Узнаваемые картины. Frances Cockburn

Узнаваемые картины. Frances Cockburn

Самые дорогие и самые страшные картины: За что мир так ценит творчество Фрэнсиса Бэкона

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Крик на картинах Бэкона – когда «тело выходит через рот»

Потому что искусство для Фрэнсиса Бэкона стало способом примирить художника с миром – миром внешним и миром внутренним, и тому же самому он учил и тех, кто смотрел на его произведения, недоумевая, отшатываясь и снова приглядываясь. Бэкон не любил писать с натуры, предпочитая даже над портретами работать в полном одиночестве – «моделью» в этом случае служили многочисленные фотографии, часто смятые и разбросанные по полу мастерской, так Бэкон чувствовал себя, словно в лаборатории. Так оно и было, просто лаборатория оказывалась необычной, там из горького опыта прошлого, непонимания, вражды с близкими, их смертей, в результате напряженного и мучительного диалога художника с холстом рождалось нечто большее, чем изображение – отображение человеческой души. Души Бэкона, прежде всего, но не следует приписывать мастеру фокус исключительно на себе: он писал о каждом.

Его картины пугают, не изображением ужасов в привычном материальном виде, а скорее изображением сути, сущности страшного, того, что приходит к человеку во время ночных кошмаров, но при этом обладает какой-то внутренней гармонией.

Фрэнсиса Бэкона в жизни понимали мало. Все началось еще в детстве, когда мальчик обнаружил в себе нетипичные склонности. Отцу, потомку того самого Фрэнсиса Бэкона, что был знаменитым философом Позднего Возрождения, многое в сыне не нравилось. Слабый здоровьем, астматик, со странными привычками – например, тайком наряжаться в одежду матери – все это отвращало капитана Эдварда Мортимера Бэкона от сына. Когда юноше исполнилось семнадцать, отец выгнал его из дома.

Художник-самоучка

Фрэнсис уехал в Лондон, оттуда – он отправился в длительную поездку в Берлин, так решил отец. К юноше он приставил друга семьи, чтобы тот повлиял на молодого Бэкона. Но случилось так, что между путешественниками завязались интимные отношения, и впредь предметом любовных переживаний Фрэнсиса будут одни лишь мужчины, а женщинам, таким, как няня Джесси из детства, будет отведена роль близких друзей.
В Берлине Фрэнсис Бэкон окунулся в ночную жизнь, познакомился с местной богемой, увидел фильмы Сергея Эйзенштейна и Фрица Ланга, которые произвели на него исключительное впечатление. Не менее важной вехой в становлении Бэкона как художника стало состоявшееся чуть позже в Париже посещение выставки Пабло Пикассо. Тогда Фрэнсис и понял, что будет заниматься живописью.

Ни практического опыта, ни образования – кроме пары классов школы – у Бэкона не было, требовалось еще и добывать себе пропитание, и потому новообращенный художник устроился работать реставратором мебели, а еще нашел себе спонсора-мецената Эрика Холла и обзавелся наставниками в живописи. Он писал в стиле кубизма и подражал сюрреалистам, что-то покупалось коллекционерами, что-то оказывалось невостребованным; сюрреалисты не признавали Бэкона «за своего».

Первой работой, которая принесла ему настоящий успех, стала картина-триптих «Три этюда к фигурам у подножия распятия», она открыла собой серию триптихов Бэкона. К теме распятия художник впоследствии обращался неоднократно, несмотря на то, что был атеистом.

Мировое признание и самокритика Бэкона

На то, как формировался стиль Бэкона, влияли прочитанные им книги – о болезнях, например, знакомства и романы – а любовных отношений в его жизни было предостаточно, а еще – смерти родных и близких. В картинах художник «проживал» страдания и потери. Он много пил – отчего в итоге потерял одну почку, много путешествовал – посетил, помимо разных европейских стран, еще Африку, США и Южную Америку.

Свои работы Бэкон называл «набросками» или «этюдами» и вообще относился к результатам своего творчества очень требовательно, недаром большая часть работ Бэкона до настоящего времени не дошла – художник попросту уничтожал картины, в которых находил изъяны. Он постоянно учился, причем за основу и ориентир брал классиков, начиная с Микеланджело, пытаясь перенять технику наложения мазков, способы работы со светом и тенью. Один из мастеров XVII века, Диего Веласкес, обеспечил Бэкону вдохновение на долгие годы, вдохновив его на серию папских портретов, которых в общей сложности он создал около сорока. Папы римские, их головы и весь спектр эмоций на их лицах буквально «преследовали» художника.

После трагической смерти бойфренда Джорджа Дайера, который покончил с собой, Бэкон чувствовал себя особенно подавленным. Памяти ушедшего друга он посвятил три «Черных триптиха», а потом стал все чаще обращаться к автопортрету.
В 1992 году восьмидесятидвухлетний Бэкон отправился, вопреки советам врачей, в поездку в Испанию и там умер. Свое многомиллионное состояние он оставил Джону Эдвардсу, другу-бармену из лондонского Сохо.

«Три наброска к портрету Люсьена Фрейда» — картина, посвященная еще одному другу художника и собрату по профессии. Рекорд стоимости картины продержался почти два года, до 2015, когда пальму первенства перехватила работа Пабло Пикассо, которого называли Художник, который не умел любить, зато любил художественно мучить.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Самый пугающий английский художник: зачем Френсис Бэкон рисовал монстров?

Френсис Бэкон – самый шокирующий из английских художников XX века. Гениальный самоучка перевернул с ног на голову все современное искусство и заставил мир содрогнуться перед его монстрами. Распятие в виде кровавой туши, парализованный ребенок, оскаленная пасть без глаз и носа – вот обычный для Бэкона набор сюжетов. Его сломанные формы и мрачные краски пугают и отталкивают. Так почему же крупнейшие музеи мира мечтают заполучить хотя бы одну картину великого и ужасного?

Сын конюха

Как водится, все началось еще в детстве. Френсис Бэкон родился в Дублине, в семье бывшего военного. Глава семейства Эдвард Бэкон владел большой конюшней и был настоящим деспотом. Он держал в страхе всю семью, требуя от детей беспрекословного послушания. Частенько эта строгость доходила до настоящей жестокости. Младшее поколение Бэконов регулярно пороли. А больного астмой Френсиса отец заставлял охотиться на лис, несмотря на то, что каждый раз столкновение с животными вызывало новые приступы болезни.

Но настоящая трагедия разразилась, когда отцу стало известно о гомосексуальности Френсиса. Мечтавший сделать из сына «настоящего мужчину», Эдвард Бэкон совершенно рассвирепел, обнаружив его переодетым в женскую одежду. Френсиса Бэкона с позором выгнали из дома, детство кончилось.

Освободившись от домашней тирании, молодой человек отправился в Лондон. Там он с головой погрузился в богемную жизнь: дорогие рестораны, многочисленные любовники, азартные игры и алкоголь. Словно наперекор отцу, он пустился во все тяжкие. И профессию выбрал себе совершенно не респектабельную – Френсис решил стать художником!

Папа Римский

Живописи Френсис Бэкон, впрочем, никогда не учился. Ко всему, что он умел, он пришел самостоятельно. Единственными его учителями были великие художники прошлого. Бэкон бесконечно перелистывал альбомы с иллюстрациями, разглядывая картины Веласкеса, Пуссена, Рембрандта, Энгра и Микеланджело. Его собственные работы 1940-1950-х годов стали вариациями на тему любимых художников.

Читать еще:  Французский художник и иллюстратор. Thomas Ehretsmann

Самые известные среди них – это парафразы картины Диего Веласкеса «Портрет Папы Иннокентия X». Бэкон считал этот портрет одним из величайших произведений искусства и рисовал его бесчисленное количество раз. Как признавался художник, больше всего его занимали роскошные красные оттенки папского одеяния и фона. Хотя не исключено, что причина была не только в «роскошных красных». Рисуя Папу Римского, Бэкон изживал мучительные воспоминания о собственном отце.

Ф. Бэкон. Эскиз портрета Папы Иннокентия X. 1954. Частная коллекция Ф. Бэкон. Эскиз портрета Папы Иннокентия X. 1989. Частная коллекция

На первый взгляд, кажется, что Бэкон действительно подражает Веласкесу: очертания фигуры, ракурс, сюжет повторяют оригинальный портрет Иннокентия X. Но в действительности на картинах Бэкона почти ничего не осталось от Веласкеса. У Бэкона Папа окрасился в тревожные фиолетовые и грязновато-красные оттенки, а лицо заменила искаженная криком гримаса. У Веласкеса парадный портрет Папы – это прежде всего рассказ о его высоком статусе. Под пышным одеянием совершенно потерялось тело Иннокентия. Да и разве оно важно, если речь идет о самом духовном лице в мире – самом Папе Римском?

Бэкон перевернул все с ног на голову. Ему совершенно не важны ни статус, ни характер Папы. Все это ушло на второй план перед главной эмоцией картины – криком. Папа Бэкона весь превратился в этот крик: исчезли глаза, а лицо заполнил огромный разинутый рот. Кажется, что заточенная плоть наконец вырвалась наружу, и животное начало подчинило себе все остальное. Здесь Папа – больше не глава Римской католической церкви и не хитрец с портрета Веласкеса. У Бэкона Папа – это просто животное, животное из плоти и крови.

Еще одна любопытная деталь: Бэкон рисовал своего Папу по открыткам и репродукциям. Самой картины Веласкеса художник так и не увидел. Даже когда Бэкон приехал в Рим, где хранился портрет кисти Веласкеса, он отказался идти в галерею, потому что испугался встретиться лицом к лицу с оригиналом.

Портреты Папы Римского – не единственные картины Бэкона на религиозный сюжет. Одна из самых популярных тем его творчества – распятие. Хотя художник и позаимствовал этот сюжет из христианского искусства, бэконовские распятия изображают на кресте не Иисуса, а каких-то странных существ. Ни то люди, ни то животные – больше всего они напоминают скелеты или окровавленные туши. Бэкон всегда подчеркивал, что его картины не имеют ничего общего с религией и что сам он ни во что не верит. Что же тогда означают эти распятые туши?

Ф. Бэкон. Три этюда к фигурам у подножия распятия. 1944. Тейт Британ, Лондон

Распятия Бэкон начал писать в 1930-1940-е годы, в преддверье Второй мировой. Ужас и жестокость войны в сочетании с трагической судьбой самого художника превратились в растерзанных существ, распятых на холсте. Это были образы вселенского страдания, войны, да и образы самого Бэкона – такой своеобразный автопортрет. Художник говорил, что его «Распятия» показывают то, что люди могут сотворить друг с другом: то, что происходило в печах Освенцима; то, что творилось на полях сражений в мировых войнах; то, что его родной отец делал с маленьким беззащитным мальчиком, больным астмой.

Когда Бэкона упрекали в излишней драматизации, он равнодушно пожимал плечами: «Невозможно быть более ужасным, чем сама действительность». Все самое страшное уже сотворили люди, а Бэкон лишь напоминает об этом. Поэтому картины Бэкона столь пугающие – они рассказывают о боли и страдании слишком правдиво, а принимать мир в его несовершенстве не всегда просто…

Другие интересные статьи в рубрике «Арт-ликбез»:

5 триптихов Фрэнсиса Бэкона

К 105-летию художника

Сегодня 105-й день рождения Фрэнсиса Бэкона. Деформированные, гротескные работы сделали его одним из главных живописцев ХХ века. Мы решили вспомнить знаковые произведения художника

Ф рэнсис Бэкон, пожалуй, один из самых мрачных художников ХХ века. При этом его полотна неизменно хочется рассматривать. Человеческие фигуры кисти Бэкона в лучшем случае напоминают странные, «размазанные» фантомы, в худшем — хаотичные куски мяса (художник действительно не раз попадал под воздействие снимков боен и разделанного мяса). При этом однажды Бэкон умудрился сказать, что считает «мрачноватыми» полотна абстрактных экспрессионистов, безобидные на фоне его собственных работ. Неудивительно, что одним из главных поклонников художника стал Дэмиен Херст, известный своими расчлененными акулами и коровами.

Впрочем, творчество живописца вовсе не о деформации плоти или уродстве. Бэкон изображает трагичность существования, метания души, боль утраты, а порой просто экспериментирует с формой, пытаясь одновременно изобразить различные состояния и восприятия окружающего мира. Один из излюбленных жанров британца — триптих. К 105-летию Фрэнсиса Бэкона мы решили вспомнить его знаковые работы.

«Три этюда к фигурам у основания распятия». 1944

«Три этюда. » — первый и, пожалуй, самый известный триптих Фрэнсиса Бэкона. Художник избирает библейский сюжет и форму, традиционную для церковной живописи, будучи убежденным атеистом. Его герои — гротескные, пугающие фигуры, аморфные сероватые монстры с острыми зубками. Каждый из них выражает плач, вопль, тоску. Отказавшись от изображения людей, Бэкон максимально обобщает тему. На это рассчитан и оранжевый фон, который избавляет полотно от конкретных декораций и контекста. Сам сюжет распятия тоже условен: картина была написана в 1944 году, когда мир был потрясен ужасами войны. Получилась работа о страдании и ответственности человека за него вне времени и пространства. Триптих оказался очень оригинальной формой — в последующие годы Бэкон взял этот формат на заметку.

В 40-е: в начале 40-х молодой Бэкон, освобожденный от военной службы из-за хронической астмы, был призван в отряд гражданской обороны. В эту эпоху художник всерьез увлекается живописью. «Три этюда. «, выставленные в 1945 году в галерее Лефевр, производят настоящую сенсацию. С 1946 года Бэкон участвует в крупных групповых выставках, продает свои первые картины. В 1949 году нью-йоркский МоМА приобретает для своей коллекции «Картину 1946». До 1950 года Бэкон живет в Монте-Карло, предаваясь страсти к азартным играм.

«Три этюда головы человека». 1953

Бэкон понимает, что триптих — отличный формат не только для абстрактных сюжетов, но и портретных работ. Впрочем, даже изображая конкретных людей (Люсьена Фрейда, Изабель Росторн, Джорджа Дайера и других), художник старается передать переживания человека вообще. Вплотную портретами Бэкон начнет заниматься с 60-х годов. «Три этюда головы человека» — предтеча будущих шедевров Бэкона-портретиста. Работа 1953 года напоминает раскадровку киноленты, скриншоты самых выразительных моментов какого-то фильма или «испорченные» смазанные снимки, которые делают в полицейском участке. Перед нами предстает один и тот же человек в разных ракурсах, позах, состояниях. Бэкон пытается отойти от статичного, фотографического представления о человеке, изобразить впечатление, возникающее при живом общении, когда люди говорят, выражают эмоции мимикой и жестами.

Читать еще:  Стивен Сигал и Памела Андерсон могут приехать в Россию на День тигра

В 50-е: Бэкон возвращается в Лондон, несколько месяцев преподает в Королевском колледже искусств, начинает работать над знаменитой серией полотен по мотивам «Портрета папы Иннокентия Х» кисти Веласкеса. В 1954 художник представляет Великобританию на 27-й Венецианской биеннале. В 1957 году в Париже проходит первая персональная выставка Бэкона. А в 1959 живописец принимает участие в Documenta II и 5-й биеннале в Сан-Паулу.

«Три фигуры в комнате». 1964

На этот раз в центре внимания художника — пластика человеческого тела. Бэкон сталкивает вечные переживания человека и повседневность: его герои праздно лежат на кушетке, сидят на унитазе. Даже в столь прозаичной обстановке художнику удается передать трагичное состояние души: на это работают приглушенный, болезненно-зеленоватый фон, пустое пространство, в котором люди кажутся маленькими и беззащитными, изломы обнаженных тел, выполненных в несколько трупных, синюшных тонах.

В 60-е: Бэкон обзаводится постоянной мастерской, в которой десятилетиями будут рождаться его шедевры. Tate Gallery устраивает в 1962 году первую ретроспективу художника, а в 1963 в Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке открылась его первая американская выставка. В том же году Бэкон знакомится со своим возлюбленным и источником вдохновения Джорджем Дайером. В 1968 году художник впервые побывал в Нью-Йорке.

Триптих «Май-июнь 1973». 1973

Этот триптих — одна из немногих сюжетных работ Бэкона, основанных на реальных событиях. Она посвящена смерти Джорджа Дайера, любовника художника. В октябре 1971 года в Гран-Пале в Париже открылась большая ретроспектива, представившая более 100 полотен Бэкона. Дайера нашли мертвым в номере отеля накануне вернисажа. Его смерть стала большой трагедией для Бэкона и не раз возникала в последующих работах художника. Для того чтобы покончить с собой, Дайер выбрал очень «бэконовское» место — уборную. На первой «створке» триптиха умирающий мужчина сидит на фаянцевом стульчаке, подобно первой из «Трех фигур в комнате», на втором полотне в свете тусклой лампочки Дайер отбрасывает жутковатую инфернальную тень, а на правой части работы — нависает над раковиной, на месте которой два «кадра» назад располагался унитаз (очередная фирменная условность художника). Абсурдность подобных декораций лишь подчеркивает трагический финал жизни человека.

В 70-е: Бэкон теряет Джорджа Дайера, но в 1974 году встречает Джона Эдвардса, нового спутника жизни и впоследствии своего наследника. В 1975 художник знакомится с Энди Уорхолом. Работы Бэкона выставляются в Мадриде, Барселоне, Мехико.

«Этюд к автопортрету». 1985—1986

Героями триптихов Фрэнсиса Бэкона становились абстрактные эмоции, обобщенные человеческие лица, его близкие друзья. Наконец, в триптихе 1985—1986 годов художник изображает самого себя. Он и раньше создавал автопортреты, однако эта работа, одна из поздних, служит своеобразной кульминацией творческого пути Бэкона. Если сравнить триптих 1944 года с «Этюдом к автопортрету», становится видно, как изменился «почерк» художника: на смену жестким, несколько рваным мазкам оранжевого фона первой работы приходит монохромное, гладкое исполнение второй. Как и монстры с «Трех этюдов. «, художник устроился на стуле, безуспешно пытаясь занять удобное положение. Тело все же не самый удачный сосуд для мятежной души.

В 80—90-е: В 1988 году работы Бэкона выставляют в Третьяковской галерее. В 1990 художник посещает выставку обожаемого Веласкеса в мадридском Музее Прадо. Фрэнсис Бэкон ушел из жизни в 1992 году.

Бэкон Фрэнсис

Бумага от 290 ₽ / Холст от 497 ₽

Бумага от 286 ₽ / Холст от 491 ₽

Бумага от 299 ₽ / Холст от 510 ₽

Бумага от 311 ₽ / Холст от 528 ₽

Бумага от 303 ₽ / Холст от 516 ₽

Бумага от 303 ₽ / Холст от 516 ₽

Бумага от 294 ₽ / Холст от 503 ₽

Бумага от 294 ₽ / Холст от 503 ₽

Бэкон Фрэнсис — это художник, о котором можно рассказывать бесконечно. Он прославился в качестве экспрессиониста и мастера фигуративной живописи, воспевая тело человека, показывая, что оно может быть прекрасно, даже в искаженном виде. Оно может быть вытянутым, искаженным, заключенным в рамки геометрии, но в нем все равно живет душа.

Художник сегодня любим многими ценителями искусства, что неудивительно, ведь он сам себе был самый суровый критик – несколько триптихов он безжалостно уничтожил, как в свое время расправился со своим детищем Гоголь.

Если имя Бэкон Фрэнсис вызывает у вас восторг и желание наслаждаться его произведениями искусства, значит, вы необычный человек, по-особенному воспринимающий мир. Сам Бэкон долго искал себя, экспериментировал, поэтому его стиль уникален и неповторим, представляя собой удивительный синтез заимствования образов вкупе с его собственным мировоззрением.

О, его можно и любить, и ненавидеть. Критики то ласкали его позитивными рецензиями, то опускали на самое дно Бездны. Да, Бэкон Фрэнсис как художник мог быть и ярким, и грубым, и самобытным, он обнажал язвы. Его можно любить, можно – ненавидеть, но ни в коем случае нельзя пройти мимо его творчества равнодушным. Маргарет Тэтчер считала его картины ужасными, но ведь и красота рождается из ужаса, хаоса. Его работы нельзя назвать нежными и романтичными, в них много боли и отражений смерти, того, что Бэкону пришлось увидеть, его взгляд через призму гибели родных и близких людей. В них столько эмоций, что, кажется, они разорвут полотно – даже на репродукциях. В последние годы художник стал часто писать автопортреты, ибо заявлял, что некого писать боле, ведь мрут люди, окружающие его, как мухи (свободная цитата).

В любом случае, Бэкон стал одним из лучших художников в Британии XX века, да и сегодня его работы ценятся более чем высоко, а ряд работ входят в список наиболее дорогих в мире.

Фрэнсис Бэкон, великий и ужасный

«Здесь, в Монако, никто не интересуется искусством, и это, наверное, облегчение…» — писал Фрэнсис Бэкон в конце 1940-х годов. Сегодня искусство в Монако на каждом шагу, а ретроспектива Бэкона — одного из самых скандальных и дорогих художников XX века — главное событие лета.

Авторы выставки во главе с британским куратором, экспертом по Бэкону Мартином Харрисоном поставили себе амбициозную задачу: показать, как французская культура в целом и годы жизни в Монако в частности повлияли на творчество художника. Его мрачные, жестокие картины — зрелище не из приятных. Но куратор решил еще больше сгустить краски, придумав изощренную сценографию в духе театральных художников-реформаторов Адольфа Аппиа и Эдварда Гордона Крэга. Он ведет зрителя по всем закоулкам бэконовского мира — через страшные крики, душные клетки и распятия к вспышкам ярких красок, разодранным телам и уродливым лицам. Харрисон уверен, что монегасский период стал поворотным в карьере художника: «В Монако, где Бэкон постоянно жил с 1946 по 1949 год, он полностью пересмотрел свое представление об искусстве. Он нашел свою тему. Картин, написанных здесь, почти не сохранилось, но в 1949 году он окончательно сложился как художник человеческого тела, человеческого духа. И Монако, очевидно, сыграло решающую роль в этом становлении».

Читать еще:  Я люблю рисовать... Christine Swann

Доказательств у Харрисона немного, и собирать их пришлось по крупицам. Проводя экскурсию по выставке, он то и дело разводит руками, мол, поверьте мне на слово. Ведь дневники Бэкон презирал, разговоры про искусство частенько превращал в хохму, с картинами, особенно ранними, расставался без сожалений. Известно, что именно в Монако он начал писать своих властных диктаторов, своих «кричащих пап» — копии портрета папы Иннокентия X Диего Веласкеса. Делал он это исключительно по репродукциям — ни с оригиналами, ни позднее с натурой отношения у него не складывались. Даже оказавшись в Риме, он отказался смотреть на шедевр Веласкеса. И если до последнего времени первой работой в этой самой прославленной серии портретов Бэкона, которую он продолжал вплоть до 1970-х, считалась «Голова VI» (1949), то выставка предлагает неизвестного ранее «папу» — «Пейзаж с папой / Диктатор» (1946). Примечательно, что этих вязких, мрачных тиранов, лишенных всего святого, Бэкон писал при девственно чистом утреннем свете.

А вечером пускался во все тяжкие: Казино Монте-Карло стало его вторым домом. Играл он без удержу. Выигрыши тут же спускал на пьяные вечеринки с приятелями. Долги же до поры до времени оплачивали лондонские меценаты — каждый раз он просил аванс, сетуя на безвыходную ситуацию. Рулетка сопровождала его повсюду: и в мастерской на Сromwell Place в Лондоне, и в Wivenhoe под Колчестером. А сегодня искусительница хранится в Фонде Бэкона в Монако — также одном из организаторов выставки. Он был создан пару лет назад по инициативе местного бизнесмена и обладателя внушительной коллекции бэконовских произведений Маджида Бустани. Кстати, именно из-за своих проигрышей в Монако Бэкон начал писать на негрунтованной оборотной стороне холста — денег на новые холсты попросту не было. Эту привычку он сохранил на всю оставшуюся жизнь.

Что касается влияния французской культуры на творчество Фрэнсиса Бэкона, то тут вырисовывается достаточно четкая картина. Его путь в Париж лежал через Лондон и Берлин. Из отчего дома, который был то в Ирландии, то в Великобритании, он ушел в 17 лет. Отношения с авторитарным отцом у мальчика никогда не складывались. Бывший военный, занимавшийся разведением лошадей, не мог смириться с жеманностью сына. На праздниках Фрэнсис наряжался в платья, безвкусно увешанные жемчугами, ярко красил губы и томно потягивал мундштук. Однажды отец застал его перед зеркалом в нижнем белье матери — Фрэнсис не мог на себя налюбоваться. К слову, куратор Мартин Харрисон не исключает, что излюбленный мотив крика в творчестве Бэкона отсылает не только к «Избиению младенцев» Пуссена и «Броненосцу «Потемкин» Эйзенштейна, но и к вечной брани отца. В Лондон с Бэконом поехала няня Джесси Лайтфут. Сколько бы стран, домов и любовников ни сменил ее нерадивый воспитанник, она до последних своих дней оставалась при нем. Из Лондона с богатым приятелем он рванул в Берлин, а уже оттуда — в Париж. Свобода творчества, мысли и секса — вот чем станет для него французская столица. Никогда не учившийся живописи, не окончивший даже средней школы, Бэкон все свободное время проводил в музеях и на вернисажах. В первых — учился, на вторых — заводил знакомства. Его учителями станут Энгр, Пуссен, Сезанн, Ван Гог, Курбе, Боннар, Дега, Моне, Сутин, Роден, Джакометти и Пикассо — он жадно хватал ото всех по чуть-чуть. На выставке в Монте-Карло собраны 13 картин-двойников, которые образуют пары с произведениями Бэкона. Есть очевидные, как, например, скульптура Родена, открывающая тему манипуляций с человеческим телом, или клетки на рисунках Джакометти — в такие же будет запихивать своих героев и Бэкон. Есть неожиданные — например, «розовый» портрет Джона Эдвардса (многолетнего любовника и его главного наследника) перекликается с нежно-розовым «Портретом мадам Гийон» Мари Лорансен.

Но самая известная и подтвержденная самим Бэконом история про французское влияние связана с именем Пабло Пикассо (даром, что он был испанец). Рассказывают, что 17-летний самоучка Фрэнсис решил сделаться великим художником, когда увидел полотна знаменитого испанца на выставке в парижской галерее Поля Розенберга. Спустя каких-то 40 лет в Гран-Пале с помпой открылась ретроспектива Бэкона — он оказался вторым художником, получившим при жизни пропуск на главную выставочную площадку французской столицы. Первым был его кумир.

Триптих «Этюды человеческого тела» (1970), созданный специально для Гран-Пале, в Монако подается в исторических декорациях. Левая часть — интерпретация «Обнаженной в саду» Пикассо, центральная — Бельведерского торса, правда без мужских гениталий, с грудью, да не одной, а тремя, и зонтиком а-ля Моне, правая — «Нарцисс» Караваджо, также в женском обличье. А вот самого первого триптиха «Три этюда к фигурам у подножия распятия» (1944), с которого карьера Бэкона стремительно пошла вверх, на выставке, увы, нет. Зато есть его вторая версия 1988 года — вдвое больше оригинала и на огненно-красном фоне, из-за чего биоморфные, склизкие монстры кажутся еще более агрессивными. В поздних триптихах им на смену пришли не менее агрессивные, но все же лица. Писал их Бэкон не с натуры, а по фотографиям, и выглядят они как серия снимков, сделанных в фотоавтомате, — каждый щелчок фиксирует новое положение головы («Три этюда Генриетты Моралес», 1969, и «Три этюда для портрета Джорджа Дайера», 1964). Крупный профиль Дайера — его музы и любовника, который покончил с собой в Париже накануне открытия ретроспективы в Гран-Пале, узнается и на анонимных портретах. Знаменитый «Портрет мужчины, спускающегося по лестнице» (1972), написанный спустя год после его смерти, вынесен на афишу к выставке в Монако.

C особой гордостью Мартин Харрисон рассказывает об «Этюде быка» (1991) — последней незаконченной работе Фрэнсиса Бэкона. Он отыскал ее в Лондоне в частной коллекции и сейчас впервые показывает широкой публике. По словам куратора, художник знал, что смерть близка. Мучившая его всю жизнь астма (в том числе и от нее он спасался в Монако) обострилась, организм сдавал. Врачи запретили ему кутить и путешествовать, но он рванул в Мадрид за новым хорошеньким приятелем и новыми удовольствиями. «Он прекрасно знал, что это будет за картина. Но нам пока остается только гадать, чем является этот черно-белый бык в облаке пыли — возрождением или переходом в другой мир? — объясняет Харрисон. — Бэкон часто говорил: пыль вечна. Однажды мы все умрем и превратимся в пыль». А еще Фрэнсис Бэкон говорил, что «жизнь гораздо более жестока, чем все, что он может сделать». И он до последнего держал ее мертвой хваткой, и вовсе не за рога.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector