Еда и питье в европейской живописи, 1400-1800 гг.

Еда и питье в европейской живописи, 1400-1800 гг.

Авантюрная Венеция

Меню навигации

Пользовательские ссылки

Объявление

Информация о пользователе

Вы здесь » Авантюрная Венеция » К прочтению » XVIII век: еда и напитки

XVIII век: еда и напитки

Сообщений 1 страница 3 из 3

Поделиться12011-11-16 20:05:55

  • Автор: Баута
  • Администратор
  • Зарегистрирован : 2011-06-10
  • Приглашений: 0
  • Сообщений: 426
  • Уважение: +81
  • Пол: Мужской
  • Провел на форуме:
    2 дня 15 часов
  • Последний визит:
    2017-09-23 14:29:31

Поделиться22011-11-16 20:17:57

  • Автор: Фьямма Монтанелли
  • Супруга негоцианта
  • Зарегистрирован : 2011-06-18
  • Приглашений: 0
  • Сообщений: 173
  • Уважение: +75
  • Пол: Женский
  • Провел на форуме:
    7 дней 15 часов
  • Последний визит:
    2013-08-28 19:38:25

Напитки для пользы и удовольствия

С начала XVII в. наряду с вином и пивом или в замену им в Европе распространились новые напитки. Преобладание первых в культуре, до сих пор абсолютное и неоспоримое, теперь сообразуется с новой модой на крепкие напитки, кофе, чай, шоколад, сначала элитарные, но потом распространившиеся среди самых широких слоев населения. Эти продукты различны и по географическому происхождению, и по социальной привязке, но у них есть нечто общее: все они — не продукты питания в узком смысле слова, но скорее возбуждающие средства; их изначально использовали, чтобы достичь эйфории и отключиться от мирских забот; к этим функциям присоединялись требования вкуса и задачи социализации. Такие функции (особенно первые две) христианская Европа не могла признать без оговорок, и вот на первый план выдвигаются — как всегда в подобных случаях — соображения здоровья. Врачи и ученые торопятся объявить, что спиртное, кофе, чай, шоколад полезны, — то же самое говорилось и о вине или пиве. Небольшой интеллектуальный трюк, проделанный, может быть, с искренним убеждением, чтобы распахнуть дверь перед соблазном.

Арнальдо ди Вилланова, врач, живший на рубеже XIII—XIV вв., утверждал, будто аквавите, крепкая водка, разгоняет излишнюю влагу, укрепляет сердце, лечит колики, водянку, лихорадки, унимает зубную боль, предохраняет от чумы; еще в 1735 г. в одном трактате по химии говорится, что «винный спирт, примененный кстати, есть род панацеи». Но уже в XV-XVI вв. аквавите покидает аптечные склянки и распространяется по частным домам и тавернам. В XVII в. она уже стала напитком и в некоторых случаях конкурирует с вином. К ней очень скоро присоединяются дистилляты патоки (ром), фруктов (кальвадос, кирш, мараскин), зерновых (водка, виски, джин), уже не говоря о сладких ликерах (розолио, ратафия), чья популярность в Европе в XVII в. представляет собой еще один аспект «триумфа сладости».

Кофе, чья родина — Эфиопия и другие страны восточной Африки, был завезен на юго-запад Аравии между XIII и XIV вв. Там его стали выращивать, и там установился обычай готовить из обжаренных зерен напиток, начало употребления которого арабы возводят к XIV в., приписывая его открытие одному благочестивому йеменцу: тот вначале использовал его, чтобы дольше предаваться ночным мистическим бдениям. Затем кофе достиг Египта и оттуда распространился по всей Турецкой империи и дальше на восток, до самой Индии.

Ж. Э. Лиотар «Шоколадница», 1744 г.

Со второй половины XVI в. его начали завозить в Европу, прежде всего по инициативе венецианских купцов. Несмотря на скептическое или даже враждебное отношение очень многих (вспомним знаменитую инвективу Франческо Реди: «Я скорей выпью отраву, нежели осушу бокал горького, поганого кофе»), новый напиток имел большой успех, что стимулировало разведение плантаций в колониальных владениях, сначала голландских (на Яве), потом французских (на Антильских островах), а потом и в испанских и португальских колониях в Центральной и Южной Америке.

Не все высказывались в пользу этого нового напитка: некоторые врачи не рекомендовали употреблять его либо советовали прибегать к нему чисто в лечебных целях. Зато другие видели в нем лекарство от всех болезней; судя по результатам, им поверили больше, чем первым. Например, Якоб Спон восхвалял целебные свойства кофе: он-де способен высушить холодные гуморы, укрепить печень, излечить чесотку и малокровие, освежить сердце, принести облегчение при желудочных коликах, уберечь (своими парами) от глазных инфекций и простуды. и тому подобные фантазии. Кофе (который, впрочем, англичане очень скоро заменили чаем, при небескорыстном участии Ост-Индской компании) стал чуть ли не символом рационалистической культуры того времени, ее стремления к ясности, остроте, свободе мысли. За блестящими беседами в кафе или салонах богатых буржуа творилась культура Просвещения.

Главным образом на юге Европы, в Испании и Италии, выработалась привычка к еще одному новому продукту, шоколаду. Употребление шоколада, однако, не стало массовым явлением, ограничившись элитой, особенно высшими церковными кругами (известна роль, которую сыграли иезуиты в распространении шоколада как «постного» напитка, разрешенного, как и все жидкости, в периоды постов и особенно ценимого за питательные свойства). Так явственна была элитарная привязка этого продукта, что он превратился чуть ли не в символ аристократической изнеженности и праздности, полемически противопоставляемых деятельной жизни и трезвому расчету, которые характерны для буржуазии.

Массимо Монтанари «Голод и изобилие. История питания в Европе»

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-11-28 22:20:49)

Поделиться32011-11-28 21:39:43

  • Автор: Фьямма Монтанелли
  • Супруга негоцианта
  • Зарегистрирован : 2011-06-18
  • Приглашений: 0
  • Сообщений: 173
  • Уважение: +75
  • Пол: Женский
  • Провел на форуме:
    7 дней 15 часов
  • Последний визит:
    2013-08-28 19:38:25

Питание в Европе XVIII столетия

Век Просвещения также называют Веком Голода. «Население Европы, достигшее к середине XIV в. 90 миллионов человек, около 1700 г. (после тяжелого кризиса и последующего медленного восстановления) уже насчитывает 125 миллионов и продолжает быстро прирастать… Некоторые голодовки (печально известен неурожай 1709-1710 гг.) охватывают всю Европу – Испанию и Италию, Францию и Англию, Германию и Швецию, а также восточные страны. В целом «тяжелые» годы в XVIII веке многочисленны, как никогда. Это не значит, что люди умирают от голода: будь это так, демографический взлет оказался бы совершенно необъяснимым. Нет, перед нами – широко распространившаяся нищета, недоедание постоянное, так сказать, физиологически и культурно «ассимилированное», приравненное к нормальному жизненному состоянию».

В связи с этим расширяются посевные площади, происходит аграрная революция и широко внедряются выносливые культуры, которые дают большие урожаи. Переживает подъем культура риса, представляющая собой альтернативу традиционным зерновым. «…В некоторых зонах рис появляется впервые, в других его, так сказать, внедряют повторно; в любом случае он приобретает характер «бедняцкой» еды, предназначенной для питания широких масс; куда подевались прежний экзотический образ и престиж!». Но на первый план в борьбе с масштабным голодом выходят «заморские» продукты – картофель и кукуруза. Вместо лепешек и похлебок из ячменя и проса превращаются в лепешки и похлебки из кукурузы. Особенное распространение эта культура получает в Испании и Италии. Однако «кукурузная каша сама по себе не насыщает: отсутствие никотиновой кислоты, витамина, необходимого для организма, приводит к тому, что опасно питаться только этой едой. Иначе можно заболеть ужасной болезнью, пеллагрой, которая вначале изнуряет тело гнойными язвами, затем ведет к безумию и смерти».

Ян ван Хейсум «Фрукты и цветы», первая половина XVIII в.

Конечно, стол знатного европейца изобильнее, чем стол бедняка, вынужденного, как и в другие века, отдавать господам все самое лучшее. Так же, как в XV—XVII вв. ели мясо: говядину, свинину, мясо диких животных, птиц, особенно ценились мелкие птицы, такие как голуби или соловьи, из которых готовили жаркое и паштеты. По сравнению с предыдущими веками блюда стали более изысканными, более сложными в приготовлении. Особо утонченными считались те, что готовили из морепродуктов. Прежнюю остроту и контрасты вкуса заменяют мягкие сливочные соусы.

В отношении народа считалось, будто бы крестьяне питаются плохо лишь потому, что не умеют питаться лучше, «…ибо ради экономии употребляют в пищу испорченные продукты и предпочитают тяжелую, неудобоваримую пищу, чтобы съесть поменьше и дольше не чувствовать голода». Вместе с тем, правящие круги в XVIII в. проникнуты духом филантропии, а философы и мыслители заговаривают об образах и мотивах, которые уже давно освоены христианской традицией: «растительная пища освобождает разум от излишнего груза плоти – ради духовного подъема, говорили христианские отшельники и монахи; ради остроты мысли, говорят философы-аскеты Нового времени. К этим мотивам и образам, не лишенным противоречий и двусмысленности, прибавляется, даже затмевает их, некое утонченное соображение социально-политического характера: выбор «гигиенического», «легкого», «разумного» режима питания может также представлять собой альтернативу ancient regime (старому порядку) и той культуре питания, в какой он выражается».

Массимо Монтанари «Голод и изобилие. История питания в Европе»

Отредактировано Фьямма Монтанелли (2011-11-28 22:22:30)

КНИГА О ЕДЕ В ЖИВОПИСИ

Книга «Еда в живописи…» стала итогом исследования классических натюрмортов за период от эпохи Возрождения до зарождения постмодернизма. На ее страницах представлены иллюстрации более 150 известных произведений таких художников, как Брейгель, Веласкес, Рембрандт, Шарден, Мане, Уорхол, а также других живописцев. От этого просмотр книги становится настоящим визуальным пиршеством. Но не менее интересна и ее содержательная часть.

Читать еще:  Искаженные картины. Elizabeth McDonald

Эта книга для тех, кто хочет подробнее узнать историю еды и что за символы скрыты в натюрмортах старых мастеров. Для тех любопытных, кто задается вопросом, что едят крестьяне Брейгеля, или почему Шарден украсил булочку апельсиновым цветком? Почему на картинах старые голландцы так часто изображали лобстеров рядом с битой дичью? И еще много чего такого.

Автором книги «Еда в живописи…» является Кеннет Бендинер (Kenneth Bendiner) — профессор истории искусств Университета Висконсина (Милуоки). Ранее он уже издал две книги о живописи «Введение в викторианскую живопись» (1985) и «Искусство Форда Мэдокса Брауна» (1998).
Очередная книга Бендинера тоже о живописи, хотя в большей степени ее содержание имеет непосредственное отношение к гастрономии: глава первая посвящена продовольственным рынкам, вторая – приготовлению еды, третья – собственно еде, и лишь четвертая трактует сугубо живописные приемы воспроизведения еды на холсте и заключенный в них символизм.

Автор, как опытный следопыт, в каждом материале отыскал множество скрытных фактов и постарался декодировать их. В его книге подчеркивается значение новаций XVI века в предметах кухонного быта и отмечается огромное влияние голландских живописцев XVII века на развитие такого жанра, как «натюрморт». А еще в ней рассматриваются изображения продуктов питания, которые являются символами и элементами аллегорий, пронизывающие живопись эпохи Ренессанса.

Т рапеза, которая не завершается сыром, подобна прекрасной женщине без одного глаза ».

Автор книги «Еда в живописи…» отмечает, что в одной фразе Брилья-Саварен умудрился выразить множество идей, начиная от очередности подачи блюд во французской кухне, до эротики (сравнение ужина с красавицей) и воплощения ужаса перед физическим уродством в чувственных зрительных образах, посредством популярного продукта. Подобную шифровку хранят и старые полотна голландских мастеров.

…голландской кухне и голландским продуктам повезло, как ни одной другой мировой кухне: на протяжении более двух веков живописцы запечатлевали на своих полотнах почти исключительную голландскую снедь. В итальянской классической живописи почти невозможно найти изображений спагетти, а французская живопись вдохновлялась мотивами, совершенно отличными от буйабеса и бёф бургиньон» , — пишет Кеннет Бендинер в книге «Еда в живописи. От Ренессанса до наших дней». (Kennet Bendiner. Food in Painting. From Renaissance to the Present).

Проследив историю некоторых продуктов, присутствующих в натюрмортах XVII века, автор классифицировал их и сделал ряд интереснейших предположений, связанных с приемами изображения еды на холсте. Например, — отчего живописцы 17-19 века так часто помещали омаров рядом с битой дичью?

Яркими примерами этой манеры являются полотна, созданные фламандцем Франсем Снейдерсом, Паулем де Восом (1590—1678), нидерландским художником Яном Давидсом де Хемом (1606–1683), датчанином Питером Класом (1596-1661), французом Эженом Делакруа (1798 – 1863) и др.

Каждый из таких натюрмортов внешне кажется одой радости земного бытия. Изображенная на них снедь прямо распирает рамки картины, не умещается на огромном столе, свешивается с него и скатывается на пол. Но мнения о том, как следует верно трактовать всякие образы на их картинах, сильно различаются даже в ученой среде.

Сам термин «натюрморт», вошедший в употребление с 1650 года, происходит от голландского «stilleven», что означает «застывшая жизнь». На холсте это отображали неодушевленные предметы материи, в которых угадывается простейший религиозный подтекст: хлеб, вино, рыба – символы Христа, нож – символ жертвы, лимон – символ жажды богатства; орехи в скорлупе — душа, скованная грехом; яблоко — напоминание о грехопадении. Изображение мясной лавки традиционно связывалось с идеей физической жизни, персонификацией стихии земли, а также с чревоугодием.

Питер Артсен. «Мясная лавка, или Кухня со сценой бегства в Египет». 1551 год

Ну, а частое присутствие омаров на голландских натюрмортах автор соотносит с канонами стародавней медицины: омаров рекомендовалось употреблять вместе с дичью по соображениям здоровья. Возможно, это убеждение лекарей прошлых столетий держалось на невероятных сроках жизни омаров – эти огромные раки доживали до 70 лет. Или же по причине невиданной окраски крови лобстеров, которая была голубого цвета (из-за высокой концентрации меди). А возможно еще и тем удивительным фактом, что чем старше становится морской рак, тем сильнее проявляется его детородная функция и способность к многочисленному потомству. (Данный феномен объясняется особенностью строения хромосом ДНК).

В книге о «живописной еде» можно найти еще много любопытных фактов и гипотез, включая и ту, что до середины ХХ века художники относились к изображению еды со всей должной величавостью, но зародившийся в 1960-е годы поп-арт, начал изменять отношение к образам еды. Тренд «развенчания» продолжили постмодернисты 70-х. Главные особенности их стиля – противопоставление реализму, отрицание норм, использование готовых форм, а также ирония.

Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что и классическая кулинария, которую воспевал Брилья-Саварен, прекратила к тому времени свое существование, да и классическая живопись тоже: оба направления стали жертвами изменившихся образа и ритма человеческой жизни на планете.

Еда и питье в европейской живописи, 1400-1800 гг.

От яблока, которое держит младенец Иисус, до курицы, которую нескромно держит похотливая кухарка, еда и питье появляются в бесчисленных контекстах на протяжении четырех столетий европейской живописи.

Практика изображения еды и пиршеств уходит корнями в Средневековье в Древнюю Грецию и Рим, где банкеты и вакханалии были поглощающими страстями, отмечаемыми в литературе, живописи и мозаике (как в мозаике trompe l’oeil “неубранный пол” с виллы императора Адриана в Тиволи, усеянной рыбьими костями, фруктовыми косточками, ореховой скорлупой и другими остатками обеденного стола). В XV веке художники все больше черпали вдохновение в культуре Античности и в мире природы и начали изображать такие предметы, как фрукты, сладости и сосуды для вина, а также флору и фауну, как в религиозных, так и в светских образах. Эти предметы позволили художнику проявить виртуозные навыки наблюдения и описания цвета, формы и фактуры. Они также часто несли в себе символический смысл или намек на тему картины.

Символизм еды и питья уходит корнями в классическую литературу. Фрукты, орехи, травы и зерно обсуждаются в трактатах по земледелию и естественной истории и широко фигурируют в мифологии как атрибуты богов и богинь — виноград для Вакха, бога вина; сноп кукурузы или пшеницы для Цереры, богини зерна — и в метафорах добродетели и порока. Ранние религиозные писания, такие как Библия и апокрифы, а также христианские тексты Средневековья и Возрождения также богаты этой образностью. Часто заимствуя ее из языческой символики и иногда вытесняя ее. Гранат, например, изображается в мифологических картинах как атрибут Венеры и символ желания, плодородия (из-за его многочисленных семян) и брака, но так же часто появляется в священных изображениях Девы и ребенка.

Существует несколько легенд о создании граната, способствующих его символической мощи; согласно одной из них, он вырос из крови, текущей из раненых гениталий похотливого Акдестиса. Однако гранат, пожалуй, наиболее известен своей роковой ролью в мифе о Прозерпине. Овидий рассказывает в «Метаморфозах» о похищении Прозерпины Плутоном, правителем подземного мира. Мать Прозерпины, Церера, добилась ее освобождения из Аида, но, прежде чем покинуть Прозерпину, съела семена граната и, поскольку она употребляла пищу в Подземном Мире, была вынуждена проводить там часть каждого года. Считалось, что циклическое нисхождение Прозерпины в ад и ее восхождение на Землю приводят к смене времен года, и поэтому гранат рассматривался как символ воскресения и бессмертия.

В христианском изображении гранат служит почти той же цели, что и в трех образцах из коллекции музея: один из них около 1483-84 годов флорентийского художника Филиппино Липпи и два голландца Йооса Ван Клива из первой четверти XVI века. На панелях Йооса Богородица изображена в виде аристократки, элегантно одетой и сидящей перед выступом, на котором стоят ваза с фруктами, орех и наполненный бокал вина. Последняя, как и виноградная гроздь, отсылает к Тайной вечере, когда Иисус дал вино своим ученикам и сказал: “Эта чаша есть Новый Завет в крови МОЕЙ, пролитой за вас”. Половинка ореха, по словам аббата двенадцатого века Адама Персейского, символизировала Святую Троицу, потому что она состояла из трех частей: наружного мозга, скорлупы и внутреннего ядра. В Ветхом Завете было написано, что жезл Аарона расцвел и принес орехи, предвещая воплощение Христа. Помимо своей аллюзионной природы, орех и другие компоненты натюрморта также служат декоративной цели и были деликатесами, не редкими для стола знатной дамы.

Многие другие плоды появляются в западной живописи, и все они имеют некоторую возможную символику. Наиболее узнаваемым и, возможно, наиболее широко используемым является яблоко. Потому что латинское слово «яблоко” и «зло» одно и то же — малум — яблоко ассоциировалось с Древом познания, с которого Ева вкушала запретный плод, вызывая падение человека. Младенец Иисус часто изображается с яблоком, чтобы обозначить свою роль Искупителя от греха и смерти. В «Мадонне с младенцем» Карло Кривелли гирлянда из яблок и похожая на огурец тыква символизируют триумф спасения над Проклятием: тыква ассоциировалась с первым, потому что в библейской истории об Ионе Бог заставил тыкву вырасти над головой пророка в качестве убежища. Яблоко — не единственный плод, предложенный фигурой Христа на картине: часто он держит гранат, вишни — которые могут намекать как на сладость ребенка, так и на жертву его крови — или айву. Айва была священной для древних как атрибут Венеры и эмблема брака и плодородия, и, согласно Плинию, если срезать айву с дерева, то при посадке она образует другое дерево. Таким образом, она ассоциировалась с бессмертием.

Читать еще:  Изящество, легкость и отсутствие медлительности. Lilli Hill

К XVII веку натюрмортная живопись расцвела как самостоятельный жанр, особенно в Нидерландах, Италии и Испании. Ломбардский художник Караваджо (1571-1610) сделал многое для развития этого жанра, включив элементы натюрморта, которые некоторые современные зрители считают потрясающе натуралистичными, в религиозные и аллегорические произведения. В “музыкантах” Купидон изображен слева с гроздью винограда, «потому что музыка была изобретена для того, чтобы держать духов счастливыми, как и вино» (Чезаре Рипа, Иконология (1593)).

Продукты питания и сервировочные сосуды, изображенные с изысканным реализмом и детализацией, пользовались огромной популярностью среди богатой клиентуры, которая могла оценить не только искусное изображение таких предметов, но и значение изображенных предметов. Дорогие деликатесы, такие как моллюски и лимоны, а также охотничьи трофеи из дичи и птицы ассоциировались с привилегированным образом жизни, к которому владелец либо привык, либо, что более вероятно, хотел быть идентифицированным. Во многих натюрмортах предметы, которые можно приобрести, не служат очевидной аллегорической цели или могут рассматриваться как общие напоминания о преходящей природе роскоши, добродетели воздержания или опасности обжорства.

В жанровых сценах, однако, художники того периода часто использовали «осмысленные» образы пищи для буйного — и часто возмутительного-эффекта. Картина Франса Хальса «гуляки в Вастенавонде» (Масленица или Марди Гра) включает в себя две фигуры из популярной комедии: Пекельхаринг, или маринованная селедка, и Ганс Худ (Вурст), или Джон колбаса. Пекельхаринг носит гирлянду из масленичных съестных припасов, включая соленую сельдь и мидии, которые символизировали мужские и женские гениталии соответственно. Яйца, также присутствовавшие в гирлянде, считались афродизиаком и символизировали мужскую доблесть или, когда они трескались (Как здесь), импотенцию. Фигура носит на поясе поросячью рысь, символ обжорства. Сосиски свисают с шапки Ганса Худшего и тоже лежат на столе, который усыпан множеством предметов, намекающих на “мужские” и “женские” формы.

Обилие фаллических образов вкупе с непристойными жестами фигур делали этот образ слишком непристойным для среднего домашнего хозяйства. Она могла быть написана для личного удовольствия какого-нибудь любителя похабной комедии или для палаты редериджеров или риторов, которые ставили фарсовые пьесы. Более вероятно, что он встречается в домашней обстановке, но не менее насыщенной плотскими образами, является сцена Питера Втуэла (1596-1660), где молодой человек флиртует с миловидной кухонной служанкой. Эта тема берет свое начало от Питера Эртсена (1507/8-1575) и в ранних примерах передает религиозные и этические идеи, развлекая зрителя сценами из повседневной жизни.

Голландские авторы, такие как Эразм (ок. 1466-1536) и Дирк Фолькертц Коорнхерт (1522-1590) осуждали, по словам последнего, “самые презренные занятия, которые служат аппетитам, такие как торговцы рыбой, мясники, повара, пастушки, продавцы духов, танцоры и всевозможные игроки.»Современному зрителю было бы знакомо такое предостережение; тем не менее, настроение на кухне Втеваэля беззаботное. Ян Стин дает представление о хаосе, который захлестывает семью, когда аппетиты остаются неконтролируемыми. Здесь элегантная композиция из фруктов стоит на месте чревоугодия и потенциально развращающей природы роскоши среди подлинного каталога пороков, представленных различными предметами. На том же холсте на полу лежит большой кусок мяса, который кошка может утащить. Хозяйка дома явно слишком сосредоточена на наполнении своего бокала, чтобы заметить это или любовную связь мужа и служанки.

Символическая мощь этого вида образов сохранилась и в XVIII веке, когда популярность жанровой живописи в Нидерландах пошла на убыль. Французский художник Жан-Батист Грез (1725-1805) смоделировал свое полотно 1756 года по произведению Франса ван Миериса старшего (1635-1681). В нем скорбное выражение лица молодой женщины можно отнести к корзине разбитых яиц, стоящей рядом с ней, и не только потому, что она лишилась своей следующей трапезы. Присутствие расстроенного молодого человека и обвиняющей его старухи указывает на то, что дело действительно идет о потере добродетели. Тем временем маленький мальчик пытается починить одно из разбитых яиц, напоминая зрителю о нетленной невинности детства.

средневековье, статья о натюрмортной живописи

10 самых известных картин, на которых изображена еда

Селедка, банка с супом, синяя женщина: известные художники любили не только есть, но и рисовать еду. Рассказываем о 10 самых известных картинах, которые могут вызвать аппетит или наоборот.

Энди Уорхол. «Банка с супом «Кэмпбелл», 1962 г.

Энди Уорхол – американский художник, дизайнер, скульптор, режиссер, писатель и автор работ, которые ярко иллюстрируют понятие коммерческий поп-арт. Благодаря ему искусство стало доступно широким массам: люди начали видеть красоту в простых вещах. Художник пытался раскрыть поверхностную суть предметов и дать понять, что любой из них прекрасен, даже если это обычная консервная банка. Картина «Банка супа «Кэмпбелл», созданная в 1962 году, — его самая известная работа. Вскоре Уорхол создал целую серию подобных холстов. При жизни художник продавал «супы» по 100 баксов, а уже после его смерти одна из этих картин была оценена в 24 миллиона долларов.

Кстати, супы «Кэмпбелл» Уорхолл действительно очень любил и ел их прямо из банки.

2. Зинаида Серебрякова. «За завтраком», 1914 г.

Зинаида Серебрякова — одна из первых женщин в истории русской живописи. Уже к 25 годам она стала всемирно известна благодаря автопортрету «За туалетом». Но самое обаятельное произведение Серебряковой — картина «За завтраком», которая является образцом семейного и детского портрета: художница любила писать детей с материнской заботой и бесконечной нежностью.

Многие удивляются, почему на картине подают обед, ведь, судя по названию, речь идет о завтраке. Оказывается, в доме Серебряковых был принят европейский режим питания — утром подавали маленький завтрак, а в полдень — более плотный.

3. Кузьма Петров-Водкин. «Селедка», 1918 г.

Натюрморты Петрова-Водкина – документальная летопись эпохи. Их уникальность заключается в минимальном наборе предметов на столе, в игре с зеркальными поверхностями и ярких красках. На картине «Селедка» изображен скромный обед 1918 года — две картофелины, кусок хлеба и селедка на столе. Искусствоведы полагают, что красная скатерть символизирует «революционные будни».

В натюрмортах художник часто использовал зеркальные предметы – стаканы, самовар, чайник или просто зеркала. Его работы светлые и радостные, в них видно непосредственное восприятие мира и натуры художником. Среди известных работ с изображением еды также «Розовый натюрморт. Ветка яблони», «Натюрморт со стаканом, фруктом и фотографией», «За самоваром», «Фрукты».

4. Борис Кустодиев. «Купчиха за чаем», 1918 г.

С самого детства Борис был знаком с бытом купцов: его семья арендовала флигель в купеческом доме в Астрахани. С приходом большевиков закончились и годы счастливой юности, а дородные купчихи теперь жили только в памяти художника: «Живем мы здесь неважно, холодно и голодно, все только и говорят кругом о еде да хлебе… Я сижу дома и, конечно, работаю и работаю, вот и все наши новости».

«Купчиху за чаем» Кустодиев написал уже в 40-летнем возрасте. Изображенная на картине дама — его соседка по дому в Астрахани Галина Владимировна Адеркас, которая была настоящей баронессой из древнего рода.

5. Павел Федотов. «Завтрак аристократа», 1849-1850 гг.

Федотов называл свой жанр живописи «нравственно-критическими сценами из современной жизни». В его работах были важны детали, ведь они раскрывали истинный смысл сюжета. Если хорошо присмотреться, то именно предметы на картине «Завтрак аристократа» раскрывают характер и образ жизни персонажа. Аристократ пускает пыль в глаза: он окружен модными и дорогими вещами, но завтрак его очень скудный. Он впопыхах пытается прикрыть кусок черного хлеба книгой. Кстати, сам художник назвал свою картину «Не в пору гость». А уже после его смерти появилось нынешнее название.

6. Казимир Малевич. «Натюрморт», 1911 г.

Известный русский импрессионист до написания картины «Черный квадрат» долго искал себя и свой стиль. Он считал, что нужно нести искусство в жизнь, а не наоборот, и тогда жизнь станет поистине прекрасной. В исканиях он обращался к импрессионизму и кубизму: он любил яркие цвета, сильные и резкие эмоции. «Натюрморт» – как раз работа периода исканий. Художник выполнил его в технике «клуазоне»: французский стиль росписи, в котором большие пятна цвета замыкаются черными жирными линиями.

Читать еще:  Изящная простота. Becca Alaway

7. Илья Машков. «Натюрморт. Фрукты на блюде», 1910 г.

Художника называют «королем натюрмортов», а искусствоведы считают его родоначальником русской колористической традиции. Действительно, любимым жанром Машкова был натюрморт: на холстах можно встретить яркие тыквы, сочные лимоны, апельсины, нежные персики, сочный разрезанный ананас и многое другое.

«Натюрморт. Фрукты на блюде» стал началом его работы в этом жанре. Кстати, в свое время художники Анри Матисс и Валентин Серов рекомендовали эту картину меценату Морозову. Для Машкова это было настоящее признание.

8. Пабло Пикассо. «Любительница абсента», 1901 г.

Жизнь Пикассо началась очень необычно. По легенде, он родился слабым младенцем, и акушерка даже подумала, что он мертв. Однако дым от сигары дяди, который стоял рядом, пробудил ребенка.

Картина «Любительница абсента» – портрет души Пикассо. Художник постоянно преодолевал различные испытания: нищету, отсутствие заказов, смерть близкого друга. Именно поэтому тема одиночества и опустошенности отражена во многих его картинах. На время написания «Любительницы абсента» у художника даже не было денег на холст. Для этого Пикассо взял старую работу, закрасил ее и воспользовался обратной стороной. Цвета получились приглушенными, а героиня – зажатой и усмиренной тоской. Она настолько погружена в себя, что безразлична к происходящему. Абсент на столе – это портал в мир забвения, где нет тревог, болезней и страхов.

9. Клод Моне. «Завтрак на траве», 1866 г.

Картина создана под впечатлением от скандального полотна Эдуарда Мане с одноименным названием. Общего у картин мало, кроме лесного пейзажа.

Для написания леса Клод выезжал на пленэр, а будущих героев рисовал сначала в мастерской, затем еще и на природе в виде этюдов. И только после этого в мастерской художник объединил все в одно целое. В первую очередь, картина завораживает своим солнечным светом, который проникает сквозь зеленое кружево листвы.

Художник расплатился «Завтраком на траве» за квартиру. Новый хозяин потерял часть картины и только спустя шесть лет Моне смог выкупить свою работу, восстановив утерянные фрагменты и переписав какие-то заново.

10. Поль Сезанн. «Натюрморт с бутылкой мятного ликера», 1895 г.

В своих натюрмортах Сезанн часто использовал яблоки, груши, луковицы, бутылки с вином, глиняные кувшины, чашки, корзины, разноцветные драпировки в холодных тонах. А еще французский живописец очень любил рисовать разные бутылки, и его предметы постоянно переходили из одной картины в другую.

История культуры застолий, культуры еды, питья и поведения за столом !

История сервировки !!
История культуры застолий, культуры еды, питья и поведения за столом уходит вглубь тысячелетий.
Первые достоверные сведения о культуре застолий исследователи получили, раскрыв тайны древнеегипетских иероглифов. Многое рассказали росписи на вазах и стенах храмов. На праздничных застольях фараонов подавали множество блюд из различных сортов мяса и фрукты. Музыканты развлекали пирующих гостей. В ходу были прекрасная посуда и бокалы, сохранившиеся до сих пор.

Совершенно особая культура застолий была у древних греков. Они прославились ею не меньше, чем своими философами и государственными мужами. Дома в Древней Греции были очень скромно обставлены, но одним из важнейших предметов меблировки являлось трапезное ложе, возлежа на котором, греки вкушали пищу. Однако правом на столь вольготное возлежание пользовались только мужчины, женщины сидели на стульях. Основное время трапез наступало вечером, завтрак и обед были скудными. Кушанья сервировали на маленьких столиках перед ложами. Миски и чаши для напитков были из глины или стекла. Ложки были редкостью, поэтому суп ели, макая в него кусок хлеба, а остальную пищу брали руками. Основными продуктами питания были хлеб и выпечка, рыба и овощи. Мясо ели редко. Вся еда обильно сдабривалась острыми приправами. Жажду, греки предпочитали утолять вином, разбавленным водой. После еды мужчины собирались на вечеринку, называвшуюся симпозиумом. Они пускали по кругу большую чашу с вином и наслаждались игрой девушек-флейтисток.

Варварская Европа в Средние века даже и не подозревала о правилах сервировки. У европейцев не было даже тарелок, а ели они из углублений в деревянном столе. Возрождение культуры сервировки произошло в VIII — IX веках и связано оно с именем Карла Великого (744 — 814 гг.). Культура оформления стола при этом правителе даже превзошла пиршества Древней Греции. Трапезный зал украшали коврами, а развлекали Карла Великого музыканты и чтецы. Прислуживали за столом стольник (ответственный за кушанья) и кравчий (древний сомелье). Посуда у дворян была сделана в основном из золота, а вот ели в основном ножами. Ложки были привилегией только правителей.
Свои праздники Карл Великий устраивал с большим размахом. Зал украшали коврами, еду подавали на золотых блюдах. Мясо за столом ели с помощью маленьких ножей, поскольку ложек было мало. О развлечении гостей заботились многочисленные певцы, шуты и танцовщицы. После праздника, прощаясь с гостями, Карл преподносил им богатые подарки.

В XIII веке вино и хлеб были на каждом столе. Каша, горох, яйца и бобы являлись основными продуктами питания. Мясо было привилегией богатых. Однако по большей части они ели не лучше, а просто чаще. В княжеских кругах мытье рук превратилось в ритуал. В это время излюбленными были плюшевые скатерти, сложенные вдвое и усыпанные цветами. Сосуды на столах также украшали венки из цветов. Но число ножей и ложек было ограничено. Пажи вносили блюда на серебряных и оловянных подносах и подходили сначала к резчику жаркого, а затем к гостям. Те брали кушанья аристократично: тремя пальцами — и клали на круглые куски хлеба, которые служили тарелками. Богачи выставляли напоказ приборы, разложив их на сервировочных столах. Простолюдины же довольствовались посудой из дерева, глины или простого толстого, так называемого «лесного» стекла.
В XIV-XV веках начинается расцвет бюргерства. Новая знать тоже стремилась к более роскошной жизни. В домах богатых торговцев появились ножи, ложки, солонки, сосуды для напитков. Все больше входили в употребление тарелки из олова и дерева. Но на торжества по-прежнему каждый гость приносил с собой ножи и ложки, поскольку у хозяина чаще всего их было немного и хватало только для себя самого и своих близких.
В XVII веке начал формироваться современный вид столовых приборов (ножей, вилок, ложек). Вилка получила всеобщее распространение и приобрела ту форму, которую имеет и по сей день — с тремя или четырьмя чуть согнутыми зубцами. Ложку стали делать плоской, а нож получил закругленный конец. Гостям теперь уже не приходилось приносить приборы с собой, поскольку в каждом доме их было достаточно. Цветы в особых сосудах украшали стол, по стенам крепили гирлянды из цветов и ветвей.
В Богемии развивались стекольные мануфактуры, производившие особо прочное стекло, близкое к хрусталю. В конце XVII века англичане открыли, что стекло обретает особый блеск, если в него добавить свинец.

В Европе XVIII век принес решающее изобретение: «новое» открытие фарфора. Начиная с XIII века «белое золото» в больших количествах импортировали из Китая. Фарфор был объектом престижа для княжеских дворов. В Европе проводили многочисленные эксперименты, чтобы самим производить желанную керамику. Первая фарфоровая мануфактура в Европе возникла в Мейсене в 1710 году. Но фарфоровое производство начало быстро расширяться, и вскоре такие мануфактуры были во многих европейских странах. Первые фарфоровые сервизы появились в начале XVIII века. Это позволило сервировать столы одинаковой посудой. Также из Китая пришла форма некоторой посуды. Например, чаши для шоколада. Она была по-китайски красива и по-европейски удобна.
В XIX и в начале XX века все более совершенствовалась культура застолий. Сам званый обед стал короче, в моду вошли застольные речи (тосты). Сервиз состоял теперь из множества предметов, предназначенных для отдельных блюд; для столовых приборов были открыты новые металлы и сплавы (никель, нейзильбер, или мельхиор, и другие). Особое значение имели искусно сложенные салфетки, которые дополняли сервировку стола.
Нынешняя эпоха отличается рационализацией времени и труда. Последствия этого сказались и на культуре еды. После второй мировой войны в этой области, как и во многих других, началась американизация. Повсюду возникали оборудованные для «быстрой еды» рестораны самообслуживания. Стол-буфет с холодными закусками пришел на смену круглому столу, вечеринки с коктейлями — «кофейным кружкам».
Однако в последние годы вновь больше внимания стали обращать на то, чтобы красиво накрыть стол и хорошо составить меню. «Быстрая еда» по-американски или культура застолий — сегодня приходится выбирать. Не каждый день можно празднично сервировать стол, и, тем не менее, даже малыми средствами, но соблюдая некоторые правила при выборе посуды, украшений из цветов и других декоративных атрибутов, можно создать особую атмосферу.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector