Способ показать жизнь. Daliah L. Ammar

Способ показать жизнь. Daliah L. Ammar

Сальвадора Дали вдохновляли извращения его жены

Тридцать лет назад скончалась одна из самых загадочных женщин – Гала Дали. Она умела вызывать в мужских сердцах безумную страсть, не признавала верности, не знала границ в плотских наслаждениях, не ведала стыда. А привязанность к ней мужчин отдавала мазохизмом.

Поль Элюар, поэт, первый муж Галы, любил снимать ее голой. Эти снимки он показывал друзьям. Ему доставляло удовольствие видеть, как мужчины пускают слюни, рассматривая в подробностях его женщину. На свою беду, а возможно, и на счастье он однажды показал такое фото и Сальвадору Дали. Совершенный контур стройных бедер, мягко закругленные ягодицы, осиная талия и маленькая грудь – это был идеал молодого художника. Такие формы он называл «сладкими». Женщина, которую он увидел, показалась ему воплощением его снов, именно такую он изобразил задолго до того, как увидел Галу, на картине «Останки». Поль заметил, какое впечатление произвела его жена на Дали. Но это лишь раззадоривало его. Он находил особое удовольствие в том, чтобы делить ее с другими мужчинами.

До замужества она хранила девственность. Но став женщиной в 23 года, дала волю своей склонности к блуду. С Полем они договорились сразу: в их браке на верность наложено табу. Их отношения разнообразила порочность, а к любовным приключениям друг друга они относились с восторгом.

«Пойми и сделай так, чтобы он тоже понял, я хочу, чтобы как-нибудь мы имели тебя вместе, как и было договорено», – писал Элюар своей Гале, узнав о ее новой интрижке на стороне.

Впрочем, он и сам не оставался в долгу. И сообщал жене об этом: «Дорогая Гала, я занимаюсь здесь любовью очень много, слишком много. Но что бы я ни отдал за одну ночь с тобой!» В другом письме он просил Галу не приезжать к нему во время менструации, чтобы не портить взаимного удовольствия. А удовольствие это заключалось во взаимной мастурбации. Супруги шли на любые эксперименты ради острых ощущений. На долгое время в их постели обосновался Макс Эрнст, художник. Спустя годы Гала с ностальгией вспоминала этот «замечательный брак втроем» и сожалела, что некоторые «анатомические особенности» не позволяли ей вступать в одновременный контакт с двумя мужчинами.

Показывая фото Галы Сальвадору Дали, Поль понимал, что она вызовет в нем бурю чувств. Элюару хотелось разделить секс с гениальным художником.

Гала и Дали встретились в Кадакесе.

– Элюар постоянно твердил мне о красавце Дали. Я чувствовала, что он просто толкал меня в его объятья еще до того, как мы познакомились, – откровенничала она.

«Встретив Галу, Дали изменился неузнаваемо, – вспоминал в своих мемуарах испанский режиссер Луис Бунюэль. – Он был занят одним – разговорами о Гале, он повторял каждое ее слово».

По словам Бунюэля, художник был ею околдован и ходил, как помешанный.

К 25 годам, к моменту встречи с Галой, Сальвадор все еще был девственником. По его же воспоминаниям, он постоянно пребывал в состоянии эротической подавленности. Выход находил только в мастурбации. И вот он встретил женщину столь же бесстыдную, насколько он был сам стыдлив. И с огромным облегчением Дали узнал, что Гала тоже обожает мастурбацию.

Молодой гений как нельзя вовремя попал в поле зрения Галы. Состояние ее мужа уже было промотано. И отсутствие денег очень тяготило ее. А тут молодой, гениальный, перспективный художник.

Сальвадор был в восторге от своей любовницы: Гала помогла ему усовершенствовать технику онанизма, которая облегчала достижение эякуляции. И этот восторг нашел отражение во многих его бессмертных творениях.

Гала ушла от мужа к Дали. Они прожили вместе больше сорока лет. Став женой Дали, она, разумеется, не поменяла своих сексуальных пристрастий…

И даже в 70 лет она по-прежнему хотела любви. Чем больше она старела, тем больше жаждала секса. Гала соблазняла любого, кто попадался ей на пути. Она убеждала, что Сальвадору все равно, что каждый из них живет своей жизнью. Да и Дали не опровергал ничего.

– Я разрешаю Гале иметь столько любовников, сколько ей хочется, – говорил он. – Я даже поощряю ее, потому что меня это возбуждает.

Гала дарила молодым любовникам за постель с ней картины Дали, покупала им дома, автомобили. И Дали не скучал, вдохновляясь на творчество в обществе молодых красоток.

В 1968-м художник купил для жены замок. Она запретила ему навещать ее без предварительного письменного разрешения. Прожила Гала 88 лет. В последние годы любовь ушла из ее жизни. Наверное, поэтому она говорила, что день смерти станет для нее самым счастливым.

Ученые открыли способ продления жизни

Кислородная терапия помогает омолодить организм, полагают израильские ученые. С помощью гипербарической оксигенации им удалось увеличить длину теломер и уменьшить количество состарившихся клеток в организме добровольцев. Однако метод еще предстоит изучить на большем количестве людей.

Омолодить организм и продлить жизнь можно с помощью кислородной терапии, считают ученые из Тель-Авивского университета. Исследование было опубликовано в журнале Aging.

Теломеры — концевые участки хромосом, которые защищают ДНК и укорачиваются по мере старения организма. Длина теломер связана с продолжительностью жизни и состоянием здоровья —

короткие теломеры ассоциированы с повышенным риском раковых заболеваний, болезней сердца, слабоумием.

Также с возрастом в организме накапливаются состарившиеся клетки, уже не способные к делению. Этот процесс называется клеточным старением. Стареющие клетки могут влиять как на соседние клетки, так и на весь организм, и это влияние в основном отрицательное. Потеря способности клетки к делению связана с укорачиванием теломер.

Участниками исследования стали 26 добровольцев в возрасте около 68 лет, которые в течение трех месяцев по пять дней в неделю проходили 90-минутные сеансы в гипербарической камере, где их организм насыщался кислородом под высоким давлением. Ранее уже было известно, что определенные протоколы гипербарической терапии положительно сказываются на росте новых сосудов и нервных клеток, улучшают работу мозга здоровых пожилых людей, но возможное воздействие на теломеры и состарившиеся клетки не изучалось.

«Эксперимент NASA с близнецами, в котором один из них отправился в космос, а другой остался на Земле, продемонстрировал значительную разницу в длине их теломер, — говорит профессор Шай Эфрати, соавтор исследования. — Мы поняли, что изменения во внешней среде могут повлиять на клеточные изменения, которые происходят в процессе старения ».

Ученые собрали образцы крови испытуемых до начала лечения, после первого и второго месяцев испытания и через две недели после его окончания. Ни у одного из пациентов не было изменений в образе жизни, диете или приеме лекарств на протяжении всего исследования, но анализ крови показал значительное увеличение длины теломер их клеток и уменьшение количества состарившихся клеток.

По сравнению с началом исследования, теломеры участников удлинились в среднем на 20%, а число состарившихся клеток уменьшилось на 37%.

Такими тела участников на клеточном уровне могли быть 25 лет назад, отмечают авторы работы.

«Поскольку укорочение теломер считается «Святым Граалем» биологии старения, широко изучаются разнообразные фармакологические и экологические способы воздействия на них в надежде удлинить теломеры, — говорит Эфрати. — Значительное увеличение длины теломер, показанное в нашем исследовании, дает научному сообществу новую основу для понимания того, что старение действительно можно обратить вспять на клеточном уровне».

«На сегодняшний день было известно, что изменение образа жизни и интенсивные упражнения немного замедляют ожидаемое сокращение длины теломер. Однако в нашем исследовании примечательно то, что всего за три месяца гипербарической оксигенации мы смогли достичь такого значительного удлинения теломер — со скоростью, намного превышающей любые доступные в настоящее время вмешательства или изменения образа жизни», — делится нейрохирург Амир Хаданни, один из авторов работы.

Хотя результаты кажутся довольно впечатляющими, исследование проводилось на небольшой группе людей и его еще предстоит повторить на большей выборке.

Читать еще:  Тишина и спокойствие. Myoe Win Aung

Кроме того, неизвестно, как надолго сохранится эффект. Тем не менее, метод выглядит многообещающим и заслуживающим дальнейшего изучения.

Ранее американские ученые предположили, что вряд ли людям удастся прожить больше 125 лет. Такой вывод они сделали на основе анализа известных долгожителей мира.

Исследователи использовали данные, взятые из базы данных о смертности (Human Mortality Database, HMD). Они предположили, что пределов продолжительности человеческой жизни нет (либо мы еще нескоро их достигнем), то и возраст долгожителей должен со временем увеличиваться. Однако, например, в Швеции более чем за 100 лет не произошло практически никаких изменений по этому показателю: в 1860-х годах самому старому человеку на момент смерти был 101 год, в 1990-х — 108. Да и в 88% из рассмотренной 41 страны наибольшая продолжительность жизни была достигнута в 1980-е и с тех пор не менялась.

Со времени смерти Жанны Кальман, самой старой женщины, достоверно прожившей 122 года, максимальная продолжительность жизни и вовсе снизилась: если с 1968 по 1994 год она возрастала на 0,15 года ежегодно, то за период с 1995 до 2006 уменьшалась ежегодно на 0,26 года.

При этом число пожилых людей по всему миру возросло.

Продолжительность жизни сильно зависит от вида, однако внутри него она практически фиксирована, поясняют исследователи. По всей видимости, человечество уже близко к своему пределу, и без дальнейших прорывов в области биомедицины перешагнуть этот рубеж не удастся.

Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим, стр. 1

Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим

A Gala-Gradiva celle qui avance.

Гала-Градиве той, что вела меня вперед.

Ну не гений ли я?

В шесть лет я хотел стать поваром. В семь – Наполеоном. Да и позднее мои притязания росли не меньше, чем тяга к величию.

В дневнике Стендаля приведены слова некоей итальянской маркизы, отведавшей мороженого в знойный летний вечер: «Как жаль, что это не греховное удовольствие!» Так вот, когда мне было шесть лет, есть прямо на кухне было серьезным прегрешением. Входить в эту часть дома мне было запрещено родителями. Помню, часами, глотая слюнки, я улучал момент, чтобы проникнуть в святая святых, место безумных наслаждений. И, наконец, прорывался туда, преследуемый криками служанок… И, рискуя и задыхаясь, хватал то ломтик сырого мяса, то жареный гриб, испытывая такую радость и невыразимое счастье, что одно это усугубляло вину.

Все остальное мне позволяли. А вот входить на кухню – ни-ни. Я писался в постель чуть ли не до восьми лет – только ради своего удовольствия. В доме я царил и повелевал. Для меня не было ничего невозможного. Отец и мать разве что не молились на меня. На день Инфанты я получил среди бесчисленных подарков великолепный костюм короля с накидкой, подбитой настоящим горностаем, и корону из золота и драгоценных камней. И долго потом хранилось у меня это блистательное (хотя и маскарадное) подтверждение моей избранности. Помню: служанки бдительно следили, чтобы запрет не нарушался, и чуть что – прогоняли меня… И вот я стою как вкопанный в полутьме коридора, одетый в свое королевское платье, в одной руке – скипетр, в другой – вздрагивает хлыстик: вот я их сейчас отхлещу, этих скотин, будут знать, как смеяться надо мной! Такие сцены разыгрывались, как правило, ближе к полудню – в тот томительный летний час, когда в спертом воздухе рождаются миражи. Я прячусь за приоткрытой дверью кухни и слышу, как скачут за мной галопом эти женщины-животные с красными руками, вижу их могучие крупы, встрепанные гривы. Из полуденного зноя и смутного шума обеденных приготовлений ко мне доносится кисловатый дух женского пота, виноградных ягод, топленого масла, выдранного из кроличьих подмышек пуха, почек и майонеза – предвосхищающих аромат еды – и все вместе сливается в какое-то подобие конского запаха. Белок разбитого яйца, сверкающий как луч солнца, пробивается сквозь клубы дыма и тучи мух и блестит точь-в-точь как пена, что сбивается на губах исхлестанных в кровь лошадей после долгого пыльного бега. Как уже говорилось, я был избалованным, испорченным ребенком…

Мой брат умер от менингита семи лет, года за три до моего рождения. Отчаявшиеся отец и мать не нашли иного утешения, кроме моего появления на свет. Мы были похожи с братом как две капли воды: та же печать гениальности (Позже, в 1929 году, у меня появилось четкое осознание своей гениальности, и оно так укрепилось во мне, что не вызывает никаких так называемых возвышенных чувств. И все же должен признать, что эта вера во мне – одно из самых приятных постоянных ощущений), то же выражение беспричинной тревоги. Мы различались некоторыми психологическими чертами. Да еще взгляд у него был другой – как бы окутанный меланхолией, «неодолимой» задумчивостью. Я был не так смышлен и, видимо, взамен наделен способностью все отражать. Я стал в высшей степени отражателем из-за своей «искаженной полиморфности», а также феноменальной отсталости в развитии; запечатлев в памяти смутные райские воспоминания грудного младенца – эротического происхождения, я цеплялся за удовольствия с безграничным упрямством эгоиста. И не втречая сопротивления, становился опасным. Как-то вечером я до крови исцарапал булавкой щеку моей дорогой кормилицы – только за то, что лавка, куда она меня водила покупать мои любимые лакомства, была уже заперта. Итак, без сомнения, я был жизнеспособен. Мой брат был только первой пробой меня самого, вплотившегося в невозможном, абсолютном избытке.

Сегодня мы знаем: форма всегда есть результат инквизиторского насилия над материей. Пространство давит на нее со всех сторон – и материя должна упираться и напрягаться, хлестать через край до предела своих возможностей. Кто знает, сколько раз материя, одушевленная порывом абсолютного избытка, гибнет, уничтожается? И даже куда более скромная в своих притязаниях, более приспособленная материя сопротивляется тирании пространства, согласуясь с сутью своей оригинальной формы. Есть ли что-либо легче, вольнее, фантазийнее цветения минеральных кристаллов? Но и они – продукт принуждения более концентрированной «коллоидной среды», которая, мучая их, заключает в жесткую структуру. Самые совершенные, самые воздушные разветвления – всего лишь график агонии, отчаянных мук, последних вздохов материи, которая умирает, но не сдается, последнее цветение мира минералов. Но и для розы закон тот же! Каждый цветок распускается в неволе. Свобода бесформенна. Морфология (слава Гете, изобретшему это слово в восторге перед творческой бесконечностью Леонардо) – так вот, морфология открывает нам, что наряду с триумфальным царством жесткой иерархии форм есть более анархические, более разнородные тенденции, раздираемые противоречиями.

Так узкие и ограниченные умы были опалены кострами Святой Инквизиции, а разнородные и анархические души несли на себе отсвет высокого огня своей духовной морфологии. Брат мой, как я уже говорил, обладал неодолимой задумчивостью уникального свойства, неспособной к изменчивости, гнетущей самое себя. Я же, по контрасту, был полиморфным искажением, живучим и анархическим. Все мои сознательные действия выражались в чревоугодии, и все мое чревоугодие становилось сознательным действием. Все меня видоизменяло, ничто меня не изменило. Я был вялым, трусливым и противным. В суровости испанской мысли моя натура искала высшее проявление полнокровных, изощренных и прихотливых кристаллов своего неповторимого гения. Родители окрестили меня Сальвадором, как и брата. И – по значению имени – мне было предназначено ни много ни мало как спасти Живопись от небытия модернизма, и это в эпоху катастроф, в той механической и обыденной вселенной, где мы, к счастью и несчастью, живем. Если бы я мог попасть в Прошлое, Рафаэль и иже с ним казались бы мне истинными богами. Наверно, я единственный, кто понял, почему сегодня невозможно приблизиться хотя б ненамного к совершенству рафаэлевских форм. Мое собственное творчество кажется мне большим несчастьем. Как бы я хотел жить в эпоху, когда ничего не надо спасать! Но, возвращаясь в Настоящее, почитаю благом, что, оценивая многих мастеров гораздо выше себя, я тем не менее ни за что на свете не желал бы поменяться местами ни с кем из живущих ныне.

Читать еще:  Суть современного пейзажа. Susan Hoehn

В одиночку постичь и выразить смысл жизни значит сравниться с великими титанами Возрождения. Такова моя жена Гала (Елена Дмитриевна Дьяконова, русская по происхождению – прим. пер.), которую я обрел себе на счастье. Ее мимолетные движения, жесты, ее выразительность – это все равно что вторая Новая Симфония: выдает архитектонические контуры совершенной души, кристаллизующиеся в благодати самого тела, в аромате кожи, в сверкающей морской пене ее жизни. Выражая изысканное дыхание чувств, пластика и выразительность материализуются в безукоризненной архитектуре из плоти и крови.

Когда Гала отдыхает, могу сказать, что она равна своей грацией часовне Темпьетто ди Браманти, что близ собора Святого Петра Монтозио в Риме. И как Стендаль в Ватикане, я позже и независимо от него могу поставить на одну доску стройные колонны с ее гордостью, нежные и упорные перила с ее детскостью, божественные ступени с ее улыбкой. Долгими часами перед мольбертом, украдкой любуясь ею, когда она этого не замечала, я твердил себе, что она такое же прекрасное полотно, как работы Вермеера и Рафаэля. Тогда как другие, кто нас окружает, кажутся всегда так мало прорисованными, так посредственно отделанными, что похожи скорее на гнусные карикатуры, намалеванные на скорую руку голодным художником на террасе кафе.

Джамахирия: как русским врут про «счастливую жизнь» при Каддафи 7

Продолжение текста после рекламы

На всей планете нет ни одного демократического государства, кроме Ливии.
/Муаммар Каддафи/

Один из самых любимых мифов российской пропаганды – про доброго и мудрого полковника Каддафи, при котором Ливия была процветающей страной. По интернету гуляет список достижений Каддафи:

1. Бензин стоит дешевле воды. 1 литр бензина — 0,14 $
2. Новобрачные получают 64 000 $ на покупку квартиры.
3. Образование и медицина полностью бесплатные.
4. На каждого члена семьи государство выплачивает в год 1 000 $ дотаций.
5. Пособие по безработице — 730 $.
6. Закрыл военные базы НАТО.
7. Зарплата медсестры — 1 000 $.
8. За каждого новорожденного выплачивается 7 000 $.
9. На открытие личного бизнеса единовременная материальная помощь — 20 000 $.
10. Крупные налоги и поборы запрещены.
11. ВВП на душу населения — 14 192 $
12. Образование и стажировка за рубежом — за счёт государства.
13. Сеть магазинов для многодетных семей с символическими ценами на основные продукты питания.
14. За продажу продуктов с просроченным сроком годности — большие штрафы и задержание подразделениями спецполиции.
15. Часть аптек — с бесплатным отпуском лекарств.
16. За подделку лекарств — смертная казнь.
17. Квартирная плата — отсутствует.
18. Плата за электроэнергию для населения отсутствует.
19. Продажа и употребление спиртного запрещены — «сухой закон».
20. Кредиты на покупку автомобиля и квартиры — беспроцентные.
21. Риэлторские услуги запрещены.
22. Покупку автомобиля до 50% оплачивает государство, бойцам народного ополчения — 65%.
23. Придя к власти, он изгнал из страны межд. корпорации.

Вот так об этом рассказывают по отечественному телевидению и вышколенная массовка по команде дружно ахает. Это подается как неустанная забота Муаммара о своем народе. И подлый Запад решает свергнуть любимого благодетеля.

Конечно, это вранье. Каддафи был классическим ублюдком. Диктатору повезло – в стране было очень много нефти (1-е место в Африке и 5-е среди членов ОПЕК) и относительно мало людей – около шести миллионов. Не было никакого экономического чуда при Каддафи, это была обычная страна-бензоколонка. 95% всех экспортных поступлений – нефть. Сам диктатор купался в роскоши. Все рассказы о его аскетическом образе жизни такой же миф, как душещипательная история о единственной шинели Сталина.

У Каддафи были такие же убогие представления о шикарной жизни, как у любого диктатора. Разве что размах побольше. Такие же виллы, люстры, картины и зоопарки. Особую слабость полковник питал к золоту. Из этого драгоценного металла был сделан диван в форме русалки, автомат АК-47, часы, тележка для игры в гольф, все столовые приборы и даже мухобойка. Разумеется, собственный гарем. Конечно, малолетние девственницы. Огромные суммы тратились на итальянских дизайнеров и пластические операции. Личный самолет Каддафи Airbus А340 с полноразмерной ванной-джакузи на борту, купленный за 120 миллионов долларов, был отделан серебром.

Все политические партии и оппозиционные группы были запрещены в Ливии в 1972 году. Единственной легальной политической партией в стране был Арабский социалистический союз. Был опубликован закон, запрещавший рабочие и студенческие забастовки и демонстрации, а также вводивший строгий контроль над прессой. С 1980 года более чем 15 ливийских изгнанников-противников Каддафи были убиты в Италии, Англии, Западной Германии, Греции и США. Каддафи жесто расправлялся со всеми своими политическими противниками – 84 человека умерли в тюрьмах, 50 человек были публично расстреляны по приговору революционных трибуналов, 148 человек погибли в авиакатастрофах, автокатастрофах и в результате отравления.

Каддафи был террористом. Взрыв самолета над Локерби организовали сотрудники ливийских спецслужб. 270 человек погибли. Ливийцы заложили бомбу в Берлине на популярной у американских военных дискотеке La Belle (трое погибших и триста раненых). Каддафи спонсировал международных террористов – палестинских, баскских, ирландских и итальянских. В 1996 году по приказу Каддафи были расстреляны около 1200 человек, бунтовавших в тюрьме Абу-Салим.

Из выступления Каддафи перед женщинами в городе Сабха, 2007 год
«Женщины должны готовиться к войне в собственных домах. Им нужно учиться изготовлять «пояса шахида» и взрывать себя среди вражеских солдат. Любой автовладелец должен уметь устанавливать в машине бомбу. Мы должны обучать этому и женщин — как помещать бомбы в автомобилях и взрывать их посреди толпы, а также как подрывать дома, чтобы они рушились на врагов. Для них предварительно должны быть готовы ловушки. Женщины должны научиться закладывать бомбы в шкафы, сумки, обувь, детские игрушки».

4. На каждого члена семьи государство выплачивает в год 1 000 $ дотаций. Смотря как считать. Точно также можно сказать, что Россия ежегодно платит по 770$ на каждого чеченца (61,3 млрд руб на 1,3 миллиона жителей Чечни)

6. Закрыл военные базы НАТО. Правда

9. На открытие личного бизнеса единовременная материальная помощь — 20 000 $. Вранье. Некоторые могли получать помощь, но не более 10 000 динаров.

13. Сеть магазинов для многодетных семей с символическими ценами на основные продукты питания. Вранье. Продукты, кстати, в Ливии были довольно дорогими, так как в основном привозились из других стран.

14. За продажу продуктов с просроченным сроком годности — большие штрафы и задержание подразделениями спецполиции. Вранье.

15. Часть аптек — с бесплатным отпуском лекарств. Вранье. Если такие и были, то только для своих.

17. Квартирная плата — отсутствует. Вранье.

18. Плата за электроэнергию для населения отсутствует. Вранье.

22. Покупку автомобиля до 50% оплачивает государство, бойцам народного ополчения — 65%. Правда, но только для военных.

В 1993 году раскололась триада крупнейших племенных союзов, на которую опирался Каддафи все предшествовавшие годы. В итоге, распределение благ начало производиться по принципу политической лояльности и преданности режиму, обходя значительные по количеству группы населения. Социальные блага перестали быть вседоступными: ни о каком государстве всеобщего благосостояния говорить не приходилось.

Добавлю, что когда началась Гражданская война в Ливии, Каддафи сначала заявил: «В Ливии нет войны. Группы молодых людей под влиянием наркотиков нападают на полицейские участки, воруют оружие», а потом начал строить «живые щиты» из своих граждан вокруг военных объектов. И народ вовсе не горел решимостью встать на защиту своего лидера, который правил страной 42 года. Он достал всех – и в своей стране и за ее пределами.

Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим, стр. 1

Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим

Читать еще:  Фигуративный реализм. Christina Ramos

A Gala-Gradiva celle qui avance.

Гала-Градиве той, что вела меня вперед.

Ну не гений ли я?

В шесть лет я хотел стать поваром. В семь – Наполеоном. Да и позднее мои притязания росли не меньше, чем тяга к величию.

В дневнике Стендаля приведены слова некоей итальянской маркизы, отведавшей мороженого в знойный летний вечер: «Как жаль, что это не греховное удовольствие!» Так вот, когда мне было шесть лет, есть прямо на кухне было серьезным прегрешением. Входить в эту часть дома мне было запрещено родителями. Помню, часами, глотая слюнки, я улучал момент, чтобы проникнуть в святая святых, место безумных наслаждений. И, наконец, прорывался туда, преследуемый криками служанок… И, рискуя и задыхаясь, хватал то ломтик сырого мяса, то жареный гриб, испытывая такую радость и невыразимое счастье, что одно это усугубляло вину.

Все остальное мне позволяли. А вот входить на кухню – ни-ни. Я писался в постель чуть ли не до восьми лет – только ради своего удовольствия. В доме я царил и повелевал. Для меня не было ничего невозможного. Отец и мать разве что не молились на меня. На день Инфанты я получил среди бесчисленных подарков великолепный костюм короля с накидкой, подбитой настоящим горностаем, и корону из золота и драгоценных камней. И долго потом хранилось у меня это блистательное (хотя и маскарадное) подтверждение моей избранности. Помню: служанки бдительно следили, чтобы запрет не нарушался, и чуть что – прогоняли меня… И вот я стою как вкопанный в полутьме коридора, одетый в свое королевское платье, в одной руке – скипетр, в другой – вздрагивает хлыстик: вот я их сейчас отхлещу, этих скотин, будут знать, как смеяться надо мной! Такие сцены разыгрывались, как правило, ближе к полудню – в тот томительный летний час, когда в спертом воздухе рождаются миражи. Я прячусь за приоткрытой дверью кухни и слышу, как скачут за мной галопом эти женщины-животные с красными руками, вижу их могучие крупы, встрепанные гривы. Из полуденного зноя и смутного шума обеденных приготовлений ко мне доносится кисловатый дух женского пота, виноградных ягод, топленого масла, выдранного из кроличьих подмышек пуха, почек и майонеза – предвосхищающих аромат еды – и все вместе сливается в какое-то подобие конского запаха. Белок разбитого яйца, сверкающий как луч солнца, пробивается сквозь клубы дыма и тучи мух и блестит точь-в-точь как пена, что сбивается на губах исхлестанных в кровь лошадей после долгого пыльного бега. Как уже говорилось, я был избалованным, испорченным ребенком…

Мой брат умер от менингита семи лет, года за три до моего рождения. Отчаявшиеся отец и мать не нашли иного утешения, кроме моего появления на свет. Мы были похожи с братом как две капли воды: та же печать гениальности (Позже, в 1929 году, у меня появилось четкое осознание своей гениальности, и оно так укрепилось во мне, что не вызывает никаких так называемых возвышенных чувств. И все же должен признать, что эта вера во мне – одно из самых приятных постоянных ощущений), то же выражение беспричинной тревоги. Мы различались некоторыми психологическими чертами. Да еще взгляд у него был другой – как бы окутанный меланхолией, «неодолимой» задумчивостью. Я был не так смышлен и, видимо, взамен наделен способностью все отражать. Я стал в высшей степени отражателем из-за своей «искаженной полиморфности», а также феноменальной отсталости в развитии; запечатлев в памяти смутные райские воспоминания грудного младенца – эротического происхождения, я цеплялся за удовольствия с безграничным упрямством эгоиста. И не втречая сопротивления, становился опасным. Как-то вечером я до крови исцарапал булавкой щеку моей дорогой кормилицы – только за то, что лавка, куда она меня водила покупать мои любимые лакомства, была уже заперта. Итак, без сомнения, я был жизнеспособен. Мой брат был только первой пробой меня самого, вплотившегося в невозможном, абсолютном избытке.

Сегодня мы знаем: форма всегда есть результат инквизиторского насилия над материей. Пространство давит на нее со всех сторон – и материя должна упираться и напрягаться, хлестать через край до предела своих возможностей. Кто знает, сколько раз материя, одушевленная порывом абсолютного избытка, гибнет, уничтожается? И даже куда более скромная в своих притязаниях, более приспособленная материя сопротивляется тирании пространства, согласуясь с сутью своей оригинальной формы. Есть ли что-либо легче, вольнее, фантазийнее цветения минеральных кристаллов? Но и они – продукт принуждения более концентрированной «коллоидной среды», которая, мучая их, заключает в жесткую структуру. Самые совершенные, самые воздушные разветвления – всего лишь график агонии, отчаянных мук, последних вздохов материи, которая умирает, но не сдается, последнее цветение мира минералов. Но и для розы закон тот же! Каждый цветок распускается в неволе. Свобода бесформенна. Морфология (слава Гете, изобретшему это слово в восторге перед творческой бесконечностью Леонардо) – так вот, морфология открывает нам, что наряду с триумфальным царством жесткой иерархии форм есть более анархические, более разнородные тенденции, раздираемые противоречиями.

Так узкие и ограниченные умы были опалены кострами Святой Инквизиции, а разнородные и анархические души несли на себе отсвет высокого огня своей духовной морфологии. Брат мой, как я уже говорил, обладал неодолимой задумчивостью уникального свойства, неспособной к изменчивости, гнетущей самое себя. Я же, по контрасту, был полиморфным искажением, живучим и анархическим. Все мои сознательные действия выражались в чревоугодии, и все мое чревоугодие становилось сознательным действием. Все меня видоизменяло, ничто меня не изменило. Я был вялым, трусливым и противным. В суровости испанской мысли моя натура искала высшее проявление полнокровных, изощренных и прихотливых кристаллов своего неповторимого гения. Родители окрестили меня Сальвадором, как и брата. И – по значению имени – мне было предназначено ни много ни мало как спасти Живопись от небытия модернизма, и это в эпоху катастроф, в той механической и обыденной вселенной, где мы, к счастью и несчастью, живем. Если бы я мог попасть в Прошлое, Рафаэль и иже с ним казались бы мне истинными богами. Наверно, я единственный, кто понял, почему сегодня невозможно приблизиться хотя б ненамного к совершенству рафаэлевских форм. Мое собственное творчество кажется мне большим несчастьем. Как бы я хотел жить в эпоху, когда ничего не надо спасать! Но, возвращаясь в Настоящее, почитаю благом, что, оценивая многих мастеров гораздо выше себя, я тем не менее ни за что на свете не желал бы поменяться местами ни с кем из живущих ныне.

В одиночку постичь и выразить смысл жизни значит сравниться с великими титанами Возрождения. Такова моя жена Гала (Елена Дмитриевна Дьяконова, русская по происхождению – прим. пер.), которую я обрел себе на счастье. Ее мимолетные движения, жесты, ее выразительность – это все равно что вторая Новая Симфония: выдает архитектонические контуры совершенной души, кристаллизующиеся в благодати самого тела, в аромате кожи, в сверкающей морской пене ее жизни. Выражая изысканное дыхание чувств, пластика и выразительность материализуются в безукоризненной архитектуре из плоти и крови.

Когда Гала отдыхает, могу сказать, что она равна своей грацией часовне Темпьетто ди Браманти, что близ собора Святого Петра Монтозио в Риме. И как Стендаль в Ватикане, я позже и независимо от него могу поставить на одну доску стройные колонны с ее гордостью, нежные и упорные перила с ее детскостью, божественные ступени с ее улыбкой. Долгими часами перед мольбертом, украдкой любуясь ею, когда она этого не замечала, я твердил себе, что она такое же прекрасное полотно, как работы Вермеера и Рафаэля. Тогда как другие, кто нас окружает, кажутся всегда так мало прорисованными, так посредственно отделанными, что похожи скорее на гнусные карикатуры, намалеванные на скорую руку голодным художником на террасе кафе.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector