Тяга к совершенству. Licio Passon

Тяга к совершенству. Licio Passon

Грация, немного ню и античная идея совершенства на фресках живописца Высокого Возрождения Корреджо

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Антонио Аллегри из Корреджо

Относительно недолгим был жизненным путь этого итальянского художника, но слава Корреджо – или Антонио Аллегри, таким было его настоящее имя – пережила его самого на много веков, а живопись этого мастера Высокого Возрождения продолжает и сейчас вызывать восхищение, и у знатоков Ренессанса, и у неискушенных зрителей. Картины и фрески Корреджо обладают замечательной способностью привлекать и удерживать внимание – живостью образов, сложностью композиций и ракурсов, мягкостью и одновременно смелостью контуров.

Он родился примерно в 1489 году в небольшом городке Корреджо на севере Италии, и, как и другие мастера того периода, был известен под именем своей малой родины – Антонио да Корреджо. Отец художника был торговцем, а дядя, Лоренцо Аллегри, занимался живописью. Он и дал племяннику первые навыки владения кистью. У Антонио были и другие учителя, и одним из важнейших предметов, изученных в детстве, оказалась анатомия.
По одной из версий, Корреджо учился в Модене, в мастерской Франческо Феррары. Вообще, о взрослении и становлении его как художника известно довольно мало, искусствоведы прослеживают биографию мастера уже после начала его творческого пути.

Поначалу Корреджо находится под сильным влиянием Андреа Мантеньи и Лоренцо Лотто, а с 1514 года начинает путешествовать по Италии и изучать работы Рафаэля, Тициана, да Винчи, Микеланджело. Фрески Сикстинской капеллы в Риме произвели на молодого Корреджо неизгладимое впечатление, вдохновив и его самого на создание шедевров фресковой живописи.
К 1520 году он завершил работу над росписью покоев настоятельницы монастыря в Сан-Паоло, Корреджо по заказу аббатисы создал фрески на мифологические сюжеты. Этот памятник искусства Возрождения отлично сохранился и до наших дней.

Купол Пармского собора и другие произведение Корреджо

Самое, пожалуй, знаменитой творение Корреджо – это роспись купола кафедрального собора в Парме, фреска «Вознесение Богоматери». Современники не особенно оценили новаторские приемы мастера: в его стремлении воплотить эффект «ожившей скульптуры», движения по спирали видели «рагу из лягушачьих лапок», возникали даже идеи уничтожить фреску.

Творение Корреджо спасли слова Тициана, который на вопрос о ценности росписи ответил: «Если взять купол, перевернуть его и наполнить золотыми монетами, то и тогда эта живопись окажется дороже».
Корреджо стал одним из первых, кто создавал традиции плафонных росписей, которые учитывали бы особенности перспективы, а значит, требовали несколько искаженного изображения фигур, чем было принято в традициях станковой живописи. Примерно тогда появился художественный прием di sotto in su, то есть «снизу вверх», в числе прочих ознаменовавший переход к эпохе барокко, когда помещения стали расписывать полностью, включая верхнюю часть интерьера.

Картинам и фрескам Корреджо присуща неповторимость и уникальность, при этом стиль художника менялся с течением времени, по мере того, как он совершенствовал свое мастерство и открывал все новые возможности живописи. Если поначалу творения Корреджо напоминали работы Леонардо – такие же прозрачные контуры, тонкая игра светотени, то позже цвета на его полотнах становились более насыщенными, контрастными, художник усиливает эмоциональную составляющую игры света, композиция становится сложнее и напряженнее.

Корреджо, как истинный мастер эпохи Ренессанса, в своих работах воплощал античные традиции – так, красивые и добродетельные лица он изображал бесстрастными, неподвижными, тогда как смех отмечал лица порочные. Значительное число произведений художника представляли собой мифы и аллегории, последние особенно любила Изабелла д’Эсте, герцогиня Мантуанская, заказавшая Корреджо несколько картин для своей коллекции.

А примерно с 1530 года по поручению герцога Федерико II Гонзага Корреджо начал цикл картин о любовных похождениях Юпитера, большая их часть предназначалась в подарок королю Испании, но некоторые, в частности, «Юпитер и Ио», Гонзага, по всей видимости, заказал для своего палаццо.

Единственная картина Корреджо в России

И сейчас произведения Корреджо обращают на себя внимание сложно выстроенной композицией и необычными для художников Возрождения ракурсами, они не только нарушают существовавшие в те времена живописные традиции изображения типичных сюжетов из христианской и античной мифологии, но и удивляют своей естественной грацией, динамичностью, выразительностью. А пейзажи, которые художник писал очень редко и скорее как фон для главного своего замысла, ему удавались на редкость хорошо. А вообще наследие художника – это прежде всего картины, воспевающие все чувственное, это своеобразная ода гедонизму.

В России Корреджо представлен лишь одним произведением – это «Портрет дамы», написанный примерно в 1518 году. Портреты были редкостью среди картин Корреджо; имя женщины, изображенной на холсте, неизвестно. Возможно, женщина имела отношение к ордену францисканцев – об этом может говорить цвет и фасон ее платья. Авторство картины было установлено относительно недавно, в прошлом веке, ранее же она предполагалась принадлежащей кисти Лоренцо Лотто.

Унаследовав от отца навыки обращения с деньгами, Корреджо вкладывал заработанное творчеством в сельскохозяйственные земли, и тем жил. В 1519 году он женился на шестнадцатилетней Джироламе Мерлини, с которой прожил девять лет. После тяжелых родов его жена умерла, и Корреджо остался с четырьмя детьми, до взрослого возраста дожили двое.

По свидетельствам современников, в первую очередь летописца Возрождения Джорджо Вазари, художник был исключительно скуп. Замкнутый по характеру, он проводил время за работой или в семейном кругу. Умер Корреджо в возрасте 45 лет, после того как отправился из Пармы в родной город и, разгоряченный, выпил холодной воды, после чего слег с лихорадкой и больше уже не поднялся.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Покой или тяга к совершенству?

Помню, впервые я обратила внимание феномен, о котором собираюсь написать, еще когда была беременна первым ребенком. Меня тогда внезапно начало интересовать все, что было связано с детьми, и я значительно более пристально стала вглядываться в мир детсва, который до моей внезапной беременности занимал четыреста девяносто пятое место в списке моих интересов, будучи вытесняемым значительно более значимыми вещами:). На шестом месяце моей беременности мы с Максимом поехали в путешествие по Венесуэле, которую за месяц с лишним мы исколесили вдоль и поперек. Взяв с собой рюкзаки, палатки и карту, мы покупали билеты на автобус и ехали в самые отдаленные и интересные уголки этой замечательной страны. В далеко не всегда комфортных автобусах, трясущихся по ухабам венесуэльских дорог мы часто видели детей. Это были дети простых людей, крестьян, часто индейского происхождения, которые вместе с их родителями ехали из одной деревни в другую. И знаете, что произвело на меня самое большое впечатление? Спокойствие, с которым эти дети переносили поездки на долгие расстояния. Помню, меня поразила одна девочка лет пяти. В автобусе было много свободных мест, и родители посадили ее на заднее сиденье трясучего автобуса, сами же сели где-то посередине. Девочка неподвижно сидела и смотрела в окно. Казалось, она была погружена в рассматривание мелькающих за окном пейзажей, которые, безусловно, были более чем достойны внимания, но не для созерцания их часами пятилетним ребенком. За долгий путь, который длился несколько часов, девочка всего раз побеспокоила родителей. Остальное время она почти неподвижно сидела и смотрела в окно. Что происходило у нее в голове? Какие мысли населяли ее маленькую головку? А были ли они вообще Феномен этот для меня сколь интересен, столь загадочен.

Читать еще:  Тарас Лобода. Женщина в красном

Я представляла себе беспокойных детей нашей цивилизации, которые за час скучной поездки способны вынуть из родителей душу бесконечными просьбами, шалостями и капризами. Я вспоминала эпизод из собственного детсва, когда мы ехали два часа в электричке на дачу, я так часто спрашивала маму, когда мы приедем, что пожилая женщина, сидевшая напротив, гаркнула на меня, попросив уняться. Именно по причине ее неожиданного поразившего меня тогда резкого окрика я и запомнила этот эпизод. А здесь я видела детей, которые недвижно, как в состоянии медитации спокойно сидят на одном месте и не задают родителям ни одного вопроса не проявляя признаков нетерпения.

Быть свидетелем такого рода эпизодов впоследствии мне приходилось нередко. Многие латиноамериканские дети, которых мы видели в Венесуэле, Панаме, Колумбии, Эквадоре вели себя также. Не касается такое свойство детей, живущих в больших городах в многоквартирных домах, там мы чаще всего встерчались с довольно избалованными эгоцентричными отпрысками богатых родителей.

Тогда в сельском венесуэльском автобусе я впервые задумалась об этом феномене. Хотела бы я, чтобы мои дети вели себя также? С одной стороны, это, безусловно, удобно. Ребенок самодостаточно проводит время во взрослом мире, оставляя родителю возможность заниматься своими делами. Но с другой стороны, а как же познание мира? Как же наша идея о том, что ребенок должен тратить каждую минуту своей жизни на развитие, которое мы часто понирмаем, как приобретение новых навыков и знаний? Исходя из этой идеи я провожу часы жизни, отвечая своим ненасытным до информации детям на их вопросы об устройстве мира. А как познают мир эти молчаливые латиноамериканские дети? У них не принято задавать вопросов родителям. Они получают ответы на свои вопросы через созерцание окружающей действительности? Или у них нет вопросов? Может быть им хорошо и так, без вопросов к жизни? Они не привыкли, чтобы им читали книжки, играли с ними в алфавит, их родители живут слишком простой и тяжелой жизнью, чтобы озадачиваться такими вещами. И дети, возвращаясь из школы, сидят на пороге своих домов и смотрят сквозь пыль на проходящих мимо односельчан. В их лицах много покоя, но мало любопытсва. Их взгляды статичны, мышцы лица часто неподвижны. Я вглядываюсь в их лица и не вижу там привычного мелькания личностных свойств, эмоций, мыслей. Они просто смотрят на вас не отводя глаз. Я не знаю, с какой системой координать подходить к ним, чтобы определить, хороша их жизнь или нет. В их лицах нет выражения счастья или несчастья. Они просто живут. То, что у них есть однозначно — это покой. Ментальная суета, игры разума — это не их проблемы. И этим мы бесконечно далеки от них.

Конечно, интересно пойти дальше и продлжить сравнительный анализ уже взрослых представителей западной «развитой» цивилизации и цивилизаций «примитивных», представителей которой еще много в Латинской Америке. Представителя западной цивилизации отличает некоторое шило в заднице, которое не дает ему сидеть на месте (не такими ли обладателями шила выглядят наши непоседливые дети?). Западному человеку всегда что-то надо, его ведет жажда познания, новых открытий, тяга к освоению новых территорий, получению нового опыта. Ему не свойственно смиряться перед трудностями, он активно ищет пути их преодоления. Он — мечтатель и деятель, ему трудно довольствоваться тем, что у него есть. Если у него мотыга, то ему будет хотеться вола, если у него есть вол, ему будет хотеться трактор и так до бесконечности. В этом — двигатель развития цивилизации, в этом же и некая обреченность на неспокойствие и вечную неудовлетворенность. У представителя западной цивилизации сложности со смирением перед обстоятельствами, он может биться головой об стену пока не расшибет ее (голову, разумеется), но это же качество дает лягушке силы взбивать сметану в миске, куда она упала до того состояния, пока сметана не превратиться в масло и лягушка не выберется на свободу.

В Панаме мы периодически общались с одним очень хорошим человеком по имени Хуан. Хуан работал на огромной яхте американца Хайме статьи о нас на ресурсе Летидор. . Хайме — американец, который построил эту яхту силами индейцев, культуру которых он всячески поддерживает и защищает. Панамец Хуан много лет знал энергичного и харизматичного талантливого умницу американца Хайме. как-то мы беседовали с Хуаном о Боге. Хуан сказал мне: «Знаешь, у американцев (западных людей) нет никакого понимания идеи смирения. Ну вот, например, ждет он кого-то, а он не приходит. Что будет делать западный человек? Злиться, нервничать, переживать. А у нас, у панамцев есть понимание, что все произойдет только если этого захочет Бог. Так вот, надо всего лишь понять, что все сложится, если Бог это допустит. Богу будет угодно, человек придет и все починит, не будет угодно — ничего не выйдет. И нечего здесь злится и нервничать, что что-то не получается. Не от нас это зависит».

Читать еще:  Современный реализм. Jerry Coulter

Меня тогда зацепили эти сказанные от всего сердца слова. Может быть именно своей искренностью и простотой в исполнении Хуана и зацепили. Я думаю, в этих словах содержится глубокая мудрость. И источник покоя — а глаза Хуана источали именно покой. Но с другой стороны именно неугомонный американец Хайме построил тридцатиметровую лодку лодку из ценных пород дерева заповедных лесов панамского Дарьена и на этой лодке собирается идти в Америку и Европу с экипажем из индейцев, вывезенных из этого самого Дарьена, для того, чтобы рассказывать людям западного мира о катастрофической вырубке лесов заповедного Дарьена, в результате чего индейцы утрачивают свою естественную среду обитания и свойственный веками им образ жизни (Проект ПАХАРО ХАЙ). И если бы этот Хайме в сложных ситуациях, которыми изобилует его жизнь воина за правду, уповал бы на смирение перед волей Господа, как это делает мудрый Хуан и большая часть представителей латинской нации, то не стал бы он гениальным програмистом, не смог бы путешествовать по свету не цепляясь за потенциальные миллионы, не сел бы писать свою книгу и не билсяя бы за леса Дарьена. Не знаю, был бы он счастливее, сид на крыльце около пыльной проселочной дороги в свободное от обработки иземли или ловли рыбы время, но мне нравится, как живет американец Хайме и я разделяю идеалы, которые он исповедует.

Вот ведь, парадокс какой. Мне бесконечна симпатично смирение «примитивных» (кавычки означают то, что автор не наклеивает на народы ярлыка примитивности, а употребляет это слово, как этнографический термин) народов и отсутсвие в них болезней общества потребления и тяги к совершенству. И, возможно, обрабатывать кукурузу удобнее вручную, и действительно стоит отвергать автоматизацию этого процесса. И если что-то не получается, то можно смириться с этим и быть счастливым и без этого. Но я не готова подвергнуть анафеме, как нечто антидуховное, поиск лучшей жизни у народов запада, заставляющий их работать головой и изобретать все новые приспособы улучшения своей жизни.

Пармиджанино. Мадонна с длинной шеей

Пармиджанино.Мадонна с длинной шеей. 1534—1540.Доска, масло. 216 ; 132 см
Уффици, Флоренция

Один из ведущих художников маньеризма, Пармиджанино (1503-1540) в противоположность мастерам Возрождения искал гармонию в нарочито измененных фигурах и предметах, вытянутых и словно тяготеющих к бесконечности.
Картина была заказана Эленой Тальяферри, сестрой близкого друга Пармиджанино Энрико Байардо, 23 декабря 1534 года, вскоре после возвращения художника в Парму. Она предназначалась для семейной капеллы в церкви ордена францисканцев Санта Мария деи Серви.

Картина осталась незавершённой и к моменту смерти художника (1540) находилась в его мастерской. По словам Вазари, «работа эта не вполне удовлетворяла» Пармиджанино и потому осталась незаконченной — за спиной Мадонны видны колонны без капителей, уходящие в пустоту, едва намечена голова шестого ангела. Но, согласно предположению современных исследователей, это обстоятельство могло объясняться тем, что художник, увлечённый алхимией, выразил таким образом бесконечность стремления к совершенству и его недостижимость.

По мнению некоторых искусствоведов, в образе Мадонны с длинной шеей Пармиджанино, по всей вероятности, изобразил Паолу Гонзага.
Представленная здесь картина написана после пребывания художника в Риме, где он изучал работы Рафаэля и других мастеров.

Взгляд Мадонны устремлён на спящего на её коленях младенца Христа. Его глубокий сон может быть истолкован как намёк на смерть. Один из ангелов держит сосуд, так называемую вазу Гермеса (Меркурия), в алхимии символизирующий начальную стадию, зачатие. Крест на сосуде, ранее красный (теперь он еле виден), означает будущий жизненный путь Христа. Таким образом художник воплощает идею о неразрывной связи жизни и смерти.

На дальнем плане видна фигура Святого Иеронима, поющего хвалу Непорочному зачатию. Рядом с Иеронимом вначале был изображён Святой Франциск. Включение этого святого в картину имело определённую смысловую нагрузку: орден францисканцев был одним из активных участников религиозного спора о Непорочном зачатии Марии.

Пространство картины построено с искажением перспективы: фигура Иеронима неправдоподобно мала, ряд колонн, тесно прижатых друг к другу, поддерживает пустоту: всё усиливает впечатление нереальности, иррациональности. Длинная шея Мадонны, так же, как и колонна — атрибут Марии со времён средневековья, символизируют её чистоту .

Овалу лица Марии, очертаниям её тела вторят форма сосуда в руках одного из ангелов, линия его ноги. По словам искусствоведа Пьетро Сельватико, Пармиджанино, «упорно веруя в то, что в самих понятиях удлиненное и волнообразное заключена грация, снабжает изображённые им головы, по правде сказать, изящные, привлекательные и симпатичные, невероятно длинными телами, руками с плавно заострёнными пальцами и ногами, неизвестно где кончающимися».

В изогнутой линии, основе композиции, воплощается идеал маньеризма — порождение воображения художника, квинтэссенция изящества, грации, совершенства. Нереальный образ, «самодовлеющая красота» обращается к чувствам и разуму зрителя.
Это полотно не закончено, поэтому перспективная реконструкция может носить лишь предположительный характер.

Уровень горизонта здесь – ниже уровня колен Мадонны, но чуть выше головы святого, стоящего в глубине. Благодаря этой «лягушачьей перспективе» Мадонна выглядит не только огромной как гора (как у Понтормо), но еще и величественной и при этом – изящной. Очевидно, горизонт картины должен находиться на уровне глаз зрителя, и на зрителя она должна была производить очень сильное впечатление. Дальний план с колоннадой, маленькой мужской фигурой и пейзажем выглядит как отдельная картина.

В целом, если подводить итог, то можно сказать, что маньеристы отрицали точное, математическое построение перспективы, но не отрицали перспективу, как выразительный прием. Наоборот, во многих их картинах перспективное сокращение преувеличено – в целях достижения большей выразительности.
Мадонна с длинной шеей Пармиджанино – одно из изящнейших произведений мирового искусства.

olegpliska

Конкурируя за будущее

Крайне субъективный взгляд на бизнес

В начале 2000-х у нас была издана книга Джима Коллинза «От хорошего к великому».
И знаете какой был резонанс?
На весьма популярном тогда деловом сайте экзекьютив.ру были сотни(!) комментариев на тему «Руководитель 5-го уровня».
Нынешним ЖЖ-истам, пишущим на темы бизнеса, такое даже не снилось — чтобы сотни менеджеров всех уровней принимали участие в обсуждении деловых идей.
Одна из консалтинговых компаний оседлала эту тему и несколько лет проводила конференции, собирая сотни владельцев бизнеса, заинтересованных в таком переходе («от хорошего к великому») .
Интерес к созданию великой компании в России был высок.
Вот только свелся он в основном к обсуждению харизмы руководителя и к тому, природный ли это дар или обретаемый.
Харизматиков среди наших предпринимателей действительно много.
И почему бы об этом не поговорить?
Но «раскручивать маховик», создавая культуру дисциплины, развивая технологии как акселераторы и, в конечном счете, «полоскать свой творог» — это было уже не так интересно.

Читать еще:  Фигуративная живопись. Francesca Escobar

Потому что требовало кропотливого труда и большого количества времени.
Вектор которого уходил за (временной) горизонт.
Тогда как у нас уже была сформирована культура краткосрочного мышления…
Несмотря на это, книга не раз переиздавалась.
Говорят, что совокупный тираж книги уже давно перевалил за 60 тысяч.
Что для деловых изданий является невероятным рекордом — обычный тираж подобной категории литературы составляет сейчас около 3 тысяч экземпляров!
Для контраста, позволяющего лучше понимать наши бизнес-реалии, я хочу вспомнить о другой истории.
Чуть позже на нашем книжном рынке появилась книга Тома Питерса и Роберта Уотермана «В поисках совершенства».
Которая давала вполне конкретные подсказки о том, на основании чего можно построить успешную компанию.
Я не поленюсь их напомнить — это названия глав этой книги.

1.Ориентация на активные действия.
Работников успешных компаний стимулируют («Делай!»,»Налаживай!»,»Пробуй!») по отношению к стандартным рабочим процедурам.
2.Близость к потребителю.
Успешные компании находятся в тесном контакте со своими потребителями, зная о его проблемах, о его потребностях, будучи с ним в постоянном диалоге.
3.Автономия и предпринимательство.
Успешные компании поддерживают лидерство и новаторство своих сотрудников.
4.Производительность обеспечивают люди.
Руководители успешных компаний считают рядовых сотрудников основным фактором повышения качества и продуктивности.
5.Деятельность, ориентированная на определенную систему ценностей.
Достижения организации в гораздо большей степени зависят от ее философии, чем от доступных технологических или экономических ресурсов.
6.Верность своему призванию.
Преимущества получают компании, которые занимаются своим бизнесом как призванием.
7.Простая структура, немногочисленный персонал
Базовые структурные формы и системы в успешных компаниях отличаются простотой.
8.Эффективное сочетание дисциплины и свободы.
Разумный баланс между гибкостью и жесткостью, централизацией и децентрализацией, является отличительной чертой успешных компаний.

И вот что крайне интересно!
Подход «От хорошего к великому» вдохновил наши предпринимательско-менеджерские умы на анализ, синтез и поиск драйверов развития наших компаний.
А вот идея поиска совершенства не нашла сколько-нибудь серьезного резонанса!
И, конечно, поиск организационного совершенства не стал темой для проведения конференций.
Но совсем не потому, что авторы книги предложили неправильный инструментарий для осуществления такого поиска!
Как раз он очень подходит для российских компаний, каждая из которых имеет возможность пройтись по всем 8 пунктам для того, чтобы приблизиться к собственному организационному совершенству!
Этот арсенал подходит нашим бизнесам уже хотя бы потому, что эти инструменты работали в американском бизнесе в начале 1980-х (книга вышла в свет еще в 1982 г.!).
А переносить на нашу почву технологии, предлагаемые в свежепереведенных книгах, весьма затруднительно — у нас просто совершенно другие реалии, другой уровень конкуренции из-за того, что мы сильно отстаем в развитии инфраструктуры, рынков, потребителей и проч..
Но главная причина, как мне кажется, была в том, что для начала нужно было признать собственное несовершенство!
А это значит, что для принятия такого положения нужно покинуть собственную зону комфорта!
«Нет, я всё делаю правильно! Это в книгах неправильно!»- это естественная защитная реакция нормального (духовно здорового!) нашего предпринимателя.
Любая организация является материализованным представлением сознания предпринимателя о том «как нужно» (управлять, коммуницировать и проч.!).
А спрашивать у подчиненных: «А что у нас не так?» в нашем бизнесе не принято…
К тому же совершенство — это всего лишь невозможный идеал.
А кто у нас живет в соответствии со своими идеалами?!
Во время, когда утрачены (или еще не обретены!) какие-либо ценностные ориентиры.
Беда только в том, что Том Питерс прав.
Трижды прав, когда говорит в своих выступлениях, что внутриорганизационное совершенство (а особенно движение к нему!) — это и есть самый глубокий «голубой океан»!
Голубой океан — это о стратегии избегания жесткой конкуренции и поиске собственной ниши.
О которой рассказывается в книге Чана Кима и Рене Моборна «Стратегия голубого океана».
Можно увлекаться стратегиями.
Но они легко копируются.
Тогда как организационную культуру (а именно культуру стремления к организационному совершенству!) скопировать крайне трудно.
И даже невозможно.
Уже хотя бы потому что параметры любой организационной культуры невозможно оцифровать.
Поиск (организационного) совершенства – это культурный феномен.
Который не дался нашим бизнесам.
Подтверждением чего я считаю то, что издатели не перевели и не издали продолжение книги.
Которое называлось «Страсть к совершенству».
Потому что страсть эта не разгорелась.
Что и заметили издатели.
Ведь в нашем бизнесе высоко ценятся именно посредственные результаты.
С которыми вынужденно мирится потребитель,у которого часто просто нет выбора…
К тому же цифры роста у нас привычно измеряются двузначными цифрами.
Но рост создает благостное настроение и рождает самоуспокоенность.
Тогда как рост должен повышать внутриорганизационный уровень тревожности.
Ведь любой рост актуализирует проблемы развития организации.
Но беспокоиться о развитии у нас просто не принято.
Только кризис может заставить наши компании заниматься этим.
Но в кризис уместнее заниматься санацией компании, чем ее развитием.
Поэтому внутриорганизационное совершенство – это та проблема, которая по-прежнему мало кого волнует.
Замечу – к счастью!
Потому что любая проблема для одних – это всегда возможности для других!
И вы имеете возможность сделать свою организацию особенной.
Приняв культуру стремления к совершенству.
Создав в компании соответствующую атмосферу.
Определившись со своими ценностными приоритетами.
Имея высокие цели.
Наполнив деятельность сотрудников Смыслом…
Неужели это слишком высокая плата за право быть «особенной» организацией, одержимой страстью к совершенству?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector