Уличный художник. Zeh Palito

Уличный художник. Zeh Palito

Уличный художник AleshaArt: «Я выставил на Баумана разбитый унитаз и написал на нем: „ваши мечты“»

Весной 2017 года на урнах в центре Казани стали появляться рисунки и орнаменты непонятного происхождения. Осенью в интернет выложили ролик, в котором уличный художник в уродливой резиновой маске, называющий себя AleshaArt, показал, как он трансформировал мусорные контейнеры. 16 декабря загадочный «Алеша» откроет свою мастерскую для посещений на пять часов — по его словам, это первое за последние два года казанское событие в сфере уличного искусства, заслуживающее внимания. «Инде» поговорил с художником о его творческом пути, о том, как раскрашенные урны могут изменить город, и о том, что «Алеша» думает о Дамире Бозике, Валерии Цинк, Гере Титове и других коллегах.

Начало пути: Англия и Америка

Когда мне было 16 лет, родители отправили меня учиться в Англию. Там я поступил в университет на режиссера-оператора, поэтому много общался с творческими людьми — художниками, музыкантами, писателями и поэтами, режиссерами и дизайнерами. Но больше всего меня заинтересовал один из художников — я проводил с ним много времени и подсматривал, как он работает. Он использовал нестандартную технику: рисовал на холсте не маслом или акрилом, а баллончиком с краской. Глядя на него, я понял, что необязательно рисовать цветы, натуру, стандартные композиции — у него, например, из геометрических фигур получались люди. Он дал мне несколько советов, и я начал рисовать.

Я никогда не хотел заниматься граффити — считаю себя скорее уличным художником. Сначала рисовал какие-то кляксы, выдуманных героев на чем попало. Выглядело неряшливо, визуально отвратительно, но мне нравилось ощущение, что создаешь новое. Три года назад в Британии все рисовали какие-то тупые шрифты и бессмысленные теги, которые понимали только сами граффитисты. Но, я считаю, тегами занимаются только крайне скучные люди, которые кроме пяти букв ничего не могут придумать. Зачем это нужно? Чтобы все знали, как тебя зовут? Никакой идеи, кроме «вот, смотрите, какой я крутой», в этом не вижу. Вообще граффитисты уже не те. Вот в 1990-х, когда рисовали на поездах, было круто.

Из Британии я переехал в Америку. Там я все свободное время набирался опыта — сидел дома и просто рисовал. Я не проявлял себя на улице — недолго делал трафареты и плакаты, но потом понял, что это полная ерунда. Через какое-то время я решил, что наконец дорос до уровня, когда можно показать свои работы публично. Первое, что я повесил на фасад дома в Нью-Йорке, — это плакат с зайцем (жители Казани могли видеть наклейки с репродукцией работы в общественном транспорте и на стенах; также стикеры раздавали в кофейне «Нефть». — Прим. «Инде»). Плакат получил хороший отклик от друзей-художников, с которыми я тусил в Америке. Но я понимал, что подобные плакаты рисую не я один, и мне не нравилось делать что-то неуникальное. Поэтому я продолжил думать, как могу подняться на ступень выше.

Однажды я нашел на улице пару фанер, разрисовал их и прибил к фасаду одного из домов — получился музей под открытым небом. Потом люди вдруг начали забирать картины себе — мне это польстило. Думаю, тогда я начал ощущать себя уличным художником.

Постепенно я понял, что фанеры — это стикер-арт, который со временем перестают замечать, и начал искать другие формы. Мне на глаза попались уличные стенды с бесплатной газетой, которые я мог без проблем унести и трансформировать на свой лад. Так я и поступил. Конечно, я понимал, что это кража, но желание внутреннего художника взяло верх. Я разрисовал стендов пять, людям понравилось. Меня позвали на большую выставку, где были пара известных художников — они сказали, что до меня так никто не делал. Газета The Village Voice, которой принадлежал один из стендов, кстати, тоже оценила работы — у меня даже взяли интервью.

Возвращение в Казань и поиск новых форм

Два года назад я вернулся в Казань — к родителям — и стал думать, что бы здесь разрисовать. Фанеры надоели — их крадут, толку от них мало, а времени трачу много. Понятно, что это уличное искусство и никто не обещает, что оно будет храниться вечно, но моя изначальная задача — сделать музей под открытым небом, потому хотелось, чтобы работы висели немного дольше. У меня появилась идея: классно было бы использовать урны как холст, пока другие просто выбрасывают туда мусор. К тому же снять их для разрисовки, а потом поставить на место — дело десяти минут.

Каждая новая урна получалась лучше предыдущей. Это был вызов: «А смогу ли я сделать это? А вот так?». Но в городе всем было наплевать: мои работы закрашивали, сами урны снимали. Однажды я потратил на работу около 20 часов, прорисовал каждую деталь очень тонкой ручкой, и в итоге даже сфоткать не успел — через сутки урну убрали.

Некоторые не видят того, что происходит вокруг них, — перед глазами только телефон. Поэтому мы с друзьями решили снять ролик, в котором я рассказал, чем и почему занимаюсь. Он англоязычный, потому что мой «инстаграм» и вся медийная активность нацелены скорее на зарубежную аудиторию. Русский, который заинтересуется моими работами, все и так поймет, а вот международную аудиторию я могу потерять, если буду говорить только на русском.

Я хотел разрисовать урны на Баумана, но они там все из бетона — любые попытки утащить их домой на телеге проваливались. Была мысль раскрасить трансформаторные электробудки, но на них уходит много времени — меня легко могут поймать за работой. Иногда я снимаю плакаты того же «Макдоналдса» с рекламных стендов на остановках, разрисовываю с обратной стороны своими абстракциями или шутливыми надписями и вешаю обратно на рекламный щит. Эти работы долго не живут — рекламные компании быстро их замечают и снимают.

Никнейм AleshaArt возник спонтанно. Когда я возвращался в Россию, мне нужен был нормальный ник. Я попросил брата придумать, постоянно его доставал расспросами, и в итоге так достал, что он просто сказал: «Алеша». Мне понравилось, потому что в этом имени сошлось все, что я искал. К тому же моего папу зовут Алексей, а он всегда хотел рисовать, но не мог — из-за занятости. Теперь я несу его имя в своем творчестве.

Я скрываю лицо, потому что оно не заслуживает отдельного внимания. Смотрите на мои работы, если хотите узнать меня. Но сохранять анонимность в Казани сложно — в узких кругах тебя все равно все знают.

Уличное искусство в Казани

К сожалению, все, кто в Казани пытается заниматься уличным искусством, делают это скучно и однообразно. Помимо меня в городе работает Валерия Цинк (графический дизайнер из Набережных Челнов; расклеивает стикеры с татарскими мотивами. — Прим. «Инде»), которая создает татарские наклейки, — свое отношение к стикер-арту я уже высказал. Есть парень, который клеит на стены рисунки собак, созданные на любительском уровне. Есть Дамир Бозик (казанский райтер, работы которого появляются на фасадах в разных городах мира. — Прим. «Инде»), но это не уличный художник — он просто расписывает стены. Гамма (Максим Покрасов, основатель школы граффити PSHIK. — Прим. «Инде») — тот же Бозик. Гера Титов (набережночелнинский райтер, живущий в Казани; занимается афишами, оформлением интерьера. — Прим. «Инде») тоже просто реалист и граффитист. Казанские граффитисты обычно работают на заказ и ограничиваются фасадами и стандартными баллонами с краской.

Читать еще:  Скульптуры-фонтаны. Malgorzata Chodakowska

У нас никто не делает концептуальных инсталляций. Один раз я выставил у ТЦ «Свита-холл» разбитый унитаз и написал на нем: «ваши мечты». Он простоял где-то три дня. Больше на моей памяти в городском уличном искусстве ярких моментов не было: местный стрит-арт настолько бедный, что я чувствую себя богатым. И, главное, никто даже не пытается со мной посоревноваться: в Казани все равнодушны к происходящему вокруг них.

Горожанам на уличное искусство тоже плевать. У нас же все здания серые, мы любим этот цвет, давайте все перекрасим в серый! Раскрасил фасад дома в яркие цвета? Вернуть серый! Урна стала цветной? Вернуть все как было! Городская администрация убирает с улиц все несанкционированное, потому что хочет сделать город чище. С одной стороны, это неплохо — например, когда закрашивают теги с некрасивыми шрифтами. Но убирают все подряд — к примеру, мои урны перед Кубком конфедераций. Стало ли лучше с новыми, серыми? Не думаю.

Я два года ходил в «Штаб» и в «Смену», спрашивал заинтересованных людей, можем ли мы совместно придумать какое-то событие. Предлагал привезти знакомых художников из-за границы. Предлагал сделать татуировки свиньям, а потом пустить их в загон в каком-нибудь культурном пространстве — получилась бы настоящая живая инсталляция. Но все мои инициативы сводились на нет.

Один раз в «Смену» приезжал американский художник и иллюстратор Гэри Бэйсмен, который рисует непривлекательных героев. Было нормально, даже интересно. А два года назад «Смена» привозила уличных художников, среди которых был Оззик, — это тоже было интересно. Но этого мало. Впрочем, трудно что-то говорить о Казани, если даже в Москве с уличным искусством туго.

Я не понимаю художников, которые сотрудничают с городскими властями. Это же просто заказ, в котором ты должен согласовать эскиз и что-то оформить, — к искусству это не имеет отношения. Да, власти могут попросить стрит-артистов сделать какой-то проект, но тогда никаких согласований быть не должно. Звучит, конечно, совсем нереально для нашей действительности.

Источники вдохновения и планы

Раньше я рисовал, чтобы просто набить руку, а теперь понимаю, что начинаю воплощать свои переживания. Например, я нарисовал на своем скейте человека, которому больно, и написал: «Один не значит одинок». Изначально это был просто рисунок из головы, но, посмотрев на работу через месяц, я понял, что показал, что испытывал в тот момент.

Иногда я изображаю эпизоды из жизни. У меня есть работа, где человек сам себя обнимает и написано: «Мне 23 ноября вырезали в горле рак. У меня все вырезали, третья группа, тут не ходи, тут очень много воров». Этого человека я встретил, когда гулял около вокзала. Он не мог говорить и написал на листочке: «Мне 23 ноября в горле все вырезали, у меня рак третьей группы, я хочу работать. Я татарин, здесь не ходи, тут очень много воров». Этот мужчина пытался предупредить меня, ему не хватало общения, — это я и пытался изобразить.

Искусство, выросшее на улице: как пандемия отразилась на стрит-арте

Первые имена российского современного искусства у Дмитрия Пумпянского в Екатеринбурге

Арт-консультант Марат Гельман активно поработал во время карантина, создав три коллекции российского современного искусства. Одним из собраний, к которому приложил руку Гельман, стало собрание Дмитрия Пумпянского. Основанная более 10 лет назад коллекция из 1500 работ строго держала курс на региональное уральское искусство. Новые кураторы развернули угол обзора на 180 градусов — теперь это собрание художников Урала, Сибири в контексте всего современного искусства России и стран СНГ. Управляющая коллекцией Анна Пумпянская, арт-директор Sinara SA и глава представительства галереи «Синара Арт» в Женеве, в карантин времени не теряла.

По рекомендации Марата Гельмана Пумпянские купили в Америке несколько работ Кабакова и Меламида. В коллекции появились знаковые произведения Виноградова — Дубосарского, AES+F, «Синих носов», Олега Кулика, Эрика Булатова — всего 150 работ, из них часть из собрания самого Марата Гельмана. Как рассказала Forbes Анна Пумпянская: «В Женеве мы на перекрестке художественной жизни. Имеем возможность возвращать в Россию знаковые работы. Несмотря на пандемию, искусство летает через океан без всяких проблем». Женеву Пумпянские расценивают как плацдарм для продвижения молодых российских художников в Европе и Америке. Премьера пополненной и радикально обновленной коллекции Пумпянских намечена на февраль 2021 года. В Екатеринбурге, в «Синара-центре» (пространстве, созданном Дмитрием Пумпянским в 2019 году за 2 млрд рублей на руинах комплекса городской больницы начала XIX века) откроется экспозиция «Все это — вы!».

Паблик-арт у Сергея Галицкого в Краснодаре, у Александра Лебедева в Алуште и на выставке на Клязьме

В парке, примыкающем к стадиону «Краснодар» Сергея Галицкого, недавно появились два новых объекта авторства группы Recycle — «Геолокация» и барельеф «Искусственная среда». (Цены на крупные объекты Recycle начинаются от €60 000.) По сообщениям кубанских СМИ, решение о покупке работ в парк принял лично Сергей Галицкий. На вопрос Forbes о своем увлечении современным искусством Галицкий не ответил.

Александр Лебедев, собравший более 50 объектов уличного искусства для парка в своем отеле Château Gütsch в Люцерне, этой весной перевез значительную часть собрания в Алушту. Работы установлены на территории спа отеля «Море», принадлежащего Лебедеву, и на городской набережной, привлекая внимание туристов и к отелю, и к городу. Инвестиции в создание арт-парка Лебедев оценивает в 140 млн рублей. «В 2020 году мы заметили смещение фокуса интересов коллекционеров на уличные объекты. В разгар изоляции у нас купили две двухметровые стрит-скульптуры стоимостью около 1 млн рублей из проекта Сергея Шеховцова «Погром», — рассказывает Полина Толокова из галереи Jart. В сентябре галерея провела выставку «ЧА ЩА» на берегу Пироговского водохранилища, где было показано 42 уличных, точнее лесных, объекта. Самый большой интерес у коллекционеров вызвала инсталляция художника Димы Филиппова «Даль» (300 000 рублей).

Частные сады с outdoor-объектами

Соседка Александра Лебедева по Рублевке и его однофамилица, предпринимательница Марина Лебедева увлеклась outdoor-объектами в начале 2000-х годов. Ее коллекция развивается одновременно с формированием садов. Самый первый сад Лебедевой в подмосковной Жуковке занимает 2 га: 45 работ вписаны в садовый ландшафт и по-честному «работают» круглый год. Предмет особой гордости коллекционера — работы, участвовавшие в крупных мировых выставках, которые Лебедева разглядела первой. Например, инсталляция «Грачи прилетели» Николая Полисского была выставлена на архитектурной биеннале в Венеции в 2008 году, объекты Александра Шишкина-Хокусая — в российском павильоне на биеннале в Венеции в 2019-м. Работу Ирины Кориной, участника Венецианской биеннале, Лебедева купила на фестивале «Архстояние», а «Счастье не за горами» (€10 000) в ее саду стало первой официальной копией объекта художника Бориса Матросова, в 2009-м установленного в Перми.

«У нас долгое время не было культуры сада, — говорит Лебедева. — А сейчас, когда у всех дальние дачи, ближние дачи, Крым, Сочи, все хотят обустраивать свои сады». Сейчас Марина Лебедева вместе с ландшафтным дизайнером Александром Гривко развивает коллекции современного искусства в открытых для публики садах во Франции, Этрете и Пьерфоне, а также планирует открыть новый сад с коллекцией в Подмосковье.

Читать еще:  Современный импрессионизм. David Agenjo

После отмены карантина несколько заказов на большие объекты художника Игоря Шелковского (от €50 000) получила его галерист Алина Пинская. (Осенью 2019 года Алина и Дмитрий Пинские подарили три объекта Игоря Шелковского Третьяковской галерее.) Среди коллекционеров работ Игоря Шелковского — Ирина и Анатолий Седых, весной установившие скульптуру в своем саду.

Потрясающие трёхмерные работы уличного художника Scaf (25 фото)

Увлечённый рисованием, французский уличный художник, известный под творческим псевдонимом Scaf , создаёт потрясающие масштабные трёхмерные иллюзии, превращая стены зданий в настоящие произведения искусства.

все фотографии: scaf_oner / Instagram

Дорогой друг, чтобы комментировать, необходимо войти на сайт под своим логином, либо авторизоваться через свою соцсеть.

Авторизация займет буквально два клика, и затем вы получите много возможностей на сайте, кроме того случится магия с уменьшением количества рекламы. Попробуйте, вам понравится!

Санкт-Петербург

59° 56.3206 ′N , 30° 19.5213 ′E
59.93868N, 30.32536E
59°56′19.23″N, 30°19′31.28″E

1335 материалов по 981 объекту, 39 167 фотографий

  • Карта
  • Заметки 1334
  • Фотографии 39 167

Ссылки от бывалых

  • в Моих лентах

Воспользуйтесь этим кодом, чтобы вставить ссылку на это направление в текст путевой заметки, совета, записи блога или сообщения форума на Турбине.
Подробнее

В этот список попадают авторы, набравшие наибольший рейтинг за материалы о Санкт-Петербурге.

Музей Стрит-Арта / StreetArt Museum

59° 57.7796 ′N , 30° 27.5109 ′E
59.96299N, 30.45852E
59°57′46.78″N, 30°27′30.66″E

Ошибка в координатах?

    Скрыть пустые объекты

Воспользуйтесь этим кодом, чтобы вставить ссылку на этот объект в текст путевой заметки, совета, записи блога или сообщения форума на Турбине.
Подробнее

Советы — это отзывы пользователей об опыте посещения отелей, ресторанов, магазинов и достопримечательностей. Вы тоже можете внести свой вклад, поделившись впечатлениями из поездки или написав об интересных местах своего города.

Добавьте пользователя в друзья, если вы хотите следить за его новыми материалами, статусами и сообщениями на форумах. Если же вы просто хотите сохранить данные пользователя, чтобы не искать его заново в будущем — добавьте его в свои контакты.

Цех X1 или дружба завода с художниками

Материал понравился:

Очень рекомендую заранее записаться на экскурсию в Цех X1 на закрытой от посторонних территории Завода слоистых пластиков. Сейчас помещение цеха практически не используется для работы, и на каждом из 3 этажей нарисованы на стенах граффити.

Сами работы выполнены в разных жанрах и стилях — тут и коммерческое направление, и мульт-граффитти, и тэггинг. Работы объединяет только масштаб, и настоящие настенные полотна. Экспозиция Цеха Х1 не законсервирована: она меняется практически каждый день, так что даже экскурсовод удивляется этой скорости.

Музея стрит-арта лучше посещать летом, когда тепло, т.к. в Цехе Х1 нет отопления, одни дыры в полу и на стенах. Впрочем, если замерзните, есть другой, облагороженный павильон музея: там можно послушать лекции, посмотреть кино и фотоработы.

На территорию Музея стрит-арта не пускают без паспорта, т.к. там всё же действующий завод. На входе расположена арка из красных морских контейнеров с надписью «SAM» и сувенирная лавка (поклон Бэнкси!).

Отель как всегда бронируем на букинге? На свете не только Букинг существует ( за конский процент с отелей — платим мы!) я давно практикую Румгуру, реально выгодней Букинга.

Знаешь Трипстер ? это эволюция городских экскурсий. Вип-гид — горожанин, покажет самые необычные места и расскажет городские легенды, пробовал, это огонь ! Цены от 600 р. — точно порадуют

Луший поисковик Рунета Яндекс ❤ начал продавать авиа авиа-билеты!

Шоссе Революции, д.84

Вход в Музей стрит-арта расположен по Индустриальному проспекту. Ориентироваться в промстрое вокруг можно по красно-белой кирпичной заводской трубе. До музея удобнее всего добираться от Финляндского вокзала, но нужно заранее рассчитать время, т.к. по дороге бывают пробки.

Уличный художник AleshaArt: «Я выставил на Баумана разбитый унитаз и написал на нем: „ваши мечты“»

Весной 2017 года на урнах в центре Казани стали появляться рисунки и орнаменты непонятного происхождения. Осенью в интернет выложили ролик, в котором уличный художник в уродливой резиновой маске, называющий себя AleshaArt, показал, как он трансформировал мусорные контейнеры. 16 декабря загадочный «Алеша» откроет свою мастерскую для посещений на пять часов — по его словам, это первое за последние два года казанское событие в сфере уличного искусства, заслуживающее внимания. «Инде» поговорил с художником о его творческом пути, о том, как раскрашенные урны могут изменить город, и о том, что «Алеша» думает о Дамире Бозике, Валерии Цинк, Гере Титове и других коллегах.

Начало пути: Англия и Америка

Когда мне было 16 лет, родители отправили меня учиться в Англию. Там я поступил в университет на режиссера-оператора, поэтому много общался с творческими людьми — художниками, музыкантами, писателями и поэтами, режиссерами и дизайнерами. Но больше всего меня заинтересовал один из художников — я проводил с ним много времени и подсматривал, как он работает. Он использовал нестандартную технику: рисовал на холсте не маслом или акрилом, а баллончиком с краской. Глядя на него, я понял, что необязательно рисовать цветы, натуру, стандартные композиции — у него, например, из геометрических фигур получались люди. Он дал мне несколько советов, и я начал рисовать.

Я никогда не хотел заниматься граффити — считаю себя скорее уличным художником. Сначала рисовал какие-то кляксы, выдуманных героев на чем попало. Выглядело неряшливо, визуально отвратительно, но мне нравилось ощущение, что создаешь новое. Три года назад в Британии все рисовали какие-то тупые шрифты и бессмысленные теги, которые понимали только сами граффитисты. Но, я считаю, тегами занимаются только крайне скучные люди, которые кроме пяти букв ничего не могут придумать. Зачем это нужно? Чтобы все знали, как тебя зовут? Никакой идеи, кроме «вот, смотрите, какой я крутой», в этом не вижу. Вообще граффитисты уже не те. Вот в 1990-х, когда рисовали на поездах, было круто.

Из Британии я переехал в Америку. Там я все свободное время набирался опыта — сидел дома и просто рисовал. Я не проявлял себя на улице — недолго делал трафареты и плакаты, но потом понял, что это полная ерунда. Через какое-то время я решил, что наконец дорос до уровня, когда можно показать свои работы публично. Первое, что я повесил на фасад дома в Нью-Йорке, — это плакат с зайцем (жители Казани могли видеть наклейки с репродукцией работы в общественном транспорте и на стенах; также стикеры раздавали в кофейне «Нефть». — Прим. «Инде»). Плакат получил хороший отклик от друзей-художников, с которыми я тусил в Америке. Но я понимал, что подобные плакаты рисую не я один, и мне не нравилось делать что-то неуникальное. Поэтому я продолжил думать, как могу подняться на ступень выше.

Однажды я нашел на улице пару фанер, разрисовал их и прибил к фасаду одного из домов — получился музей под открытым небом. Потом люди вдруг начали забирать картины себе — мне это польстило. Думаю, тогда я начал ощущать себя уличным художником.

Постепенно я понял, что фанеры — это стикер-арт, который со временем перестают замечать, и начал искать другие формы. Мне на глаза попались уличные стенды с бесплатной газетой, которые я мог без проблем унести и трансформировать на свой лад. Так я и поступил. Конечно, я понимал, что это кража, но желание внутреннего художника взяло верх. Я разрисовал стендов пять, людям понравилось. Меня позвали на большую выставку, где были пара известных художников — они сказали, что до меня так никто не делал. Газета The Village Voice, которой принадлежал один из стендов, кстати, тоже оценила работы — у меня даже взяли интервью.

Возвращение в Казань и поиск новых форм

Два года назад я вернулся в Казань — к родителям — и стал думать, что бы здесь разрисовать. Фанеры надоели — их крадут, толку от них мало, а времени трачу много. Понятно, что это уличное искусство и никто не обещает, что оно будет храниться вечно, но моя изначальная задача — сделать музей под открытым небом, потому хотелось, чтобы работы висели немного дольше. У меня появилась идея: классно было бы использовать урны как холст, пока другие просто выбрасывают туда мусор. К тому же снять их для разрисовки, а потом поставить на место — дело десяти минут.

Каждая новая урна получалась лучше предыдущей. Это был вызов: «А смогу ли я сделать это? А вот так?». Но в городе всем было наплевать: мои работы закрашивали, сами урны снимали. Однажды я потратил на работу около 20 часов, прорисовал каждую деталь очень тонкой ручкой, и в итоге даже сфоткать не успел — через сутки урну убрали.

Некоторые не видят того, что происходит вокруг них, — перед глазами только телефон. Поэтому мы с друзьями решили снять ролик, в котором я рассказал, чем и почему занимаюсь. Он англоязычный, потому что мой «инстаграм» и вся медийная активность нацелены скорее на зарубежную аудиторию. Русский, который заинтересуется моими работами, все и так поймет, а вот международную аудиторию я могу потерять, если буду говорить только на русском.

Я хотел разрисовать урны на Баумана, но они там все из бетона — любые попытки утащить их домой на телеге проваливались. Была мысль раскрасить трансформаторные электробудки, но на них уходит много времени — меня легко могут поймать за работой. Иногда я снимаю плакаты того же «Макдоналдса» с рекламных стендов на остановках, разрисовываю с обратной стороны своими абстракциями или шутливыми надписями и вешаю обратно на рекламный щит. Эти работы долго не живут — рекламные компании быстро их замечают и снимают.

Никнейм AleshaArt возник спонтанно. Когда я возвращался в Россию, мне нужен был нормальный ник. Я попросил брата придумать, постоянно его доставал расспросами, и в итоге так достал, что он просто сказал: «Алеша». Мне понравилось, потому что в этом имени сошлось все, что я искал. К тому же моего папу зовут Алексей, а он всегда хотел рисовать, но не мог — из-за занятости. Теперь я несу его имя в своем творчестве.

Я скрываю лицо, потому что оно не заслуживает отдельного внимания. Смотрите на мои работы, если хотите узнать меня. Но сохранять анонимность в Казани сложно — в узких кругах тебя все равно все знают.

Уличное искусство в Казани

К сожалению, все, кто в Казани пытается заниматься уличным искусством, делают это скучно и однообразно. Помимо меня в городе работает Валерия Цинк (графический дизайнер из Набережных Челнов; расклеивает стикеры с татарскими мотивами. — Прим. «Инде»), которая создает татарские наклейки, — свое отношение к стикер-арту я уже высказал. Есть парень, который клеит на стены рисунки собак, созданные на любительском уровне. Есть Дамир Бозик (казанский райтер, работы которого появляются на фасадах в разных городах мира. — Прим. «Инде»), но это не уличный художник — он просто расписывает стены. Гамма (Максим Покрасов, основатель школы граффити PSHIK. — Прим. «Инде») — тот же Бозик. Гера Титов (набережночелнинский райтер, живущий в Казани; занимается афишами, оформлением интерьера. — Прим. «Инде») тоже просто реалист и граффитист. Казанские граффитисты обычно работают на заказ и ограничиваются фасадами и стандартными баллонами с краской.

У нас никто не делает концептуальных инсталляций. Один раз я выставил у ТЦ «Свита-холл» разбитый унитаз и написал на нем: «ваши мечты». Он простоял где-то три дня. Больше на моей памяти в городском уличном искусстве ярких моментов не было: местный стрит-арт настолько бедный, что я чувствую себя богатым. И, главное, никто даже не пытается со мной посоревноваться: в Казани все равнодушны к происходящему вокруг них.

Горожанам на уличное искусство тоже плевать. У нас же все здания серые, мы любим этот цвет, давайте все перекрасим в серый! Раскрасил фасад дома в яркие цвета? Вернуть серый! Урна стала цветной? Вернуть все как было! Городская администрация убирает с улиц все несанкционированное, потому что хочет сделать город чище. С одной стороны, это неплохо — например, когда закрашивают теги с некрасивыми шрифтами. Но убирают все подряд — к примеру, мои урны перед Кубком конфедераций. Стало ли лучше с новыми, серыми? Не думаю.

Я два года ходил в «Штаб» и в «Смену», спрашивал заинтересованных людей, можем ли мы совместно придумать какое-то событие. Предлагал привезти знакомых художников из-за границы. Предлагал сделать татуировки свиньям, а потом пустить их в загон в каком-нибудь культурном пространстве — получилась бы настоящая живая инсталляция. Но все мои инициативы сводились на нет.

Один раз в «Смену» приезжал американский художник и иллюстратор Гэри Бэйсмен, который рисует непривлекательных героев. Было нормально, даже интересно. А два года назад «Смена» привозила уличных художников, среди которых был Оззик, — это тоже было интересно. Но этого мало. Впрочем, трудно что-то говорить о Казани, если даже в Москве с уличным искусством туго.

Я не понимаю художников, которые сотрудничают с городскими властями. Это же просто заказ, в котором ты должен согласовать эскиз и что-то оформить, — к искусству это не имеет отношения. Да, власти могут попросить стрит-артистов сделать какой-то проект, но тогда никаких согласований быть не должно. Звучит, конечно, совсем нереально для нашей действительности.

Источники вдохновения и планы

Раньше я рисовал, чтобы просто набить руку, а теперь понимаю, что начинаю воплощать свои переживания. Например, я нарисовал на своем скейте человека, которому больно, и написал: «Один не значит одинок». Изначально это был просто рисунок из головы, но, посмотрев на работу через месяц, я понял, что показал, что испытывал в тот момент.

Иногда я изображаю эпизоды из жизни. У меня есть работа, где человек сам себя обнимает и написано: «Мне 23 ноября вырезали в горле рак. У меня все вырезали, третья группа, тут не ходи, тут очень много воров». Этого человека я встретил, когда гулял около вокзала. Он не мог говорить и написал на листочке: «Мне 23 ноября в горле все вырезали, у меня рак третьей группы, я хочу работать. Я татарин, здесь не ходи, тут очень много воров». Этот мужчина пытался предупредить меня, ему не хватало общения, — это я и пытался изобразить.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector