Немецкий художник. Jurgen Geier

Немецкий художник. Jurgen Geier

Jurgen Lingl-Rebetez — бесподобные скульптуры из дерева

  • Размер шрифта: БольшеМеньше
  • Просмотров: 3418

Всем привет! На связи я, Дмитрий Дереворез. Сегодня речь у нас пойдет о Юргене Лингл-Ребетезе (JurgenLingl-Rebetez). Это немецкий художник – скульптор, который живет и работает во Франции. Его работы представляют собой нечто новое в изобразительном искусстве. Они раскрывают невероятный, трогательный внутренний мир животного и человека.

Признаюсь, обажаю творения Юргена!

Метод Пигмалиона

JurgenLingl-Rebetez создает свои скульптуры с помощью бензопилы. Казалось бы, он делает то же самое, что и другие мастера, использующие этот инструмент. Берет отрезок бревна, отсекает бензопилой лишнее, потом берет в руки ножи и стамески… Так, да не так.

Что делает искусство Юргена Лингл-Ребетеза великим и неповторимым? Вместо того, чтобы копировать форму, внешний облик человека или животного, а потом думать, что все увидят их душу, он пропускает внутренний образ своей будущей скульптуры через себя. Он берет свои собственные впечатления, концентрирует их и переносит на дерево, а форма сама формируется в процессе. Главное – передать идею, эмоции, а внешний облик – это второстепенное. Форма не должна заслонять душу. Это называется импрессионизм.

Есть ещё один Джокер, который всегда находится в рукаве мастера – это жесткий контраст. Посмотрите на скульптуры Юргена: по сути это «грубятина» из под пилы, а по факту за счёт нюансов — это живые шедевры! Но об этом чуть позже…

В интернете много роликов о том, как Юрген вырезает свои скульптуры. Если людей – то прямо с натуры. Может подойти к человеку, нос линейкой измерить. Но чаще он это делает просто на основе образа, который рождается в голове. Интересно наблюдать, как работает этот человек. Видеосюжет в ускоренном режиме показывает, как грубая, вибрирующая бензопила плавно и точно совершает движения, словно следуя за мыслями художника. Как из-под режущих инструментов прямо на глазах рождается скульптура прекрасной девушки. Словно цветок распускается. Кажется, что она сидела внутри этого куска дерева, как заколдованная принцесса, а Юрген стал тем волшебником, который освободил ее.

Окрашивание скульптур – новый подход

Уникальность и оригинальность JurgenLingl-Rebetez добавляет в свои работы, используя краски. Художник делает это очень деликатно и даже нежно. Он наносит на готовые скульптуры тонкие штрихи кистью, едва касаясь их. Придает выразительность глазам, наносит едва заметный мазок на губы, делает эскизные наброски на одежде, волосах людей, шерсти животных.

Художник считает, что так он одевает свои творения, чтобы они не оставались обнаженными. И пока работа не окончена, он не опускает планку своих эмоций. Делает все с любовью, вдохновением и артистизмом. В одном сюжете он в конце целует девушку, которая у него получилась. Как Пигмалион свою Галатею.

С детства будущий художник любил рисовать все, что видел вокруг. Людей, здания, животных. В 20 лет его картины уже выставлялись в галерее Дахау. Он никогда не признавал абстрактного искусства, стремился создавать живые образы. Позже он освоил резьбу по дереву и начал работать самостоятельно.

Особое место в творчестве JurgenLingl-Rebetez занимают скульптуры животных и птиц. Они выходят бесподобными, живыми. Эти скульптуры Юрген не подвергает шлифовке. Шероховатая поверхность уравновешивается мягкостью пастельных тонов и дает сказочный эффект.

Легкое эскизное окрашивание отвлекает нас от внешнего вида и заставляет сосредоточиться на характере животного, увидеть его душу. А глаза – зеркало души. Юрген прорабатывает их кистью очень тщательно, придает им блеск, глубину взгляда и выразительность. После бензопилы волокна дерева расщепляются, они становятся похожими на ворсинки меха животных или взъерошенные перья птиц. Все это создает налет небрежности, грубости. На этом фоне глаза выглядят еще более живыми. Львы, тигры, лошади, леопарды, совы величественно смотрят на мир, и готовы хоть сейчас сойти с постамента. Улететь в небеса, отправиться в лес – туда, где им место.

То же относится и к скульптурам людей. Даже на античных статуях из мрамора мы не видим глаз – они сливаются с совершенными телами. Образы, создаваемые Юргеном, о чем-то думают, мечтают. Он подловил такой момент и увековечил в дереве.

JurgenLingl-Rebetez (Юрген Лингл-Ребетез) открыл новую грань в создании деревянной скульптуры. Его работы нашли место и в частных коллекциях, и в галереях Европы, Канады и США. Кусок бревна он превращает в живое существо, с пронзительным взглядом и душой. И это вызывает ответные эмоции.

На этом заканчиваю! До встречи в следующих обзорах.

«ВИА Мидгард-ИНФО»

Юрген Бертьельсманн немецкий художник, солдат Вермахта, в 1941-1942 годах воевавший на Восточном фронте. «Под Ленинградом, в Тайцах, он рисовал жителей этого поселка. Его портреты, написанные в 1941–1942 годах, полны симпатии к этим девушкам, крестьянам, крестьянкам. Их лица — красивые, добрые, мужественные, это не низшая раса; он открывает для себя в России народ, достойный уважения» — вспоминает в своей книге «Фольклор и язык остарбайтеров» Чистов Кирилл Васильевич.

Юрген Бертьельсманн родился 18 февраля 1913 года в семье художников Вальера Бертельсманна и Эрны Бертельманн-Лундбек из Ворпсведе. Впервые интерес к графики и живописи пробудился в доме его родителей и в кругу их знакомых, к которым принадлежали основатели колонии художников Ворпсведе (объединение немецких художников-реалистов 1895-1910). Отец Юргена — Вальтер Бертельсманн был другом и учеником Ганса ам Энде.

По окончании обучения в Бремене Юген много путешествовал. Юг мало привлекал Юргена, его, северянина, всё время тянуло на север, на побережье, в дальние края. Наверное, потому так полюбились ему просторы русского Севера.

Женился на соученице по художественной школе, в 1940 году Юрген получил место преподователя живописи в гимназии в Штаде, но не смог приступить к работе, так как был призван на военную службу. В 1941 году с первыми отрядами из Дании он был отправлен на Восточный фронт. Его взвод участвовал в боях под Ленинградом, где был расквартирован в 1941 году, в поселке Тайцы. С собой из Германии молодой Юрген взял кисти и краски. Жене художника удалось сохранить рисунки и письма, которые он присылал из России.

Читать еще:  Пейзаж мечты. Even Liu

Как рисунки, так и письма, проникнуты духом симпатии и доброжелательности к оккупированному населению. В одном из своих последних писем к жене Юрген писал: «я хотел бы приехать сюда вместе с тобой, просто как штатский. Как друг, а не как враг».

«Всюду видны большие и маленькие закутанные фигуры. Малыши в своих толстых шубах. Выглядит очень забавно, как они ковыляют» — такой увидел и зарисовал зиму 1941-1942-годов в поселке Тайцы Юрген Бертельсман. Женщина у колодца, девушка в платке, русский крестьянин. Все не только с охотой давали себя нарисовать, но и подписывали работы. Оставляли адреса.

Анна Борисова до сих пор вспоминает, как они с племянницей возвращались из школы. На дороге девочек остановил немец и стал рисовать. Анна Борисова: «Вот тут было дерево. Большое. Сейчас спилили. Около дерева мы с Люсей и стояли, и нас рисовали. Рисовал он. Что мы знали, ребята, ну рисует и рисует».

Всего четыре десятка карандашных набросков. Юрген Бертельсманн и во время войны оставался художником. Именно таким запомнился немецкий солдат и Анне Борисовой. Возможно, именно он спас ей жизнь во время бомбежки, узнав девочку, которая позировала ему.

Анна Борисова: «Помню, притащил, в угол бросил нас, а там немцы. Все орут солдаты, по-немецки говорят, в бункере таком. Мы сжались и ждем, что с нами будет дальше. Когда это все кончилось, бомбежка, никто нам ничего плохого не сделал. Наоборот, укрыли нас».

В мае 1942 года Юрген Бертельсманн ушел с разведгруппой и больше не вернулся.

Спустя 50 с лишним лет в поселок Тайцы приехала дочь Юргена Бертельсмана, Анна-Мария, чтобы познакомить с работами отца местных жителей. Оказалось, что память о нем еще сохранилась у сторожилов.

Первая выставка Юргена Бертельсмана состоялась здесь, в библиотеке поселка Тайцы в 1996 году. Весьма скромная экспозиция немецкого художника имела огромный успех. Ведь только спустя 5 десятилетий многим открылась другая сторона войны.

В 1995 году комиссия художников-ветеранов Великой Отечественной войны совместно с Всесоюзным комитетом защиты мира организовала совместную выставку двух художников Юргена Бертельсманна и Бориса Дятлова, находившихся во время войны по разные стороны фронта. Работы художника Юргена Бертельсмана представляла его дочь Анна-Мария, которой так и не удалось увидеть своего отца живым.

Художник Антон Франц Хугер: прожженый реалист европейской живописи

Немецкого художника Антона Франца Хугера (Anton Franz Hoeger) по праву считают одним из самых необычных живописцев Европы. В его картинах самым причудливым образом переплетаются суровый реализм, сюрреализм и почти ренессансная академичность. Несмотря на этот взрывоопасный коктейль, работы Хугера привлекательны и очень интересны. (Осторожно! Обнаженная натура).

Антон Франц Хугер родился в 1956 году в Мюнхене, Германия. Он с детства увлекался рисованием и не видел себя в будущем никем иным, как профессиональным художником. В период становления Хугера как мастера его наставником был один из учеников великого австрийского живописца первой половины XX века Эрнста Фукса, что наложило отпечаток на все творчество мастера.

Эксперты искусствоведы считают, что Хугер — типичный последователь Венской школы фантастического реализма. Расцвет этой школы живописи был отмечен в Германии и Австрии в 50−70х годах ХХ столетия. Но сам художник имеет свое представление о стиле и направлении своего творчества:

Можно заметить, что Хугер не приемлет абстрактного или как иногда говорят — иллюстративного подхода. Вместе с тем сюжеты его картин нельзя трактовать как прямое изображение реальности, так как они являются скорее реконструкциями, выходящими за рамки простого опыта.

Среди работ Хугера немало картин, отсылающих к древней мифологии или средневековым источникам. Но прелесть творений художника в том, что он всегда предлагает свою интерпретацию известного сюжета, не идя на поводу у стереотипов.

Люди на полотнах художника почти всегда находятся в движении или застыли в напряженных позах, при этом они нередко растеряны, испуганы или сосредоточены на своих занятиях. Именно так и бывает в реальной жизни, считает автор, поэтому умиротворенные, погруженные в размышления персонажи редко встречаются в его работах.

Часто Хугер изображает себя, причем всегда с солидной долей иронии и непременно в любимой шапке-шлеме.

Реализм Хугера совсем непохож на тот, к которому нас приучали долгие десятилетия, так как в XX столетии советская школа реализма имела свои, навязанные идеологией, каноны.

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

7 главных работ Герхарда Рихтера с выставки в Еврейском музее

«Впервые работы Рихтера я увидел, когда был сокуратором галереи Тейт. Это был 1995 год, и к тому времени Рихтер уже получил свое признание — стал одним из главных художников мира. Я тогда подумал, до чего это выдающийся мастер — не из тех, кто продолжает традицию, но в корне меняет ее. С одной стороны, это удивительно сильный живописец, с другой — ему так много есть что сказать о нашем отношении с окружающим миром, реальности, эмоциях и даже музыке.

Меня очень интересовали две темы его работы: с одной стороны, развитие абстракции, с другой — фотографические картины Рихтера, которые всем известны. Герхард говорил, что реальность невозможно познать, но в нашей голове есть образ реальности, и это философское понятие в некотором смысле стало его путеводной звездой — он работал над этой темой всю жизнь. Мы живем в мире, где доминирует медиа: только подумайте, какими мы помним исторические события, например, 9/11. Многие из нас не видели этого, но помнят картинки из медиа — и наша связь с реальностью становится все более сложной и опосредованной».

Читать еще:  Ню и портреты. Corne Akkers

Биркенау, 2014. Холст, масло

«Эти картины связаны с самым страшным эпизодом истории XX века. Рихтер смотрел на фотографии лагеря 1944 года — где люди бегут через леса, где происходят ужасные вещи, где мир как будто бы перевернулся. Он задал себе один вопрос: можно ли нарисовать картину по мотивам этих событий? Он взял эти фотографии и создал черно-белые фигуративные рисунки. Но потом понял, что они совершенно не передают смысла того кошмара, который случился. И нарисовал сверху абстрактную композицию. А потом сделал это снова и снова. И форма, которую теперь приняла картина, — это память о Биркенау. Я задал ему вопрос: почему ты сначала попытался нарисовать реалистическую картину? Он мне ответил: чтобы доказать самому себе, что это невозможно. Ни одна картина не может показать реальность Биркенау. Тогда я его спросил, что же означает тот результат, который получился? И он сказал: это беззвучная эмоция. Ни одна картина, ни одна фотография не покажет, что случилось. Это самое близкое из того, что можно сделать, чтобы помнить об этом».

Биркенау, 2015. 93 фрагмента книги «Биркенау». Бумага, цифровая печать

«Он разобрал свою картину на 93 фрагмента, перетасовал их и разложил в новом порядке. Новая композиция показывает то, как работает наша память с прошлым, — она делит его на фрагменты и раскладывает по-новому».

Биркенау, 2014. Фотография. 4 работы

«Не знаю, получится ли у вас понять сразу, но это на самом деле фотографии. Вам кажется, что вы смотрите на настоящие картины, но вы смотрите на самом деле на репродукцию. Зачем было делать это? Рихтер говорит, что есть историческое событие, и на него наслаивается наше восприятие, наша память — уровень за уровнем. В своих работах он двигался от фотографии и репрезентации к абстракции, шаг за шагом. А когда вы смотрите на картины Рихтера, которые он разобрал на части или сфотографировал, и размышляете о них, то заново переосмысливаете его работы — точно так же, как мы сегодня заново осмысливаем события, которые лежат в их основе».

Посещение музея, 2011. Цветная фотография, лак

«У Рихтера есть две любимые темы: картины, основанные на фотографиях, и абстрактные работы. Для большинства художников эти направления противоречат друг другу, ты как будто бы не можешь быть всем: либо ты фигуративный художник, либо абстрактный. А Рихтер знаменит тем, что ему удается совместить все и сразу. Он занимается образом — тем, что напоминает реальность, но ей не соответствует. А вот в этой работе он использует свои собственные фотографии, а надо сказать, что он постоянно фотографирует. Если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите, как в этих работах под абстрактными пятнами краски скрывается фотография. Обычно фотографии и живопись художники используют отдельно, но здесь происходит что-то новое: они становятся чем-то единым и целым. А лично у меня от этих работ возникают собственные ассоциации: я вспоминаю тот момент, когда чистое ощущение цвета и формы вдруг приобретает значение — как будто мы смотрели на расплывчатые тона и не могли понять, что это. А потом вдруг что-то щелкает в голове, и образ принимает форму. И вы понимаете, что это, например, человек — или стул. В целом вся выставка — об этом моменте».

Аггада, 2006. Холст, масло

«Это, как мне кажется, самая прекрасная картина на выставке. Еще один реверанс месту, где все происходит, Еврейскому музею. Аггада — текст, который рассказывает историю еврейского народа, а именно про тот момент, когда евреи покинули Египет. Это случилось так давно, что мы даже не можем представить, как это было в действительности, но теперь у нас есть картина, которая рассказывает об этом. Я помню, как Рихтер однажды сказал мне удивительную вещь. Он атеист, но много думает о вещах, которые невозможно познать, — а что это такое на самом деле, как не вера. И вот он говорит мне, что нужно потерять Бога, чтобы обрести веру. А чтобы писать картины, нужно потерять для себя искусство».

Аладдин, 2010. Стекло, акрил

«Все свои знаменитые работы он пишет малярной кистью или валиком, создавая плотную живопись, уровень за уровнем: слои краски как следует проникают друг в друга. А недавно он поступил совершенно наоборот — предоставил краске полную свободу. Вместо масла он выбрал акрил, то есть ту краску, которую непросто удержать на месте, — и позволил ей жить своей жизнью на стекле. А потом зафиксировал результат — покрыл его сверху другим стеклом и тем самым остановил движение краски, как будто бы его заморозил. Он остановил момент и тем самым как будто бы создал фотографию: попытался действовать как камера — как машина, которая не делает суждений, не решает, что рисовать, а просто обладает удивительной способностью останавливать время, когда вы нажимаете на кнопку».

Эльба, 2012. Бумага, художественная печать

«Это самая ранняя работа из тех, что представлены здесь, — 1957 года. Рихтеру тогда было 15 лет. Он учился в художественной школе в Дрездене, чтобы получить традиционное образование в области живописи. И вот однажды он создал серию этих картин, часть из которых достаточно фигуративна, — видите маленькие человеческие фигурки, луну, ландшафт? Но чем дальше он над ними работает, тем более абстрактными они становятся. Мне кажется удивительным, что в самом начале своей карьеры он уже пытался понять то, чем занимался всю дальнейшую жизнь. Как будто бы он родился с этим размышлением о границе фигуративной живописи и абстракции.

XX век выдался в этом смысле очень скучным: художники либо копировали окружающий мир, либо создавали ему альтернативу, абстракцию. А он вобрал в себя все. А та работа, на которую вы смотрите сейчас, — одновременно и самая ранняя, и самая поздняя. Вы не смотрите на реальные рисунки, но на недавно оцифрованные работы. Это маленькая хитрость, с помощью которой, как я думаю, Рихтер хотел сказать, что вы никогда не смотрите на реальность».

Читать еще:  Нигерийский художник. Arinze Stanley

Искусство в эпоху нацизма.

Самым главным в искусстве в эпоху нацизма являлась его функционализация в пропагандистских целях. Таким образом,
произведения искусства, созданные в то время, легко узнаваемы, тривиальны и примитивны, и историки искусства
теряют интерес к ним.
Многие заказчики и теоретики немецкого фашизма постоянно говорили о «консервативной революции», которая понималась
как антитеза французской революции со всеми ее последствиями, такими как демократия, либерализм, модернизм и
индивидуализм.

В 19 веке романтизм и подобные движения, как неоготика или прерафаэлиты были в первую очередь связаны с
консервативными, монархическими и религиозными идеями. Неоклассицизм напротив с республиканцами и либералами,
то есть наследниками Великой французской революции, просвещения и рационализма. Консерваторы и романтики в
целом поддерживали неоготику и другие стили, вышедшие из средневековья.

Karl Friedrich Schinkel: Gothic Cathedral (1815)

Caspar David Friedrich: Abbey in the Oakwood (1810)

Когда мы смотрим на здания и планы нацистского мастера архитектуры Альберта Шпеера, мы видим,
что у него нет ничего общего с немецким романтизмом.

Speer’s «People’s Hall»

«Зал Народный» Шпеера вдохновлен Пантеоном в Риме и имел, таким образом, сходство с Пантеоном в
Париже или Капитолием в Вашингтоне.
Но есть и различия: «People’s Hall» является чудовищно гигантским. Конечно, этот гигантизм стал возможен в
результате новых архитектурных возможностей, но преследует иные определённые цели. Эта цель сокращение размеров
людей, представить их как величие муравьев. Кстати, это самое намерение стоит за массовыми партийными митингами
в Нюрнберге.

Ещё одно существенное различие – сильное упрощение. Таким образом, стилем нацистов было не просто продолжение
неоклассицизма, а его адаптация официально к новой объективности.

Tempelhof Aiport Berlin

Тесная связь модернистской архитектуры с нацизмом становится явно очевидна на примере аэропорта Tempelhof.
Здесь преобладает крайне упрощенный неоклассицизм, который больше связан с ар-деко , чем со средневековым
романтизмом..
История живописи этого периода тоже показывает, что практически ничего не осталось от консервативной
романтической традиции 19-го века.

Adolf Ziegler: The Judgement of Paris (1939)

Ivo Saliger: The Judgement of Paris (1939)

Diana’s Rest (1940)

Картины выполнены в стиле упрощенного неоклассицизма, в котором всегда предпочитались мифологические и
аллегорические сюжеты. Тела и прически полностью модернизированы. Это было своего рода нацистское порно.

Для сравнения можно посмотреть фотографии и плакаты 1930-х годов. Никаких сомнений, что картины выше
используют точно такой же тип женщины. И это тип — ничего человеку.

Хотя были и нормальные исторические картины, в которых воспроизводились сюжеты случившиеся давно.
В этих картинах создавались универсальные аллегорические типы вместо конкретных лиц, в героических
позах и священных местах.

Arthur Kampf: Fighting for the Flag

Ferdinand Staeger: Repelling Eastern Agressions

Albert Bürkle: Fighting Peasant

Arthur Kampf: The Maiden of Hemmingstedt (1939)

Это картины героических фигуры, без всякой индивидуальности, агрессивность, часто преувеличенная до карикатуры.
Интересен образ Богородицы, секуляризованный в воюющей женщине, ведущей свой народ на бойню.

История была скорректирована для обеспечения иллюзии славному прошлому.
Использовались и фрески, которые украшали официальные здания. Являясь своего рода ренессансом,
фрески обеспечивали традиции и величие.

Наиболее ярким примером является, конечно, Brunswick собор, который был реконструирован в 1937 году.
Стены были украшены восемью монументальными настенными росписями со сценами из жизни Henry the Lion,
который основал собор и был похоронен в своем склепе.

Brunswick Cathedral: Henry the Lion

Brunswick Cathedral: Guarding the Eastern Frontier

Ferdinand Spiegel: Tank

Эта гигантская фреска «Танк» Фердинанда Шпигеля сравнивает атакующие танки с силой прусской
кавалерии Фридриха Великого.

История и присутствия, танка или лошадей обязательны в вечном мире борьбы. В 1938 году художник
Франц Eichorst украшал фресками мэрию в Берлине, изображающими сцены из войны.

Franz Eichhorst: Defence against Tanks (1938)

Schöneberg city hall in Berlin with mural

Очень похожи на фрески гобелены Werner Peiner. Он разработал целую серию гобеленов, показывающих героические
сражения в немецкой истории от победы над римлянами в the Teutoburg Forest до Battle of Cambrai в
Первой мировой войне.

Werner Peiner: Battle of the Teutoburg Forest (1940)

Werner Peiner: Siege of Marienburg (1940)

Очень популярны были также старые религиозные формы — триптих, который был призван повысить изображение на
священные высоты. Аллегории руководству и поклонение героям здесь должна были заменить традиционные христианские
ценности. Часто, однако, это была только внешняя форма, но не содержание, которое было историческим.


Friedrich Wilhelm Kalb: Searching, Finding, Losing (1942)

Adolf Ziegler: The Four Elements (1937)

Wilhelm Sauter: Hero Shrine (1936)

Искусство должно было изображать вещи такие, как «вечный герой», «жертва», «лидерство» или «война», как
универсальные образы, но не как отдельные случаи. Хотя сами нацисты постоянно обращались к истории, они
не имели никакого реального интереса к ней. Идея прогресса из историографии была заменена эсхатологической
псевдорелигией.
Не было смысла рассказывать историю и исследовать её, в лучшем случае история применялась в качестве парадигмы.
История стала формовочным материалом для любого художника и политического деятеля.

Такое отношение лучше всего иллюстрируют эти пропагандистские плакаты.

История служила только для того, чтобы подчеркнуть требования настоящего.
Смесь псевдо-религии, неисторической истории, прославление героизма и лидерства становится особенно очевидной,
когда сам Гитлер является предметом искусства.

Здесь он изображен как Рыцарь Святого Грааля. Затем он даже представлен как своего рода спаситель с нимбом,
а императорский орел занимает место Святого Духа.

Это конец истории и, следовательно, конец его изображений!

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector