Индихенизм, муральность, революционность

Индихенизм, муральность, революционность

Индихенизмы

Открытие испанцами Америки в 1492 году обусловило постоян­ные и долговременные контакты испанского языка с многочислен­ными индейскими языками. В конечном итоге это привело к заметному обогащению испанского словаря за счет индихенизмов (indigenismos), заимствований из индейских языков. Новый живот­ный и растительный мир, незнакомая утварь и пища, неизвестные верования и обычаи — все это требовало от испанцев особой номинации. Колумб в своих записках сетовал на то, что он не знал, как поступать в таких случаях, как называть бесчисленное количество необычных птиц, рыб, насекомых, растений, плодов, которые впервые увидели открыватели Нового Света. Поначалу объектам, похожим на европейские, они давали испанские имена, но весьма скоро пришельцы стали приспосабливать местные наиме­нования для обозначения экзотической флоры и фауны, предметов быта, а с течением времени и некоторых собственно испанских понятий.

Американский континент населяли различные индейские наро­ды и племена. Они говорили на множестве языков и наречий. В Южной и Центральной Америке только крупных языковых семей насчитывается около 170 и более 2000 мелких языков и диалектов. Неполнота и неравномерность изученности индейских языков обус­ловили трудности их генетической классификации. Поэтому в язы­кознании существует несколько различных и порою противоречи­вых классификаций:

аравакские языки (часть Антильских островов, территории современной Кубы, Гаити, Санто-Доминго, Коста-Рики). Из этой язы­ковой среды были заимствованы многие слова, которые сейчас вхо­дят в лексический запас не только некоторых латиноамериканских вариантов испанского языка, но и всего испаноязычного ареала. Например: canoa, sabana, hamaca, batata, barbacoa, cacique, maíz, tabaco, tuna, enagua.

карибские языки (южная часть Антильских островов, терри­тории Венесуэлы, Гвианы). Незадолго до прибытия испанцев Кариб­ские племена захватили некоторые из Антильских островов. Поэтому при определении слов Карибского происхождения иногда бывает трудно с достоверностью утверждать, что слово из карибского, а не из аравакского источника. Предполагают, что из карибских языков в общеиспанский фонд вошли: Loro, guayaba, butaca, papaya, Caribe, huracán, mico, piragua, caimán.

ацтекские языки (территория современной Мексики). Речь идет прежде всего о языке науатль (его называют и ацтекским). Среди общеиспанских ацтекизмов следует упомянуть: galpón, jacal, jícara, petaca, tiza, petate, chocolate, chicle, quetzal, zopilote, ocelote, tomate, cacao, cacahuete, nopal, aguacate.

языки чибчас (распространены на нынешних территориях Никаагуа, Коста-Рики, Колумбии, Панамы, Эквадора и др.). Эта груп­па языков практически не внесла своего вклада в межнациональный лексический фонд испанского языка. Индихенизмы чибчас освое­ны лишь в нескольких вариантах испанского языка Латинской Аме­рики. К таким заимствованиям относятся, например:

кечумаранскиеязыки (на территории современных Перу и Бо­ливии и в некоторых андских зонах Эквадора, Чили, Аргентины). Речь идет, главным образом, о языках кечуа и аймара. Кечуа был язы­ком империи инков и межплеменного общения для значительной территории Южной Америки доколумбова периода. В настоящее время на кечуа говорят более 13 миллионов человек. Около пяти миллионов из них — билингвы. Язык аймара, видимо, более древ­ний. Сейчас на нем общаются не менее полумиллиона индейцев. Он был распространен на обширной территории до ее завоевания инками. Долгие годы (предполагают, тысячелетия) взаимосвязь ис­тории, культуры и языков индейцев аймара и кечуа была чрезвы­чайно тесной. Это привело к тому, что у обоих языков появились значительные фонетические и морфологические сходства и боль­шое количество общих слов. Поэтому некоторые лингвисты объ­единяют обе группы языков в одну семью кечумара. Широко извес­тны названия:

животных: llama, vicuña, guanaco, cóndor, alpaca, puma; растений: papa, yuyo, coca, totora, palto; ландшафта и угодий: pampa puna chakra; одежды, обуви и ут­вари: chiripa, ojota, cusma, vincha, chipa; музыкальных инструментов: quena, fotuto.

языки тупй-гуаранй (часть Бразилии, Парагвая, часть Боливии и Аргентины). Это большая, состоящая из более чем пятидесяти ин­дейских языков семья, на которых сейчас говорят около трех мил­лионов человек. Гуарани и близкородственный ему тупи, давшие название языковой семье, были средством общения между племе­нами и между коренным населением и европейскими пришельца­ми. Из тупи-гуарани в испанский и португальский языки прежде всего стран Южной Америки пришло заметное количество лекси­ческих единиц. Наибольшее число индихенизмов рассмат­риваемого типа в испанском языке Парагвая. В ис­панском к тупи-гуарани восходят, например, следующие слова: названия животных, птиц, рыбtapir, yaguar, сandú, tucán, tiburón, piraya o piraсa, paca, tatú, yacaré, caburé, maca, ara; растенийmandioca, ombú, ananás, petunia, pitanga, tacuara; такие слова, как gaucho, mucama, maraca, tapera, pororoca, etc.;

арауканские языки(на территории современного Чили и части Аргентинской Патагонии). В настоящее время на арауканском язы­ке (иначе: мапуче) говорит около полумиллиона человек. Эти язы­ки не оказали заметного влияния на общеиспанскую лексику. В чилийском варианте испанского языка и в диалектной речи Пата­гонии среди арауканизмов встречаются названия растений и пло­дов lima, quila, litre, panqué, chaura, lingue, palque, boldo, etc.; наименования орудий трудаechona (серп), chope (деревянная лопата), laque (вид лассо); названия животных и птиц — coipo, laucha, pudú, chilihueque, concуn, chucao и другие слова.

Дата добавления: 2015-02-09 ; просмотров: 22 ; Нарушение авторских прав

Индихенизм

Индихенизм (исп. indigenismo от indígena — туземный ) — течение в общественной мысли, изобразительном искусстве и литературе стран Латинской Америки, в которых индейцы составляют значительную часть населения. Индихенизм ориентирован на реабилитацию коренного населения. Особенное развитие течение получило в странах, где индейцы составляют большинство или значительную долю населения — Перу, Эквадор, Боливия, Мексика. Сегодня термин употребляется применительно не только ко всем индейским народам, но и к другим коренным народам, например, аборигенам Австралии. В современном мире наряду с культурной составляющей усилилось значение борьбы за гражданские права, автономию и даже полную политическую самостоятельность.

В искусстве индихенизм отличает сочувственный интерес к жизни, истории и культуре коренных народов, стремление воспроизвести особенности их менталитета, духовного мира и художественного восприятия.

Содержание

В литературе

В литературе произведения индихенизма объединяет тематика (жизнь индейцев) и комплекс идей (культурное возрождение), при этом художественные черты могут соответствовать принципам романтизма, реализма и современных течений. Впервые индихенистские черты были отражены в поэме «Уругвай» бразильца Жозе Базилиу да Гамы (1769). Индихенизм XIX века выразился в романах, осуждающих конкисту и идеализирующих индейца. Расцвет индихенизм достигает в прозе 1920—1960-х годов. Наиболее яркие писатели-индихенисты этого периода: в Мексике — Григорио Лопес-и-Фуэнтес, Росарио Кастельянос; в Гватемале Мигель Анхель Астуриас, в Эквадоре — Хорхе Икаса; в Перу — Сиро Алегриа, Хосе Мария Аргеда; В Боливии — Альсидес Аргедас и Хесус Лара.

В музыке индихенизм проявился в интересе к индейскому музыкальному фольклору и в осознании его как неотъемлемой части общенациональной культуры. Первоначально музыкальный индихенизм появился в Перу в конце XIX века. Здесь велись записи индейской музыки с целью использования её в композиторском творчестве. Пио Венсесало Оливера между 1896 и 1900 годами записал более 50 индейских мелодий, по своему складу относящихся к доколумбовой эпохе. Музыковед Хосе Кастро опубликовал в 1897 году первое в Перу исследование ладовой структуры индейской музыки. Самым ярким представителем перуанского индихенизма начального периода (1900—1920-е годы) был композитор Даниэль Аломиа Роблес, записавший в Перу и Боливии 1260 индейских мелодий, которые он классифицировал по районам, жанрам и ритмо-мелодическим характеристикам. Роблес использовал собранный материал в опере «Илья-Кори», сарсуэле «Пролетает кондор» и хореографической пантомиме «Инкский танец». Среди индихенистских композиторов более позднего периода выделяются Теодоро Валькарсель и Андреас Сас Орчасаль, из современных — Армандо Гевара Очоа. В боливийском индихенизме выделяются композиторы Эдуардо Кабы и Хосе Мария Веласко Майдана. В Чили это направление представлено творчеством Карлоса Лавина и Карлоса Исаммита Аларкона. Наиболее ярко индихенизм проявился в Мексики в творчестве Карлоса Чавеса: в балетах «Новый огонь» и «Четыре солнца», оркестровой пьесе «Хочипилли Маккуильхочитль» и «Индейской симфония». В этом направлении также работали мексиканские композиторы Даниэль Айяла Перес, Канделарио Уисар, Луис Санди Менесес, Карлос Хименес Мабарак.

Читать еще:  Застывшие в танце. Р.Дж.Муна (RJ Muna)

В изобразительном искусстве

Как направление живописи индихенизм возник в 1910-х годах. В Мексике индихенизм имел ярко выраженную социальную направленность (творчество мексиканских монументалистов). Индихенистов объединяли мировоззренческие взгляды, в то время как манера письма могла быть различной. Наиболее последовательное выражение индихенизм нашел в творчестве перуанских, боливийских и эквадорских художников. В Перу основоположником индихенизма был Хосе Сабогаль Диегес. Лучшая часть работ Диегеса была создана в 1920—1940-е годы, в 1922 году вокруг него образовался кружок молодых художников. В Боливии первопроходцем индихенизма в 1920-х годах стал Сесилио Гусман де Рохас. В эквадоре появление индихенизма связо с влиянием мексиканской школы монументализма, здесь основоположником стал Хосе Абрахам Москосо. С индихинизмом в Эквадоре связано абстракционистское течение «преколомбино». В Мексике наиболее последовательно индихенизма придерживались Диего Ривера и Амадо де ла Куэва, Хуан О’Горман, Артуро Гарсиас Бустос и художники «Мастерской народной графики».

Литература

  • Индихенизм // Культура Латинской Америки : Энциклопедия / отв. ред. П. А. Пичугин. — М. : РОССПЭН, 2000. — ISBN 5-86004-158-6.
  • Александр Буланов.Почвенники Латинской Америки. Terra America. Проверено 2 мая 2016.Архивировано 21 июля 2014 года.

Что такое Wiki.cologne Вики является главным информационным ресурсом в интернете. Она открыта для любого пользователя. Вики это библиотека, которая является общественной и многоязычной.

Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License.

Индихенизм

Индихенизм (исп. indigenismo от indígena — туземный ) — течение в общественной мысли, изобразительном искусстве и литературе стран Латинской Америки, в которых индейцы составляют значительную часть населения. Индихенизм ориентирован на реабилитацию коренного населения. Особенное развитие течение получило в странах, где индейцы составляют большинство или значительную долю населения — Перу, Эквадор, Боливия, Мексика. Сегодня термин употребляется применительно не только ко всем индейским народам, но и к другим коренным народам, например, аборигенам Австралии. В современном мире наряду с культурной составляющей усилилось значение борьбы за гражданские права, автономию и даже полную политическую самостоятельность.

В искусстве индихенизм отличает сочувственный интерес к жизни, истории и культуре коренных народов, стремление воспроизвести особенности их менталитета, духовного мира и художественного восприятия.

Содержание

В литературе

В литературе произведения индихенизма объединяет тематика (жизнь индейцев) и комплекс идей (культурное возрождение), при этом художественные черты могут соответствовать принципам романтизма, реализма и современных течений. Впервые индихенистские черты были отражены в поэме «Уругвай» бразильца Жозе Базилиу да Гамы (1769). Индихенизм XIX века выразился в романах, осуждающих конкисту и идеализирующих индейца. Расцвет индихенизм достигает в прозе 1920—1960-х годов. Наиболее яркие писатели-индихенисты этого периода: в Мексике — Григорио Лопес-и-Фуэнтес, Росарио Кастельянос; в Гватемале Мигель Анхель Астуриас, в Эквадоре — Хорхе Икаса; в Перу — Сиро Алегриа, Хосе Мария Аргеда; В Боливии — Альсидес Аргедас и Хесус Лара.

В музыке индихенизм проявился в интересе к индейскому музыкальному фольклору и в осознании его как неотъемлемой части общенациональной культуры. Первоначально музыкальный индихенизм появился в Перу в конце XIX века. Здесь велись записи индейской музыки с целью использования её в композиторском творчестве. Пио Венсесало Оливера между 1896 и 1900 годами записал более 50 индейских мелодий, по своему складу относящихся к доколумбовой эпохе. Музыковед Хосе Кастро опубликовал в 1897 году первое в Перу исследование ладовой структуры индейской музыки. Самым ярким представителем перуанского индихенизма начального периода (1900—1920-е годы) был композитор Даниэль Аломиа Роблес, записавший в Перу и Боливии 1260 индейских мелодий, которые он классифицировал по районам, жанрам и ритмо-мелодическим характеристикам. Роблес использовал собранный материал в опере «Илья-Кори», сарсуэле «Пролетает кондор» и хореографической пантомиме «Инкский танец». Среди индихенистских композиторов более позднего периода выделяются Теодоро Валькарсель и Андреас Сас Орчасаль, из современных — Армандо Гевара Очоа. В боливийском индихенизме выделяются композиторы Эдуардо Кабы и Хосе Мария Веласко Майдана. В Чили это направление представлено творчеством Карлоса Лавина и Карлоса Исаммита Аларкона. Наиболее ярко индихенизм проявился в Мексики в творчестве Карлоса Чавеса: в балетах «Новый огонь» и «Четыре солнца», оркестровой пьесе «Хочипилли Маккуильхочитль» и «Индейской симфония». В этом направлении также работали мексиканские композиторы Даниэль Айяла Перес, Канделарио Уисар, Луис Санди Менесес, Карлос Хименес Мабарак.

В изобразительном искусстве

Как направление живописи индихенизм возник в 1910-х годах. В Мексике индихенизм имел ярко выраженную социальную направленность (творчество мексиканских монументалистов). Индихенистов объединяли мировоззренческие взгляды, в то время как манера письма могла быть различной. Наиболее последовательное выражение индихенизм нашел в творчестве перуанских, боливийских и эквадорских художников. В Перу основоположником индихенизма был Хосе Сабогаль Диегес. Лучшая часть работ Диегеса была создана в 1920—1940-е годы, в 1922 году вокруг него образовался кружок молодых художников. В Боливии первопроходцем индихенизма в 1920-х годах стал Сесилио Гусман де Рохас. В эквадоре появление индихенизма связо с влиянием мексиканской школы монументализма, здесь основоположником стал Хосе Абрахам Москосо. С индихинизмом в Эквадоре связано абстракционистское течение «преколомбино». В Мексике наиболее последовательно индихенизма придерживались Диего Ривера и Амадо де ла Куэва, Хуан О’Горман, Артуро Гарсиас Бустос и художники «Мастерской народной графики».

Литература

  • Индихенизм // Культура Латинской Америки : Энциклопедия / отв. ред. П. А. Пичугин. — М. : РОССПЭН, 2000. — ISBN 5-86004-158-6.
  • Александр Буланов.Почвенники Латинской Америки. Terra America. Проверено 2 мая 2016.Архивировано 21 июля 2014 года.

Что такое Wiki.cologne Вики является главным информационным ресурсом в интернете. Она открыта для любого пользователя. Вики это библиотека, которая является общественной и многоязычной.

Основа этой страницы находится в Википедии. Текст доступен по лицензии CC BY-SA 3.0 Unported License.

научная статья по теме СТАНОВЛЕНИЕ ИНДИХЕНИЗМА В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ Комплексное изучение отдельных стран и регионов

Цена:

Авторы работы:

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «СТАНОВЛЕНИЕ ИНДИХЕНИЗМА В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ»

МИР. ЭТНОС. НАЦИЯ

Становление индихенизма в Латинской Америке

В статье анализируется становление в Латинской Америке общественно-политического течения, получившего название индихенизм, исследуются этапы его эволюции и влияние на движения коренных народов региона.

Ключевые слова: индихенизм, коренное население, правозащитники, интеллектуальная элита, индейское движение.

Проблема эволюции индейских движений Латинской Америки неразрывно связана с идеологией индихенизма, которая способствовала формированию различных подходов к защите прав коренного населения. Следует отметить, что российские и зарубежные специалисты, изучающие проблемы индейских народов Латинской Америки, так и не пришли к единому мнению относительно определения индихенизма и индеанизма. Два этих понятия нередко были взаимозаменяемыми, что приводило к путанице в анализе этнополитических процессов. Основной причиной этой несогласованности стало использование разных критериев научного поиска, находящихся под влиянием политических перемен и зависящих от этнической специфики той или иной страны региона.

Читать еще:  Значение барных стульев в интерьере бара

Индихенизм — течение общественной мысли и государственная политика, направленная на улучшение условий жизни коренных народов и их интеграцию в общество. Основоположником индихенизма считают испанского хрониста Фрая Бартоломе де лас Касаса (1474—1566). Он впервые поднял вопрос об отношении к индейцам «как к себе подобным» на страницах книги «История Индий»1. Его гуманистические идеи получили новое прочтение после того, как государства Латинской Америки обрели независимость и столкнулись с проблемой определения места «индейского компонента» в процессе формирования наций. Первыми на нее обратили внимание интеллектуалы Мексики, а затем — общественные деятели Перу и Эквадора. На их пути постоянно стоял концепт «государства-нации», идеологом которого был Наполеон Бонапарт (1769—1821). Согласно его

Александр Александрович Шинкаренко — кандидат политических наук, научный сотрудник ИЛА РАН (hombreyo@gmail.com).

представлениям, идеальное социальное устройство должно было основываться на следующем принципе: «одно государство, одна нация, одна форма организации общественных отношений, единый для всех закон». Эта система препятствовала сохранению индейской самобытности, а уравнивание коренных народов с другими социальными группами привело к частичной ассимиляции и даже исчезновению ряда автохтонных этносов.

Остановимся на некоторых дефинициях индихенизма. Используя в качестве центральной категории этой идеологии термин indio (индеец) или indígeno (коренной), ученые понимали ее как «целенаправленную политику латиноамериканских государств по решению проблемы аборигенных этносов»2. Другие эксперты старались подчеркнуть интегративную функцию индихенизма. По словам мексиканского антрополога Гонсало Агирре Бельтрана, целью индихенизма является не столько привлечение внимания к проблеме коренных народов, сколько служение процессам национальной интеграции и развития, в которых индейский и неиндейский сегменты общества станут абсолютно равными в правах3.

Чилийский исследователь Хосе Бенгоа, считавший индихенизм «наиболее значимым из всех имевших место в Латинской Америке XX в. общественных течений», отметил, что его основная задача состояла в том, чтобы «отстоять общую латиноамериканскую идентичность, отличную от запад-ноевропейской»4. Еще одно определение приводится в работе Межамериканского индихенистского института (Instituto Indigenista Interamericano, МИИ), где индихенизм трактовался как «идеология государств Латинской Америки, включенных в процесс реализации национальных проектов и ищущих свою самобытность»5.

Суммируя вышеизложенное, отметим, что под индихенизмом его сторонники понимали комплекс подходов и программ, направленных на осмысление роли и места коренных этносов в общественно-экономической и культурной жизни латиноамериканских стран. Основная цель доктрины состояла в том, чтобы покончить с тяжелым положением индейского населения. По мнению индихенистов, решение этой проблемы должно было благоприятно сказаться на процессе национальной консолидации государств региона.

Противники индихенизма выступали с резкой критикой отдельных его положений. При этом они отмечали его прикладной характер, подчеркивая тот факт, что как идеологическое течение индихенизм состоит на службе государства, стремящегося к ассимиляции «индейского мира». В результате процессов, происходящих в латиноамериканских странах, туземные этносы поглощались общенациональной культурой, основанной на западных ценностях. Впрочем, среди критиков индихенизма также отсутствовало единство. Французский антрополог Анри Фавр утверждал, что «интеллигенция неиндейского происхождения фактически использует индейские общности в своих личных целях»6. А его соотечественник, ученый Андрэ Обри считал, что индеец является «тормозом развития» государства, поэтому метисное население в большинстве своем не испытывает уважения к традиционной культуре. Многие исследователи, отмечая искусственную природу индихенизма, подчеркивали, что он — изобретение преимущественно белых и метисных интеллектуалов. С критикой индихенизма выступал и мексиканский антрополог Хильберто Лопес-и-Ривас. Он полагал, что

индихенизм — это инструмент ассимиляции, независимо от того, какую форму принимает государственная политика по решению индейского вопроса7. Таким образом, мнения критиков сводились к тому, что исследуемая нами доктрина, являясь частью государственной идеологии, преследовала цель «воспроизвести ситуацию внутренней колонизации коренных народов и сохранить status quo»8.

По мере усиления индихенистского течения в латиноамериканской общественной мысли XIX в. вопрос национально-этнической идентификации коренного населения в андских странах приобретал все большую актуальность. При этом на первый план вышли социально-экономический и адаптивный аспекты. Представители интеллигенции требовали включения индейцев-крестьян в жизнь нации и создания необходимых условий для их органичной адаптации к реалиям формирующегося социума. Эта позиция отражала потребность молодых государств расширить внутренние рынки для участия в них большей части экономически активного населения. Исследуя становление и развитие индихенизма, мы выделяем четыре хронологических этапа.

Современный индихенизм как идейно-политическое и этнокультуроло-гическое течение зародился во второй половине XIX в. Первый этап становления — условно назовем его доиндихенистским — совпал по времени с развитием капиталистических отношений в бывших испанских колониях в Латинской Америке. Этот период характеризовался господством в индейских деревнях полуфеодальных отношений и фактическим бесправием индейцев. Ситуация осложнялась политикой либеральных правительств, направленной на ликвидацию традиционной общины, что негативно сказалось на жителях андского нагорья (Сьерры)9. Насильственный слом привычного уклада жизни индейцев спровоцировал многочисленные крестьянские восстания.

Индейское население сыграло далеко не последнюю роль в истории молодых латиноамериканских государств. Однако, как отмечал испанский исследователь Х.М.Фернандес, правящие элиты нередко стремились возложить бремя ответственности за свои военные неудачи в Тихоокеанской войне (1879—1884) на индейцев10. Их обвиняли в шпионаже, дезертирстве и пособничестве врагам. Впрочем, находились и те, кто выступал в защиту индейского населения. Так, известный перуанский общественный деятель М.Гонсалес Прада (1848—1918) отрицал, что индейцы помогали чилийской стороне и считал их «истинным субстратом перуанской нации». Гонсалес Прада был первым, кто рассматривал аграрную реформу как ключ к решению проблемы отсталости индейцев12. Выдвинутые им идеи повлияли на мировоззрение целого поколения исследователей, посвятивших себя защите индейцев-крестьян. Стремясь определить место автохтонного элемента в истории и культуре государств андского субрегиона, эти ученые занимались теоретической разработкой индейской проблемы, а их концепции и доктрины объясняли специфику национальной консолидации в этнически и культурно гетерогенных странах13.

Второй этап становления индихенистской идеологии пришелся на 1910—1940-е годы и может быть назван «периодом интеллектуальных кружков». В это время мыслители и общественные деятели андских стран обращали особое внимание на роль коренных народов в укреплении на-

циональной самобытности. Индейский мир стали воспринимать как источник ценностей, способствующий развитию наций. Поэтому индихенисты считали угнетенное положение аборигенных этносов исторической аномалией, пагубно повлиявшей на структуру латиноамериканского социума14.

В Перу, как и в соседней Боливии, появление кружков индихенистов было вызвано схожими причинами, среди которых ускоренное развитие капиталистических отношений в городах. По мнению отечественной исследовательницы Т.В.Гончаровой, начало этой тенденции было положено в 1927 г., когда в Куско была создана так называемая «Группа возрождения». В нее вошли такие общественные деятели, как Луис Валькарсель, Хосе Уриэль Гарсиа, Дора Майер де Зулен, Хосе Сабогаль15. В задачи объединения входила подготовка коренных перемен в жизни нации: молодые индихенисты стремились к решению индейского вопроса путем социального переустройства общества.

По мере развития движения творческой интеллигенции в защиту индейцев из него выделились два схожих, но не тождественных течения: националистическое и традиционалистское16. На становление первого значительное влияние оказала концепция «индейской самобытности». Впервые она была рассмотрена в одной из работ боливийского интеллектуала Франца Тамайо (1879—1956), изданной в 1910 г. Согласно положениям этой доктрины, именно индейское население субрегиона является «единственно возможным источником» самостоятельного развития андских государств. В рамках течения отвергалась политика испанизации (обучения испанскому языку) неграмотных крестьян в целях обеспечения прогресса государства-нации и провозглашалось обновление общества посредством приобщен

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Читать еще:  Динамика и абстрактная поэтика. Escha Van Den Bogerd

Индихенизм, муральность, революционность

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 620 299
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 584 475

Предисловие к кн.: Типы религиозной мысли в России. [Собрание сочинений. Т. III] Париж: YMCA-Press, 1989. 714 с.) Страницы этого издания указаны в прямых скобках и выделены линейками. Номер страницы предшествует тексту на ней.

Мои этюды о русской религиозной мысли, объединенные в книгу «Типы религиозной мысли в России», писались в разное время на протяжении ряда лет, и на них отпечатлелась духовная борьба, которая велась внутри наших религиозно-философских течений. Я думаю, что в основном книга эта представляет опыт объективных характеристик. Но я оставил в ней нетронутой актуальную напряженность и направленность на борьбу за свое понимание духовных благ и ценностей. Поэтому я решительно критикую тип мысли Флоренского и Булгакова, которых я ценю, но в религиозной философии которых не вижу единственности и наиболее истинного обоснования вечного в православии. Быть может, сейчас я написал бы о них в более спокойных тонах, но сущность моей характеристики осталась бы та же. Святыня православия оставалась для меня всегда незыблемой и нетронутой, и я никогда не порывал с ней духовной связи. Но православие никогда не было для меня неразрывно связано с той или иной философско-богословской системой и с той или иной формой внешнего церковного быта. Духовное ядро православия нужно отличать от внешних его оболочек, в которых есть много временного и преходящего. В наши дни гонений против христианства в России более чем когда-либо нужно утверждать святыню православной Церкви. Но это утверждение должно быть свободно-духовно, и на нем не должна лежать печать реакции испуга. У нас всегда была великая свобода религиозно-философской мысли. У нас нет никакой господствующей богословской доктрины, признанной

Церковью единственно истинной. И религиозная мысль наша была, по преимуществу, светской мыслью. Не иерархи Церкви, не официальные богословы, а светские философы и писатели — наши наиболее замечательные религиозные мыслители. Чем более я всматриваюсь и вдумываюсь в европейскую духовную жизнь и европейское религиозно-философское сознание, тем более убеждаюсь в огромных потенциальных духовных силах, скрытых в России, Трагедия, переживаемая ныне Россией, не должна закрывать от нас русской идеи, которую мы призваны поведать миру. Эта всечеловеческая идея связана с направленностью духа на конечное преображение мира. В идее этой нет никакой национальной исключительности. Жажда подлинного онтологизма, подлинно сущей жизни свойственна всей русской мысли. Мы не довольствуемся, на вершинах нашего сознания, культурой, мы понимаем, что культура не есть еще сама сущая жизнь, и хотим самой сущей жизни. Мы хотим, чтобы было что-то, а не о чем-то. Не случайно русское православие и русская религиозность, столь отличные от византийско-греческого православия, имеют неповторимую по своему своеобразию апокалиптическую напряженность и направленность, которые прорываются сквозь оболочку религиозной казенщины.

Статьи расположены в хронологическом порядке.

ПРЕДИСЛОВИЕ к несостоявшемуся французскому изданию

Собранные в этой книге этюды написаны на протяжении 30 лет. Но они представляют единое целое, они объединены темой о России и о русских духовных течениях. Основное я бы и сейчас написал так же, как 30 или 20 лет тому назад. Кое-что я бы выразил в иной терминологии, например, я бы не употреблял часто такие термины, как «онтологичный» и «имманентный». Сейчас я бы дал более высокую положительную оценку Льву Толстому и больше остановился бы на значении проблематики Розанова. Мои этюды носят на себе печать борьбы, которая тогда происходила.

В начале XX века в России был настоящий духовный ренессанс, огромный творческий подъем, сказавшийся в философской и религиозной мысли, в литературе и искусстве. Много даров было дано тому времени. Это была эпоха напряженных духовных исканий, эпоха создания русской религиозной философии, символизма в поэзии, оккультных увлечений и мистических настроений. Я сам принадлежу к этой эпохе и к этим течениям, был близок с самыми творческими людьми того необыкновенного времени. Но я боролся с ослаблением мужественного духа в русской эстетике и русской дионисической мистике. Я боролся за личность и за духовную свободу. Это отразилось на статьях, объединенных в этой книге. Сейчас совсем другая эпоха. Сейчас мужественный дух победил в русском народе. Но сейчас опасность не расслабления, а

вытеснения этой утонченной духовной культуры, которая была у нас в начале века.

Тема этой книги в значительной степени тема русского мессианизма. Все течения русской религиозно-философской мысли, все наши духовные искания проникнуты мессианской идеей. Все были пронизаны надеждой на наступление новой эпохи Духа. В России не было модернизма в западно-европейском смысле слова, но был параклетизм, была профетическая устремленность.

Кламар — Париж 1944г.

О характере русской религиозной мысли XIX века

Мотивы русской христианской мысли XIX века не были еще достаточно оценены. В ней была неразрешенная проблематика, которая передастся векам последующим. XIX век был у нас веком раздвоенным и расколотым, нецельным и беспочвенным, веком нараставшей революции. Но то был великий век, век расцвета русской духовной культуры, век великой русской литературы, не только равной величайшим литературам мира, но в некоторых точках и превышающей их. Только XIX век был у нас веком мысли и слова. До него народ русский был народом почти бессмысленным и бессловесным. Мысль наша была лишь в невыраженной потенции, слово было лишь внутренним. До Петра древняя Русь знала высокую пластическую культуру, зодчество и иконопись, культуру быта и исключительно народную литературу. Были у нас великие святые и культ святости. Но мысли религиозной, богословской и философской у нас не было, Русь не пробудилась еще для мысли. Православный мир долгие столетия жил во сне мысли. Православие пережило лишь век патристики, но не имело своего века схоластики, не пережило того возрождения мысли, которое на Западе произошло еще в глубине средневековья. Православная мысль в допетровской Руси связана была исключительно с религиозной миссией русского государства, с обоснованием идеи русского православного царства. Таков инок Филофей с его идеей Москвы как третьего Рима, Иосиф Саник, Иоанн Грозный. Издревле уже, еще в русском средневековье, пробуждаются историософические мотивы мысли, которые будут столь характерны для нашего XIX века. Эти историософические мотивы прозвучат в нашем церковном расколе и составят главное его идейное содержание. Раскол произошел не только от невежества и от темного обрядоверья, но и от борьбы за заложенную в глубине народного сознания мессианскую идею православного царства, призванного хранить в мире истинную веру. Но русская мысль по-настоящему родилась от потрясения, вызванного величайшим событием русской истории — реформой Петра. Революция, произведенная Петром, углубила церковный раскол и расширила его. Народное сознание ответило на дело Петра созданием легенды, что русское царство перешло к антихристу. Этим был уготовлен в подсознательной жизни русского народа, в ночной его душе, анархизм русской мысли XIX века. В расколе заключались уже сильные нигилистические мотивы, которые потом обнаружились в мышлении нашей интеллигенции, тоже раскольничьей по своему духу. В XIX веке раскол поднялся выше и охватил наш культурный мыслящий слой, нашу вновь образующуюся интеллигенцию. Славянофилы были нашими раскольниками в одном смысле, народники-социалисты в другом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector