Столярова Ирина. Жанровая живопись

Столярова Ирина. Жанровая живопись

Столярова Ирина

2013 — Национальный Союз художников Украины

Ирина Столярова — яркий и заметный художник нового поколения авангардистов.

В стиле авангард существует много разных течений, и в своем активном творческом поиске Ирина пробует разные формы воплощения своих идей. В ряде работ она прибегает к плоскостному изображению с активными графическими элементами, наблюдается некая склонность к схематизму, яркая цветовая декоративность.

В работах Ирины Столяровой угадывается характерный пластический ряд, графическая плакатность, свойственная работам классика русского авангарда Александры Экстер. А нарочитое искажение пропорций, асимметрия в лицах персонажей делает их схожими с образами Пабло Пикассо.

Ирина Столярова — яркий и заметный художник нового поколения авангардистов.

В стиле авангард существует много разных течений, и в своем активном творческом поиске Ирина пробует разные формы воплощения своих идей. В ряде работ она прибегает к плоскостному изображению с активными графическими элементами, наблюдается некая склонность к схематизму, яркая цветовая декоративность.

В работах Ирины Столяровой угадывается характерный пластический ряд, графическая плакатность, свойственная работам классика русского авангарда Александры Экстер. А нарочитое искажение пропорций, асимметрия в лицах персонажей делает их схожими с образами Пабло Пикассо.

Детская художественная школа, отделение станковой живописи

2003 — Житомирский колледж культуры и искусств им. Ивана Огиенка, отделение изобразительного и декоративно-прикладного искусства

2005 — Южноукраинский национальный педагогический университет имени К. Д. Ушинского, художественно-графический факультет

2012 — Международная выставка «Ukrainian Art Week», картина «Сон», победитель в категории жанровой живописи

Принимает участие в многих международных, всеукраинских и персональных выставках, арт-проектах. Произведения находятся в частных коллекциях и галереях многих стран мира.

2012 — Международная выставка «Ukrainian Art Week», картина «Сон», победитель в категории жанровой живописи

Принимает участие в многих международных, всеукраинских и персональных выставках, арт-проектах. Произведения находятся в частных коллекциях и галереях многих стран мира.

У художницы Ирины Столяровой наиболее любопытна серия работ: «Одесская свадьба», «Встречай жизнь», «Синие мечты», «Танго для таксы». В этих картинах пластический ряд меняется, появляется деталировка, объекты округляются, приобретают объем и эмоциональную окраску. Персонажи выглядят реальными и человечными. И при этом остается фактор не реального, а какого-то фантастического мира. Например, в картине «Синие мечты» парень и девушка летят над городом на огромном синем коте, а дома и деревья внизу выглядят элементами большой цветной мозаики.

А в картине «Одесская свадьба» реальной выглядит только девушка, а ее окружающее пространство — это фантасмагория из цветных ломаных плоскостей и несоразмерно больших, массивных птиц. Подобная монументальность и декоративность определяют и стилевую направленность картины «Танго для таксы», интересной своей головокружительной композицией, когда зритель наблюдает происходящее одновременно из нескольких ракурсов: из-под потолка и стоя на полу. Происходит диссонанс, противопоставление изображенных персонажей и поверхностей, на которых они находятся. Эти разные плоскости окрашены в контрастные цвета и создают подвижную цветную среду. Мужчина и женщина, танцующие танго, входят в активное противодействие по отношению к этим перевернутым плоскостям, что усиливает напряженность сюжета.

Цветовая палитра художницы построена на ярких сочных цветах и вместо красочных мазков наблюдается взаимодействие цветных плоскостей.

Совершенно другой качественный переход совершает Ирина в серии работ «Шестая муза», «Кола», «Обезьяны молчат», «Конец пионерской песни» и др. Это шаг навстречу концептуальному искусству, когда идея имеет приоритетное значение, доминируя в картине, подчиняя себе пластический и живописный ряд. Теперь работы из области декоративности переходят в воздушную реальность, персонажи и предметы приобретают осязаемый объем. Цветовая гамма становится более спокойной, цветовые переходы более мягкими, но эта воздушная среда все равно остается из другой реальности. Эта реальность будоражит зрителя необычным набором: нагромождением различных предметов, знаков, людей, необычной интерпретацией обыденных вещей. Так, в картине «Кола» в едином симбиозе слились несколько повествовательных реалий. В одной — шагает мальчишка в маске медвежонка, другая — вторгается огромными банками кока-колы, опрокинутыми кубками и штрих-кодами, а третья — накатывает фрагментом дороги с запрещающим дорожным знаком. Работы такого порядка направлены не на чувственную сферу, а скорее заставляют задуматься, подключают интуитивную и ассоциативную сферу, бодрят, обостряют восприятие. Картина «Шестая муза» так же преподносит зрительно-ассоциативную головоломку, а «Талантливые руки» — цветную идею в виде ярких голубых рук персонажа. И остальные работы этого ряда обладают своеобразной парадоксальностью и неожиданностью.

Иногда они возвращаются

Художники русской эмиграции из коллекции Ирины Столяровой

История русского искусства ХХ века пока не написана. У каждого она своя, и на общую картину влияет в большей степени конъюнктура, чем достоинство того или иного художника. Попадет художник в прижизненную хрестоматию или удостоится трех строк в специализированном исследовании спустя десятилетия, зависит порой от совершенно внехудожественных причин. Но благодаря частным коллекциям мы иногда можем увидеть альтернативную историю искусств, которая не вполне совпадает с сегодняшней официальной. Одну из таких коллекций, собрание Ирины Столяровой, представляет «Лента.ру».

История 100 лет «современного искусства» от Малевича до Павленского, пересказанная за 30 секунд, выглядит сегодня примерно так:

Авангардисты дружно пошли на службу советской власти и вместе с большевиками принялись строить дивный новый мир. Малевич изгнал из Витебска комиссарившего там недостаточно революционного Шагала. Производственники-вхутемасовцы победили мрачного мистика Малевича, но вскоре оказались формалистами и пали сами, не выдержав мощи надвинувшейся утопии. После войны соцреализм встал широким фронтом на защиту Родины от абстракции. Неофициальное искусство спряталось от реализма в подполье, где кормилось передачами по «голосам», и с шумом вышло на поверхность на Красной волне, в эпоху гласности. Бывшие подпольщики помоложе заняли посты в художественной администрации и до сих пор пытаются вырастить молодых художников, которые делали бы то же самое, что на Западе, и игнорировали всю историю с географией.

Возможно, когда-нибудь о русском искусстве напишут авантюрный исторический роман. Но пока писали только фельетоны. Нет и исследования, в котором на равных фигурировали бы академические и «неофициальные» круги. Презрение к официальному во многом мешает оценить, например, группу передовых дизайнеров «Движение» и молодое искусство 70-х.

Ни краткое и пристрастное пособие Е. Деготь, ни исследования Е. Андреевой и Е. Бобринской, вышедшие в последнее время, не дают исчерпывающего представления об основных художественных течениях второй половины прошлого века. Не только в том дело, что очень трудно преодолеть устоявшуюся оппозицию «официальное — неофициальное», которая спустя время кажется весьма размытой. В существующие схемы порой не укладываются даже крупные явления, в частности школа Белютина в Москве и Арефьевская школа в Ленинграде.

Из истории выпадают и художники-эмигранты, кроме тех, что уехали в 70-е и вернулись. Есть ряд исключений, например большой русский художник Кабаков. Но во всем мире он считается американским художником русского происхождения. Впрочем, бытует мнение, что и Кандинский — немецкий художник, случайно родившийся в России. Многие уехавшие в 20-е годы искренне верили, что не утратили связь с родиной. Но в России их своими не считают.

Все зависит от точки зрения. Частный взгляд на историю искусства наилучшим образом выражается в коллекциях. Коллекционер может сделать то, что не позволено музею: руководствуясь личным вкусом, а не конъюнктурной «объективностью» выстроить альтернативную историю искусств, которая отличается от общепринятой, но имеет равное право на существование. Вероятно, число таких историй ограниченно. И одну из них мы представляем сегодня на «Ленте.ру».

Презентация каталога коллекции Ирины Столяровой состоялась недавно на книжной ярмарке в Франкфурте. Столярова живет в Лондоне, в России ее собрание практически неизвестно. Тем не менее в нем выстраивается очень любопытная линия преемственности от забытых на Родине художников первой эмиграции до художников второй и, поскольку собрание доходит до наших дней (художница, сегодня завершающая коллекцию Столяровой, — наша современница Наташа Арендт), до тех, кто вполне мог уехать с третьей. Через призму нефигуративного искусства — в этом особенность частного взгляда коллекционера — Столярова рассматривает и Олега Целкова, и Юрия Купера, и Семена Файбисовича. И удивительным образом эти художники, стоящие особняком, подчиняются мощи абстракции, несколько образцов которой из собрания Столяровой мы публикуем сегодня: от Парижской школы до Московского андерграунда.

Читать еще:  Экспрессионизм и импрессионизм. Adriana Dziuba

Столярова Ирина Владимировна

СТОЛЯРÓВА Ирина Владимировна [12.6. 1932. г . Подольск Московской обл. — 20.5.2017, СПб., похоронена в г. Пушкине] ― литературовед, текстолог.

Отец ― С. Владимир Павлович (1904–62), докт. биол. наук, в посл. годы жизни проф. каф. зоологии Лен. сельскохоз. ин-та. Мать ― С. Ираида Абрамовна (1906–85), бухгалтер.

По окончании ср. школы (1950) С. поступила на филологич. фак-т ЛГУ; на протяжении трех старших курсов занималась в семинаре проф. А. С. Долинина, оказавшего большое влияние на становление ее исслед. мышления. С 1955 по 1958 проходила аспирантуру на кафедре истории русской лит-ры, где под рук. проф. И. Г. Ямпольского работала над дис. о тв-ве Н. Лескова 1860-х. По окончании аспирантуры преподавала историю русской лит-ры на ПО ЛГУ. С 1962 по конкурсу была принята на работу в Омский пед. ин-т на должность ст. преподавателя кафедры лит-ры. В 1963 в ЛГУ защитила канд. дис. « Тв-во Н. С. Лескова 1860-х — перв. пол. 1870-х гг. ». С 1966 – доц. кафедры Омского пед. ин-та. В годы работы в Омске читала курсы введения в литературоведение, истории русской лит-ры XIX в., руководила пед. практикой студентов, принимала участие во мн. науч. конференциях, проходивших в Сибири (Новосибирск, Томск, Омск). В это же вр. завязались тесные науч. связи С. с музеем Н. С. Лескова в Орле и с кафедрой русской лит-ры Орловского пед. ин-та, кот. в 1960-е выступил инициатором проведения регулярных науч. конф., посвящ. тв-ву Лескова.

С февр. 1967 по наст. вр. С. является преподавателем кафедры истории русской лит-ры ЛГУ (СПбГУ), сначала как доц., с 1996 ― как проф. Читает лекции по истории русской лит-ры на филфаке и фак-те журналистики, ведет просеминары и спецсеминар по тв-ву Лескова, рук. подготовкой дипломных соч. и канд. дис. (под рук. С. защищено 8 канд. дис., в т.ч. 2 дис. аспирантов-иностранцев).

В 1992 защитила докт. дис. « Н. С. Лесков и русское литературно-обществ. движение 1880–90-х гг. ».

Науч. деятельность С. почти целиком сосредоточена на исследовании тв-ва Н. Лескова, обнаруж. себя в многочисленных статьях о нем, открытии и публикации его текстов, в участии в многочисленных научно-метод. конф. В 1996 С. стала членом редколл. ПСС Лескова в 30 т. (Из-во «Терра», М.), с 2012 ― его гл. ред. В теч. ряда лет была рук. гранта РГНФ (1996–2011) по науч. подготовке этого изд.; в наст. вр. ведет внутренний (университетский) грант по его продолжению. С. удалось создать пост. работающий над подготовкой ПСС Лескова коллектив ученых разных поколений.

С. – автор объемной вступ. программной ст. в первом томе ПСС « Лесков и Россия », а также многочисленных комм., текстол. заметок и преамбул почти во всех вышедших до наст. вр. томах (напр.: « Н. С. Лесков в “Биржевых ведомостях” (1869–71) » (т. 6) и « Н. С. Лесков в “Русском мире” (проблема атрибуций) » (т. 10). С. удалось ввести в ПСС писателя целый ряд его затерянных текстов и в большинстве случаев атрибутировать и прокомм. их (напр., раннюю рец. Лескова «”Кремуций Корд”» Н. И. Костомарова», содержащую ядро концепции позднего романа писателя «Чертовы куклы»), пространную газ. статью Лескова «О киевских пещерах», опубл. в газ. «Русский мир» (1874) и мн. др. Большой интерес представляют собой две лит. статьи из «Русского мира»: «Наблюдения и заметки» (1873, подпись Z.Z.Z.) В первой из них речь идет о Тургеневе-романисте, во второй, открыто полемической, развертывается спор Лескова с Достоевским, автором «Дневника писателя». С. принадлежит атрибуция обеих статей и комм. к ним.

С 2007 по 2010 С. была участником проекта «Виртуальная лаборатория. Николай Семенович Лесков: Жизнь и тв-во» (Грант РГНФ, рук. Е. В. Душечкина). Совм. с Н. Озеровой С. возглавляет ежегодный науч. семинар «Лесковский палимпсест», работающий при Невском ин-те яз. и культуры, входит в ред. одноименного науч. изд., в кот. печатаются д-ды участников семинара.

Помимо участия в многочисленных лесковских конф. С. не раз читала д-ды на конф. «Евангельский текст в русской лит-ре», кот. регулярно проводит Петрозаводский ун-т. В 2006 на конф. ИМЛИ М. Горького и Гос. Лит. музея «Н. С. Лесков и современность. К 175-летию со дня рождения писателя» С. выступила с д-дом « Эсхатологические мотивы в тв-ве Н. С. Лескова ». В том же году была приглашена на организованный Catherine Gery и проводившийся во Франции междунар. коллоквиум, посвящ. Лескову «Сказ в тв-ве Лескова и преемники его лит. традиции» (Ун-т им. М. Монтеня, Бордо), где прочла д-д « Сюжет и слово в сказе Н. С. Лескова “Час воли Божией” ». В наст. вр. занимается подготовкой последующих томов ПСС Лескова.

Соч.: Общественная и лит. позиция Н. С. Лескова в кон. 1860-х — нач. 1870-х гг. // Вестн. Лен. ун-та. Сер. истории, языка и лит-ры. 1961. Вып. 1. № 2; Н. С. Лесков в «Русском мире»: 1871–75 // Учен. зап. Омск. гос. пед. ин-та. Труды каф. русской и зарубежной лит-ры. 1962. Вып. 17; Роман Н. С. Лескова «Некуда» и споры об изображении народной жизни в лит-ре и критике 60-х гг. // Там же; Повесть Н. С. Лескова «Очарованный странник» // Учен. зап. Омск. гос. пед. ин-та. Труды каф. рус. и зарубеж. лит. 1963. Вып. 21; Роман-хроника Н. С. Лескова // История русского романа: В 2 т. М.-Л., 1964. Т. 2; Повесть Н. С. Лескова «Житие одной бабы» // Русская и зарубежная лит-ра. Омск, 1965; Гамлет и Дон-Кихот: Отклик Н. С. Лескова на речь И. С. Тургенева // Тургеневский сб.: Мат-лы к ПСС и писем И. С. Тургенева. Кн. 3. Л ., 1967; Н. С. Лесков и «Записки охотника» И. С. Тургенева // Научные д-ды высшей школы. Филол. науки. 1968. № 2; Идейно-худож. своеобразие сатир. хроники Н. С. Лескова «Смех и горе» // Проблемы русской и зарубежной лит-ры. Вып. 4. Ярославль, 1970; Русские Дон Кихоты в тв-ве Лескова // Русская лит-ра ХIX–XX вв. М., 1971; К творч. истории романа Н. С. Лескова «Чертовы куклы» // Русская лит-ра. 1971. № 3 (в соавт. с А. Шелаевой); Принципы «коварной сатиры» Лескова: Слово в сказе о «Левше» // Тв-во Н. С. Лескова. Курск, 1977; «У нас на Руси…» // Лесков Н. Повести и рассказы: В 2 т. Л., 1977. Т. 1; В поисках идеала: Тв-во Н. С. Лескова. Л., 1978; Н. С. Лесков // История русской лит-ры: В 4 т. Л., 1982. Т. 3; Функция анекдота в рассказе Лескова «Шерамур» // Теория и история лит-ры: Сб. Киев, 1985; «Старая сказка» // Лесков Н. Соборяне. Омск, 1986; Повесть Н. С. Лескова «Очарованный странник» и роман Фенелона «Приключения Телемака» // Тв-во Н. С. Лескова. Курск, 1986; Драма Н. С. Лескова «Расточитель» // Анализ драм. произведения: Сб. Л., 1988; Н. С. Лесков // История всемирной лит-ры: В 9 т. М., 1991. Т. 9; Традиции Гофмана в романе Н. С. Лескова «Чертовы куклы» // От Пушкина до Белого: Проблемы поэтики русского реализма XIX – нач. XX вв. СПб., 1992; Лесков Н. Евгений Николаевич Эдельсон: Лит. некролог // Русская словесность 1995. № 6 (публ., комм., послесл.); «Чертовы куклы». Окончание романа // Неизданный Лесков. Лит. наследство. Т. 101. Кн. 1. М ., 1997 (публ., в соавт с А. Шелаевой); Н. С. Лесков и Ф. М. Достоевский («Обойденные» и «Униженные и оскорбленные») // Новое о Лескове: Научно-методический сб. М.-Йошкар-Ола, 1998 (в соавт. с Хан Нам Су); Рассказ Н. С. Лескова «Бессребреник» // Русская лит-ра. 1999. № 3 (публ., комм.); Внерассудочные формы внутр. жизни человека в тв-ве Н. С. Лескова // Юбилейная междунар. конф. по гуманитарным наукам, посвящ. 70-летию Орловского гос. ун-та. Орел, 2001. Вып. 1; Библиогр. указатель лит-ры о Н. С. Лескове / Под общей ред. И. Столяровой. СПб., 2003; La prière de Cyrille Tourov dans le récite de Leskov «Au Bout du monde» // Nikolaj Leskov. Fr., 2006; Проблема нац. характера в газ. статьях Н. С. Лескова нач. 1870-х гг. // Новое о Лескове: Сб. Вып. 2. Йошкар-Ола, 2006; Н. С. Лесков в «Русском мире» (Проблемы атрибуции) // Лесков Н. ПСС: В 30 т. Т. 10. М ., 2007; На пути к преображению: Человек в прозе Н. С. Лескова. СПб., 2012.

Читать еще:  Центр ВДНХ станет музейно-выставочным пространством

Meow tales

СИЛА ИСКУССТВА. ИРИНА СТОЛЯРОВА

Коллекционер русского современного искусства Ирина Столярова живет в Лондоне, любит музыку, поэзию, живопись, посещает аукционы и выставки, изучает, смотрит, симпатизирует. Частные коллекции – единственная возможность художникам, непризнанным официальными структурами искусств, показать свое творчество, иногда шедевральное. Коллекционер, руководствуясь личным вкусом, может сделать то, что не позволено музею. В собрании Ирины Столяровой работы Владимира Немухина, Льва Кропивницкого, Оскара Рабина, Лидии Мастерковой, Николая Вечтомова, Бориса Свешникова, Семена Файбисовича, Андре Ланского, Жюля Паскина, Пьера Дмитриенко и других.

«Для меня моя коллекция – это мои диалоги с искусством, где в единое целое связывается живопись, философия, танец и поэзия».

— Ирина, вы коллекционируете уже почти 20 лет. Как вы сказали в одном интервью: «Я росла вместе со своей коллекцией». От «малых голландцев» до русской живописи. Росли не только знания, но и вкус? Возможно ли, что ваши вкусы со временем поменяются кардинально, вы начнете собирать, к примеру, графику или что-то другое?

— Графика – это отдельная тема! У меня есть друзья-коллекционеры, которые собирают только графические работы. В живописи есть только один критерий – качество! Вкусы могут меняться. Вот мне, например, Чуйков очень нравится, несмотря на то, что я его не воспринимала как художника много лет. Вряд ли я начну собирать графику. Я люблю живопись-масло, коллажи и так далее.

— То есть живопись эксцентричнее?

— Ну смотря какая. Живопись разная бывает.

— Вы как-то сказали, что Малевич «сломал» ваш личный код? Восприятие изменилось?

— Нет, не изменилось. Именно поэтому я стала собирать второй авангард. Я люблю все, что сделано со страстью. Ведь, в конце концов, есть только одна диалектика – диалектика страсти. Страсть заканчивается и начинается обыденность. Собирая коллекцию, я борюсь с этой самой обыденностью.

— Стиль нонконформистов – экспрессия, цвет, эмоции – стиль вашего характера? Вы такая же эмоциональная, страстная?

— Да! Очень! Поэтому я хорошо понимаю живопись нонконформистов.

(для справки: нонконформизм, как искусство экзистенциалистское, основан на разговоре художника со своей душой, и картина может возникать не только из сильных однозначных чувств, но и из совокупности впечатлений, упоминаний, внутренней необходимости увековечить бессловесную, как бы взывающую о помощи красоту – ту красоту, которая возникает из потребности художника ее видеть и чувствовать. Скрытый смысл картины добывается усилием сознания, направленного на смутные ощущения и подробности глубинной душевной жизни).

— Вы родились в День влюбленных, 14 февраля, во всем ли проявляете любовь? Ведь сначала вы влюбляетесь в картину, затем приобретаете? Самая любимая одна, несколько, все? И какими работами нам лучше проиллюстрировать эту статью?

— Я бы посоветовала Виктора Пивоварова. Кстати, сейчас музей Tate Modern купил несколько его работ.

— Работы художников-мужчин от художников-женщин отличаются? Можете вы определить пол художника по его работе? Ведь эмоции у женщин и мужчин разные.

— Конечно, могу определить. Это легко. Женская живопись совсем иная. И, на мой взгляд, она вторична. И подражательна.

— Нонконформизм – это стремление не соглашаться с мнением большинства и совершать поступки наоборот. Вы так часто поступаете?

— Татьян, если бы я жила чужим умом, то вряд ли бы чего достигла в жизни. Большинство – это толпа. Я не умею жить в толпе. Мне всегда нужно уединяться от людей.

— Что в жизни вы цените больше всего в отношениях, работе, и том, в чем не разбираетесь, если такое существует?

— Конечно, любовь. Она и есть истина.

— Вы не строите планов, не ставите цели, не инвестируете в искусство, а приобретаете только то, что нравится, не обращаетесь за рекомендациям к другим коллекционерам и даже сказали: «Если следовать вкусам общества – все, ты обречен на провал». Но единомышленники у вас есть или ваша коллекция настолько уникальная, насколько уникален ваш вкус?

— Есть, конечно, единомышленники. Замечательная коллекция у моего друга Игоря Цуканова, который очень много делает для искусства.

— Живопись, философия, танец и поэзия. Что-то еще добавите к своему портрету?

— И, конечно, любовь!

— Вы сами пробовали рисовать? Может, с таким багажом знаний и чувством вкуса у вас получится?

— Пробовала. Два года занималась на курсах. Нет! Я не художница! У меня слишком большие запросы к себе самой.

— Перфекционизм – есть плюсы и минусы!

— Это не то чтобы перфекционизм. Вот, например, поэзия. Я писала стихи и понимала, что никогда не поднимусь выше Ахматовой, поэтому не публикую. По сути все уже давно сказано. Не люблю повторяться.

— «В свободное от коллекции время я живу как нормальная женщина», – сказали вы. Что сюда входит кроме шопинга и салонов красоты?

— А я не хожу в салоны красоты. А вот платья обожаю.

— Согласитесь ли вы, что искусство спасет мир?

— Культура спасет мир. Я в этом уверена!

Текст: Татьяна Суховеева. Фото из личного архива на фоне картины Пивоварова

Девушка с лотом

Ирина Столярова собрала мощную коллекцию русских нонконформистов 1960-х и впервые покажет ее публике

«A вы знаете, что я ваша коллега? — спрашивает тягучим низким голосом Ирина Столярова, приглашая в гостиную квартиры рядом с Холланд-парком. — Я в молодости работала в редакции газеты «Советский спорт», в отделе писем. Правда, работой это назвать сложно: сидели часами, пили крепкий-крепкий чай и курили сигареты. И шутили, конечно».

Читать еще:  Художник Jason Mowry

Нет, я не знаю. Про Столярову, уже двадцать лет живущую в Лондоне, у нас в Москве вообще мало кто знает. Как и про ее коллекцию русского абстрактного искусства, которую она собрала за последние пять лет. А вот в Лондоне, где она живет уже пятнадцать с лишним лет («Муж давным-давно уехал по работе в Швейцарию, потом — в Лондон, потом родилась дочка, так мы с ней тут и остались»), ее имя на слуху в среде собирателей живописи. Столярова активно участвует в аукционах, переписывается с художниками, ходит на рауты и вернисажи.

«Композиция с тарой, иконой и красной лилией», Евгений Рухин, холст, коллаж, масло, 1975

Этой весной она наконец решилась выпустить каталог коллекции, создать сайт на русском и английском языках и отправить свои картины на выставку Владимира Немухина и Лидии Мастерковой, которая открылась в апреле в Московском музее современного искусства.

В ее собрании — русские авангардисты-шестидесятники, нонконформисты, представители парижской школы — от первой до третьей волны эмиграции. «Есть инвестиционные коллекции, есть коллекции престижные, которые подтверждают статус владельца. У Ирины же коллекция соответствует характеру, тому, какая она есть. Это важно, потому что индивидуальных коллекций немного, — говорит искусствовед, куратор Русского музея Александр Боровский. — Она тщательно выбирает каждую вещь, именно по себе, по принципу «сможет ли картина жить в доме».

На двух этажах квартиры картины, наряду с книжными полками, и правда составляют главное убранство. В спальне — работы основателя Лианозовской школы Оскара Рабина и Лидии Мастерковой, в столовой — Николай Вечтомов и Борис Свешников, в гостиной — Семен Файбисович, а в кабинете — Андре Ланской, Жюль Паскин и ее любимый Пьер Дмитриенко.

London 3, Оскар Рабин, холст, масло, 1962

Тем у коллекции Столяровой две, обе посвящены абстрактной живописи. Она собирает художников Парижской школы — так называют в том числе наследников русского авангарда, осевших во Франции и выдавших в 1950-е мощную волну абстрактных работ. Но главное ее увлечение — московские нонконформисты 1960–1970-х: лианозовцы, кинетисты, концептуалисты. В свое время их активно вывозили за железный занавес иностранцы, дипломаты и фирмачи. По европейским коллекциям их и собирает сейчас Ирина.

«Абстракция — это чистота искусства, но поняла я это, конечно же, не сразу», — говорит Столярова. Лет пять назад ей предложили купить из одной швейцарской коллекции работу Виктора Пивоварова. До этого она много лет собирала тех, кем обычно увлекаются русские, — Николая Ге, Константина Коровина, Бориса Кустодиева, Роберта Фалька. Но случилась любовь к нонконформизму, и вскоре от старых картин не осталось и следа, а Ирина стала проводить дни в охоте за новыми работами. «Нахожу картину, звоню Виктору Пивоварову: «Ваша? Не подделка?» — посмеиваясь, описывает она свои труды и дни. — Если он отвечает, что да, моя, то надо брать».

Мой вопрос, не подсказывает ли ей, что брать, как многим нынешним поклонницам искусства, штат анонимных искусствоведов, приводит ее в совершенный восторг: «Ерунда! Вот мой стол, вот компьютер, вот сюда мне присылают кучу изображений, и я сижу и выбираю. На свой субъективный вкус. Знаете что, если следовать вкусам общества — все, ты обречен на провал. Я хожу на аукционы. Был случай: увидела в одном из залов работу Бориса Свешникова, цена — десять тысяч фунтов. Очень мало. И никакого интереса. Я, конечно, купила. Все проглядели, а я увидела. Почему? Да потому, что я думала не о концепции, а ходила и искала то, что нравится глазу».

И все-таки: почему именно нонконформисты? К примеру, у московкого адвоката и обладателя одной из самых полных коллекций советских нонконформистов Александра Кроника, с которым я дружу много лет, выбор предмета коллекционирования укоренен в самой жизни: он вырос в кругу художественной богемы, его молодого рисовал Анатолий Зверев, у него на даче жил Венедикт Ерофеев, он навещал в больнице Владимира Яковлева. Похожий случай — великий грек Георгий Костаки, выставка коллекции которого только что закончилась в Третьяковке: художники-нонконформисты составляли круг его общения, он играл им на гитаре, покровительствовал, помогал рублем и так далее.

«Композиция», Лидия Мастеркова, холст, масло, коллаж из ткани, 1965

Столярова — совсем другая история: девушка из хорошей московской семьи, в детстве занималась балетом, рано и удачно вышла замуж и уехала за границу. Откуда тут любовь к богемным выкрутасам в духе мамлеевских «Шатунов»? Кстати, живописателя московского богемного подполья Юрия Мамлеева она называет своим любимым писателем. «Да бросьте вы эти ярлыки — нонконформизм, шестидесятники, диссиденты, — отвечает Ирина. — Неужели вы не видите, что это просто красиво! Я никогда не беру работы, которые несут в себе какой-то призыв, политический лозунг. Или которые должны обеспечивать наполнение какой-то концепции. Вот вы спрашиваете, почему у меня одни топ-лоты, нет мелочовки: графики, скульптуры, инсталляций. Понимаете, я люблю живопись, и еще я люблю качество. Все мои работы — не скучные. И, вы правильно говорите, все топовые, музейного качества. Это не значит, что я покупаю их исключительно в инвестиционных целях, как вложение денег. Я не строю никаких планов и не ставлю конкретных целей. Посмотрите на миниатюрную технику у Свешникова — это же абсолютно гениально. Посмотрите на эти хлопушки Немухина. На этого Целкова — мне, кстати, его дочка сказала, что она считает эту работу лучшей из тех, что написал отец. Посмотрите на мою любимую Мастеркову. Мне нравится — я беру. Все. А, скажем, Вейсберга, от которого все балдеют, Зверева, Яковлева — не люблю. Мне просто не нравится. И никакой концепции. А в свободное от коллекции время живу как нормальная ­женщина. Покупаю платья, особенно люблю Oscar de la Renta и Lanvin. Читаю и перечитываю Рильке, который выше поэзии, «Поэму конца» и цикл «Провода» Марины Цветаевой, Джона Донна и Эмили Дикинсон».

«Звездный огонь», Владимир Немухин, холст, акрил, коллаж, 1992

В словосочетании «частная коллекция» в случае Столяровой первое слово важно даже больше, чем второе, — вот о чем мы с ней рассуждаем, когда на следующий день идем прогуляться по району вокруг Холланд-парка. В Англии, где приоритет частного над коллективным возведен в абсолют, кажется особенно понятным, что коллекционировать надо не то, что престижно, дорого или актуально, а то, что нравится. Работы нонконформистов, писавшиеся в бараках в Лианозово, в сенильном мраке советской власти, в такой оптике выглядят не вызовом системе, а абстрактными живописными упражнениями талантливых людей одного поколения, волею судьбы собравшихся в одном месте и в одно время. А конформизм Столяровой — верным способом собрать очень приличную коллекцию нонконформистского искусства.

Почему, кстати, русского? Что бы ей, живя в Лондоне, не собирать голландцев или Констебля? «Ну мы же с вами русские люди, как иначе? Я и стихов русских сотни знаю наизусть, даже блог вела в интернете. Потом, правда, меня там допекли, знаете, есть такой разряд людей — мастера строчить комменты, все хаять. Хотите, покажу, за чем сейчас охочусь? Вот один триптих Олега Васильева. Невозможно оторваться».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector