Ничто не дается даром. Ingrid Roth

Ничто не дается даром. Ingrid Roth

Айзек Азимов — Ничто не дается даром

Айзек Азимов — Ничто не дается даром краткое содержание

Ничто не дается даром — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Ничто не дается даром

Nothing for Nothing (1979)
Перевод: В. Гольдич, И. Оганесова

Люди часто предлагают мне идеи. Обычно я их не использую — либо они мне не нравятся, либо требуют подготовительной работы в том направлении, с которым я плохо знаком, либо я не вижу интересующих меня следствий, морали. Но иногда — редко-редко — что-то вдруг получается. В июле 1978 года я завтракал с археологом Александром Маршаком, который в то время организовал чрезвычайно популярную выставку искусства ледникового периода в музее естественной истории, и он сказал мне:

— Послушайте, Айзек, почему бы вам не написать о. Я с изумлением его выслушал и ответил:

— Алекс, это отличная идея! Я сделаю из нее рассказ, но не волнуйтесь: вас я никак не упомяну.

— Вот и хорошо, — кивнул он.

Но почему бы и нет? Так вот, рассказ «Ничто не дается даром» был построен на идее Александра Маршака, которая родилась в результате его интереса к искусству ледникового периода. Джордж Скизерс опубликовал рассказ в феврале 1979 года в журнале Азимова.

Дело происходило на Земле. И не то чтобы существа со звездолета думали об этом, небесном теле как о Земле. Для них это был лишь набор символов в бортовом компьютере; третья планета звезды, расположенной в определенном месте на пути от их родной планеты к черной дыре, отмечающей центр Галактики и перемещающейся с определенной скоростью.

Время действия: примерно за пятнадцать тысячелетий до Рождества Христова.

И не то чтобы существа со звездолета считали время именно таким способом. Для них это был промежуток времени, определенный в соответствии с их системой летоисчисления.

— Пустое занятие! — раздраженно бросил капитан. — Планета представляет собой сплошной ледник. Пора улетать.

Но исследователь хладнокровно возразил:

— Нет, капитан. — И этого было более чем достаточно. Пока звездолет находился в космосе или гиперпространстве, слово капитана было законом, но как только они выходили на орбиту какой-нибудь планеты, решение оставалось за исследователем. Он знал чужие миры! Это было его специальностью.

К тому же положение данного исследователя было очень прочным. Он обладал удивительным чутьем на выгодную торговлю. Именно благодаря его талантам экипаж звездолета получил три «Награды за Выдающиеся Достижения» — по одной за каждый из трех последних полетов! Три из трех!

Поэтому, когда исследователь сказал: «Нет», капитан и помыслить не мог о том, чтобы сказать: «Да». И даже если бы он решился на это, команда почти наверняка взбунтовалась бы. Для капитана «Награда за Выдающиеся Достижения» — всего лишь блистающий диск, который можно повесить в кают-компании, а для команды — весьма существенная прибавка к жалованью, увеличение отпуска и пенсии. А этот исследователь сумел добыть их для команды трижды. Три раза из трех.

— Ни один из необычных миров нельзя оставлять неисследованным, — заявил исследователь.

— А что необычного в этом мире? — поинтересовался капитан.

— Предварительные пробы показывают, что на находящейся внизу замерзшей планете существует разумная жизнь.

— Ну, насколько мне известно, такие случаи бывали и раньше.

— Не видно никакой системы, — несколько смущенно сказал исследователь. — Я не знаю почему, но мне никак не удается увидеть логики в развитии жизни на этой планете. Мы должны изучить ее более тщательно.

На этом, естественно, все споры и закончились. В Галактике существовало по меньшей мере полтриллиона планетарных миров, если считать лишь те, что непосредственно связаны со звездами. А если добавить сюда множество миров, которые перемещаются по Галактике независимо, то это огромное число увеличивалось еще в десять раз.

Даже при помощи компьютера невозможно классифицировать все эти миры, но у опытного исследователя, не имевшего в жизни никаких других интересов, постоянно изучающего новые и новые отчеты об экспедициях, делающего статистические расчеты даже во сне, иногда возникает мистическая интуиция.

— Следует послать зонды по полной программе, — сказал исследователь.

Капитан даже не попытался скрыть своего негодования. Полная программа означала неторопливое изучение планеты в течение нескольких недель, а стоили подобные операции просто немыслимо.

И он попытался возразить:

— Неужели это необходимо?

— Думаю, да, — спокойно сказал исследователь, хорошо знающий, что любое его желание — закон для команды.

Зонды доставляли на звездолет множество разных предметов — ничего интересного, как капитан и предполагал. Разумные существа напоминали своих дальних родственников в пятом рукаве Галактики — что было довольно необычно, но могло представлять интерес лишь для узких специалистов.

Так или иначе, но местные разумные существа находились на первом уровне технологического развития — пройдут многие тысячелетия, прежде чем здесь можно будет найти хоть что-нибудь полезное.

Так капитан и сказал, не в силах сдержать свое недовольство, но исследователь, просматривая отчеты, не обратил на слова капитана ни малейшего внимания.

— Странно, — пробормотал он и призвал к себе торговца. Это было уже слишком. Преуспевающий капитан никогда не станет ссориться со своим исследователем, но существует предел всякому терпению.

И капитан сказал, стараясь говорить вежливо и даже дружелюбно:

— До каких пор это будет продолжаться, исследователь? Чего можно ожидать на таком уровне технологического развития?

— У них есть инструменты, — задумчиво проговорил исследователь.

— Камень! Кость! Дерево! Или соответствующие эквиваленты. Вот и все. Не вызывает сомнения, что мы здесь не найдем ничего интересного.

— И все же я чувствую некую необычность.

— А нельзя ли поинтересоваться, в чем она заключается, исследователь?

— Если бы я знал, как ответить на этот вопрос, капитан, то никакой необычности не было бы и мы могли бы прекратить дальнейшие работы. Да, капитан. Я вынужден настаивать на участии торговца.

Торговец был взбешен не меньше капитана, но у него имелось куда больше возможностей выказать свое неудовольствие. Его специальность была не менее важной, чем любая другая на корабле, а по его собственному мнению (оно совпадало с мнением многих других), работа его группы имела такое же принципиальное значение для экспедиции, как и вклад исследователя.

Читать еще:  Прибрежные пейзажи маслом. Philip Buytendorp

Капитан пилотирует звездолет, исследователь способен обнаружить интересные цивилизации по самым незначительным признакам, но окончательный успех зависит от торговца

Ничто не дается даром. Ingrid Roth

И так, перед вами еще один сборник моих фантастических рассказов — а я сижу здесь и думаю не без удивления, что пишу и публикую научную фантастику вот уже три восьмых столетия. Неплохо для человека, который на вопрос о возрасте отвечает «вторая молодость» — или «слегка за тридцать», если уж совсем к стенке припрут.

Вполне могу себе представить, что многим людям, пытавшимся проследить за мной от книги к книге и от жанра к жанру, кажется, будто я пишу гораздо дольше. Когда поток слов льется из года в год, не подавая признаков иссякания, это естественно приводит к самым забавным недоразумениям.

Всего пару недель назад, например, когда я был на собрании библиотекарей и подписывал книги, мне довелось услышать любезные реплики типа:

— Не могу поверить, что вы еще живы!

— Но как вам удается настолько молодо выглядеть?

— Вы действительно один человек?

Больше того: в рецензии на одну из моих книг[1] в декабрьском номере «Сайентифик Америкэн» за 1975 год обо мне написали так: «Бывший бостонский биохимик ныне ярлык и главный стержень нью-йоркской группы соавторов».

Бог ты мой! Группы соавторов? Всего лишь стержень и ярлык?

Это не так. Прошу прощения, если мое обильное творчество мешает вам в это поверить, но я жив, я молод и я действительно один человек.

Практически всю свою работу я делаю сам. У меня нет никаких помощников: ни агента, ни менеджера, ни научных ассистентов, ни секретаря, ни стенографистки. Печатаю я сам, вычитываю тоже, сам составляю указатели, провожу исследования, сам пишу письма и отвечаю на телефонные звонки.

Мне так нравится. Поскольку мне не приходится отвлекаться на общение с людьми, я могу как следует сосредоточиться на работе и сделать гораздо больше.

В общем, я сохранил молодой задор. Походка у меня по-прежнему легка и глаза по-прежнему блестят. Больше того: я все так же обходителен с молодыми женщинами, как и раньше (то есть чрезвычайно обходителен). Правда, насчет волос уже не могу сказать, что они густые и черные. Опасности облысения пока не наблюдается, но — увы! — я седею. Пару лет назад я отрастил пышные бакенбарды, и они почти совсем побелели.

А теперь, когда вам известно все худшее обо мне, давайте перейдем к самим рассказам — вернее (поскольку так легко вы от меня не отделаетесь), к предисловию, предваряющему первый рассказ.

© 1970 by Isaac Asimov

© Издательство «Полярис», перевод, 1997

Где-то в середине 1969 года мне позвонили из издательства «Даблдей» и спросили, могу ли я написать научно-фантастический рассказ, который лег бы в основу фильма. Мне не хотелось, потому что я не люблю связываться с киношниками. У них есть деньги — но это все, что у них есть. Однако в «Даблдей» настаивали, а отказывать им мне тоже не хотелось. Я согласился.

Вскоре я уже обедал с неким очень симпатичным джентльменом из кинокомпании, и он обсудил со мной будущий рассказ.

Он сказал, что было бы желательно, чтобы действие происходило под водой. Я ничего не имел против. Затем он с воодушевлением принялся описывать характеры персонажей и события, которые, по его мнению, должны были произойти в кинофильме. Чем дольше он говорил, тем больше я падал духом. Мне совсем не нравился описываемый им герой, а героиня не нравилась еще сильнее; хуже того, мне совершенно не нравились события, о которых он повествовал.

К сожалению, я никогда в жизни не умел резко отказывать людям, особенно в лицо. Поэтому я старательно улыбался и делал вид, что весьма заинтересован.

Назавтра я позвонил в «Даблдей» в полной уверенности, что еще не поздно. Я спросил, подписан ли уже контракт. Выяснилось, что он уже подписан и в качестве аванса перечислена солидная сумма, большая часть которой предназначалась мне.

Мне казалось, что падать духом дальше некуда, но я ошибся. Отвертеться от рассказа не было никакой возможности.

— Ладно, — сказал я. — Но если вдруг мой рассказ забракуют, вы вернете им аванс?

— Мы не обязаны, — услышал я в ответ. — Аванс не оговорен никакими условиями. И если рассказ им не понравится, аванс все равно останется у нас.

— Нет, — сказал я. — Я так не хочу. Если рассказ не будет принят, я верну весь аванс целиком, а вашу долю выплачу вам из гонораров.

В «Даблдей» тоже не любили мне отказывать, поэтому согласились, хотя и дали понять, что из моих гонораров ничего не возьмут, а просто вернут свою долю аванса киношникам тоже.

Таким образом, я был свободен ото всех обязательств, кроме как перед самим собой, и мог руководствоваться исключительно собственным вкусом. Первою сентября 1969 года я засел за «Водный гром» и написал его по-своему. Мне абсолютно точно было известно, чего хотят киношники, но я их желаниям не потрафил. Естественно, они отвергли рассказ, и я вернул им аванс до последнего цента.

Можете себе представить, какое облегчение я при этом испытывал.

Голливуд — это еще не весь мир. Редактору журнала «Гэлэкси» Эйлеру Якобсону рассказ понравился, и его опубликовали в майском номере 1970 года. Якобсон заплатил мне гораздо меньше, чем сулили киношники, но, в конце концов, он-то купил всего лишь рассказ.

Стивен Демерест смотрел на плотную небесную твердь. Смотрел долго и нашел ее голубизну мутной и омерзительной.

Машинально взглянув на солнце — позабыв, что здесь нет никаких затенителей, — он в панике зажмурил глаза. Но его не ослепило; перед глазами просто поплыли светящиеся круги. Даже солнце тут было размытое.

Ему невольно вспомнилась молитва Аякса из Гомеровской «Илиады». Греки с троянцами сражались за тело Патрокла в тумане, и Аякс взмолился: «Зевс, наш владыка, избавь аргивян от ужасного мрака! Дневный свет возврати нам, дай нам видеть очами! И при свете губи нас, когда уже так восхотел ты!»[2]

«И при свете губи нас», — подумал Демерест.

Губи нас при ясном свете Луны, где небо прозрачное и черное, где ярко сияют звезды, где чистый вакуум не размывает очертаний, не то что в этой муторной голубизне.

Читать еще:  Отношения между людьми. Joanne Reed

Его передернуло. Не мысленно, а по-настоящему, физически — содрогнулось все его долговязое тело. Скоро он умрет. Он был уверен в этом. И умрет, кстати говоря, не под голубым сводом, а под черным — только чернота эта будет не та.

Словно услыхав его мысли, к нему подошел перевозчик — коренастый, приземистый, с «ежиком» на голове — и спросил:

— Готовы к погружению во тьму, мистер Демерест? Демерест кивнул. Он возвышался над перевозчиком, как, впрочем, над всеми землянами. Все они были коренастые и с легкостью передвигались короткими и низкими шажками. Демерест же был вынужден следить за каждым своим шагом, преодолевая ступнями воздушную преграду; даже неосязаемая цепь, привязывавшая его к земле, была тягучей и плотной.

«Азимов о химии», издательство «Даблдей», 1974 — и это была очень благоприятная рецензия. (Примеч. авт.).

О том, что ничего не даётся даром

У Елены Борисовны работа и карьера для ума, квартира с видом на озеро и новенькая хонда для тела, племянник Ванька и кот Феофан для сердца.

Племянник достался от упорхнувшей за новозеландским счастьем старшей сестры.
Непостижимым образом из прыщавого задохлика вылупился невозможный красавец. Рост, плечи, волосы пшеничные, брови соболиные, глаза зелёные и т.д. плюс полу-улыбочка уголком рта не оставляли девицам ни единого шанса на спасение.
Поступать в институт отказался наотрез, отслужил, устроился водителем в торговую фирму, сдал на крутую категорию и ушёл в дальнобойщики.
За пять лет дальнобойной жизни бойко заговорил на немецком, французском и итальянском, так что ныне и Европа усыпана осколками разбитых Ванькой сердец.

Кота подобрали у подъезда.
Мрачный мизантроп Феофан никакой благодарности за спасение, холение и лелеяние проявлять не собирался.
Анатомически он относился к семейству Felidae, но ежели понаблюдать за Феофаном и припомнить повадки гребнистых крокодилов, то становится очевидной его принадлежность к роду Crocodylus.
Но не выгонять же.

Ванька мечтает выдать замуж тётушку и не жениться самому.
Ма танте, говорит Ванька, я в разъездах, от полосатой скотины любви не дождёшься, жить одной неправильно, тебя пора пристроить.

Отстань, говорит тётушка, я уже пристраивалась, не впечатлило, и не надо больше главных механиков, милицейских полковников и бельгийских галантерейщиков, что за странное желание сбагрить меня первому встречному, сам пристраивайся.
Ма танте, говорит Ванька, если рукастые механики, мужественные полковники и богатые галантерейщики – первые встречные, то не знаю, что и думать, а мне в кабалу рановато, Лизонька, Паола, Эрика, Дана, Мадлен, Светик, Габи ещё, надо же, чуть Габи не забыл – я на распутье, ма танте.
На распутстве ты, бабник хренов! говорит Елена Борисовна.

Елена Борисовна мечтает, чтоб Ванька женился на приличной девушке из хорошей семьи, чтоб Феофан поласковел, а больше ничего и не надо, у неё всё есть, кто обжёгся на молоке, тот и от воды откажется, спасибо, пробовали, обойдёмся.

Феофан тоже мечтает.
Чтоб эти двуногие не приставали со своими глупостями, хочется им пузо почесать – пусть своё чешут, когти и зубы, знаете ли, не казённые, на всех не напасёшься.

Ванька возвращается из рейса, сутки отсыпается, приходит на обед к тётушке и застаёт её в слезах.
Всё, говорит Елена Борисовна, так жить нельзя, мне сорок один год, у меня в подчинении полсотни сотрудников, а я в рабстве у этого мерзавца, мало того, что углы метит, так вот, глянь, до кости прокусил, всё, завтра в ветклинику, кастрируем, может, подобреет.
Ванька внутренне содрогается и говорит, ну, не знаю, я бы точно не подобрел.
Но с тётушкой не поспоришь.

Осетриной горячего копчения удаётся заманить Феофана в переноску, подозрительно легко и без крови.
Однако чувствуется – что-то назревает.
В холле Ванька неосторожно открывает дверцу переноски, и следующие пять минут объясняют несведущим принцип движения электрона вокруг атомного ядра: в каждый момент времени электрон не в какой-то определённой точке, а везде, он как бы размазан по всей сфере.
Феофан может дать фору любому, даже самому шустрому электрону.
Короче говоря, через пять минут имеем получившего по морде лапой обалдевшего добермана, сброшенный со стола монитор, поцарапанного владельца морской свинки, опрокинутый горшок с фикусом Бенджамина, орущего нечеловеческим голосом серого попугая, а также Феофана, взлетевшего на узкий оконный карниз и оттуда шипящего рассерженной коброй.

Из кабинета выскакивает бородатый доктор, видит учинённый разгром и строго спрашивает, чьё животное.
Совесть не позволяет Елене Борисовне откреститься от паразита.
Доктор хмыкает и говорит Феофану, испугался, котик? не бойся, иди сюда, давай, ко мне.
И эта сволочь спрыгивает к доктору и обиженно мявкает, жалуясь на непонимание и несправедливость.
Хороший котик, хороший, умница, говорит доктор, у вас на двенадцать назначено? Катюша, подержите красавчика, и отдаёт подлюку светленькой медсестре.
Феофан кротко сидит на руках у сестрички и благостно мурчит.
Ваня, нас можно поздравить, мы взрастили иудушку, говорит потрясённая Елена Борисовна.

Потом Феофана возвращают, в урезанном варианте, доктор смотрит на Елену Борисовну и говорит, Катюша расскажет вам о дальнейших действиях, а я, с вашего позволения, позвоню вечером, убедиться, что всё в порядке, да, прошу прощения, забыл представиться – Олег Павлович.
И действительно звонит.

Проходит год.
Елена Борисовна с Олегом Павловичем готовят субботний ужин.
Ждут Ваньку с Катюшей.
Феофан сидит на подоконнике, наблюдает за происходящим и размышляет о том, почему счастье одних непременно оплачивается невосполнимыми потерями других.
Замечает вынимаемую из холодильника осетрину горячего копчения, думает, ну ладно, пусть сегодня погладят, так и быть, по одному разу.
Поворачивается к окну, рассматривает своё отражение в тёмном стекле, вздыхает и приступает к умыванию своей невыразимой красоты.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Выводы & Доводы. Verushinblog
Вера Игнашёва

Однажды я пришла к выводу, что прожитая мною жизнь не такая уж и маленькая, чтобы из неё нельзя было что-то извлечь. Отсюда идея блога «Выводы & Доводы». Выводов на основе прожитого уже сделано немало, а доводов приведено ещё больше. Так что здесь будут всяческие выводы на различные темы от философских и общечеловеческих до самых что ни на есть бытовых. Для кого-то эти посты из Verushinblog будут полны банальностей, но тут уж, как говорится, на всех не угодишь. Ваша Verusha

Читать еще:  Портреты на шелке. Bettina Newbery

Оглавление

  • Вывод: а не пострадать ли по плану?
  • Вывод: усталость – мать тупости
  • Вывод: сдаваться тоже полезно
  • Вывод: своё «кино» ближе к телу
  • Вывод: иногда лучше без вкуса, без цвета и без запаха
  • Вывод: а волосы растут
  • Вывод: ничто не даётся даром
  • Вывод: опыт vs советы
  • Вывод: все пары идеальны
  • Вывод: всё хорошее, как вино
  • Вывод: не стой там, где стоишь
  • Вывод: великая сила страха

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Выводы & Доводы. Verushinblog предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Вывод: ничто не даётся даром

Из своего биологического образования я вынесла несколько важных вещей. Например, четыре закона-афоризма, сформулированных американским ученым-экологом Барри Коммонером:

· Всё связано со всем;

· Всё должно куда-то деваться;

· Ничто не даётся даром;

· Природа знает лучше.

Они применимы ко многим, да практически ко всем, сферам нашего существования. Так вот, хочу сказать, что постоянно убеждаюсь в истинности одного из них. Ничто — никогда — никому — не дается даром. Так уж всё устроено. Просто человек зачастую совершенно не осознаёт эту цену, потому что она неочевидна для него.

Чем мы «платим»? Временем, здоровьем, душевным равновесием, сном, голодом, будущим (кстати, заметьте, не только своим, но и собственных детей и близких), чем-то ещё. Мне всегда интересно, когда плохо себя чувствую, нервничаю и злюсь: за что я расплачиваюсь? Стараюсь не сваливать всё на других, а поразмыслив, обычно получаю очень интересные результаты. Практически всегда, это расплата за попытки получить что-то «на халяву», например, какие-то жизненные бонусы, вроде любви и уважения от окружающих, когда пытаешься отхватить себе побольше радостей без особых усилий и своих личных «вкладов». Но не тут-то было.

Везде, то есть совершенно во всех сферах жизни, нужно сначала «вложиться» временем, физически, душевно, эмоционально, чтобы к тебе пришло что-то хорошее. Плохое тоже приходит не просто так — значит, наоборот, что-то «взял без спросу». А, если ты отнял, соответственно, и у тебя отнимут. Хорошо бы об этом помнить постоянно, но человек — существо со слабой, можно даже сказать, очень слабой памятью на собственные ошибки.

Если снова вернуться к биологии, то правило «ничто не даётся даром» означает, в частности: любое новшество, полученное в ходе эволюции, всегда сопровождается потерей части имевшегося ранее достояния, а также появлением у организма или системы новых, более сложных проблем. Ничего не напоминает? Чем больше человек приобретает (вещей ли, отношений, дел), тем больше у него появляется новых, доселе неведомых сложностей. Я бы ещё добавила, что в каждом случае это будут совершенно разные траблы. У одинокого человека одни проблемы, а у семейного — другие. И так далее.

Закон «отсутствия халявы в мире» неумолим. В реальности нет вообще никаких бесплатных ресурсов, будь то пространство, энергия, солнечный свет, вода и так далее. Рано или поздно всё это неизбежно закончится, да и в текущем режиме всегда «оплачивается» каждой расходующей их системой. В другой распространенной интерпретации правило гласит: «За всё надо платить.»

Если в столь суровых условиях и возможно хоть какое-то человеческое счастье, то только при соблюдении баланса «брать-отдавать». А коротко: нужно стараться нести в мир добро. Как бы это банально ни звучало. Каждый день хотя бы понемногу, но постоянно. Мироздание учитывает даже добрые и созидательные мысли, а не только дела. Ну, я так думаю.

Виски, разрази тебя гром!
Виски?
Бросьте, капитан. Вы смеетесь?
Хватит на сегодня, малыш.
Послушай, а ты можешь взять выходной?
Послушай, а ты можешь взять выходной?
Мы могли бы уехать.
Куда это?
Покатаемся на велосипедах. Всего пару дней.
Я захватил путеводитель. Придумал маршрут. Смотри.
Что скажешь?
Кажется, ты любишь всё планировать.
А я ничего не боюсь.
Ничего.
«Бури, насылаемые на нас враждебным роком,
еще сильнее раздуют пламень чувств моих,
опасности придадут еще большую прелесть.
Я буду твоим ангелом-хранителем.
Когда же ты снова попадешь на небо,
оно с изумлением признает, что ты стала еще прекраснее,
чем была тогда, когда оно отпускало тебя на землю,
и что душа достигает полной зрелости только в любви».
Догоняй!
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Позвольте.
Здравствуйте.
Что пожелаете?
Что ты будешь?
Закажи ты. Я буду то же самое.
Ладно.
Две колбаски, два картофельных салата и два пива, пожалуйста.
Спасибо.
И вам спасибо. Надеюсь, ваша матушка довольна.
Да.
Ей всё очень понравилось.
Поехали.
Вот. Смотри, куда мы дальше поедем.
Не надо, малыш.
Я не хочу знать.
Что ты делаешь?
Пишу стихотворение.
О тебе.
Ты мне его прочтешь?
Я еще не закончил.
Но однажды я тебе его прочту.

— Доброе утро, Хендрик.
— Доброе, господин Берг.

— Вас ждут в триста шестом зале.
— Спасибо.

— Как ты, Михаэль?
— Хорошо.

— Скорее. Ты же её знаешь.
— Да. Увидимся.

— Да. Увидимся.
— Удачи.
Прошу всех встать.
Прошу садиться.
Суд вызывает обвиняемого.
Идут!

— Привет.
— Привет.
Что она тебе сказала?
Здравствуйте.
Поздоровалась.
Это ваши новые одноклассницы. Будьте с ними учтивы.
Садитесь.
Привет.

— Я Софи.
— А я Михаэль.
«Одиссея». Достаньте книги.
Считается, что «Одиссея» повествует о возвращении домой.
Однако это история о путешествии.
Дом — это место, с которым связаны все мечты.
Берг, прости, что отвлекаю, но мы изучаем Гомера, а не Софи.
Здорово, да?
Точно! Это будет самое лучшее лето.
Ты куда? Еще рано!
Он всегда рано уходит.
Ты куда-то спешишь?
До завтра.
Прости, что опоздал.
Задержался в школе.
Я принес новую книгу.
«Дама с собачкой».
Антон Чехов.
«Говорили, что на набережной появилось новое лицо

— дама с собачкой».
Шмитц, на минутку.
Я прочитал отзывы о вашей работе.
Все до одного.
Я прочитал отзывы о вашей работе.
Вы молодец.
Вас повысили.
Поздравляю.
Пойдем скорее!
Пойдем, Михаэль. Мы уходим. Скорее!
Михаэль!
Это сюрприз к твоему дню рождения.
Пойдем!
Что такое?
Простите, я не могу.
Михаэль!
Мы думали, ты обрадуешься.
Там будет пиво и танцы!
Я уже кое-кому обещал.
Михаэль, ну пойдём!
Михаэль!
«Там и сям дрожат и колышатся отражения звезд
и прибрежных огней».
Малыш, малыш.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector