Стрит арт художник. Armin Nasca

Стрит арт художник. Armin Nasca

11 самых влиятельных художников стрит-арта в мире (23 фото)

11. Stinkfish

Stinkfish – один из самых важных участников колумбийского стрит-арт сообщества. Родившийся и выросший в Боготе, Stinkfish является мастером на все руки в области стрит-арта – он использует все возможные инструменты, включая баллончики, ролики, трафареты, клейстер и стикеры.

Gaia получил известность в мире стрит-арта еще до того, как окончил школу. Художник впервые засветился в 2007 году и продолжает радовать общественность своим творчеством с тех пор. Несмотря на свою молодость, Gaia вдохновляет художников по всему миру.

Invader начал покорять сообщество стрит-арта своими креативными мозаиками еще в 1998 году. Он известен необычным выбором мест для инсталляции своих работ, и многие другие художники в этом взяли с него пример.

8. Guerrilla Girls

Эти бравые девушки начали свою деятельность в 1985 году. Своими провокационными плакатами и выступлениями они призывали обратить внимания на проблему сексизма во всем мире. Самым известной их работой является постер «Женщина обязана быть голой, чтобы попасть в Метрополитен-музей?», который указал на неравенство между мужской и женской обнаженной натурой на работах, выставленных в музее.

7. Ron English

Художник из Далласа начал разукрашивать стены зданий еще в конце 70-ых, за что его часто зовут основоположником направления стрит-арт. Он также прославился созданием термина «POPaganda».

6. COST и REVS

Эти художники из Нью-Йорка до сих пор считаются самыми креативными стрит-артерами в истории. Они отличились своей манерой оставлять под рисунками свои номера телефонов, чтобы любой мог позвонить им и поделиться мнением об их творчестве. Хотя COST’а в итоге арестовали, REVS’у удалось сохранить анонимность.

5. Shepard Fairey

Shepard Fairey родился и вырос в Южной Каролине и начал свою карьеру стрит-артера в 1989 году. Его стиль копировали сотни художников, а работы вызвали бесконечные жаркие споры. Кто-то считает его величайшим художником всех времен, кто-то – самым унылым, но его влияние в любом случае нельзя отрицать.

4. Futura 2000

Ленни МакГурр из Бруклина является, пожалуй, одним из самых известных стрит-артеров в мире. Он впервые попробовал себя в граффити в начале 70-ых и уже десять лет спустя терроризировал нью-йоркскую подземку, оставляя за собой след из ярких уникальных работ. В наши дни Futura 2000 достиг статуса легенды и теперь занимается графическим дизайном и выставляет свои работы в галереях.

Бэнкси появился в мире стрит-арта намного позже других художников в этом списке. Тем не менее, именно его имя сейчас у всех на слуху, а тайна вокруг его настоящей личности только подогревает интерес публики. Бэнкси обладает настолько сильным влиянием, что снятый им документальный фильм в 2011 году номинировался на Оскар.

2. Keith Haring

С 1981 по 1990 года каждый, хоть отдаленно принадлежащий к миру искусства, знал имя Кита Харинга. Художник был известен своими яркими мультяшными персонажами, которые были на пике популярности в Нью-Йорке 80-ых годов. Харинг скончался от СПИДа в возрасте 31 года, но его работы успели оказать влияние не только на стрит-арт, но и мир искусства в целом.

1. Jean-Michel Basquiat

Жан-Мишель Баския не зря занимает первое место в этом списке. До того, как он стал мега-успешным неоэкспрессионистом и начал тесно работать с Энди Уорхолом, Баския был бездомным граффити-художником из Нью-Йорка по прозвищу SAMO. Благодаря своему экспрессивному сильному творчеству, он пробился в мире искусства, начал выставлять свои работы в крупных галереях и вскоре познакомился и начал сотрудничать с самыми яркими художниками 70-80-ых годов. Баския умер в возрасте 27 лет от отравления наркотиками, к которым пристрастился в годы жизни среди уличных художников.

Галереи — для ценителей, улицы — для всех: партизанский фестиваль стрит-арта «Карт-Бланш»

«Триколор» Philippenzo

«В «Карт-бланше» я участвую во второй раз и считаю его самым честным фестивалем уличного искусства, а потому самым интересным. На других фестивалях все, как правило, происходит по согласованию с организаторами, властями, спонсорами, что противоречит базовому принципу стрит-арта — он всегда нелегален.

В прошлом году в Екб я рисовал работу «Озеро», которая жива и по сей день. Она, как и сиквел — «Двадцать», о накопившейся усталости от двадцатилетнего периода нашей жизни.

Двадцать — это много. Двадцать — это более чем достаточно. На двадцати пора прекращать счет. Потому что за двадцатью идет двадцать один, и это уже будет какое‑то «очко». Только таким его (Владимира Путина. — Прим. ред.) большая часть людей и видит. У многих даже нет уверенности, что этот конкретный человек существует, а есть только медийный образ.

Последнее время я часто рисую то, что наболело. Окружающая действительность формирует общественное сознание. И я как художник резонирую этот вайб. Конечно, не все мои работы политичны. Просто, видимо, остросоциальные сюжеты выстреливают громче. Это говорит об истинной злободневности и болезненности затрагиваемых тем.

Работа этого года, «Триколор», — о засилии в окружающем нас физическом и ментальном пространстве всех видов заборов, преград, ограничений и соответствующих этому всему ощущениях.

Мне кажется очевидным значение этого рисунка. Сегодня флаг моей родины выглядит вот так, увы. Для меня эта работа пропитана какой‑то безысходностью. Постепенно краски нашей жизни в этой стране блекнут, и вместо ярких белого, синего и красного цветов вырисовываются какие‑то паттерны, в которых можно разглядеть колючую проволоку, сетку-рабицу и тюремную решетку».

«Субтитры» Владимира Абиха

«Я художник и член оргкомитета фестиваля. Поэтому участие принимал все три года подряд.

На первом фестивале, в 2018-м, я размещал свои автопортреты в попытке попасть в историю вне очереди, встраивая их в архитектуру, мимикрируя под маскароны на фасадах зданий.

Эгоистичное желание попасть в историю — зачастую основополагающая сила, движущая художником. Но совершить этот акт из настоящего времени не видится мне возможным, поскольку исторический процесс перешел в этап сверхскоростей. Информации становится настолько много, что мы попросту не успеваем ее проанализировать и обработать. Благодаря технологиям и культуре селфи, провоцирующей каждодневно тиражировать собственный образ, срок жизни событий сокращается, а лента новостей обновляется все стремительней. В такой ситуации большая история и большие смыслы попросту не успевают сформироваться. Масштабные исторические пласты, предшествующие постиндустриальной эпохе, уступили место Instagram history.

На втором фестивале я делал билборд с надписью «Сделаем стрит–арт великим опять». Его можно считать негласным лозунгом «Карт–бланша». А еще я планирую стать президентом РФ, надеюсь, в 2024 году. И этот баннер был началом моей предвыборной кампании.

Про работы этого года: я ищу места с какой‑то кинематографичностью и дополняю эти места субтитрами, которые потенциально могли бы быть услышаны в этом месте. И таким образом связываю реальность с воображением. Я придумываю идею, потом очень долго выбираю место, потому что в уличном искусстве для меня важнее всего работа с контекстом. Само слово «уличное» подразумевает, что работа существует не на фоне белой стены, а в уже сформированном месте. И задача уличного художника, на мой взгляд, — найти тонкое взаимодействие с этим местом. Выглядит действительно как субтитры, но это не фотошоп! По этому поводу я даже делал целый проект: часть работ создавал на улице, а другую — на компьютере. И предлагал людям отгадать, какая работа настоящая, а какая нет».

Читать еще:  Элементы театрального шоу. George Areshidze (Gogareshka)

«Ноль без палочки» Loketski

«Идейный вдохновитель и главный организатор фестиваля — Слава ПТРК. Мы знакомы, он меня и пригласил. Я приехал, потому что для одиночки вроде меня фестиваль — это вызов. Когда одновременно с тобой на соседних стенках творят другие художники, и ты сам смотришь по сторонам, и зритель невольно сравнивает. Кроме того, у фестиваля есть даты проведения, а значит, есть и дедлайны. То есть это другой уровень ответственности: и по качеству, и по срокам. Уличное искусство более честное, более понятное, более доступное и более актуальное. Иной раз даже сверхактуальное — пока ты идешь с краской к стене, идея может устареть.

Легальные работы я делаю, только если мой замысел принимается «как есть», без купюр. В противном случае мне это неинтересно.

Идея этой работы пришла еще до минских событий — как аллегория силового удержания власти потерявшим доверие правителем. Позже, в момент подготовки к фестивалю, я обнаружил эту будку со слепым окном-иллюминатором. И решил, что в него как нельзя лучше впишется овальный портрет, камея, диктатора. Впрочем, изначально иллюминатор навевал мысли о космосе и Валентине Терешковой под заголовком «Нулевая видимость», но в итоге я отдал предпочтение Александру Григорьевичу. Он это место и это название «Ноль без палочки» заслужил как никто».

Инсталляция Артема Стефанова

«Главные организаторы, с которыми я давно знаком, приглашали меня на фестиваль три года подряд, но раньше приходилось отказываться из‑за загруженности. В этом году все не так. Немалую роль в этом сыграл карантин: просто появилось время, к тому же я много раз бывал в Екатеринбурге и с удовольствием готов там порисовать — там другая, давно устоявшаяся культура восприятия уличного искусства. Сам формат мне не очень близок, все-таки мой основной профиль — монументальная живопись с не самым простым просчетом цветов, но учитывая, что все когда‑то начинали с нелегальщины, не составило большого труда построиться, и это было даже забавно.

Я проанализировал прошлые работы фестиваля, и стало ясно, в каком именно направлении двигаться. Большинство работ — это какой‑то месседж, и в моей работе он основан на координатах, положении солнца и времени и — то есть той информации, которая зрителю необходима, чтобы оказаться в тот момент, когда тени складываются в единое изображение. Фишка моей работы в том, что она появляется в определенное время в определенном месте благодаря солнечному свету и расположению. Получился такой небольшой парадокс с отсылкой к культовой фразе «… was here» «Здесь был…» .

Мы быстро нашли подходящее место, без лишних теней и с необходимой траекторией солнца, но после этого начались проблемы: Екатеринбург затянуло тучами на недели вперед, был лишь небольшой шанс на просвет через пару дней. Ориентируясь на эту дату, все расчеты пришлось делать используя только Google Maps и Cinema 4D. Мы с помощником очень сильно беспокоились за возможные стычки с местными или с полицией, но сам монтаж прошел на удивление легко.

Стрит арт художник. Armin Nasca

«Если в здании разбито одно стекло и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна» — гласит популярная теория, разработанная в начале 80-х годов XX века американскими социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом. Согласно этой теории попустительство в отношении мелкого хулиганства приводит к общему ухудшению криминогенной обстановки. К мелким хулиганам, отравляющим общество, социологи относили безбилетников, тех, кто мусорит на улице, и вандалов, бьющих окна и рисующих граффити на городских стенах.

Эта теория на долгие годы стала основой отношения общества к уличным художникам, которые раз и навсегда были записаны в число вандалов, способствующих геттоизации городских районов. Лишь к началу нового века взгляд на граффити стал постепенно меняться — пока не превратился в диаметрально противоположный. Ярчайший пример этих перемен — судьба одного из самых знаменитых нью-йоркских граффити — Crack Is Wack. В 1986 году его автор, художник Кит Харинг, был арестован, а сама работа закрашена властями. Но практически сразу после этого департамент парков Нью-Йорка, обративший внимание на невероятную популярность этого граффити и его острый социальный месседж, обратился к Харингу с просьбой воссоздать работу на прежнем месте — уже легально. Вслед за Нью-Йорком власти многих других городов убедились, что при разумном подходе к делу уличное искусство может стать важным инструментом регенерации общественных пространств.

Росписи Харинга можно встретить не только на его родине, в США, но и в Европе (на фото — работа, сделанная им в Пизе). Фото: Shutterstock

Так, в 2005 году в Рио-де-Жанейро (Бразилия) начал работать проект Favela Painting Foundation, организованный двумя голландскими художниками Хаасом и Ханом. Они стали буквально раскрашивать фавелы, превращая в живописное полотно не одну стену, а целые кварталы. Разумеется, для этой работы требовалась серьезная бригада, и они нанимали на работу местных жителей, включая тех, кто недавно освободился из тюрьмы, — это стало одним из основных принципов работы Favela Painting Foundation.

В фавеле Санта-Мария художники из Favela Painting Foundation при помощи 25 местных жителей расписали 34 дома. После этого канал CNN включил фавелу в список десяти самых красочных мест мира. Фото: Shutterstock

Со временем проект перешагнул за пределы Рио: кварталы в неблагополучных районах, расписанные Хаасом и Ханом, можно встретить в Филадельфии (США), на Гаити и Кюрасао. «На первый взгляд наша работа кажется баловством,&nbsp— говорят Хаас и Хан, — но на самом деле она действительно меняет жизнь многих людей. Мы не просто раскрашиваем стены: попутно мы занимаемся мелким ремонтом — поправляем осыпавшуюся штукатурку, ремонтируем лестницы и так далее. Мы создаем рабочие места для местных жителей и помогаем им освоить работу маляров и штукатурщиков, мы привлекаем внимание журналистов. При этом мы понимаем, что не можем оказать радикального влияния на изменение обстановки — к примеру, в одних только фавелах Рио живет больше 60 тыс. человек, и многие из них вовлечены в непрекращающийся конфликт между уличными группировками и полицией. Но мы делаем то, что можем, и пытаемся создавать позитивные инфоповоды, иначе эти районы будут привлекать только негативное внимание».

Несколькими годами позже, в 2010 году, в Будапеште (Венгрия) группа художников, работающих под названием Neopaint Works, задумала проект TűzfalRehab («Реабилитация брандмауэров») и получила поддержку мэрии Эржбетвароша — одного из центральных районов Будапешта. В рамках этого проекта на обшарпанных, не ремонтировавшихся примерно со времен революции 1956 года брандмауэрах, придающих Эржбетварошу крайне неряшливый вид, появляются росписи, как правило, так или иначе связанные с историей, культурой и традициями Венгрии: копия витража знаменитого художника эпохи ар-нуво Микши Рота, фотореалистичная сценка из жизни одного из городских кварталов, кубик Рубика, газетные вырезки, посвященные легендарному футбольному матчу, в котором сборная Венгрии с разгромным счетом обыграла английскую сборную, и так далее. Эти росписи не просто оживили город, но вошли в число его достопримечательностей, став обязательным пунктом туристических экскурсий.

Читать еще:  Смутные образы в смутном пространстве. Nikolas Antoniou

«Баварский мальчик» — одна из знаменитых работ выдающегося венгерского художника Микши Рота, витражи которого стали символом будапештского ар-нуво. Группа Neopaint часто использует в росписях венгерское культурное наследие. Фото: Neopaint.hu

Моделями для этой росписи Neopaint на будапештской площади Клаузал служили реальные обитатели квартала. Так, продавщицу овощного магазина писали с тети Жужи, которая действительно работает в магазине через дорогу. Фото: Neopaint.hu

Похожий проект некоторое время спустя возник в Турине (Италия), где с помощью росписи брандмауэров попытались вдохнуть новую жизнь в старый заброшенный индустриальный квартал Барьера-ди-Милано, и в Риме, где уличные художники расписали 20 фасадов депрессивного квартала Тор Маранция.

«Шанхайская Богоматерь» — одна из росписей в римском квартале Тор Маранция, который из-за своей бедности много лет носил прозвище Шанхай. Фото: Shutterstock

История граффити в России началась примерно на полтора десятка лет позже, чем на Западе. Первые работы уличных художников стали появляться в крупных российских городах на рубеже 1980-х и 1990-х годов. Интересно, что в этой области регионы развивались куда более динамично, чем столица. Так, первый специализированный журнал об уличных художниках начал издаваться в Нижнем Новгороде (там вообще сложилась очень яркая и самобытная школа стрит-арта), а первый успешный опыт интеграции уличного искусства в публичное пространство произошел в Екатеринбурге, где еще в 2003 году начал работу ежегодный паблик-арт-фестиваль «Длинные истории». В 2010-м, когда создатели «Длинных историй» Наиля Аллахвердиева и Арсений Сергеев переехали в Пермь, в Екатеринбурге возник другой фестиваль — «Стенограффия». Его с самого начала поддержали местные власти и крупный бизнес, дав художникам возможность спокойно и легально работать на специально выделенных городских поверхностях, не опасаясь того, что их деятельность будет расценена как хулиганство. На межрегиональный уровень фестиваль смог выйти благодаря тому, что стал частью программы «Родные города» (сейчас он проводится в десятке городов и поселков — от Санкт-Петербурга до Ямала).

«Фестиваль привозит художников, например, в Заполярье, где никто и не думал о том, что можно рисовать на стенах домов, — говорит одна из участниц «Стенограффии» художница Наталья Пастухова. — Потом они уезжают, но остаются их работы, которые много лет будут радовать местных жителей. Когда искусство на улице, а не спрятано в галереи, оно доступно каждому и имеет большую сферу влияния. С его помощью можно украшать пространство, решать социальные проблемы».

Таким образом, благодаря активному развитию в России программ социальных инвестиций, появляется возможность не только постепенно изменить взгляд общества на стрит-арт, но и менять к лучшему жизнь городов, принимающих фестиваль.

Галереи — для ценителей, улицы — для всех: партизанский фестиваль стрит-арта «Карт-Бланш»

«Триколор» Philippenzo

«В «Карт-бланше» я участвую во второй раз и считаю его самым честным фестивалем уличного искусства, а потому самым интересным. На других фестивалях все, как правило, происходит по согласованию с организаторами, властями, спонсорами, что противоречит базовому принципу стрит-арта — он всегда нелегален.

В прошлом году в Екб я рисовал работу «Озеро», которая жива и по сей день. Она, как и сиквел — «Двадцать», о накопившейся усталости от двадцатилетнего периода нашей жизни.

Двадцать — это много. Двадцать — это более чем достаточно. На двадцати пора прекращать счет. Потому что за двадцатью идет двадцать один, и это уже будет какое‑то «очко». Только таким его (Владимира Путина. — Прим. ред.) большая часть людей и видит. У многих даже нет уверенности, что этот конкретный человек существует, а есть только медийный образ.

Последнее время я часто рисую то, что наболело. Окружающая действительность формирует общественное сознание. И я как художник резонирую этот вайб. Конечно, не все мои работы политичны. Просто, видимо, остросоциальные сюжеты выстреливают громче. Это говорит об истинной злободневности и болезненности затрагиваемых тем.

Работа этого года, «Триколор», — о засилии в окружающем нас физическом и ментальном пространстве всех видов заборов, преград, ограничений и соответствующих этому всему ощущениях.

Мне кажется очевидным значение этого рисунка. Сегодня флаг моей родины выглядит вот так, увы. Для меня эта работа пропитана какой‑то безысходностью. Постепенно краски нашей жизни в этой стране блекнут, и вместо ярких белого, синего и красного цветов вырисовываются какие‑то паттерны, в которых можно разглядеть колючую проволоку, сетку-рабицу и тюремную решетку».

«Субтитры» Владимира Абиха

«Я художник и член оргкомитета фестиваля. Поэтому участие принимал все три года подряд.

На первом фестивале, в 2018-м, я размещал свои автопортреты в попытке попасть в историю вне очереди, встраивая их в архитектуру, мимикрируя под маскароны на фасадах зданий.

Эгоистичное желание попасть в историю — зачастую основополагающая сила, движущая художником. Но совершить этот акт из настоящего времени не видится мне возможным, поскольку исторический процесс перешел в этап сверхскоростей. Информации становится настолько много, что мы попросту не успеваем ее проанализировать и обработать. Благодаря технологиям и культуре селфи, провоцирующей каждодневно тиражировать собственный образ, срок жизни событий сокращается, а лента новостей обновляется все стремительней. В такой ситуации большая история и большие смыслы попросту не успевают сформироваться. Масштабные исторические пласты, предшествующие постиндустриальной эпохе, уступили место Instagram history.

На втором фестивале я делал билборд с надписью «Сделаем стрит–арт великим опять». Его можно считать негласным лозунгом «Карт–бланша». А еще я планирую стать президентом РФ, надеюсь, в 2024 году. И этот баннер был началом моей предвыборной кампании.

Про работы этого года: я ищу места с какой‑то кинематографичностью и дополняю эти места субтитрами, которые потенциально могли бы быть услышаны в этом месте. И таким образом связываю реальность с воображением. Я придумываю идею, потом очень долго выбираю место, потому что в уличном искусстве для меня важнее всего работа с контекстом. Само слово «уличное» подразумевает, что работа существует не на фоне белой стены, а в уже сформированном месте. И задача уличного художника, на мой взгляд, — найти тонкое взаимодействие с этим местом. Выглядит действительно как субтитры, но это не фотошоп! По этому поводу я даже делал целый проект: часть работ создавал на улице, а другую — на компьютере. И предлагал людям отгадать, какая работа настоящая, а какая нет».

«Ноль без палочки» Loketski

«Идейный вдохновитель и главный организатор фестиваля — Слава ПТРК. Мы знакомы, он меня и пригласил. Я приехал, потому что для одиночки вроде меня фестиваль — это вызов. Когда одновременно с тобой на соседних стенках творят другие художники, и ты сам смотришь по сторонам, и зритель невольно сравнивает. Кроме того, у фестиваля есть даты проведения, а значит, есть и дедлайны. То есть это другой уровень ответственности: и по качеству, и по срокам. Уличное искусство более честное, более понятное, более доступное и более актуальное. Иной раз даже сверхактуальное — пока ты идешь с краской к стене, идея может устареть.

Читать еще:  Сочетание цветовых пятен и линий. Ish Gordon

Легальные работы я делаю, только если мой замысел принимается «как есть», без купюр. В противном случае мне это неинтересно.

Идея этой работы пришла еще до минских событий — как аллегория силового удержания власти потерявшим доверие правителем. Позже, в момент подготовки к фестивалю, я обнаружил эту будку со слепым окном-иллюминатором. И решил, что в него как нельзя лучше впишется овальный портрет, камея, диктатора. Впрочем, изначально иллюминатор навевал мысли о космосе и Валентине Терешковой под заголовком «Нулевая видимость», но в итоге я отдал предпочтение Александру Григорьевичу. Он это место и это название «Ноль без палочки» заслужил как никто».

Инсталляция Артема Стефанова

«Главные организаторы, с которыми я давно знаком, приглашали меня на фестиваль три года подряд, но раньше приходилось отказываться из‑за загруженности. В этом году все не так. Немалую роль в этом сыграл карантин: просто появилось время, к тому же я много раз бывал в Екатеринбурге и с удовольствием готов там порисовать — там другая, давно устоявшаяся культура восприятия уличного искусства. Сам формат мне не очень близок, все-таки мой основной профиль — монументальная живопись с не самым простым просчетом цветов, но учитывая, что все когда‑то начинали с нелегальщины, не составило большого труда построиться, и это было даже забавно.

Я проанализировал прошлые работы фестиваля, и стало ясно, в каком именно направлении двигаться. Большинство работ — это какой‑то месседж, и в моей работе он основан на координатах, положении солнца и времени и — то есть той информации, которая зрителю необходима, чтобы оказаться в тот момент, когда тени складываются в единое изображение. Фишка моей работы в том, что она появляется в определенное время в определенном месте благодаря солнечному свету и расположению. Получился такой небольшой парадокс с отсылкой к культовой фразе «… was here» «Здесь был…» .

Мы быстро нашли подходящее место, без лишних теней и с необходимой траекторией солнца, но после этого начались проблемы: Екатеринбург затянуло тучами на недели вперед, был лишь небольшой шанс на просвет через пару дней. Ориентируясь на эту дату, все расчеты пришлось делать используя только Google Maps и Cinema 4D. Мы с помощником очень сильно беспокоились за возможные стычки с местными или с полицией, но сам монтаж прошел на удивление легко.

Стрит арт художник. Armin Nasca

21 российский художник Биеннале искусства уличной волны «Артмоссфера»

Все устали от интернета: художники из разных стран рефлексируют на эту тему на третьей биеннале «Артмоссфера». Рассказываем про участников из России, которых в этом году больше половины

Фото: Обложка – Иван Найнти

31 августа на «Винзаводе» открылась третья по счету Биеннале искусства уличной волны «Артмоссфера». Как и всегда, 40 участников из разных стран представляют свои работы в рамках коллективной выставки. Тема основного проекта этого года — Offline как открытое провозглашение усталости от интернета, социальных сетей и цифровых технологий, которые сегодня участвуют почти во всех сферах нашей жизни. Сама экспозиция делится на три раздела: «Офлайн», «Онлайн» и «Постинтернет». В биеннале этого года участвует 21 художник уличной волны из России, рассказываем про каждого из них.

Арт-группа Alt+KU состоит всего из двух человек, Александра Алтенкова и Камили Юсуповой, студентов Высшей школы урбанистики и лаборатории прототипирования городов будущего Shukhov Lab. В своих работах художники изучают изменение искусства, природы и городской среды под воздействием современных технологий. Для биеннале уличного искусства художники создали необычный проект, подключив к творчеству весь город. Alt+KU развесила на улицах города чистые белые холсты, а через некоторое время сняла их с уже появившимися на них граффити, высказываниями горожан и другими следами городского присутствия.

Александра Кузнецова

Молодая художница из Москвы Александра Кузнецова в основном занимается графическим дизайном. На «Артмоссфере» Александра решила исследовать городской феномен небольших неиспользуемых пространств, формально принадлежащих кому-то, однако забытых и заброшенных. Такие пространства художница называет «складками», потому что обычно в них образуется импровизированный склад. Непопулярные скверы, заброшенные стройки, захламленные пространства между двумя домами — к сожалению, такие места существуют во всех городах, и особенно в Москве. На биеннале Александра воспроизвела типичную «складку» в выставочном пространстве, чтобы проанализировать этот феномен и желательно как-то с ним разобраться.

Алексей Лука

Архитектор по образованию, Алексей Luka развил собственный узнаваемый геометрический стрит-арт-почерк. Алексей занимается искусством уже более 15 лет, и за это время художник уже успел поучаствовать в нескольких биеннале стрит-арта, а также в разных международных арт-проектах в России и Европе. Он создает яркие и сложносочиненные муралы, инсталляции, ассамбляжи и скульптуры, которые нужно «разложить», чтобы разгадать. Для биеннале Алексей создал геометричный мурал из разных материалов, который символизирует сочетание разных реальностей современного мира.

Анатолий Akue

Увлеченный буддизмом стрит-арт-художник Анатолий Акуе рисовал граффити, еще будучи подростком, и на его творчество сильно повлияли путешествия по Европе и Азии. Несмотря на достаточно большой опыт в стрит-арте, художник все еще ищет новые художественные средства, чтобы выражать близкие ему идеи буддизма. На биеннале Анатолий Акуе представляет инсталляцию, которая анализирует, как наше поведение зависит от интернета, социальных сетей и других «раздражителей». Художник также попытался сравнить нашу активную цифровую реальность с жизнью буддистских монахов, которые познают себя и окружающий мир в тишине и одиночестве.

Миша Мост начал заниматься искусством на заре развития российского стрит-арта в 90-е годы. Интересуясь живописью и мурализмом, в одиночку Миша создал самый большой мурал в мире площадью 10 800 квадратных метров. На биеннале Мост исследует взаимосвязь между реальными событиями и их документацией в эпоху повсеместного интернета, прямых трансляций и социальных сетей.

Необычный site-specific-проект представляет художница из Санкт-Петербурга Данини. Она решила перенести на одну из стен «Винзавода» знакомый всем карточный пасьянс из встроенных игр компьютерной системы Microsoft. При этом зеленым сукном для раскладки карт выступают строительные леса на здании «Винзавода». Таким образом художница создает некий сбой в зрительском восприятии, подменяя реальную среду компьютерной.

Иван Найнти

Творчество молодого художника Ивана Найнти сложно сравнить с классическим видом стрит-арта граффити. Художник не рисует баллончиком, но создает необычные коллажи и ассамбляжи из иллюстраций из старых журналов, картона, цветной бумаги, винтажных обоев и многого другого. На биеннале он представит работу «Слишком много. Слишком скучно», выполненную в любимой технике коллажа.

Назар ISSUE

Симферопольский художник Назар ISSUE описывает свое искусство как urban glitch, где технологии буквально «ломают» наше восприятие мира и отвлекают нас от того, что действительно важно. Для биеннале Назар подготовил мультимедийный проект, симулирующий наш ежедневный контакт с экраном. Постепенно оригинальное изображение на экране начинает искажаться, изменять форму и содержание, словно кривое зеркало виртуальной реальности. Назар специально использовал цвета спектра RGB и пиксельные элементы, в которых выполнены самые популярные современные гаджеты, чтобы у зрителей быстрее возникла ассоциация с ежедневным цифровым миром, а затем и рефлексия на тему того, стоит ли хотя бы иногда откладывать подальше любимый смартфон и ноутбук.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector