Сюрреалистический бред. Peter Martensen

Сюрреалистический бред. Peter Martensen

Тема: Эротические иллюстрации художников

Опции темы
Отображение
  • Линейный вид
  • Комбинированный вид
  • Древовидный вид

Эротические иллюстрации художников

ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОЛЯ-ЭМИЛЯ БЕКА

21 Октября 2010 г.

Paul-Emile Becat (1885 — 1960)

Французский живописец и график Поль-Эмиль Бека родился в Париже 2 февраля 1885 года. Учился в парижской Школе изобразительных искусств у живописцев Габриеля Феррье и Франсуа Фламена. В 1913 году он впервые участвовал в Салоне французских художников, а в 1920 получил за свои живописные работы Grand Prix de Rome — стипендию французской Академии, позволяющую совершенствовать мастерство в Италии. Работы Бека отличали уверенное академическое рисование, точность в передаче деталей и некоторая «салонность». В 1920-1930 годах он создал ряд портретов известных французских писателей, издателей и библиофилов — Леона-Поля Фарга, Пьера Луиса, Люка Дюртена, Жюля Ромена, Сильвии Бич и др.
Первые опыты в книжной графике, к которой Бека обратился в начале 1920-х годов — «Жорж Дюамель» Люка Дюртена («Monnier», 1920) и «Одиночества» Эдуарда Эстанье («Georges Cres», 1922) — привлекли внимание парижских издателей, и Бека стал время от времени получать заказы на иллюстрации. Тем не менее, в эти годы художник занимался в основном живописью, и полотна художника получали весьма лестные отзывы.
К началу 1930-х годов художник стал признанным мастером живописи и графики. Особый интерес вызывали его гравюры, выполненные в технике «сухой иглы». С 1933 года начинается карьера Бека как специалиста по галантным текстам. В предвоенное десятилетие возрос интерес публики к малотиражным коллекционным изданиям, и работа над иллюстрациями к таким книгам принесла Бека европейскую известность. Художник обращался в основном к произведениям классической литературы, но в рисунках трактовал тексты по-своему, отбирая для иллюстрирования самые фривольные моменты. В годы Второй мировой войны Бека продолжал работать над иллюстрациями к коллекционным изданиям. В это время созданы самые известные циклы его рисунков: 24 цветных иллюстрации к «Манон Леско» аббата Прево («Le Vasseur», 1941), 24 цветных иллюстрации к «Науке любви» Овидия («La Tradition», 1942) и 13 монохромных гравюр к его же «Любовным элегиям» («Athina», 1943), 23 цветные иллюстрации к новому изданию «Песен Билитис» Пьера Луиса («Piazza», 1943).
За долгую творческую жизнь Бека создал графические серии к более чем 100 книгам, среди которых десятки произведений фривольной литературы. Он не оставлял работу до последних дней. Художник умер 1 января 1960 года в Париже, не дожив одного месяца до своего 75-летия. Однако галантные эротические иллюстрации Бека, исполненные с виртуозным мастерством, обеспечили ему прижизненную и посмертную славу.

Сюрреализм

Сюрреализм — это перекресток чарующих сновидений, алкоголя, табака, кокаина и морфина.

Сюрреализм (фр. surréalisme ) — направление в искусстве, порождённое компанией неординарных личностей, что повстречались нежданно-негаданно друг с другом в Париже 1920-х. Обычно, говоря сюрреализм, подразумевается Дали. Но не вокруг одного него вертится это направление. За время его существования появилось немало годных и интересных художников — в меру безумных, в меру талантливых.

Содержание

[править] Чего это за бред?

Ив Танги, один из художников

Одна из кукол Баллмера

И еще одна НЕХ. Ничего не напоминает?

Однажды поэту Аполлинеру пришло в голову сочинить новое слово «сюрреализм». Вместе с ним основателем сего движения считают другого поэта, Бретона, создавшего метод автоматического письма — ничем, даже логикой, не сдерживаемого бумагомарания, [1] эдакой сознательной шизофазии «на скрижалях». В психиатрическом институте св. Дизье под Парижем Бретон старательно зарисовывал фантазии и сны местных пациентов-шизофреников, не брезговал анализом детских снов и кошмаров.

Господа сюрреалисты мечтали ни много ни мало как о максимально раскрепощённом творчестве, свободном от всяких догм и правил, как в дадаизме. Страстно фанатели от дядюшки Фрейда и его теорий, верили, что наигоднейший материал для творчества дают сновидения. Но реальность внесла свои коррективы — все сюрреалисты с самого начала друг с другом срались, чей сюр круче и кто из них лучше понимает эту идею, исключали друг друга из компании и страдали прочим писькомерством.

Если коротко, то правила работы сюрреалистов сводились к:

  • Расслабься и отпусти свои мысли.
  • Доверься подсознанию и присмотрись к образам, что оно тебе посылает.
  • А теперь бегом бери бумагу и записывай всё увиденное таким образом.

В результате получалось что-то такое:

Оно не похоже на палец, а похоже на пёрышко битого стеклышка Оно не похоже на нечто съедобное, а похоже на съеденное Оно не похоже на пустое кресло, а похоже на старуху, что роется в куче камней Оно не похоже на груду камней, а похоже на устье реки, куда приливом сносит отбросы Оно не похоже на палец, а похоже на пёрышко с выбитым зубом Промежутки между камнями тоже из камня Оно не похоже на револьвер, а похоже на вульву Оно не похоже на вульву живую, а похоже на мертвую ПРОЧЬ ВАШИ ГРЯЗНЫЕ ЛАПЫ С МОИХ ДРУЗЕЙ КЛАДИТЕ ИХ НА СВОИХ ШЛЮХ ИЛИ НА СЕБЯ САМИХ ТОЛЬКО ПРОЧЬ ОТ МОИХ ДРУЗЕЙ

Бытует мнение, что без применения веществ такое творчество просто невозможно. Но это миф — упоротый художник не станет талантливым, если он не был им до принятия дозы или косяка. Пытаясь получить прямой доступ к глубинам бессознательного, сюрреалисты создавали свои работы под воздействием алкоголя, наркотиков, гипноза, голода. Они перепробовали многое, но вещества не давали нужного эффекта, на что многие потом жаловались, а вот гипноз и голодание очень хвалили. Сновидения, галлюцинации, бред — они знали толк в поисках годного источника вдохновения.

Сюрреалисты очень быстро стали популярными в Европе и США ещё до Второй Мировой. Вначале даже пытались дружить с местными комуняками, уверяя их, что тоже участвуют в разрушении капитализма и приближении бесклассового общества, что не мешало им продавать свои работы капиталистам за весьма кругленькие суммы. Бретон люто и искренне фанател от Троцкого, читал его книги и вообще считал Давыдыча эталонным революционером. Выставки сюрреалистов быстро стали местом, где собирались тогдашние публичные тролли, любители погалдеть о политике и эпатажные личности, жаждавшие внимания публики. Гитлер, конечно, не одобрял и презирал это направление, но переловить аффтаров и сжечь их всех вместе с картинами так и не успел — большинство свалило за океан, подальше от бесноватого австрияка.

Читать еще:  Столярова Ирина. Жанровая живопись

Ханс Беллмер, в годы власти австрийского художника в противовес официальному искусству Рейха создал фотоцикл с изуродованными куклами юных девочек и подпольно его опубликовал. Ханс мастерил женские манекены с отчётливыми сосками, губами и вагинами, фотографировал их в непристойных позах в публичных местах и спальнях, что не могло не вызвать вопросов. Нацистская гебня, конечно, его вычислила, причислила к дегенеративным художникам и заставила свалить за бугор [2] .

Сюрреализм негусто, но был представлен и в кино. Зрители поначалу негодовали и готовы были блевать от первого творчества дуэта Бунюэля-Дали — Андалузского пса. Интерес к сюру проявлял даже Уолт Дисней в попытках сотрудничества с тем же вездесущим усатым Сальвадором. В 1970-е в тему влился и маэстро Линч со своими головами-ластиками.

С 1970-х неожиданно на передовой сюра оказались чехи и лично Шванкмайер. Вот тут-то и расцвели параноидальные сюжеты, немыслимые применения банальных бытовых предметов в анимации и прочий праздник подсознания. Чехи явно игнорили неодобрение сюрреализма из Москвы, что дало им серьёзные бонусы в международных кино и анимационных фестивалях. К тому же чех Шванкмайер — автор альбомов с такими монстрами и НЕХ, что позавидовал бы сам Гигер.

Кроме того, сюрреализм — это не только живопись/кино, но и литература. Помимо уже упоминавшегося Гийома Аполлинера, впоследствии ставшего одним из многочисленных соавторов БГ [3] , из недр сюрреализма вышли поэт-сценарист Жак Превер, известный также как автор множества текстов песен Ива Монтана, и автор мегадоставляющего романа «Зази в метро» Раймон Кено: юная лоли мечтает покататься на парижском метро и мечется по городу Эйфелевой башни в компании дядюшки, любящего поплясать в кабаре в женском прикиде. Фильм режиссёра Луи Маля, к слову, доставляет не меньше. Ну и не забудем Бориса «Пена Дней» Виана с его многочисленными языковыми сюрпризами, видными даже в переводах.

О самом распиаренном сюрреалисте можно почитать ТАМ. Здесь же обратим внимание на нижеследующих господ.

[править] Люди с кистью в руке

[править] Магритт

— Что такое сюрреализм? — Это кукушкино яйцо в чужом гнезде.

Сюрреалистический бред. Peter Martensen

В октябре 1924 года в Париже увидел свет первый «Манифест сюрреализма» (сам термин был в ходу с 1917-го). А также памфлет под названием «Труп», в котором сюрреалисты призывали всех поплясать на крышке гроба только что умершего Анатоля Франса. «В погребении отказать!» – объявлял лидер движения Андре Бретон. «Вы когда-нибудь давали пощечину мертвецу?» – вопрошал Луи Арагон.

Во всех их затеях было много детского. В том числе – и детская жестокость, особенно по отношению к чужим. Франс для них олицетворял буржуазного писателя. А всё буржуазное они презирали и ненавидели, будь то система ценностей, образ жизни, вкусы, произведения искусства. Например, роман третировался как буржуазный жанр. Поэтому Арагон подверг публичному уничтожению свой роман «Защита бесконечности» — от него остался лишь отрывок «П…а Ирены» (по словам Альбера Камю, «лучший, красивейший текст, затрагивающий эротизм»).

Агрессивная антибуржуазность не мешала Арагону вести светский образ жизни, Магритту — быть добропорядочным семьянином и т.д. Более того: самих сюрреалистов называли «молодыми взбалмошными буржуа, которые хотят уничтожить культуру, потому что им дали образование» (Ж.-П.Сартр).

Сны наяву и другие забавы

«Изысканный труп будет пить молодое вино» – эта симпатичная фраза случайно возникла во время игры в «чепуху» (или буриме) и стала чем-то вроде пароля сюрреалистов. К своим играм сюрреалисты относились по-детски серьезно. Они верили, что случай – это привет из сюрреальности. Бродили без цели по улицам Парижа. Или внезапно отправлялись в какой-нибудь город, ткнув наугад пальцем в карту. Культивировали всё случайное: совпадение, чудо, встречу, оговорки (по Фрейду) — все рифмы жизни, называя их «объективными случаями». Считали «автоматическое письмо» — когда автор не осознаёт, что и как пишет, — лучшим способом выражения.

А еще они верили в то, что сновидение, глюк снимает противоречие между грезой и реальностью. И другой их любимой игрой были «сны наяву» – гипнотическое (или наркотическое) погружение в транс. Правда, после того, как во время погружения поэт Деснос бросился с ножом на поэта Элюара, играть в нее перестали.

То, что выходило за пределы нормы, означало прорыв к сюрреальности. Немотивированные преступления считались выражением «чистого бунта» и «абсолютного зла», воспетого Лотреамоном. И девушка, отравившая своих родителей, казалась им символом сопротивления гнету буржуазной семьи.

«Все индивидуальное – антиобщественно», — говорили сюрреалисты, требуя свободы для пациентов психушек, таких же «героев и мучеников», как «дивный маркиз» де Сад, Ницше, Бодлер. В ряду их кумиров также были: сумрачный граф Лотреамон, Аполлинер, В.И.Ленин, Артюр Рембо, Чарли Чаплин, доктор Фрейд и Лев Давидович Троцкий…

«Нормальность ставит меня в тупик», – признавался Сальвадор Дали. Бретон и Элюар призывали к симуляции сюрреалистических состояний – дебильности, маниакальности, прогрессивного паралича и т.п. Ибо верили — «человека может утешить лишь пьянящая сила собственного бреда. Тогда он перестанет сторониться людей и самого себя».

Кто-то в симуляции и не нуждался. Так, Антонен Арто, теоретик «театра жестокости», большую часть жизни провел в психушках. Тот же Дали имел диагноз «параноя». Печально внушителен и список участников движения, покончивших с собой. Но известно: из заурядного человека болезнь делает придурка, из талантливого – гения.

Впрочем, такие мэтры движения, как Бретон, Элюар, Арагон или Магритт, были абсолютно нормальны. Просто им нравилось все, что разрушает, давит, вгоняет в дрожь. На ура был встречен фильм Дали и Бунюэля «Андалузский пес» (1928). Глаз, располосованный бритвой; человек, тычущий тростью в отрубленную руку; муравьи, ползущие из дыры на ладони; разлагающиеся ослы… Зрители падали в обмороки, случилось два выкидыша. На круг же 17 минут сюра – и вечная слава!

Читать еще:  Украинский художник. Луценко Сергей

«Самый простой сюрреалистический акт состоит в том, чтобы с револьвером в руке выйти на улицу и стрелять наугад, сколько можно, в толпу», — писал Бретон во «Втором манифесте сюрреализма» (1929). Кажется, для них не было ничего святого. Но нет – табу были. Дали вспоминал: «Изображать кровь мне разрешили. По желанию я мог добавить туда немного каки. Но на каку без добавок я уже права не имел. Мне было позволено показывать половые органы, но никаких анальных фантазмов […] К лесбиянкам они относились вполне доброжелательно, но совершенно не терпели педерастов».

В жизни, не считая внутренних разборок и мелких скандалов, пьяных драк и т.п., сюрреалисты чересчур далеко не заходили. Самые радикальные их акты – это аплодисменты на показе фильма «Броненосец «Потемкин» (1926) и пощечина, которую Бретон дал Илье Эренбургу на Конгрессе в защиту культуры (1935).

Прекрасная Дама сюрреализма – русская женщина Гала. Ее первым мужем стал Поль Элюар, от которого она родила дочь. Один из ее многочисленных любовников – художник Макс Эрнст. Они пытались жить втроем, пока на горизонте не возник Сальвадор Дали. Ему было 25 лет, и он был девственником-онанистом. Страстная дружба с Фредериком Гарсиа Лоркой так и осталась (если верить Дали) платонической. А вагина вызывала у него неодолимое отвращение.

Гала была на 10 лет старше Дали и несоизмеримо опытнее. Он посвящал любимой стихи, несколько однообразные, но искренние: «…Ее глаза похожи на ее анус/ Ее колени похожи на ее уши/ Ее ягодицы похожи на палец ее руки…»

Слова «бунт» и «революция» – ключевые в арсенале сюрреалистов. «“Любовь, красота, бунт”. “Переделать мир”, как говорил Маркс, “изменить жизнь”, как говорил Рембо: для нас эти два приказа сливаются в один”» (Бретон). Наверное, коммунизм казался им таким же свежим и эпатажным, как творчество душевнобольных или дикие преступления юных дев. В 1927 году Бретон, Арагон, Элюар, Юник и Пере вступили в компартию Франции.

На страницах журнала «Сюрреалистическая революция» (1924-1929) в причудливом миксе сопрягались: апология де Сада как мученика атеизма и почтительные цитаты из Энгельса, запрещенный цензурой текст «Свобода или любовь» и славословия в память о председателе ВЧК Дзержинском (надо уметь быть «низменным полицейским», если это требуется «для спасения мира»). Здесь же кощунственная эпитафия погибшим на войне: «Давай, вперед, уродина, / Ведь это ради родины./ Мы и подохли скопом/ Засунув палец в жопу…». («Мы сюрреалисты, мы не любим свое отечество»)

Дабы подразнить товарищей-коммунистов, Дали решил написать Ленина «с ягодицей трехметровой длины […] На руках у него будет маленький мальчик – это буду я. Но он будет смотреть на меня людоедскими глазами, и я закричу: “Он хочет меня съесть. ”» Картина называлась «Загадка Вильгельма Телля» (1933) Но «лирическая ягодица» Ленина никого особенно не шокировала. (Зато шокировала «мягкая, пухлая спина» Гитлера, очаровавшая Дали.)

Быть одновременно коммунистом и сюрреалистом оказалось нелегко. Глядя на картины Эрнста или Кирико в журнале «Сюрреалистическая революция», товарищи из КПФ спрашивали: «Что это означает?». Кроме того, сюрреалисты предпочитали кесарю Сталину изгнанника Троцкого – он как раз входил тогда в моду. И в конце концов Бретона и Элюара из партии исключили (Элюар потом вернется).

Арагон к тому моменту был уже женат на Эльзе Триоле, она же – Эльза Каган, сестра Лили Брик, но не такая сексапильная. («Прямая противоположность женщины», – говорил Бретон). Тем не менее Эльзе удалось обратить красавца-мужа в правоверного коммуниста. И вместо забойных манифестов и причудливых стихов он стал писать скучные статьи о соцреализме и романы о коммунистах. (На склоне лет Арагон скажет: «Я исковеркал свою жизнь».)

Троцкий отнюдь не был поклонником «бунтующей богемы». Но ему, загнанному в угол, нужны были сторонники. Манифест «За независимое революционное искусство» (1938), написанный Бретоном и Троцким, обличал левую интеллигенцию Запада, «вставшую на колени перед советской бюрократией». И если бы не ледоруб Меркадера – кстати, вполне сюрреалистический акт! – их сотрудничество вполне могло обернуться какими-нибудь красочными неожиданностями.

… Последний всплеск сюрреализма случился во время «Красного мая 1968-го». Он проходил под лозунгами: «Да здравствует сюрреализм!», «Будьте реалистами – требуйте невозможного», «Вся власть воображению!», «Насилуйте вашу alma mater» и т.п. А в октябре 1969-го манифест в «Монде» объявил о конце движения сюрреализма.

Нам же по признаку сродства достались: расчленёнка Сорокина, сны Пелевина, эскапады Лимонова, глюки Проханова и замогильный смешок Мамлеева.

«В следующий раз я буду стрелять в сердце»: современный триллер по-французски

Казалось бы, более «избитой» темы не найти. Страшно признать, но изрядно потрепанный мир уже собрал «коллекцию» из аномально жестоких людей, способных на убийство ради убийства. Однако самобытность картины Анже отрицать бессмысленно. Небольшой округ Уаза конца 70-х был слишком юн для такого потрясения.

Наивность горожан стала благотворной почвой для злодеяний главного героя. Впрочем, обо всем по порядку. С первых же кадров под тревожную музыку композитора Грегуара Хецеля нас знакомят с обителью персонажа. Камера Томаса Хардмейера «скользит» от портрета юной девушки с обнаженной грудью по скромному убранству. И все, казалось бы, «разложено по полочкам», лишь пошедший темными пятнами надкусанный банан в этом интерьере кажется изъяном.

Отдел жандармерии Уаза узнает о жестком нападении на молодую женщину. Этот случай становится вторым за относительно короткое время. За дело с энтузиазмом берется Франк Нюар — подающий большие надежды рядовой французской жандармерии. Парой эпизодов ранее смаковавший собственную злость после совершения этого жестокого преступления.

Зритель следит за событиями в аскетичном логове маньяка, за тем, как этот внешне никак не выделющийся молодой мужчина пишет письмо-предупреждение коллегам: «В следующий раз я буду стрелять в сердце».

За окном зима рисует холодный пейзаж в духе импрессионистов, деревья покрыты старой зеленью с оттенком охры. Дороги, по которым разъезжает Франк в поисках жертвы, пусты. В таких обстоятельствах убить человека, не привлекая лишнего внимания, куда проще. Образ серийного манька поначалу кажется слишком широко очерченным. То ли его ненависть спровоцирована неудачами с женщинами, то ли это своеобразное «миссионерство», то ли дело вовсе в галлюцинациях. На выходе мы получаем вполне исчерпывающую трактовку его мотивации, совокупность факторов — безумие. Не обошлось и без вкрапления откровенной психоделии: на лобовом стекле его машины из ниоткуда появляются дождевые черви, а на груди любовницы Нюара Софи (Анна Жирардо) восседает огромная муха. Природа тоже показана сюрреалистично — в духе австралийского гения Питера Уира. Для любителя его раннего творчества станет любопытным тот факт, что при общей ненависти к человечеству Франк любит природу. Что касается эпохи, то она находит свое отражение в блестящем эпизоде в духе сюрреализма. Франк слушает The Velvet Underground — нервную, беспокойную «Песню смерти черного ангела».

Читать еще:  Царство снов. Clara de Bobes

В том, что Нюар — натуральный психопат, нас убеждает и его поведение в повседневной жизни. Его может разозлить надолго запертая уборная, одинокий старик, в дом к которому Франка приводит случай, неловко оброненное Софи слово. При этом он абсолютно сознателен в своих поступках и хладнокровно планирует свои действия. По сути, Нюар — маленький человек с амбициями бога.

Чего в ленте не найти, так это захватывающего детективного сюжета и трагической резкой развязки. Фильм неспешен и созерцателен. Зато не обошлось без юмора — и тут можно провести параллель со знакомым нам по французской комедийной классике комиссаром Жювом: жандармы могли остановить маньяка чуть ли не после первого убийства, но им помешала наивность, граничащая с глупостью, и излишнее доверие к «своим».

Нельзя не отметить актерскую игру Гийома Кане, который снимает с лица озорную обаятельную улыбку и выходит за привычные рамки мелодраматического жанра. Его талант раскрывается в полной мере именно в триллере. Фанатки авантюриста Жульена («Влюбись в меня, если осмелишься») или брутального Филибера («Просто вместе»), будут удивлены. И не факт, что приятно. Все эти фильмы рассказывают о том, насколько тернист путь к любви — и насколько сильно чувство меняет человека, делает его лучше. Однако Франк Нюар безнадежен по своей природе.

Примечательно, что лента не пестрит жестокими сценами. Она наводит жуть главным своим тезисом: безумный убийца действует немотивированно. Его поступки, хоть и тщательно продуманы, не поддаются человеческой логике. Стандартная схема его жизни — убить и скрыться. Повествование вообще сосредоточено исключительно на главном герое, в отличие от насыщенных персонажами «Багровых рек», кровавого гротеска в стилистике «Американского психопата», финчеровского «Зодиака» или легендарного «Молчания Ягнят». И уж тем более — «В следующий раз» выбивается из череды привычных для современного французского кино житейских драм и легких комедий. Возможно, именно это стало причиной достаточно низких — и явно несправедливых — зарубежных рейтингов (например, по версии IMDb), но мы бы все-таки не хотели, чтобы Седрик Анже сворачивал с намеченной траектории.

Гнетущая атмосфера, мастеровито снятые пейзажи и портреты, меланхоличная европейская зима с муляжом-солнцем, висящим издевательски низко и не приносящим тепла. Ледяной взгляд маньяка-жандарма, безжалостно выискивающего новую жертву. Все это смотрится на одном дыхании: юная девушка, опрометчиво севшая в автомобиль Франка Нюара, получает пулю в упор. Как и было обещано, в самое сердце.

Тема: Эротические иллюстрации художников

Опции темы
Отображение
  • Линейный вид
  • Комбинированный вид
  • Древовидный вид

Эротические иллюстрации художников

ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОЛЯ-ЭМИЛЯ БЕКА

21 Октября 2010 г.

Paul-Emile Becat (1885 — 1960)

Французский живописец и график Поль-Эмиль Бека родился в Париже 2 февраля 1885 года. Учился в парижской Школе изобразительных искусств у живописцев Габриеля Феррье и Франсуа Фламена. В 1913 году он впервые участвовал в Салоне французских художников, а в 1920 получил за свои живописные работы Grand Prix de Rome — стипендию французской Академии, позволяющую совершенствовать мастерство в Италии. Работы Бека отличали уверенное академическое рисование, точность в передаче деталей и некоторая «салонность». В 1920-1930 годах он создал ряд портретов известных французских писателей, издателей и библиофилов — Леона-Поля Фарга, Пьера Луиса, Люка Дюртена, Жюля Ромена, Сильвии Бич и др.
Первые опыты в книжной графике, к которой Бека обратился в начале 1920-х годов — «Жорж Дюамель» Люка Дюртена («Monnier», 1920) и «Одиночества» Эдуарда Эстанье («Georges Cres», 1922) — привлекли внимание парижских издателей, и Бека стал время от времени получать заказы на иллюстрации. Тем не менее, в эти годы художник занимался в основном живописью, и полотна художника получали весьма лестные отзывы.
К началу 1930-х годов художник стал признанным мастером живописи и графики. Особый интерес вызывали его гравюры, выполненные в технике «сухой иглы». С 1933 года начинается карьера Бека как специалиста по галантным текстам. В предвоенное десятилетие возрос интерес публики к малотиражным коллекционным изданиям, и работа над иллюстрациями к таким книгам принесла Бека европейскую известность. Художник обращался в основном к произведениям классической литературы, но в рисунках трактовал тексты по-своему, отбирая для иллюстрирования самые фривольные моменты. В годы Второй мировой войны Бека продолжал работать над иллюстрациями к коллекционным изданиям. В это время созданы самые известные циклы его рисунков: 24 цветных иллюстрации к «Манон Леско» аббата Прево («Le Vasseur», 1941), 24 цветных иллюстрации к «Науке любви» Овидия («La Tradition», 1942) и 13 монохромных гравюр к его же «Любовным элегиям» («Athina», 1943), 23 цветные иллюстрации к новому изданию «Песен Билитис» Пьера Луиса («Piazza», 1943).
За долгую творческую жизнь Бека создал графические серии к более чем 100 книгам, среди которых десятки произведений фривольной литературы. Он не оставлял работу до последних дней. Художник умер 1 января 1960 года в Париже, не дожив одного месяца до своего 75-летия. Однако галантные эротические иллюстрации Бека, исполненные с виртуозным мастерством, обеспечили ему прижизненную и посмертную славу.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector