Пастели на тему балета. Kay Boyce

Пастели на тему балета. Kay Boyce

World of Art

Английская художница Kay Boyce

О, это незабываемое ощущение танца. Тот момент, когда в мире существуют только две вещи — ты и музыка. | Kay Boyce

Английская художница Kay Boyce

О, это незабываемое ощущение танца. Тот момент, когда в мире существуют только две вещи — ты и музыка. Когда ты позволяешь себе отпустить все проблемы, бедствия и невзгоды, нависшие над тобой. Когда ты забываешь о делах, требованиях, просьбах. Когда ты остаешься наедине с самим самой. Когда единственное, что ты слышишь — это твое дыхание, стук твоего сердца.

И это невероятное ощущение свободы, когда ты, словно птица, расправив крылья, взвиваешься в воздух, не обременённый никакими житейскими рамками и границами, полностью отдаешься своей душе, когда ты ведешь диалог со своим телом, изучая самые сокровенные местечки своего сердца, мыслей, чувства, желаний, влечений.тела, каждой своею мыслью и трепетом сердца. Потому что, когда мы танцуем, мы свободны.

Когда ты истинно чувствуешь себя частью природы, частью этого бесконечного, высокого и невероятного мира. Когда ты чувствуешь рядом с собой Создателя, ощущаешь его легкие, как перья, прикосновения и слышишь его невинный, как крыло бабочки, шепот. Когда ты — это Гармония, ты — это Чистота, ты — это Невинность и просто чистая душа. В танце человек познает себя, потому что он отдается ему каждой клеточкой своего тела, каждой своею мыслью и трепетом сердца. Потому что, когда мы танцуем, мы свободны.

Алекс Мелроуз. Мой темный квартет

Танцуя, человек позволяет себе роскошь быть самим собой.

Балерина. Сухая пастель, 40х60.

У него есть серия конкретно про балет, мне дико нравится. Ну и ее и напомнила Ваша работа. А еще я напутал имя, мне стыдно. На одной Роб Хефферан, а на другой упомянутый Дуглас. И вот я сначала говорил про Роба, его балерины просто шикарны, хотя и Дуглас имеет весьма неплохие примеры работ.

Пастель, гуашь, формат А3

Мои рисовальные покатушки

Немного про Эдгара Дега, самого нетипичного импрессиониста

В славном ряду импрессионистов Дега стоит немного особняком. В отличие от своих коллег, он писал картины в помещениях, в его подходе мало случайного и сиюминутного, все работы срежиссированы до мельчайших подробностей.

Читать еще:  Отражение моей действительности. Luisa Villavicencio

Однажды Дега притащил в свою мастерскую тазы и всякие прибамбасы для ванной, нагнал натурщиц и сел наблюдать. Девушки часами занимались своими делами: расчесывались, мылись, вытирались, зевали, раздевались и одевались. Сперва они удивлялись, чего он не рисует то, а потом просто забивали на него и тусовались.

Хитрому Дега это как раз и было нужно)

Эдгар Дега – «Ванная», 1886

Таким образом создавалась нужная автору непринужденность, зарисовка жизни. Именно естественность героинь и повседневность обстановки позволили художнику выставлять на выставках голых девушек без мифических сюжетов, но не получать по шапке, как Мане.

Барышня не смотрит на зрителя, а живет сама по себе. Картина как будто обрезана, но если дополнить ее недостающими деталями, то все разрушится. Согласитесь, как будто автор не написал ее, а сфоткал))

Главные особенности творчества Дега — смещенная композиция, неожиданные предметы «в кадре», частое использование пастели вместо красок и сумасшедший перфекционизм: художник мог месяцами писать картину, бросить, а иногда выкинуть все и начать заново. Для примера тот же Моне мог написать полотно за 10 минут и успокоиться)

Эдгар Дега во всех любимых сюжетах искал и писал прежде всего движение: моющиеся женщины, жокеи перед стартом, разминающиеся, почесывающиеся и поправляющие прически балерины заняты своей жизнью и не подозревают, что за ними наблюдают.

Эдгар Дега – «Джентльмены на скачках: наездники перед стартом», 1862

Особняком стоит тема «Дега и танцовщицы».

Вот скажите мне, вы любите балет или балерин? Художник явно любил вторых))

Можно составить целый альбом с балеринами Дега, самая известная его работа – это «Голубые танцовщицы».

В момент написания картины художник уже страдал отслоением сетчатки и видел очень плохо. Через 6 лет он совсем перестал заниматься живописью и начал лепить скульптуры буквально наощупь.

Читать еще:  Немецкий художник. Alpay Efe

Эдгар Дега – «Голубые танцовщицы», 1898

И это удивительно! Полуслепой художник смог создать удивительную композицию – складывается ощущение, что это одна и та же девушка кружится в сложном танце. Выверенное и будто математически точное расположение героинь картины придают эффект случайного фотографического кадра. И хотя Дега любил изображать тяжелый быт балерин и их изматывающие репетиции перед выступлениями, здесь он возвращает балету торжественность и праздник.

Эх, Дега, может мы тоже просто любим балерин?))

Другие истории можно посмотреть в моем телеграме или инстаграме.

Вариации на тему

Возвращение «Вариаций» планировалось под занавес прошлого сезона — в пару к одноактному спектаклю Акрама Хана Kaash, что должно было стать российским дебютом британского хореографа и представить труппу как самую смелую и радикальную на российских балетных просторах. Пандемия спутала все планы, и «Вариации» вошли в другой альянс — с мировой премьерой Гойо Монтеро, в марте не дождавшейся нескольких дней до встречи с публикой. Но ситуация вновь изменилась, и «Вариации» были вмонтированы в программу, включающую «Маленькую смерть» Иржи Килиана и дивертисментное отделение «Дуэты».

Восстановленный балет Бурмейстера открывает вечер. Это один из немногих спектаклей, созданных им не для родной труппы, а лишь в нее перенесенных — «Вариации», или в оригинале «Sur le th me», которые хореограф называл также «Поэмами любви», поставлены по заказу Парижской национальной оперы. Бурмейстер оказался первым и на многие десятилетия единственным советским хореографом, перед кем открылись эти неприступные двери. В 1962 году работать ему пришлось «вопреки» — он принял приглашение на постановку большого сюжетного исторического спектакля, а в итоге был загнан в формат бессюжетной одноактовки. Но «Вариации» несут вдохновение хореографа музыкой Бизе (балет поставлен на его «Хроматические вариации») и инструментальным мастерством французской труппы. А бессюжетность преподнесена так, как ее принимали мастера советского драмбалета — Бурмейстер вычитывает в музыке тему творца, который ждет встречи со своей музой (такой же ход использовал Леонид Лавровский, двумя годами ранее поставивший в Большом театре «Вариации на тему Паганини» Рахманинова). Из темного пространства сцены появляется классический бестелесный белотюниковый кордебалет, на фоне которого томится главный герой, для которого поставлена сложная вариация, скорее героическая, чем лирическая. На его призыв появляется героиня, внешне неотличимая от облака грез. Они то сливаются в дуэте полного согласия, то героиня исчезает и ее место занимают две солистки, а то вновь возвращается, чтобы по-новому провести тему зова и ускользания. Соло, построенное на блестящей французской мелкой технике, сменяется прыжковой вариацией, после которых вновь следует дуэт — и исчезновение героини, вызывающее новый пламенный монолог героя.

Читать еще:  Ода вечной молодости и красоте. Elena Pancorbo

Труппа театра Станиславского и Немировича-Данченко в последние десятилетия нечасто танцевала спектакли своего культового хореографа, а его главные шедевры — «Эсмеральда» и «Лебединое озеро» — под воздействием театральной обыденности мутировали в сторону обезличенного международного балетного «эсперанто». «Вариации» труппа тоже представила через опыт исполнения «Серенады» и «Кончерто Барокко». Однако современный мир для высокого романтизма, каким его понимали еще в середине прошлого века, места почти не оставляет. Денис Дмитриев честно сосредоточился на сложных монологах и дуэтах, насыщенность которых для премьера тянет на целый трехактный балет. Для Ксении Шевцовой текст, кажется, сложностей не представлял — она щеголяла россыпью мельчайших pas de bourree, бриллиантовыми заносками, мягко стелющимися «филированными» полетами. Но к герою явилась строгой коллегой-производственницей, ждущей от него не взлета вдохновения, а надежности в поддержках. Но балет старого мастера от этого не растерялся — наоборот, обнаружил профессионализм конструкции, выдержавшей новый подход. Более того, «Вариации» стали камертоном для остальной программы и, казалось, ее непревзойденной вершиной.

Честь современного балета спас нынешний лидер труппы Лоран Илер. В финале вечера на пустой сцене появился сам 57-летний худрук с другим ветераном — 45-летним Георги Смилевски. Под звуки испанской гитары молодой хореограф Максим Севагин поставил номер, в котором нет ни одного трюка — только красота слияния тела и ритма. Это была абсолютная магия танца. Илер оказался достоин предшественника.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector