Драматизм повседневных моментов. Christopher Clark

Драматизм повседневных моментов. Christopher Clark

Как немного нужно ей. Художник Christopher Clark (США)

Автор — ovenca. Это цитата этого сообщения
Как немного нужно ей. Художник Christopher Clark (США)

The Red Umbrella

Yiruma — Autumn Scene

Женщина под зонтиком. Осень. Непогода. Отчего туманится отрешенный взгляд? Чем обеспокоена? Личные невзгоды? Или это дождик нудный виноват?

Улыбнитесь женщине! Мельком, между прочим. Посмотрите дружески, отгоняя грусть. Просто так, без повода. Пусть спешите очень, Пусть не в вашем вкусе, пусть не ваша, пусть!

Улыбнитесь женщине, не ища причины, Пусть от взгляда вашего станет ей теплей. Улыбнитесь женщине на правах мужчины, Вы по праву сильного улыбнитесь ей!

И улыбкой вашею, как лучом, отмечена, Удивленно вскинется, зонтик теребя. Как немного нужно ей, чтобы снова женщиной Гордой и уверенной ощутить себя!

Эркюль де Савиньен

Love in a Field of Poppies

Painter of Memories

Painter of Memories

Reading on the Couch

The Reading Tree

The Marble Column

Touched by the Sun

Waiting by the Sea

Girl of the City

Reading at the Lake

The Golden Glow of a Woman

Fixing her Hair

Putting on Socks

The White Dress

Crossing the Creek

Walking in the Garden

The Rose Garden

Кристофер Кларк (Christopher Clark) — американский художник. Увлечение рассказывать истории через живопись появилось в глубоком детстве и с тех пор имеет большое значение для Кристофера. Используя цветные карандаши и бумагу, он начал с того, что стал имитировать работы художников, которые видел в общедоступных местах и различных ТВ-шоу.

Спустя годы тренировок и воздействия на его творчество многих других искусств, включая музыку и танец, Кристофер превратился в того мастерского рассказчика, которым является сегодня. Любознательность, поиски вдохновения и образования заставили его путешествовать по всему миру. Он побывал в Италии, Франции, Германии, Греции, Японии и Мексике. Жизнь, цвет и структура, до краев наполняющие культуру этих стран, глубоко проникли в работы Кристофера. Его картины, неоднократно удостаивавшиеся различных наград, можно найти в частных и корпоративных коллекциях по всему миру.

«Я люблю захватывать драматизм повседневных моментов, которые могут произойти в любой момент, например, на улице, по дороге из дома, или на берегу огромного океана. Я стараюсь сделать «живой» каждую из своих работ, чтобы поделиться своими воспоминаниями с другими».

Christopher Clark — лучшие книги

These creative activities for grammar and vocabulary practice, help develop reading and writing skills.

In the aftermath of World War II, Prussia—a centuries-old state pivotal to Europe’s development—ceased to exist. In their eagerness to erase all traces of the Third Reich from the earth, the Allies believed that Prussia, the very embodiment of German militarism, had to be abolished.

But as Christopher Clark reveals in this pioneering history, Prussia’s legacy is far more complex. Though now a fading memory in Europe’s heartland, the true story of Prussia offers a remarkable glimpse into the dynamic rise of modern Europe.

What we find is a kingdom that existed nearly half a millennium ago as a patchwork of territorial fragments, with neither significant resources nor a coherent culture. With its capital in Berlin, Prussia grew from being a small, poor, disregarded medieval state into one of the most vigorous and powerful nations in Europe. Iron Kingdom traces Prussia’s involvement in the continent’s foundational religious and political conflagrations: from the devastations of the Thirty Years War through centuries of political machinations to the dissolution of the Holy Roman Empire, from the enlightenment of Frederick the Great to the destructive conquests of Napoleon, and from the «iron and blood» policies of Bismarck to the creation of the German Empire in 1871, and all that implied for the tumultuous twentieth century.

By 1947, Prussia was deemed an intolerable threat to the safety of Europe; what is often forgotten, Clark argues, is that it had also been an exemplar of the European humanistic tradition, boasting a formidable government administration, an incorruptible civil service, and religious tolerance. Clark demonstrates how a state deemed the bane of twentieth-century Europe has played an incalculable role in Western civilization’s fortunes. Iron Kingdom is a definitive, gripping account of Prussia’s fascinating, influential, and critical role in modern times

In the aftermath of World War II, Prussia—a centuries-old state pivotal to Europe’s development—ceased to exist. In their eagerness to erase all traces of the Third Reich from…

Новые нон-фикшн-книги о Первой мировой войне

Чем ближе столетие начала Первой мировой, тем оперативнее полки книжных заполняются литературой о ней. «Воздух» выбрал пять новых интересных изданий о событиях 1914–1918 годов.

Кристофер Кларк «The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914»

Практически идеальную нон-фикшн-книгу о том, как цепочка глупых и твердолобых решений упрямых начальников привела к непоправимым трагедиям Первой мировой, написала американская журналистка Барбара Такман. Ее «Августовские пушки» Кеннеди, по легенде, раздал своим советникам во время Карибского кризиса — как инструкцию по тому, какие решения не стоит принимать во время политической нестабильности. Несмотря на 50 лет с момента публикации и отсутствие в ней внятного объяснения некоторых важных вещей, книга Такман своей востребованности не растеряла, и, выходя на ту же тропу, австралийский историк Кристофер Кларк сильно рисковал. Однако у него все получилось: «Sleepwalkers» пока что лучший новый нон-фикшн, что выходил к грядущему столетию. Кларк увлекательно расплетает на части все составляющие запутанного клубка европейских предвоенных противоречий; стартуя с жестокого убийства группой офицеров сербской королевской четы в 1903 году, с которым он напрямую связывает сараевское убийство, автор идет по кабинетам Вены, Берлина, Санкт-Петербурга, Парижа и других столиц, в которых принимались судьбоносные решения — не забывая при этом про Константинополь или Софию, на которые у Такман не хватило сил или желания. Кларк, в отличие от многих, не сваливает всю вину на немцев, а делает свое предположение: ни одна из стран не хотела войны, но каждая вступила в нее в приступе коллективного сомнамбулизма, созданного националистическими и этническими конфликтами, раздиравшими Европу в начале XX века.

Читать еще:  Золотое свечение. Елена Ильичева

Джо Сакко «The Great War»

Джо Сакко специализируется на репортажах из горячих точек — Югославия, Ближний Восток, — но делает он их в совершенно непривычной для большинства форме графического романа. То, что Сакко решил выпустить книгу о Первой мировой, — неожиданность, до этого он занимался только конфликтами, свидетелем которых был он лично. Но, несмотря на это, созданная им панорама первого дня битвы на Сомме (которой книга и ограничивается) производит совершенно сокрушительное впечатление. Разворачивая лист за листом семиметровой панорамы, ты постепенно погружаешься в ад войны: рядовые и офицеры прибывают на фронт, идет подготовка новых частей, солдаты ждут команды в окопном лабиринте, вот приближается линия фронта и чем дальше, тем страшнее — в воздух взлетают ошметки тел, горы трупов, искореженная земля и полный хаос. Но панорама продолжается, превращаясь в полевой госпиталь, кухню и быт тыла. То, что все эти тысячи нарисованных им персонажей проживают одну и ту же минуту, особенно впечатляет — как и академическая детальность Сакко, который тщательно прорисовал всю форму, вооружение, обмундирование. К панораме прилагается тетрадь с эссе о битве писателя Адама Хохшильда, но можно было смело обойтись и без него — настолько исчерпывающе сделал свою работу Сакко.

Дэвид Крейн «Empires of the Dead»

Номинант на премию Сэмюэля Джонсона, главную английскую награду за нон-фикшн, — книга о могилах Первой мировой, уникальная в своем роде; при этом это не научная работа, а самый что ни на есть нон-фикшн, увлекательно и популярно написанный. Историю захоронений автор, оксфордский историк Дэвид Крейн, рассказывает через жизнь военного Фабиана Уэйра, который в 1914 году пошел добровольцем на войну, но после отказа из-за возраста записался в Красный Крест, где создал первую в своем роде Комиссию по захоронениям. Комиссия исправно организовывала захоронения солдат Антанты, погибших во Франции и Бельгии, — это те самые бесконечные поля из одинаковых белых надгробий, повернутых на восток (лицом к противнику, как умирали солдаты), которые знакомы большинству по фильмам. Сейчас к этому образу все привыкли, будто эти кладбища существовали всегда, однако им нет и ста лет — до Первой мировой хоронили в коллективных безымянных могилах. И все благодаря стараниям одного энтузиаста, про которого за пределами Англии знают немногие.

Питер Шассо «Mapping the First World War»

Можно изучать войну через книги журналистов и историков, а можно — через карты. Эта книга собрана на базе карт — как принадлежавших военным, так и гражданским лицам, — собираемых с 1917 года британским Национальным музеем войны. Карт совершенно разных: со схемами окопов, маршрутами бомбардировщиков, разведовательными планами и артиллерийскими диаграммами. Здесь есть даже пропагандистские карты, с которыми работали над населением своих и захваченных территорий, и этнографические, которые готовили после войны для британских политиков перед Парижской мирной конференцией. И масса аэрофотоснимков. Каждая из схем сопровождается подробным комментарием — к какой битве она приурочена (сама книга разбита на главы — этапы войны), что означает тот или иной символ, кто ее чертил и зачем все это нужно.

Петер Энглунд «Восторг и боль сражения»

Книга шведского историка, секретаря Нобелевского комитета, в которой он собрал дневники и воспоминания непосредственных участников войны и, оставив от них только короткие цитаты, переписал от третьего лица: «Проснувшись на рассвете, Монелли услышал грохот артиллерийских залпов, мощнее обычного. Он вылез из спального мешка и пошел посмотреть, что там происходит. Немного погодя батальон получил приказ строиться». Жизнь во время войны французского пехотинца, немецкой школьницы, американского полевого хирурга, русского кавалериста; всего девятнадцать человек, и у всех на войне разная судьба — один герой погибает, другой попадает в плен, третий сходит с ума. Хорошая деконструкция мира, который настигла война, и того, как он вместе с ней менялся.

Реальный секс. Фильмы, в которых актёры не имитировали постельные сцены

Эротическими фильмами никогда не удивишь, а вот теми, в которых есть реальный секс, — ещё можно. Лайф собрал несколько скандальных и провокационных картин, которые залезли на территорию порнографии, оставшись при этом художественными фильмами.

Перечень фильмов, конечно, отнюдь не исчерпывающий, но семь картин действительно привлекли в своё время немало внимания смелым подходом к откровенным сценам, несмотря на то что иногда на экране демонстрировалось соитие дублёров.

«Нимфоманка» Ларса фон Триера (2013)

Фото © Постер к фильму

Фильм рассказывает историю эротических переживаний женщины от рождения до пятидесятилетия, которая подаётся от имени героини по имени Джо, поставившей себе диагноз «нимфомания». В фильме есть множество откровенных сцен. А режиссёр сообщал, что в его кинокартине покажут только реальный секс. В результате для исполнения сексуальных сцен были приглашены порноактёры.

«Отголоски прошлого» Пола Моррисона (2008)

Читать еще:  Имя в мире искусства

Фото © Кадр из фильма

Большинству из нас Роберт Паттинсон известен по роли Эдварда в культовой саге «Сумерки». Но мало кто знает, что задолго до того, как стать этим вампиром, он снялся в роли, где ему пришлось доставлять удовольствие самому себе. Это был испано-британский фильм «Отголоски прошлого».

«Любовь» Гаспара Ноэ (2015)

Фото © Кадр из фильма

В основе сюжета — история любви парня, девушки и ещё одной девушки, которые вместе постигают все радости секса. После разрыва с любимой главный герой всё чаще воспроизводит в памяти романтические моменты. И всё в реальности. Никаких дублёров, всё крупно и в 3D.

«Необратимость» (2002)

Фото © Кадр из фильма

Драматический триллер, в центре сюжета которого история молодых Маркуса и Алекс. Началось всё, когда в одном из обычных подземных переходов кто-то изнасиловал молодую французскую девушку. Ровно через два часа в этот же день был убит один из посетителей популярного клуба. Фильм, конечно, ужасает сценами насилия и слишком выраженным реализмом происходящего на экране, но союз Моники Беллуччи и Венсана Касселя остаётся очень горячим. Особенно если учесть тот факт, что на момент съёмок они уже были в браке.

«Антихрист» (2009)

Фото © Кадр из фильма

Тяжёлая история, разворачивающаяся вокруг несчастной пары, которая отчаянно пытается оправиться от трагической смерти своего сына. Кинолента начинается откровенной сценой страстного секса, снятой в фирменном стиле Ларса фон Триера и завершающейся падением ребёнка из окна. Эта смерть травмирует психику женщины. После чего муж увозит её в загородный дом, где они отдыхали прошлым летом, надеясь, что это поможет обоим. Кинокартину не раз называли эротическим хоррором и выделяли в отдельный жанр. В интимных сценах здесь не использовали дублёров.

«Калигула» (1979)

Фото © Кадр из фильма

Фильм рассказывает о правлении римского императора Калигулы, вошедшего в мировую историю кровожадным и жестоким правителем. Откровенные сексуальные сцены в картине появились благодаря его продюсеру Бобу Гуччионе. Он, как издатель порножурнала «Пентхаус», захотел добавить их без ведома режиссёра уже после того, как съёмка была завершена.

Кристофер Кларк. Лунатики

Читал несколько лет назад, тогда поместил краткую заметку касательно одного аспекта. Книга посвящена предыстории Первой Мировой. Как в стратегической перспективе, так и нескольким неделям, которые направили первую половину века по весьма страшненькой траектории. Поскольку Вторую Мировую часто рассматривают как доигрывание «отложенной партии».

Книга наводит на мысли, которые вполне себе актуальны и в теперешнем мире. В том числе по важной теме рациональности и продуманности действий государственных лидеров в период политических кризисов.

Что такое «политика страны»? Часто в международных отношениях государство представляют примерно как личность со своими рациональными целями, корешами, врагами и преемственностью политики. На деле перед Первой Мировой в элитах большинства стран-тяжеловесов шла внутренняя «игра престолов», разнообразные деятели желали разного. Или сами не очень понимали, чего желали. Часто при этом смущая и дезориентируя коллег из других стран.

Особенно интересны британские игры. Там была группа, готовившая англо-французский союз и планировавшая в случае войны десантировать на континент пять-шесть британских дивизий. Эдуард Грей, министр иностранных дел, был ведущей фигурой в этой фракции «либеральных империалистов», премьер Асквит его поддерживал. В то же время в правящей либеральной партии было полно сторонников невмешательства в континентальные дела или политиков, считавших неправильным союз с царской Россией. (Тут следует напомнить, что британцы с русскими десятки лет были на ножах и относительное «потепление» произошло только за несколько лет до войны.)

Британские «ястребы» банально вводили в заблуждение «голубей», которым были неизвестны многие детали договорённостей с французами. Тем более не в курсе ситуации были немцы. Зато французы, пообщавшись с Греем, настраивались на британскую помощь в случае заварушки. Однако во время предвоенного кризиса французам пришлось пережить очень неприятные минуты. За несколько дней до войны посол в Лондоне Поль Камбон в отчаянии кричал «Нас бросают». Тем не менее, в результате ожесточённой внутренней борьбы в Либеральной партии и Парламенте Грею с товарищами удалось переломить ситуацию.

В России многое зависело от доступа к бестолковому главному лицу и интриг вокруг него. Интересно, что всякие кадеты-либералы были настроены куда воинственнее, чем большинство консерваторов-охранителей. Поскольку консерваторами немцы были ближе, чем всякие сомнительные англичане и французы. И революция в случае военных неудач консерваторов пугала куда больше, чем либералов.

Кларк весьма жёстко относится и к Николаю II, и к Вильгельму II. Государственные системы и России, и Германии отводили им роль «интеграторов и администраторов» в описанных выше локальных «играх престолов». На этих ключевых позициях в критический момент оказались два некомпетентных интригана.

В Австро-Венгрии требовалось найти равнодействующую как между разными австрийскими деятелями, так и с обладавшими широкой автономией венграми. Например, есть мнение, что немедленный австрийский удар по сербам после сараевского убийства мог бы не привести к мировой бойне. Пока бы все думали, что с этим делать, война бы чем-нибудь закончилась. Или великие державы стали бы враждующие стороны мирить. Да и с пиаровской точки зрения месть австрийцев «по свежим следам» была бы более понятна. Однако премьер венгров Иштван Тиса заблокировал «быструю войну», потребовал действовать постепенно и дипломатично.

Зато самый видный австрийский маршал и военный теоретик Франц Конрад фон Хётцендорф был просто-таки помешан на идее с кем-нибудь повоевать. Он крутил роман с женой венского промышленника, написал той три тысячи любовных писем и видел в военных подвигах шанс на преодоление светских условностей и воссоединение с дамой сердца.

Читать еще:  Дипломная работа Krzysztof Domaradzki

Оптимизм и неприятные сюрпризы. Сюжет «они надеялись на лучшее, а потом выпали в осадок от внезапно ужасного развития событий» повторяется в ходе Июльского Кризиса многократно. Меняются только участники. Причём обычно это разыграно в духе: «Если наши оппоненты хоть сколько-нибудь нормальные люди, то они должны повести себя вот так-то. Что, повели себя не так, а этак. Мы в шоке! Суки-отморозки!! Ясно, что им с самого начала только и воевать надо было, не то что нам, белым и пушистым. Ну и быть по сему.»

  • Немцы написали для бельгийцев добрый и благонравный ультиматум с просьбой пропустить их через Бельгию за разумную компенсацию, отвергать такой прекрасный документ было безумием. И вот на тебе.
  • Британский премьер Герберт Асквит был, напоминаю, ближе к «ястребам», чем к «голубям». Однако за десять дней до объявления войны он пишет, что хоть Армаггеддон и может произойти, но нет причин ожидать, что Британия должна в нём участвовать. Зрителями, мол, будем. Человек, который в 1916-м поменяет Асквита на посту премьера, Давид Ллойд Джордж, за неделю: «Не может быть и речи о вступлении в войну.» Настроение сильно поменяло вторжение Германии в Бельгию, еще одно неприятное и неожиданное событие.
  • Не меньшей неожиданностью был австрийский ультиматум для сербского кабинета министров. Почему-то они думали, что немцы призовут австрийцев к благоразумию.
  • Ошалев от неожиданности, сербы выдавливают из себя ответ на ультиматум, большая часть требований приняты. Но не все. Когда сербский ответ приходит немецкому кайзеру, его письменная реакция: Блестящее решение всего за 48 часов! Лучше, чем можно было ожидать. Огромная моральная победа для Вены. Никакого повода к войне больше нет. Внезапно австрийские союзники кайзера высказали другое мнение и начали войну. Ну а союзников надо прикрывать, известное дело. Тем более, что русские мобилизацию проводят и вписываются за сербов. Что опять же было чертовски неожиданно.
  • Роль случайностей. Конечно, у войны были объективные причины: немцы хотят «места под солнцем», британцы своё место охраняют, французы хотят реванша, русские хотят Проливы, а австрийцы не уверены в себе и не хотят, чтоб о них ноги вытирали. Но в то же время реализация катастрофического сценария зависела от ряда неочевидных событий.

  • Ударь Австро-Венгрия по Сербии немедленно после Сараево, и большой войны могло бы не быть.
  • Получив австрийский ультиматум, сербы были в панике и вполне могли бы его принять на 100%. Но посол в Петербурге Мирослав Спалайкович посылает телеграммы «русские с нами», и сербы пишут куда более уклончивый ответ. Вообще, роль послов тогда была куда больше, чем сейчас. Например, умерший во время Июльского Кризиса российский посол в Сербии Николай Гартвиг был весьма воинственным товарищем и немало сделал для раздувания угольков под костром.
  • Премьером России в Июльский Кризис был пожилой и плывущий по течению Иван Горемыкин. Есть свидетельства, что в январе 1914-го пост предлагался Петру Дурново: консерватору и жесткому противнику войны с Германий, написавшему до этого пророческий доклад об опасности войны и возможности революции в результате.
  • Бельгия при менее боевитом руководстве могла бы принять германский ультиматум. Тогда не факт, что британским «ястребам» удалось бы добиться своей цели.
  • И, наконец, само убийство в Сараево было этим самым случайным событием. Конечно, какие-то кризисы возникают время от времени по статистическим причинам. Но никто не знает, осталась ли бы конфигурация европейских союзов прежней, скажем, через пять лет. Русские и англичане, повторяю, не испытывали друг к другу особо тёплых чувств.
  • История, как объективная наука. Есть момент, сильно отличающий «Лунатиков» от более старых книг по теме, которые мне попадались. Например, «Августовских пушек» Такман или истории Первой Мировой Джона Кигана.

    В отличие от упомянутых трудов, Кларк очень подробно рассматривает ситуацию в Сербии и Австро-Венгрии. Первая глава начинается с жестокого, «в азиатском стиле», убийства королевской четы во время переворота в Белграде в 1903-м. Кларк возлагает на сербов немалую долю ответственности за трагедию. И вообще чувствуется, что недолюбливает. Например, при всех сербских проблемах, период 1903-1914 часто называют «золотым веком Сербии»: свобода прессы, расцвет культуры, высокий уровень политических свобод. Из книги Кларка о таком не догадаться.

    Причины? Ему пришло в голову что-то, не приходившее в голову историкам раньше? Кларк – сильный историк, написавший достаточно сильную книгу. И он достаточно откровенен в этом вопросе. «Балканские войны 1990-х напомнили нам о смертельной опасности, исходящей от балканского национализма. После Сребреницы и осады Сараево, трудно думать о Сербии, как просто о жертве. В перспективе современного ЕС мы более склонны симпатизировать исчезнувшей многонациональной Австро-Венгрии.» Только я ещё добавлю, что в 90-е сербы, хороши они или нет, растеряли всех союзников. А до 90-х воспринимались героями Второй Мировой и неплохо ладили с обоими блоками великих держав.

    Ну что ж, новые песни придумала жизнь, национализм становится более актуальным, а ЕС как-то не впечатляет. Возможно, это отразится на акцентах в грядущих исторических исследованиях Первой Мировой, читатель узнает много нового о виновниках и причинах событий более чем столетней давности. В любом случае, Кристофер Кларк, как мне кажется, из лучших. У него, я смотрю, в 2019-м вышла новая книга о Германии. Time and Power: Visions of History in German Politics, from the Thirty Years’ War to the Third Reich.

    Ссылка на основную публикацию
    Adblock
    detector