Немецкий художник и музыкант. Markus Frager

Немецкий художник и музыкант. Markus Frager

Маркус Люпертц — Markus Lüpertz

Маркус Люпертц (родился 25 апреля 1941 г.) — немецкий художник, скульптор, график и писатель. Он также издает журнал и играет на джазовом фортепиано . Он один из самых известных немецких современных художников. Его сюжеты характеризуются силой внушения и архаичной монументальностью. Люпертц настаивает на том, чтобы зафиксировать объект репрезентации с помощью архетипического заявления о своем существовании. Его творчество связано с неоэкспрессионизмом . Немецкая пресса, известного своей эксцентричностью, стилизовала его под «принца-художника».

Содержание

Жизнь и артистическая карьера

Lüpertz родился в Reichenberg в Рейхсгау Судетского из нацистского -occupied Чехословакии (ныне Либерец в Чехии) в 1941 году его семья переехала в Рейдт в Рейнской области , в Западной Германии , когда ему было семь лет, в 1948 г. Он был уволен из-за предполагаемого отсутствия таланта из-за раннего ученичества в качестве художника по этикеткам для винных бутылок. Его второй учитель, коммерческий художник, обанкротился. Люперц учился в Werkkunstschule of Krefeld с 1956 по 1961 год у Лоренса Гузенса. Во время учебы он также работал в области подземной добычи полезных ископаемых, строительства дорог и провел семестр в Kunstakademie Düsseldorf . Его непродолжительное присутствие в Академии закончилось «огромным фиаско», а «физический конфликт, который сильно обострился», привел к его исключению . «Как нелюбимого, как изгоя, я был изгнан из этого дома», — вспоминал Люпертц, оглядываясь назад, это «позорное поражение» в студенческие годы.

С 1961 года работал в Дюссельдорфе как художник-фрилансер. Люпертц первым искал приключения и вступил во Французский Иностранный легион , но вскоре дезертировал, прежде чем его отправили в Алжир . В 1962 году он переехал в Западный Берлин , избегая службы в армии, где и начал свою настоящую карьеру художника. Там он был одним из основателей, вместе с Карлом Хорстом Хёдике, Хансом-Юргеном Дилем, Вольфгангом Петриком, Петером Зорге и одиннадцатью другими художниками галереи Grossgörschen в 1964 году. В 1969 году Калус Галлвиц, директор Баден-Баденского художественного музея. , представил работы Люперца в своем шоу талантов. В 1970 году Люперц получил премию Villa Romana Prize и провел год во Флоренции , Италия , в рамках соответствующей стипендии. В 1974 году он был награжден премией Немецкой ассоциации критиков. В том же году Люперц организовал 1-ю Берлинскую биеннале . В 1975 году он опубликовал свой первый сборник стихов 9 × 9 .

Проработав в 1973 году приглашенным лектором, он принял должность профессора живописи в Академии художеств в Карлсруэ в 1974 году. В 1981 году он опубликовал сборник стихов «А я, я играю . ». Профессор Летней академии в Зальцбурге , Австрия . Он провел время в Соединенных Штатах в 1984 году. Он оставался профессором в Карлсруэ до 1986 года.

В 1986 году он получил звание профессора в Kunstakademie Düsseldorf и был назначен ректором в 1988 году. На протяжении более 20 лет он руководил одной из ведущих немецких академий искусств. Он заполнил вакансии в академии всемирно известными художниками, включая А.Р. Пенка , Янниса Кунеллиса , Розмари Трокель , Йорга Иммендорфа , Альберта Элена , Питера Дойга и Тони Крэгга . На Венецианской биеннале 1993 года его пригласили в Немецкий павильон вместе с Георгом Базелицем и Ансельмом Кифером . Его сменил ректор Тони Крэгг в июне 2009 года.

Люперц был избран в Академию наук и искусств Северного Рейна-Вестфалии в 2009 году. С 2014 года он преподает в Академии изящных искусств в Старом Спиннерее. Люпертц планировал открыть частную художественную академию на бывшей вилле банкира Хенкеля-ам-Пфингстберга в Потсдаме , но решил отменить проект.

В 2011 году Люперц выставил новую коллекцию работ под названием « Пасторальные мысли» в галерее Майкла Вернера в Нью-Йорке . Согласно брошюре, это «Новые работы знаменитого и неоднозначного немецкого художника, [которые] исследуют темы истории и абстракции в картинах, основанных на пейзажных мотивах». Выставка была названа «первая крупная выставка художника в Нью-Йорке с 2005 года» и сопровождалась полностью иллюстрированным каталогом.

Люпертц живет и работает в Берлине , Карлсруэ , Дюссельдорфе и Флоренции . У него есть студия в Тельтове . Женат, имеет пятерых детей. Люперц перешел в католицизм .

Свои первые картины Люпертц создал примерно в 1960 году. В отличие от преобладающих абстрактных тенденций своего времени молодой Люпертц создавал простые репрезентативные мотивы в выразительной манере. Его ранние работы часто демонстрируют мощную образность с монументальным изображением форм. В своей живописи сочетал противоречивые мотивы. В качестве ощутимой двусмысленности он включил сомнения современности в традицию в свои живописные конструкции и искал выход из тогдашней подавляющей абстракции. В 1962 году он разработал свою «дифирамбическую картину» в Берлине и начал серию Микки Мауса, а годом позже серию Дональда Дака.

В 1964 году он провел свою выставку «Дифирамбические картины», термин, взятый у Фридриха Ницше . В этих картинах Люпертц объединил противоположности объективности и абстракции в синтез. Люперц видит живописную вселенную, сформированную непрерывным ритмом, которому все подчинено. Он опубликовал свой «Дифирамбический манифест» в 1966 году, за которым последовал второй манифест под названием «Милость двадцатого века» в 1968 году.

С 1969 по 1977 год он писал преимущественно немецкие мотивы, а именно символические предметы, такие как стальные шлемы, лопаты, флаги или монументальные рога большого формата. Картины выполнены в землистых тонах и тематизируют неуправляемый немецкий национальный пафос, вызывающий досадные воспоминания об эпохе Третьего рейха . За этим этапом последовал другой, с 1977 по 1984 год, основанный на абстрактной живописи 1950-х годов. Его картины этого периода почти полностью лишены мотивов, плодотворно использована игра поверхности и объемно-образующие формы, богатство живописной поверхности.

Эти тенденции закончились в пользу новой объективности и пространственности. С 1985 по 1990 год Люперц посвятил себя переосмыслению, в частности, работ таких мастеров, как Жан-Батист Камиль Коро и Николя Пуссен . По словам историка искусства Зигфрида Гора: «Когда Люпертц обращается к Пуссену, это означает нахождение новых ритмов для тела изображения или, как сказал Пуссен, картины, которую можно только тогда интерпретировать с точки зрения содержания. Не реализм, а строгая искусственность возникает из этой стратегии, живопись, параллельная природе и в свое время ».

Среди его самых известных работ — серия картин « Мужчины без женщин — Парсифаль» , созданная с 1993 по 1997 год. В этой обширной серии Люпертц придерживался одной темы: фронтального мужского лица, часто изображаемого как плачущего. Парсифаль относится к герою последней оперы Рихарда Вагнера , женскому искушению и спасению в мужском мире. В то же время тема может быть связана с одиночеством художника в мастерской.

С 1997 года он начал писать пейзажи, которые контрастируют с его предыдущими работами и характеризуются мимолетной композицией. В 1999 году он создал цикл Vanitas , а в следующем году — цикл Vesper . В 2001 году Люпертц создал фреску «Шесть добродетелей» для фойе нового здания Федеральной канцелярии в Берлине . На монохромных картинах кроме цветов не видно ничего. Lüpertz главным источником вдохновения был Iconologia от Чезаре Рипа , так как он рисовал на древних iconological концепций , которые назначены цвета добродетелей правителя.

Скульптура

Lüpertz вырастила скульптуры и разработанные декорации с 1980 года Среди его самых известных работ являются фигура Аполлона для ниши в Alte Oper во Франкфурте , с 1989 года, мост скульптура Гадкие отпугивают красоты (1990), в Карлсруэ , Падший воин , трехметровая бронзовая скульптура павшего воина со шлемом и щитом, вдохновленная древнегреческой скульптурой, на Берлинской Кантштрассе, ансамбль из трех скульптур для парка Шлосс Бенсберг (2000), Философ , бронза скульптура обнаженной натуры, созданная для фойе новой берлинской канцелярии в 2001 году, и скульптура Аполлона, открытая на площади Элизабетенплац в Бамберге в 2009 году.

Музыкально-литературное творчество

Помимо работы в качестве художника и скульптора, Люпертц также играет в жанре Free Jazz , в том числе играет на фортепиано. Иногда он дает концерты вместе с профессиональными музыкантами. Он также создал и издает с 2003 года художественный и литературный журнал Frau und Hund , в котором публикует свои стихи и прозаические тексты. Два выпуска журнала вышли на других языках ( Signora e cane на итальянском и Femme et Chien на французском).

Маркус Люперц: художник-дьявол и последний немецкий денди

«Основные маршруты и окольные пути» — так называется проходящая в Бонне выставка работ возмутителя спокойствия, «обидчика обывателей», неоэкспрессиониста Маркуса Люперца, одного из самых необычных художников Германии.

Гений или дилетант?

Моцарт в миниатюре (2005)

«Вы только посмотрите на эту мерзость! Да это же демонстрация неумения и дилетантства, незнания элементарных азов анатомии!».

Читать еще:  Огни поездов. Aaron Durand

«Я считаю, что это превосходная выставка! У меня просто дух захватывает, когда я гляжу на эти работы! Маркус Люперц — просто глыба!».

Вот такое мне пришлось услышать во время разговоров с посетителями выставки «Основные маршруты и окольные пути» («Hauptwege und Nebenwege»), которая проходит сейчас в Федеральном выставочном зале в Бонне. Это самая большая ретроспектива работ возмутителя спокойствия, «обидчика обывателей», неоэкспрессиониста Маркуса Люперца (Markus Lüpertz) — одного из самых известных и необычных художников Германии и до недавнего времени долголетнего ректора Дюссельдорфской академии художеств. Того самого, который к 250-летию Моцарта сотворил для Зальцбурга скандальную скульптуру композитора, представленного в образе нагой, безрукой, заплывшей жиром дамы.

Его называют великим и бездарным, гением и дилетантом. Боготворят и ненавидят. Нарекают художником-дьяволом и последним немецким денди. К нему относятся по-разному. Но равнодушным Маркус Люперц не оставляет никого.

Рандеву с маэстро

Я сижу за столиком кафе, в котором назначена наша встреча. С нетерпением поглядываю на часы. Маэстро задерживается. Наконец, входная дверь распахивается, и в ее проеме появляется колоритный седобородый человек. Уверенная походка, орлиный нос, пронизывающий взгляд. Добротное, явно сшитое на заказ черное пальто, безукоризненная белоснежная сорочка, изысканное шелковое кашне, трость с набалдашником в виде черепа. На шее — массивная золотая цепь, в правом ухе — серьга, пальцы унизаны кольцами. Щеголь, да и только!

Он не оправдывается, когда я в шутку упрекаю его в опоздании на «рандеву с дамой». Лишь мягко улыбается, доверительно пожимает мне локоть и тихо, но звучно произносит: «Простите меня. «. Мы устраиваемся за столиком. Не удержавшись, я прохаживаюсь по поводу его имиджа «последнего немецкого денди».

«Между денди и мною — непроходимая пропасть. В отличие от меня, денди юны, не утруждают себя работой и заняты исключительно своей внешностью. Я же лишь хорошо одетый пожилой господин. Если этого достаточно, чтобы называться щеголем, — ну, что ж, ради бога!» — разводит руками Маркус Люперц.

«Я не фотограф. Я — художник»

150 картин и скульптур Маркуса Люпертца представлено на выставке в Бонне — плоды его труда за последние 36 лет.

«Мне всегда нужно было рисовать. Я стал художником, как только начал думать. Ни о чем другом никогда и не помышлял. Вы говорите, меня упрекают в «демонстрации неумения». Чего же я не умею? Писать картины? Какая чушь! — возмущается Люперц. — Тот, кто утверждает, что я плохой художник, просто не созрел для современного искусства. Да, я не запечатлеваю объекты и людей с фотографической точностью. Для этого существует фотоаппарат. Я иду глубже — ибо передаю не внешний облик, а внутренний мир, состояние, настроение».

«Смерть Дональда Дака» (1963)

Дональд Дак и новая жизнь в Берлине

Серия ярких, испещренных красной, желтой, зеленой, синей красками абстрактных полотен. Хаотичное нагромождение многослойных мазков. Оказывается, это всё герой послевоенных диснеевских мультфильмов утенок Дональд Дак, неудачник и растяпа. Работы 1963 года. Маркусу Люперцу было тогда 22.

«То были картины, отражавшие мои поиски себя. Они выражали дух времени и были проникнуты бунтарством. Иными словами — абстрактно документировали мою жизненную установку. Я тогда начинал новую жизнь в Берлине. Атмосфера столичной жизни, молодость, ощущение свободы опьяняли меня. А еще мы, представители Дюссельдорфской школы живописи, открыли для себя американский абстрактный экспрессионизм и находились под его влиянием. К тому же, я испытывал слабость к «неудобному» герою американских комиксов Дональду Даку».

«Черное — Красное — Золотое I» (1974)

О войне — «по-другому»

«Черное — Красное — Золотое I» — так называется это полотно из цикла «Немецкие мотивы». На золотистом пшеничном поле — подвешенная палку окровавленная черная шинель. Над ней – стальная каска. Вроде как чучело, отпугивающее ворон. Но внизу, по обе стороны от полов шинели, видны колеса боевого орудия. А из одного рукава торчит нечто вроде штыка. Война и художник. Жуткая пара. 1974-й год. Маркусу Люперцу — 33.

«Черное и золотое». Такие картины олицетворяли прошлое. Нет, сам я никогда не рассказывал о войне и не объяснял, что такое, к примеру, солдатская каска. Я предоставлял слово объекту — в данном случае, солдатской каске…».

Знаменитая «Столовая ложка». Работа, которую купил Музей современного искусства в Нью-Йорке. 1982-й год. Маркусу Люперцу — 41.

«Эти картины явились результатом поиска формы, в которой я хотел выразить атмосферу, объекты, природу, интерьер помещений. И ложка тут оказалась случайным предметом, попавшим мне под руку. Вот я и запечатлел ее…».

«Война. Бойня» (1992)

Человеческие кости и черепа расставлены на грубо сколоченном деревянном полу. Мрачные серо-коричневые тона. «Война. Бойня» — цикл под таким названием опять повествует о войне. 1992-й год. Маркусу Люперцу — 51.

«Это было под влиянием войны в Югославии и того ужаса, который она несла. Не могу забыть пылающий Дубровник. Но я не хотел, чтобы мои картины были иллюстрацией военных сцен. Эти работы — своего рода дневник впечатлений…».

Из «райского» цикла

Картина из «райского» цикла «Адам и Ева». Кладка мазков больше не мечется. Краска ложится ровным слоем. Стоящие у дерева Адам и Ева изображены со спины. Они словно куда-то стремятся. Их обнаженные тела выписаны грубо — и все равно они по-своему изящны. 2008-й год. Маркусу Липерцу — 67.

«Эта картина довольно новая. И потому я пока ничего не хочу о ней говорить. Пусть сначала утрамбуются впечатления в головах созерцателей…».

О фри-джазе и вечности

«Последний немецкий денди» спешит. У него концерт — полуторачасовое действо, погружающее в мир страстно любимого Люперцем фри-джаза. Да-да, он еще и пианист. Бигбэнд «ТТТ + Маркус Люперц» — это 9 музыкантов из разных стран мира, все без исключения близкие друзья художника. Они уже отчаянно подают нам знаки: мол, пора закругляться.

«У меня особая тяга к музыке. Это важная составляющая моей жизни. Играя, я выплескиваю накопившуюся энергию. Какое счастье, что профессиональные музыканты хотят со мной играть, рискуют, идя на такой эксперимент! Вообще, я стараюсь заниматься лишь тем, что приносит радость. Я слишком люблю жизнь — и, между прочим, хочу жить вечно».

Автор: Наталия Королева
Редактор: Дарья Брянцева

Маэстро за роялем

Хотите увидеть другие работы Маркуса Люперца? Нажимайте на стрелки!

«Адам и Ева» (2008)

«Святой Франциск предотвращает истребление крыс» (1987)

«Автопортрет с петухом» (1988)

«Большая ложка» (1982)

«Без названия» (2009)

Справка: Маркус Люперц

Маркус Люперц — немецкий художник, скульптор, писатель и музыкант. Родился 25 апреля 1941 года в Райхенберге (Богемия). Сегодня это город Либерек (Чешская республика). (03.12.2009)

Гонец богов с накрашенными глазами — Меркурий Люперца

Он нескладный. На лице – подозрительная ухмылка. Он шагает по земному шару, и кто его знает, какие новости он разнесет сегодня по свету! «Меркурий» работы Маркуса Люперца вписан в архитектурный ансамбль города Бонна. (03.12.2009)

Современное искусство — хит аукционного сезона

Конец года проходит в крупнейших аукционных домах мира под знаком современного искусства. Аукционные дома Christie´s, Sotheby´s и Phillips с гордостью сообщают о рекордных выручках. (01.12.2009)

В Бонне проходит «Саммит мастеров современного искусства»

Именно так — «Саммит мастеров современного искусства» («Gipfeltreffen der Moderne») называется выставка работ, предоставленных Федеральному выставочному залу в Бонне швейцарским музеем «Винтертур». (19.05.2009)

Открылась крупнейшая арт-ярмарка Art Basel

В среду, 10 июня в Базеле в сороковой раз открылась знаменитая Art Basel — самая крупная и влиятельная арт-ярмарка в Европе, а, возможно, и во всем мире. Как сказался на ней и ее участниках экономический кризис? (10.06.2009)

7 главных работ Герхарда Рихтера с выставки в Еврейском музее

«Впервые работы Рихтера я увидел, когда был сокуратором галереи Тейт. Это был 1995 год, и к тому времени Рихтер уже получил свое признание — стал одним из главных художников мира. Я тогда подумал, до чего это выдающийся мастер — не из тех, кто продолжает традицию, но в корне меняет ее. С одной стороны, это удивительно сильный живописец, с другой — ему так много есть что сказать о нашем отношении с окружающим миром, реальности, эмоциях и даже музыке.

Меня очень интересовали две темы его работы: с одной стороны, развитие абстракции, с другой — фотографические картины Рихтера, которые всем известны. Герхард говорил, что реальность невозможно познать, но в нашей голове есть образ реальности, и это философское понятие в некотором смысле стало его путеводной звездой — он работал над этой темой всю жизнь. Мы живем в мире, где доминирует медиа: только подумайте, какими мы помним исторические события, например, 9/11. Многие из нас не видели этого, но помнят картинки из медиа — и наша связь с реальностью становится все более сложной и опосредованной».

Читать еще:  Представительская живопись и абстракция. Alyssa Monks

Биркенау, 2014. Холст, масло

«Эти картины связаны с самым страшным эпизодом истории XX века. Рихтер смотрел на фотографии лагеря 1944 года — где люди бегут через леса, где происходят ужасные вещи, где мир как будто бы перевернулся. Он задал себе один вопрос: можно ли нарисовать картину по мотивам этих событий? Он взял эти фотографии и создал черно-белые фигуративные рисунки. Но потом понял, что они совершенно не передают смысла того кошмара, который случился. И нарисовал сверху абстрактную композицию. А потом сделал это снова и снова. И форма, которую теперь приняла картина, — это память о Биркенау. Я задал ему вопрос: почему ты сначала попытался нарисовать реалистическую картину? Он мне ответил: чтобы доказать самому себе, что это невозможно. Ни одна картина не может показать реальность Биркенау. Тогда я его спросил, что же означает тот результат, который получился? И он сказал: это беззвучная эмоция. Ни одна картина, ни одна фотография не покажет, что случилось. Это самое близкое из того, что можно сделать, чтобы помнить об этом».

Биркенау, 2015. 93 фрагмента книги «Биркенау». Бумага, цифровая печать

«Он разобрал свою картину на 93 фрагмента, перетасовал их и разложил в новом порядке. Новая композиция показывает то, как работает наша память с прошлым, — она делит его на фрагменты и раскладывает по-новому».

Биркенау, 2014. Фотография. 4 работы

«Не знаю, получится ли у вас понять сразу, но это на самом деле фотографии. Вам кажется, что вы смотрите на настоящие картины, но вы смотрите на самом деле на репродукцию. Зачем было делать это? Рихтер говорит, что есть историческое событие, и на него наслаивается наше восприятие, наша память — уровень за уровнем. В своих работах он двигался от фотографии и репрезентации к абстракции, шаг за шагом. А когда вы смотрите на картины Рихтера, которые он разобрал на части или сфотографировал, и размышляете о них, то заново переосмысливаете его работы — точно так же, как мы сегодня заново осмысливаем события, которые лежат в их основе».

Посещение музея, 2011. Цветная фотография, лак

«У Рихтера есть две любимые темы: картины, основанные на фотографиях, и абстрактные работы. Для большинства художников эти направления противоречат друг другу, ты как будто бы не можешь быть всем: либо ты фигуративный художник, либо абстрактный. А Рихтер знаменит тем, что ему удается совместить все и сразу. Он занимается образом — тем, что напоминает реальность, но ей не соответствует. А вот в этой работе он использует свои собственные фотографии, а надо сказать, что он постоянно фотографирует. Если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите, как в этих работах под абстрактными пятнами краски скрывается фотография. Обычно фотографии и живопись художники используют отдельно, но здесь происходит что-то новое: они становятся чем-то единым и целым. А лично у меня от этих работ возникают собственные ассоциации: я вспоминаю тот момент, когда чистое ощущение цвета и формы вдруг приобретает значение — как будто мы смотрели на расплывчатые тона и не могли понять, что это. А потом вдруг что-то щелкает в голове, и образ принимает форму. И вы понимаете, что это, например, человек — или стул. В целом вся выставка — об этом моменте».

Аггада, 2006. Холст, масло

«Это, как мне кажется, самая прекрасная картина на выставке. Еще один реверанс месту, где все происходит, Еврейскому музею. Аггада — текст, который рассказывает историю еврейского народа, а именно про тот момент, когда евреи покинули Египет. Это случилось так давно, что мы даже не можем представить, как это было в действительности, но теперь у нас есть картина, которая рассказывает об этом. Я помню, как Рихтер однажды сказал мне удивительную вещь. Он атеист, но много думает о вещах, которые невозможно познать, — а что это такое на самом деле, как не вера. И вот он говорит мне, что нужно потерять Бога, чтобы обрести веру. А чтобы писать картины, нужно потерять для себя искусство».

Аладдин, 2010. Стекло, акрил

«Все свои знаменитые работы он пишет малярной кистью или валиком, создавая плотную живопись, уровень за уровнем: слои краски как следует проникают друг в друга. А недавно он поступил совершенно наоборот — предоставил краске полную свободу. Вместо масла он выбрал акрил, то есть ту краску, которую непросто удержать на месте, — и позволил ей жить своей жизнью на стекле. А потом зафиксировал результат — покрыл его сверху другим стеклом и тем самым остановил движение краски, как будто бы его заморозил. Он остановил момент и тем самым как будто бы создал фотографию: попытался действовать как камера — как машина, которая не делает суждений, не решает, что рисовать, а просто обладает удивительной способностью останавливать время, когда вы нажимаете на кнопку».

Эльба, 2012. Бумага, художественная печать

«Это самая ранняя работа из тех, что представлены здесь, — 1957 года. Рихтеру тогда было 15 лет. Он учился в художественной школе в Дрездене, чтобы получить традиционное образование в области живописи. И вот однажды он создал серию этих картин, часть из которых достаточно фигуративна, — видите маленькие человеческие фигурки, луну, ландшафт? Но чем дальше он над ними работает, тем более абстрактными они становятся. Мне кажется удивительным, что в самом начале своей карьеры он уже пытался понять то, чем занимался всю дальнейшую жизнь. Как будто бы он родился с этим размышлением о границе фигуративной живописи и абстракции.

XX век выдался в этом смысле очень скучным: художники либо копировали окружающий мир, либо создавали ему альтернативу, абстракцию. А он вобрал в себя все. А та работа, на которую вы смотрите сейчас, — одновременно и самая ранняя, и самая поздняя. Вы не смотрите на реальные рисунки, но на недавно оцифрованные работы. Это маленькая хитрость, с помощью которой, как я думаю, Рихтер хотел сказать, что вы никогда не смотрите на реальность».

Новый Босх: миры немецкого художника Michael Hutter

Его называют новым Босхом. Это первая ассоциация, которая возникает, когда разглядываешь на его полотнах множество людей и жутковатых существ в самых шокирующих ситуациях и позах. Контрастная и отчасти кислотная красно-зеленая гамма его картин приковывает внимание, а множество деталей заставляют рассматривать полотна бесконечно.

Михаэль Хуттер пишет на стыке воображения, фантастики и сюрреализма. Широкие панорамы его картин разворачиваются в туманной зоне, из которой возникают видения и сюжеты, не являющиеся определенными ни для одного из этих направлений. Хуттер и сам охотно признает, что его произведения — аллюзии на произведения Брейгеля или Босха.

Майкл Хаттер (Michael Hutter) — немецкий художник. Родился в 1963 году. Пишет картины в стиле сюрреализм, в которых создаёт волшебный и странный мир, навеянный литературой и живописью средневековья. Начиная с 1986 года он выставляет свои работы в художественных галереях многих стран мира.

Сам художник так говорит о своем подходе: «Чтобы написать эти картины, я разработал несколько методов, которые состоят из моего умения иметь дело с литературой, искусством, музыкой, философией, наукой, религией и псевдонаукой, вдали от господствующих в культуре направлений. Меня не волнует реальность или вероятность того, что что-то истинно, а что-то нет, для меня важно только то, что стимулирует мою мысль. На мой взгляд, истина — это все равно иллюзия. Я смешиваю их со своими одержимостью, страстями, желаниями и страхами и подавлением того, что происходит в бездне моей души».

Хватит вступлений! Смотрим, восхищаемся, ужасаемся, отвращаемся. Словом, кому что ближе.

Триптих «Торжество плоти»

Части триптиха по отдельности:

Другие картины, названия которых не нашла. Но, думаю, это не так важно. У каждого возникнут свои богатые ассоциации.

А эту мне хочется назвать «Гамельнский крысолов» 🙂

Ряд работ кажется невеяным идеей каргокультов:

И города, города. Древние, средневековые, живые, в упадке.

И еще немного ужастиков:

Если вас еще не мутит — вы человек крепкий! Найдите в инете еще картинок и продолжайте наслаждаться.

А кому уже хватит — напоследок автопортрет и фото автора.

Немецкий художник и музыкант. Markus Frager

Маркус, давай поговорим о трёх твоих альбомах «Wabi Sabi» (1996), «Sator Rotas» (1999) и «Bart» (2000). Мне в них видится последовательность не просто хронологическая, но прямо-таки пространственная. Это как анфилада из трёх комнат, каждая следующая кошмарнее предыдущей — первая белая, вторая розовая (такие у компакт-дисков обложки). и, добравшись до самой дальней чёрной стены, ты не знаешь, если в ней дверь в следующую комнату или нет. И не хочешь знать.
Маркус польщённо смеётся: «Музыка нашего с Томасом Леном (Thomas Lehn) альбома «Bart» появилась в результате импровизации. Томас — импровизатор, он использует аналоговый синтезатор EMS. Модель AKS. »
Как он выглядит?
«Это старый прибор. Клавиатура, кажется, на три октавы. Он похож на чемодан, ты можешь его открыть и закрыть. У него есть передняя панель, три осциллятора. Это очень простой синтезатор, но звучит он очень сыро, очень резко, очень электронно, ты буквально слышишь в нём электрический ток. Абсолютно ничего дигитального. Есть на нём и поле, в котором 256 разъёмов, и, вставляя штекеры, ты можешь изменять путь, по которому движется сигнал. Это очень грубый и примитивный прибор, особенно если сравнить его с его большими современниками — огромными синтезаторами 60-х. Но несмотря на примитивизм прибора, Томас (применяющий ещё свои собственные металлические скобы, которыми он устраивает короткие замыкания) — ухитряется очень-очень быстро менять окраску звука. При этом он обращается со звуком на редкость тонко и элегантно. Звук, едва начавшись, рассыпается на части и превращается в нечто неожиданное. очень тонкие эффекты. и в безумном темпе! Томас знает свой прибор буквально вслепую, его пальцы крутят ручки и замыкают контакты с такой скоростью. ну, не знаю, с чем и сравнить, скажем, с хэви метал-гитаристами. Томас предельно напряжён, собран и внимателен, он следует своему инструменту. меня подмывает сказать, что синтезатор играет на Томасе, а не наоборот. Это, определённо, виртуозность. Скорость, точность и безумие.
Мне всё это, безусловно, очень нравится».

Читать еще:  Плоские и однотонные цвета. Barbara Bonfilio

Как я понял, процедура работы выглядела так: Томас Лен сидел перед своим аналоговым синтезатором, Маркус Шмиклер — перед компьютером-лептопом, на котором был запущен софт-синтезатор, дигитальная копия аналогового. После того, как материал был записан, всё было несколько обработано, менее удачные места выкинуты, кое-что добавлено, применены фильтры, изменена громкость некоторых пассажей и всё вместе смикшировано.

«У нас не было никакого предварительного представления о форме или структуре, — говорит Маркус Шмиклер. — Мы целиком исходили из свойств материала. Последующая обработка лишь сгустила то, что уже присутствовало в нашей импровизации, навела многие места на фокус. хотя с точки зрения классической школы импровизации этого делать нельзя, важен лишь момент, в котором должны быть достигнуты максимально возможные напряжение и качество. Как концепция мне этот взгляд нравится, но для меня всё-таки важнее сила, заключённая в музыке, её плотность, упругость».
Можно ли говорить о какой-то концепции, стоящей за этой музыкой? — спрашиваю я робким голосом, понимая, что никакой концепции нет.
«Мы хорошо представляли себе, чего мы должны избегать, — честно задумывается Маркус Шмиклер, — мы знали, на что эта музыка ни в коем случае не должна быть похожа. Это первый момент. Второй — не приближаться к минимализму, то есть к осторожному и экономному обращению с музыкальным материалом. Для меня в минимализме слишком много позы, эстетизма».
Мне, — говорю я, — альбом «Bart» показался очень свежим в том смысле, что он звучит шумно, noisy, но это не нойз в смысле Merzbow. В твоей музыке есть структура, в музыке постоянно что-то происходит, что-то случается, что-то ужасно нервно вертится и дёргается. Ещё полшага вперёд — и наступит хаос. Для меня этот альбом — последняя станция, последняя остановка перед немузыкой. В этой музыке определённо присутствует момент бунта, момент разрушения, но не экстатично-бунтарского, а художественно-дизайнерского.
«Должен сразу сказать, что для меня это ещё далеко не нойз, — улыбается Маркус Шмиклер. — Нойз начинается в момент, когда твой механизм восприятия попадает в состояние перегрузки, и ты уже не различаешь составных элементов и не можешь их классифицировать. Но я музыкант, я эту музыку слышу, у меня перегрузки не наступает. Для кого-то это, может быть, нойз: нечеловеческая плотность и густота происходящих событий. Но если ты слушаешь много разной музыки — то есть, так сказать, тренируешься, — тогда твоё восприятия развивается и настраивается. Но ты отметил, действительно, важный момент — я хотел приблизиться к такому пункту, когда материал начинает уже опрокидываться на тебя, теряя равновесие. и в этот момент остановиться, чтобы посмотреть, что именно при этом происходит. С другой стороны, компакт-диск устроен очень разнообразно — на нём есть тихие и спокойные композиции, в которых мало что происходит. Мы это сделали для того, чтобы слушатель имел возможность перевести дух, чтобы всё в целом не выглядело как провокация или как манифест. Ведь это не демонстрация силы, это музыка для слушания».
Какова аудитория такой музыки? Или, спрошу изящнее, — сколько существует на свете людей, способных заинтересоваться теми видами, которые открываются на границе музыки и шума? Или тебе наплевать, оценит ли кто-то твою музыку или нет? Каков тираж компакт-диска?
«М-м-м. тысяча экземпляров, — удивляется моему вопросу Маркус Шмиклер. — Но это совсем другая тема. Естественно, меня интересует реакция публики. Иначе я бы не публиковал свою музыку. Мне интересно, какую музыку делают другие, меня интересуют те, кто интересуются моей музыкой, мне вообще интересно, что сегодня называется музыкой, как музыка воздействует на слушателя, что сегодня вообще возможно в плане музыки. Я думаю, что в мире существует куда больше чем 600-700 человек, которых заинтересует моя продукция. Сколько человек за последние пять лет побывало на концертах Merzbow? Многие тысячи. И потом, с точки зрения генетики, физиологии, фундаментальных механизмов восприятия, поклонники Бритни Спирс и поклонники Merzbow устроены одинаково. В принципе, могло бы вполне так случиться, что музыку, подобную моей, с удовольствием и воодушевлением слушали бы сотни тысяч человек».

Я попросил Маркуса прокомментировать два его первых электронных альбома.
Японские слова «Wabi Sabi» можно понимать в том смысле, что старому, истёртому, покрытому патиной и трещинами предмету присуща большая красота, чем чему-то новому, свежему и неиспользованному. Старому присуща такая ущербность и неполнота, которая вовсе не хочет быть дополненной до совершенства. Ржавый меч красивее свежеотполированного. Вещь, которая много пережила, у которой есть своя история, вещь которую не пожалело время и обстоятельства, прекраснее недавно изготовленного предмета, который ни к чему не имеет отношения.
На компакт-диске находится двухканальная версия шестиканальной композиции. Отдельные звуки ходят по кругу из шести громкоговорителей. Для музыки были применены старые и довольно ветхие аналоговые синтезаторы. Маркус Шмиклер изготовил заведомо не ново звучащую музыку. Грубо говоря, это музыка, сделанная из протеста против саунда ничего не испытавших и ничего не понявших дигитальных синтезаторов.

Название альбома «Sator Rotas» связано с мистикой чисел. «Sator Rotas» — это фрагмент фразы, вписанной в магический квадрат 5 на 5. Он известен ещё с античных времён:
S A T O R
A R E P O
T E N E T
O P E R A
R O T A S
.
В переводе с латыни эта фраза звучит как «Сеятель Арепо способствует ходу работы». Понимать её можно и как «Творец способствует ходу вещей». На гравюре Альбрехта Дюрера «Меланхолия» на стене высечен именно этот квадрат.
Маркус преложил такое истолкование: «После того, как сделана вся работа, остаётся ещё этот несовершенный и дрянной мир вокруг нас. То есть окончание работы — это не спасение, это не достижение совершенства, остаются ещё тысячи неясностей, тысячи вещей, о которых никто не позаботился. Эта интерпретация характерна и для картины Дюрера. И это была мысль моей музыки: что бы ты ни сделал, всегда останется что-то несделанное. Всегда есть вещи, которые приходится оставить без внимания или которые мы даже не можем знать. Человек конечен. все мы умрём.
Музыка построена так, что постоянно всплывают одни и те же элементы, и всё вместе постепенно уплотняется, нагнетается предчувствие большого события, значительного свершения. но избавления и разрешения не наступает. Сложность целого линейно возрастает и достигает такого момента, что перестаёт восприниматься и оказывается чем-то простым и неинтересным, тем, с чего, собственно всё и началось. И не важно, было ли только что достигнуто состояние сложности, выстроенности, многогранности и многозначности или нет».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector