очень нелегок и тернист. Эти живописцы постоянно находятся под шквальным огнём критики, причем «достается» им, что называется, «со всех сторон». Одни упрекают авторов в недостаточной оригинальности сюжетов, «механичности», в плагиате, что превращает их высококвалифицированный труд из высокого искусства в обыденное ремесло. Эти высказывания постоянно перекликаются с недовольством, звучащим из другого «лагеря» критиков: «чересчур сильные заигрывания с эротоманией», а также «сто раз виденные у других авторов мифологические и фэнтезийные аллюзии».

Читать еще:  Японский художник. Katsu Nakajima

К глубокому сожалению, все это вместе взятое просто-напросто обесценивает кропотливый труд художника, превращая его в продукт низшего качества, предназначенный для дилетантов от мира ценителей живописи. Именно поэтому в сегодняшней нашей публикации мы попытаемся представить гиперреализм в самом, что называется лучшем свете.

Гиперреализм воплощённый кистью Вячеслава Грошева

Современный художник Вячеслав Грошев (1974 г.р.) родом из России, но уже много лет живет в Канаде, где имеет свою прекрасно оборудованную студию. И отбоя от заказчиков у художника нет. Пишет он портреты в потрясающей технике гиперреализма, пишет очень много, успешно и весьма плодотворно. И хотя художник утверждает, что искусство, это, в первую очередь, очень тяжелый труд (и это действительно является абсолютной правдой), зрителя не покидает ощущение, что его работы необычайно легки и изящны. Будто написаны они на одном дыхании, на одном взмахе кисти. Это касается практически всех полотен автора, будь то дети в виде ангелочков, портреты подростков, взрослых людей или изображения красивых женщин в стиле ню.

Невероятно впечатляет зрителя и великолепная техника живописи мастера, основанная на кропотливом и доскональном изучении творческих секретов художников-классиков, а также талант самого Грошева, что и позволяет создавать ему настоящие шедевры в жанрах портрета и сюжетной картины. Вильям Бугро, Леон Базиль Перро, Фредерик Морган. Присмотритесь к работам этих мастеров-портретистов — не они ли вдохновляли нашего современника Вячеслава Грошева.

К слову сказать, невзирая ни на какие критические замечания, на сегодняшний день герой нашей статьи всячески обласкан экспертами и ценителями живописи, живущими по ту сторону Атлантики. Популярность его выставок растёт из года в год, но сам мастер воспринимает это как на некий моральный «аванс» и стимул к дальнейшему самосовершенствованию. Для него живопись — пусть любимая и благодарная, но упорная и требующая полнейшей самоотдачи — работа.

«Приехав в Монреаль, я начал писать картины. Я всегда знал, что могу это делать, но не было ни времени, ни возможности. Разумеется, что я был обучен основам живописи, рисунка, композиции и т.д., сначала в художественной школе, затем пару лет с преподавателями. Но именно здесь я начал рисовать по десять часов в сутки, шесть дней в неделю. И уже сейчас мои картины не только у частных заказчиков, но и в собраниях коллекционеров Канады, США и Европы,» — говорит сам Слава Грошев о своем увлечении, ставшим профессией.

Смысловое содержание каждой работы Грошева практически всегда дает пищу для размышлений — именно это весьма выгодно отличает полотна художника. Такого эффекта он достигает путем «мэйнстримовых» манипуляций с фоном, техникой мазка, «прозрачным» символизмом и иными приемами, которые притягивают внимание зрителя. Художник также «доверяет» своим персонажам, рассказать нам настоящую историю о том, что хотел сказать своему зрителю сам автор. Мимолётный доверительный жест, глубокий взгляд, наполненный то ли тревогой, то ли радостью, даже складка на одежде готова рассказать о персонажах картин очень многое и интересное.

Работу этого художника можно сравнить с манипуляциями заправского фотокорреспондента, который буквально «ловит» в объектив реальную жизнь в высшей точке её эмоционального выражения, как бы «вырывая» из рук Вечности глубоко символичный миг, и делится им со зрителем. Однако у живописца-реалиста, желающего достичь того же эффекта, куда больше свободы действий, чем у работника камеры. Он посредством холста и красок творит собственную реальность. Однако, как ни крути, добиться от публики доверия к достоверности своего «высказывания» художнику намного сложнее.

Современный художник из Риги. Andrejs Bovtovics

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

Латвийский художник Юрис Димитерс

Юрис Димитерс — один из лучших латвийских художников-плакатистов, один из самых оригинальных художников-сюрреалистов и талантливый сценограф. В его забавных сюрреалистических композициях предметы изображают отношения между людьми, чаще всего, между мужчиной и женщиной. Юрис считает, что главный момент в искусстве — эффект неожиданности, поэтому в своих работах для большей выразительности он использует метафоры, иронию, парадокс.
У Юриса Димитерса более 350 работ. Часть из них находится в латвийских музеях, в Третьяковской галерее в Москве, в музеях Кёльна, Мериленда, Нью-Орлеана, в частных коллекциях в Латвии, Швеции, Германии, России, США.

Отрывок из интервью Юриса Димитерса:
«Знаете, в советское время я был махровым антикоммунистом, а сейчас я — убежденный коммунист. Самому интересно, каким образом я стал абсолютно красным на старости лет. Сейчас я, вспоминая себя во времена перестройки, думал, что мы сумеем сохранить те плюсы, которые были в том нашем обществе, избавившись от минусов. То есть что мы устроим «улучшенный социализм». Я же был одним из первых «подписантов» документов Народного фронта. Одним из первых пяти… Но я не мог тогда предположить, к чему это все приведет. Думалось, что все хорошее останется, а в дополнение мы сможем свободно ездить по миру. Честно говоря, меня тогда только вопрос выезда за рубеж сильно тревожил. Скажем так, по причине моего рождения членом элитарной семьи. Моя правда в том, что тогда, при том режиме, у нас было все. Я сейчас понимаю, что мне тогда должно было стыдно жаловаться. Жил в разных творческих домах. Причем бесплатно. Я тогда жил не под пятой режима, а в идеальных условиях коммунизма. Я сейчас очень благодарен Брежневу. И за все те идеи, которые пришли мне в голову при нем. И за тех девушек, которых я любил. Я решил, что поставлю ему памятник… У себя дома. У себя дома. Не подумайте, что шучу. Я собираю фотографии этого человека. Лично мне очень нравится его образ. У Микеланджело был покровитель — некий всеми забытый сейчас папа. Так вот, для меня таким покровителем оказался Брежнев»

Плакаты Юриса Димитерса (на плакате с овцой надпись — «За кого голосуем?»; топор и петух — современная демократия; колбаса из лебедя — охрана окружающей среды; латвийские чиновники перед Брюсселем не то, что на задних лапках, на руках ходят; у чиновников вечно рожа кирпичом)

Юрис Димитерс родился в творческой семье. Его мама — выдающаяся латвийская художница Джемма Скулме.
Джемма Скулме — одна из известнейших художниц Латвии. Родилась в 1925 году в Риге. Закончила Латвийскую Академию художеств и аспирантуру Ленинградского института живописи им. Репина. В советские годы возглавляла Союз художников Латвии.

Это строчки из Википедии, но между ними целая жизнь художницы и просто человека. Кто-то ставит ей в вину работу на советскую власть. Кто-то обвиняет в том, что она, «получив все от советской власти», с воодушевлением поддержала независимость Латвии.
В одном из своих интервью Джемма говорит:
«Мой отец (Ото Скулме) был ректором Академии художеств, в известной мере функционером, и ему было необходимо выполнять множество идущих из Москвы, от ЦК компартии и т.п., требований — и даже идти против своих коллег-современников. Эпоха вынуждала его играть эту роль. Такова была советская система. Это были своего рода сеть, пелена, густой туман, в котором все мы трепыхались. Кто как мог, как умел – и один оказывался на улице, а другому было тепло, приятно и хорошо… Идеология ведь,— тоже некое колдовство, магия. Но это всего лишь мое личное понимание и объяснение. Сейчас, в свои годы, я нахожусь над идеологией, где-то между наивысшим уровнем – и всеми вами. Это как летишь в самолете. Я могу оглядеться и вижу гораздо лучше. И мне становится смешно от всего этого театра. Но идеологический туман существует, это данность, и ничего тут не поделаешь. В советское время мы всячески изворачивались, постоянно чувствуя давление этого густого тумана. Наш инстинкт выживания требовал вырваться из него, и этот внутренний протест рождал огромную энергию. Поэтому удалось сделать много хорошего и нам не стыдно за свое искусство»
В свои 90 с хвостиком и несмотря на болячки и прогрессирующую глухоту, Джемма Скулме продолжает рисовать, пишет книгу и говорит: «. у меня все хорошо. Мне есть о чем думать. Мне интересно. Мне не одиноко, не грустно, не скучно. Я в состоянии радоваться многому, я все еще оптимистка».
В последние годы Джемма изменила свою манеру рисования. Сейчас ей нравится наивизм. Джемма говорит, что ей захотелось побыть ребенком, вернуться к первоисточнику, который заложен в каждом человеке.

Читать еще:  Цветные свадебные платья. Отсутствие запрета на смелость

Отец Джеммы (дед Юриса Димитерса) — Ото Скулме, был классиком, ректором Академии художеств.
Ото Скулме родился в 1889 году в Екабпилсе в семье строительного мастера, члена городского самоуправления Екаба Скулме и его жены Юлии. Учился в студии Я. Розентала в Риге и в училищах Москвы и Санкт-Петербурга. Лауреат Сталинской премии, член-корреспондент Академии художеств СССР, ректор Латвийской Академии художеств. Больше всего известен как театральный художник. По понятным причинам в нынешней Латвии Ото Скулме вспоминают лишь, как одного из династии Скулме.

В нижнем ряду в центре в красном платье — портрет жены художника (бабушки Юриса Димитерса)

Мама Джеммы, бабушка Юриса, — Марта Лиепиня-Скулме была первой латышкой — профессиональным скульптором. Марта Лиепиня дружила с Верой Мухиной, только Вера была монументалисткой, а Марта занималась малыми формами.
Марта была девушкой целеустремленной и упорной. Прочитав в газете, что купеческой семье в Казани требуется гувернантка, Марта поехала в Казань. Работала гувернанткой и училась в художественной школе. Однажды в школу нагрянула группа молодых футуристов: Маяковский, Гончарова, Бурлюк. Пообщавшись с ними, Марта заразилась авангардизмом.
Набравшись знаний, она отправилась в Санкт-Петербург поступать в Академию художеств, но поступить ей не удалось. Слишком мало она скопила денег, чтобы платить за обучение.
В 1918 году Марта, как и многие латыши, вернулась на родину, вступила в группу Рижских художников, а через пару лет вышла замуж за Ото Скулме.
В советское время госзаказы Марта получала очень редко, с материалами было туго, поэтому много ее работ вырезано из дерева.

Марта Лиепиня-Скулме и ее работы

Художником был и дядя Джеммы, брат ее отца Ото, — Уга Скулме. В годы Первой мировой войны он был на военной службе, учился в военно-инженерном училище. Воевал на Кавказском фронте.
Рисовать учился в Академии художеств в Санкт-Петербурге и Художественной мастерской Петрова-Водкина.
Одно время работал учителем художественной школы в городе Сердобске Саратовской губернии.
В 1920 году вернулся в Латвию, входил в Рижскую группу художников.

Был художником и двоюродный брат Джеммы, сын Уга Скулме, — Юргис Скулме.
Юргис не был самым талантливым художником в семье, но о нем в латышских изданиях пишут с большой охотой, ведь он пострадал от советской власти.
Юргис родился в Риге в 1928 году. Закончил Академию художеств в Риге, защитил в Тарту диссертацию и стал кандидатом искусствоведческих наук. Практически сразу после окончания Академии его приняли в Союз художников. Отец и дядя, естественно, способствовали продвижению молодого таланта. Юргис вел первые художественные передачи на латвийском радио и телевидении.
Но в 1977 году в дом к Юргису пришли с обыском сотрудники КГБ. Незадолго до этого чекисты перехватили письмо Юргиса в Швецию, в котором он критиковал советскую власть. После обыска Юргиса арестовали. Его приговорили к двум годам, так называемой, «химии» за «дискредитацию советской системы». На «химии» он занимался ремонтными работами в Болдерае и в Даугавпилсе. Юргиса уволили из Художественной академии, где он работал, и исключили из Союза художников. Его двоюродной сестре, Джемме, которая в то время была председателем Союза художников, пришлось принимать это непростое решение. «Это было такое исторически обусловленное предательство самой себя», — позже сказала Джемма.
После освобождения Юргис некоторое время работал кочегаром, а позже вернулся к художественной деятельности. Умер Юргис Скулме в 2015 году.

Такие гены достались Юрису Димитерсу с материнской стороны

Отцом Юриса Димитерса был актер Артур Димитерс, обладатель многих театральных наград и заваний, первый муж Джеммы Скулме. Артур Димитерс был известным латвийским актером театра и кино. Он родился в Витебске, но актерскому мастерству учился в Латвии на курсах театральных актеров, одновременно работая в Валмиерском театре. В начале своей карьеры играл характерные роли, а позже играл злодеев, циников и прочих отрицательных героев.
Во втором браке Артур Димитерс был женат на Вие Артмане, с которой у него было двое детей.

Из тетки в красотку: стилист из Риги и его волшебные трансформации

Порой будни затягивают так, что женщина незаметно для себя может постепенно превратиться в невзрачную тетку с плохой стрижкой и неудачным макияжем (или же полным его отсутствием). Но преображение возможно для дамы любого возраста и внешних данных. А особенно, если за дело берется профессионал. Константин Богомолов, самый известный в Латвии стилист, в своем учебном центре Bogomolov» Image School готовит специалистов по имидж-дизайну и проводит семинары для всех желающих. И творит настоящие чудеса. Оцените сами!

Валентина, 28 лет, аэродизайнер

Уна, 46 лет, аудитор

Елена, 25 лет, экономист

Юргита, 42 года, диетолог

Инесса, 51 год, юрист

Эльвира, 36 лет, домохозяйка

Вильма, 50 лет, менеджер

Бриджта, 36 лет, домохозяйка

Лидия, 43 года, бухгалтер

Илона, 47 лет, школьный учитель

Марина, 57 лет, пенсионерка

Светлана, 37 лет, модный блогер

Елена, 47 лет, сотрудник молодежного центра

Даце, 38 лет, преподаватель

Асель, 33 года, менеджер по продажам

Наталья, 50 лет, бизнесвумен

Ирина, 33 года, домохозяйка

Татьяна, 46 лет, менеджер

Дайва, 38 лет, финансовый консультант

Ирина, 42 года, дизайнер интерьера

Лариса, 58 лет, предприниматель

Елена, 52 года, адвокат

Ирена, 65 лет, пенсионерка

Лорета, 55 лет, консультант по биоэнергетике

Татьяна, 54 года, домохозяйка

Арина, 31 год, графический дизайнер

Татьяна, 60 лет, пенсионерка

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook и канал в Telegram.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector