Искусство и деньги

Искусство и деньги

Искусство и деньги: могут ли они существовать друг без друга?

Свежая книга русского автора о феномене рынка современного искусства XXI века

Книги на русском, посвященные рынку искусства, можно пересчитать по пальцам. А написанные русским автором — по пальцам одной руки. Притом что тема актуальнейшая и остро интересующая публику. Не только досужую — чем больше и дороже продается искусство, тем больше втягивается в него людей, тем обильнее вокруг нарастают сервисы. То, что книга вышла в издательстве Высшей школы экономики, сразу позиционирует ее как учебник — и делает совсем уж бесценной. Приятно отметить также, что Анна Арутюнова — постоянный автор The Art Newspaper Russia.

Книга написана на западных примерах и отсылает к западным источникам. С одной стороны, это обидно, а с другой — понятно: русский арт-рынок мал и вял, но в целом повторяет структуру мирового, так что все важные выводы спокойно можно отнести и к нам. Кроме того, подавляющее большинство материала посвящено современному искусству или как минимум искусству XX века, что может быть обидно и тоже понятно: объемы его оборотов таковы, что не оставляют другим разделам шансов пробиться в топ. Именно современное искусство — та сфера, где опробуют новые стратегии, художественные, инвестиционные, социальные, не говоря уже про пиар.

Разделы о структуре рынка, ценообразовании, способах и каналах продаж чрезвычайно внятны. Но наибольший интерес вызывает та часть, где автор пытается ответить на вопрос — нет, не на банальный «как долго еще искусство будет дорожать?», а на гораздо более интересный: как искусство и деньги существуют вместе и могут ли они существовать по отдельности? «Между системой денег и системой искусства есть определенное сходство: обе системы символические. И обменивая деньги на искусство, мы обмениваем одну абстракцию на другую». Ценность и того и другого просто результат общественного договора; есть о чем задуматься тем, кто недавно обменял $180 млн на картину Пабло Пикассо или $300 млн на полотно Поля Гогена. И еще: «Искусством является то, что признается таковым широким сообществом экспертов, занимающихся деятельностью в этой области». Так что ценность и как следствие стоимость, например, Brillo Box, копий коробок из-под мыла, помещенных в выставочный зал Энди Уорхолом, сомнению подвергаться не может (очень интересна история о том, как главный куратор, специалист по Уорхолу, дозаказал недостающие для выставки коробки прямо на мыловаренной фабрике). И если искусство модернизма рождалось в муках, отказываясь от категории красоты, то арт-рынок этот отказ не только с легкостью пережил, но и еще более расцвел. И в XXI веке так же легко продолжает поглощать то, что недавно, казалось, не сможет переварить. Не только концептуально антикоммерческое искусство (прекрасна глава о Джозефе Кошуте, его искусстве и его стоимости), но и видео, перформанс и даже те произведения, которые их создателями задуманы полностью лишенными материального воплощения, — все это продается и покупается. Иногда художники пытаются вырваться из тисков коммерческого — в книге рассмотрены и «бразильская модель», и «норвежская», — но, пожалуй, все это не более чем художественные эксперименты.

Арутюнова А. Арт-рынок в XXI веке: Пространство художественного эксперимента. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2015.

Искусство и деньги

«…Высокое служение (…) требует хорошо устроенной жизни – без материальных тревог и забот»

В настоящем издании в качестве иллюстрированных цитат к текстовому материалу используются фоторепродукции произведений искусства, находящихся в общественном достоянии, фотографии, распространяемые по лицензии Creative Commons, а также изображения по лицензии Shutterstock.

© Наталья Сорокина, текст, 2016

© Издательство АСТ, 2016

Историю искусства не следует воспринимать как череду картин и скульптур или их воспроизведений в книгах, история искусства – это истории жизни талантливых людей со всеми трудностями в процессе творчества. Как художник переходил из разряда безымянных ремесленников в ранг признанных мастеров? Кто открыл для нас таких гениев, как Брунеллески и Боттичелли, Леонардо да Винчи и Микеланджело? Почему именно Флоренция стала центром европейской культуры?

На эти вопросы отвечает в своей книге искусствовед Наталья Сорокина, чьи лекции давно завоевали любовь слушателей. Книга «Искусство и деньги» расскажет вам о том, как оценивался труд архитектора, скульптора или живописца во времена Возрождения, о том, как заказчик во многом определял ход истории искусства, а публика – влияла на культурную эволюцию.

Наталья Сорокина – лектор, кандидат искусствоведения, итальянист, старший научный сотрудник НИИ теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств, доцент ВГИК.

В настоящем издании в качестве иллюстрированных цитат к текстовому материалу используются фоторепродукции произведений искусства, находящихся в общественном достоянии, фотографии, распространяемые по лицензии Creative Commons, а также изображения по лицензии Shutterstock.

© Наталья Сорокина, текст, 2016

© Издательство АСТ, 2016

Уже никто и не вспомнит, как сформировалось представление о том, что художник должен быть голодным, что именно материальная нужда подталкивает талантливого человека на отчаянный поиск вдохновения, тогда как обеспеченность и благополучие сопряжены с постепенным душевным ожирением и, как следствие, нежеланием творить.

В действительности данный стереотип не имеет права на существование и должен быть разрушен, потому что искусство и деньги – две субстанции, сосуществующие безраздельно, и художник во все времена остро нуждался в покровительстве и материальной подпитке, хотя бы потому, что уверенная жизненная позиция и благосостояние позволяют не отвлекаться от творчества на бытовые проблемы.

Необходимо, чтобы человек талантливый в какой-то момент своего жизненного пути обрел защиту в лице власти, мецената или просто друга, поверившего в его исключительный дар.

Надо признать, что не на всех отрезках истории человечества художники находились в чести и выделялись в касту особых, отмеченных Богом людей. Эволюцию неуклонного повышения статуса художника целесообразно проследить в период с XIV по XVIII век включительно, так как в течение этого времени, по крайней мере, на европейской части земного шара, наблюдаются расцвет культурно-художественной жизни и необычайные всплески в области изобразительного искусства.

9 июня 1311 года в Сиене, согласно анонимному очевидцу событий, оставившему запись о происходившем, был объявлен праздничным днем. Жизнь город остановилась. Повод – завершение по прошествии трехлетней работы художником Дуччо ди Буонинсенья алтарного образа «Маэста»: «…в день, когда картину переносили в собор, все магазины были закрыты, епископ дал распоряжение большому числу священников и монахов принять участие в торжественной процессии, с участием синьоров из Совета девяти, всех чиновников (сиенской) коммуны, и простого люда; согласно церемонии, самые выдающиеся люди окружили картину с свечами в руках, а женщины с детьми шли следом в великом почтении; все они сопровождали картину до самого собора…».

В архиве города Сиена сохранился контракт от 4 октября 1308 года, заключенный между представителем сиенского собора Якопо и Дуччо ди Буонинсенья. Отдельные пункты договора гласили: картина должна быть написана только его рукой, то есть без помощников; Дуччо должен взять на себя обязательство использовать все искусство и изобретательность, которыми наделил его Господь Бог. В процессе написания образа художнику полагалась ежедневная плата в 16 сольди, правда, включая расходы на подготовку деревянных панелей, покупку краски и золота.

Читать еще:  Единственная форма правды. Mathieu Bernard-Martin

Дуччо ди Буонинсенья – представитель сиенской школы живописи, для которой его творчество значило столько же, сколько творчество Джотто будет значить для школы флорентийской. Его произведения сочетали строгую красоту ставшей на тот момент традиционной живописи Византии и нежность и особую одушевленность образов нового итальянского искусства.

Нежность, утонченность, элегантность, рафинированность художественного языка живописи Сиены характеризуют сполна творчество Дуччо в целом и алтарный образ «Маэста» в частности: прекрасные лики изображенных святых и ангелов, изысканные одеяния, при требуемой каноничности индивидуализированные образы. У основания трона Дуччо оставил надпись «Mater Sancta Dei sis causa Senis recuiei sis Ducio vita te quia pinxit ita» (О, Пресвятая Богородица, дарующая мир Сиене и жизнь Дуччо, который тебя так написал) – для того времени прямое указание на исключительность Дуччо в среде художников.

Сомнений не было, «Маэста» – шедевр, вышедший из-под руки художника, новое слово в изобразительном искусстве. Имя Дуччо заслуженно одним из первых упоминается в истории итальянского Возрождения. Соблюдая устоявшиеся правила и каноны, Дуччо заботился как о пластичности форм, так и о слаженности тонов. Тонко чувствовавший нюансы цветов, художник изысканно подбирал оттенки для одеяний святых: роскошные, подернутые золотом, украшенные набивным рисунком ткани звучат разнообразной палитрой. Цвет накидки Младенца, трогательно съехавшей с плеча, не привычного цвета киновари, а разбеленно-розового. Цвет является естественным окружением фигур и определяет пространство, в котором они пребывают. Трон, на котором восседает Богоматерь с Младенцем, изображен в виде раскрытой книги. Застывшая в вечности «Маэста» излучает величие и спокойствие, эмоциональность и подвижность чувств исключены вовсе, лишь Младенец обращает на себя внимание: вместо благословления, осеняющего предстоящих перед образом молящихся, он по-детски, не то растерявшись, не то задумавшись, прижимает руку к груди, остановив движение.

Золотой флорин. Аверс и реверс.

Хронист середины XIV века Аньоло ди Тура дель Грассо сообщает, что «Маэста» – «…самая прекрасная из созданных картин, за которую было заплачено свыше 3000 золотых флоринов».

Сведенные воедино факты говорят о том, что произошел почти беспрецедентный случай: во-первых, создание алтарного образа для городского собора стало событием не только религиозного, но и общественного значения, во-вторых, художнику было позволено поставить автограф на своем произведении, тем самым увековечив себя, Дуччо знали сограждане, его славили и чтили, в-третьих, за работу он получает немалый гонорар, что свидетельствует о пребывании художника в статусе не рядового ремесленника, а уважаемого мастера и произведения, созданные его рукой, ценятся в соответствии с их художественной значимостью.

Указание платы в 3000 флоринов могло быть преувеличением, тем не менее, Дуччо не бедствовал. Согласно документам, в 1292 году художник имел в Кампореджо (один из холмов, рядом с Сиеной), недалеко от церкви Сан-Антонио, дом, который ранее принадлежал его отцу, а также владел полями и виноградниками в пригороде. В 1313 году он приобрел дом непосредственно в Сиене, в квартале Сталлореджи, в котором жил и держал мастерскую. Репутации и накоплению средств не помешали регулярные штрафы, к выплате которых призывался художник: в 1280 году Дуччо был оштрафован на большую сумму за преступление неопределенного характера, возможно, политического толка, в 1302 году – за долги, затем за отказ от воинской службы и за подозрительную деятельность, связанную с колдовством.

Искусство и деньги

Как мы знаем, в мире существует 1 процент населения Земли, который является богатейшей частью общества. Это — долларовые миллиардеры. Именно эти люди больше всего интересуются коллекционированием разных старинных вещей, относящихся к искусству, и готовы тратить на своё хобби много денег. Это увлечение включает в себя как живопись, так и фотографии и скульптуры и даже архитектурные сооружения.

Многие богатые люди, занимающиеся коллекционированием, сколотили свои состояния на земных богатствах или на новых технологиях, но источником богатства небольшой части миллиардеров стала торговля валютой и драгоценными металлами. Одной из бирж, на которых они работают, является Форекс. У наиболее успешных игроков принято нанимать людей, специализирующихся на рынке валюты и драг. металлов – советников Forex, аналитиков, которые помогают зарабатывать деньги — предсказывать изменения на валютном рынке или арендовать определённые мощности. Соответственно, такие советники Форекс могут быть как вполне живыми людьми, так и электронными, выполняющими одну и ту же функцию. Однако, речь, всё не о богатых людях и источниках их доходов, а о коллекционировании.

Итак, давайте поговорим о том, что же всё таки коллекционируют богатые люди. Одной из самых дорогих ниш коллекционирования является нумизматика. В основном интерес вызывают редкие золотые (и только) монеты, дошедшие до нас из глубины веков, стоящие баснословных денег. Ценности таким монетам придает не столько материал, из которого они изготовлены, сколько год выпуска и уникальность монеты. Чем меньше был тираж монеты, тем выше она будет оцениваться.

Следующим по полярности, увлечением являются марки. Как ни странно, мизерный клочок бумажки может оцениваться в несколько десятков миллионов долларов. Критерии оценки марок те же, что и у монет: тираж, год выпуска и уникальность. Некоторые коллекционируют зубы, другие уникальные маленькие камушки. Но важно отметить, что большой популярностью пользуется коллекционирование оружия. Это могут быть ножи, сабли и все предметы, относящиеся к холодному оружию. Также это могут быть ружья, пистолеты и револьверы. Их собирают в основном охотники, либо военные. И опять же, цена и ценность зависят от года выпуска и уникальности, плюс особенность использования и личность первого владельца.

Однако, на особом месте стоит коллекционирование предметов искусства. Ими и, особенно, живописью, увлекается лишь небольшой процент людей (имеется в виду далеко не общедоступная живопись), поэтому картины собирают по всему миру. Цена таких картин может превышать сотни миллионов долларов. Почему люди так ценят картины? Да потому, что это единственный способ передать ощущения автора, к тому же жившего много веков назад, и показать его эмоции воочию. Особенно в описании природы. И плюс к этому, тот факт, что картины написаны за сотни лет до появления нашего поколения, делает их поистине уникальными!

Искусство и деньги

Успех в бизнесе – самый

интересный вид искусства.

Истинный художник помогает

открывать миру мистические истины.

Современная реальность невозможна без понятия «коммерция» и «бизнес». Так или иначе, деньги являются основой всех жизненных сфер, не исключая искусство. Более того, многомиллиардный денежный оборот рынка контемпорари арт доказывает, что искусство – фантастически выгодный бизнес. Речь идет об арт-рынке в 18 миллиардов долларов в год: примерно равном обороту корпораций Найк или Эпл, или ВВП Исландии. Люди, знающие толк в финансовых инвестициях, все чаще вкладывают деньги в перспективных авторов, чтобы через несколько лет выручить за их работы баснословные суммы.

Читать еще:  Иранский художник-абстракционист. Majid Eskandari

Но ни один рынок не отличается такой основательной неопределенностью в отношении ценности того, что продается, не шедевры давних веков занимают топовые позиции в рейтингах продаж аукционных домов, а современные художники. Здесь сталкиваются рекорды ведущих аукционов и нищета художников, умения и знания в области искусства художника и маркетинговый подход к продвижению его как автора. На протяжении веков общество боролось за отделение искусства от феодального и церковного влияния, современная же ситуация, порой представляет искусство как игрушку в руках рыночных дельцов… Что вообще определяет талант и истинную цену на него?

Рассуждая на эту тему, не возможно не привести пример с произведением популярного нынче автора Дэмиена Херста, с интригующим названием «Физическая невозможность смерти в сознании живущего», которое было продано в декабре 2004 года коллекционеру Стиву Коэну за 12 миллионов долларов. Неплохой гонорар за разлагающуюся тушу акулы, помещенную в формальдегид. Конечно, возникает вопрос, почему человеку вообще может прийти в голову заплатить такие деньги за нечто, тем более влиятельному коллекционеру?

Порой создается впечатление, что в мире современного искусства технологии создания брендов способны подменить собой критическую оценку произведения, — а в данном случае брендинг был задействован не единожды. Продавцом выступил Чарльз Саатчи, магнат рекламной индустрии и знаменитый коллекционер произведений искусства; именно он четырнадцать лет назад заказал Херсту эту работу за 50 тысяч фунтов стерлингов. В то время сумма казалась настолько нелепой, что газета Сан встретила эту сделку заголовком «50 тысяч за рыбу без чипсов!». Херст намеренно запросил за свою работу такую «дикую» цену; его интересовали не только деньги как таковые, но и — не в меньшей степени — общественный интерес, который должна была привлечь скандальная сделка.

Говоря о современном искусстве, важно отметить, что презентуя арт-объекты, оно создает новые виды и формы для восприятия, прежде всего концептуальные, сложные или чаще эпатирующие простотой своего решения, как, например инсталляция Феликса Гонсалес-Торреса «Красавцы мужчины», представляющая собой гору белых и голубых леденцов, весом 335 фунтов, в пояснении к работе, значилась надпись, сообщающая, что желающие могут есть конфеты, являющиеся частью произведение. Несмотря на то, что в каталоге к этой работе значилась лаконичная фраза «Размеры работы могут изменяться» она была приобретена с аукциона Сотби за 456 тыс. долларов. Что же все-таки так привлекает коллекционеров и любителей искусства в таких неоднозначных работах, как эта инсталляция, рассматривая которые неискушенный в искусстве человек воскликнет: «Да это и ребенок сделает!»?

Начиная со средневековья, ремесленничество в искусстве утрачивает свое значение, материалы, сложная техника исполнения и обработки уступают место концепции, идее. Сегодня, зачастую, абсурдность арт-объекта способствует возрастанию его цены. Можно привести пример с уникальной работой Марка Ротко, стоимость работы «Оранжевое, красное, желтое», проданной 9.05.2012 с аукциона Кристи составила 86,9 млн долларов, полотно представляет собой полосы цветов, указанных в названии. Пояснением может служить высказывание автора работы «Печать 20» Роберта Райтмана, представленной на Кристи в 1999 году с эстимейтом в 1,5 млн. долларов и представлявшей собой белые полосы на белом полотне: «Это не картины, они ничего не представляют, это даже не абстракция. Это не знаки и не выражения, это опыты».

Вкладывать деньги в искусство сильные мира сего любили всегда. Во все времена художники зарабатывали, создавая на заказ портреты правителей или объекты поклонения. Современное искусство пошло дальше: через произведения, подчас собранные из обыкновенного мусора, художник выражает себя и в то же время следует тенденциям рынка, на котором алчущие потребители пополняют свои коллекции все более абсурдными шедеврами. Стоимость объектов современного искусства сегодня зависит, прежде всего от популярности автора – тот же Херст, помимо оригинальных работ, изображающих гниющие туши, символизирующие неизменность перерождения, исполняет просто полотна из разноцветных кружочков и распродает их тысячами за семизначные суммы, ибо является брендом. Популярность и соответственно стоимость произведений современного искусства, определяется после участия в резонансных выставках, арт-ярмарках, аукционах, пребывания в известных коллекциях, реже просто с течением времени.

Во времена кризисов, в том числе и нынешнего финансового, возрастает интерес к альтернативным инвестициям и рынкам, напрямую не зависящим от фондовых. Один из возможных вариантов – инвестиции в искусство.

Если упоминать относительно талантливых авторов в Украине, то их пока немного. Но за последние несколько лет картины и фотоработы современных художников, по оценке экспертов, подорожали на 100-300% и продолжают расти в цене. Например, полотно «Конь. Ночь» 2009 года, автора Анатолия Криволапа достигшее рекордной для работ украинских авторов цены 124 тыс долларов при продаже с аукциона Филипп де Пьюри в 2011 году. Такой стремительный рост популярности поставил арт-вложения в один ряд с инвестициями в недвижимость, банковские депозиты. Тенденция инвестировать в современное искусство прослеживается и в Украине.

Покупать произведения молодых авторов, таких как Леся Хоменко, Константин Синицкий, Анна Киселева, Анастасия Подервянская, Александр Смирнов, Федор Багинский, Илья Пруненко, Руслан Калмыков, Настасья Григорьева, Иван Михайлов, Никита Наслимов, Ренат Рамазанов, Инна Хасилева, Степан Рябченко, Маша Гончар сейчас модно, актуально и выгодно. Буквально через несколько лет стоимость работ возрастает в разы, что делает арт-инвестиции особенно привлекательными для тех, кто знает толк в финансовых сделках. Кроме того, в художественном пространстве Украины появились и другие проекты, поддерживающие молодое искусство, что уже обеспечивает фактор продвижения на арт-рынке и дают начинающему игроку базовую гарантию его вложений. Например, арт-центр Якова Гретера – одна из украинских галерей, которая предоставляет перспективным художникам не только полную материальную базу для реализации их проектов, а и организует немаловажный аспект продвижения — это выставки, участие в арт-ярмарках, представление на аукционах. Впервые в этом году в нашей стране была организована Первая Украинская Биеннале (проходит 1 раз в 2 года) современного искусства, комментарии критиков, галеристов, кураторов и коллекционеров разнятся до противоположности, однако, знаковости события и влияния на арт-рынок Украины невозможно уменьшить. Подобные проекты рассматриваются как мощнейший способ продвижения отечественных и зарубежных авторов, это своеобразная форма признания творчества в международном формате.

Сила искусства поистине безгранична – это и великий повод осуществить неосуществимое и в то же время обратить бесценные шедевры в звонкую монету. Где та грань, определяющая сегодня, истинное искусство и диктат модного течения мирового арт-пространства. Коллекционеры заверяют, что приобретают, только то, что нравится, а рост цен и фавориты рынка указывают, на то, что приобретается, тоже, что и у остальных. Закончу словами Пирошки Досси «Воспринимать искусство как искусство, значит выбирать то искусство, которое любишь»

Искусство и деньги

Мы живём в странное время, когда государство придирчиво оглядывает свой народ только одним глазом тем, который призван оценивать лишь материальную составляющую нашего существования.

А другой глаз, способный проникать в нашу духовную жизнь, оказался закрытым почти полностью.

Читать еще:  Искусствоведы нашли потерянную картину Иеронима Босха

Поворот

Этот странный и обидный прищур стал особенно заметным в последнее время. Никогда ещё профессиональный художник не чувствовал себя таким лишним на своей земле и в своей профессии. Никогда ещё государство не твердило ему с такой унылой назойливостью: вы обуза на нашей шее, вы нам не нужны, вы нам мешаете.

Произошел крутой поворот. Когда-то государство требовало от нас творить только «то-то», «так-то» и о «том-то». Оно заранее предупреждало, о чём писать нежелательно, а про что и вовсе нельзя. Нравилось это художникам или нет, но это были понятные правила игры.

А сейчас, когда все былые запреты сняты и появилась возможность ваять что угодно и как угодно, оказалось, что отныне ни в чём духовном государство уже не нуждается. Оно, государство, это духовное вынесло за скобки. Почему?

Потому что государство решает более важные задачи по улучшению народной жизни, и ему теперь уже не до картин, скульптур и симфоний. Во всяком случае, на территории Республики Коми.

Эврика!

Но как тогда быть с теми, кто создаёт (вернее, создавал) те самые картины, скульптуры и симфонии? Как вообще быть государству в ситуации, когда расстреливать или ссылать на Колыму теперь вроде не модно, а сами творцы сами никак не умирают (или умирают недостаточно быстро)?

И тогда государство устами нашего Министерства культуры заявило: ИСКУССТВО ДОЛЖНО ЗАРАБАТЫВАТЬ! Поначалу мы даже обрадовались: из этих трёх слов нам особенно понравилось последнее. «Вот оно! – подумали мы. – Гряду заказы и вообще расцвет профессионального искусства!»

При этом мы совсем упустили из виду, что реорганизация нашего Министерства культуры началась как раз с упразднения отдела профессионального искусства…

Оказалось, что в понравившемся нам слогане именно «искусство» и было лишним. А под термином «зарабатывать» государство имело в виду другое: отныне от нас требовалось оказывать платные услуги населению. Но какие именно «услуги», какой группе населения и как их оказывать, нам никто не стал объяснять.

С нами вообще не пожелали общаться на эту тему. Нас начали регулярно теребить: а где ваши услуги населению? Но какую реальную услугу населению мог бы оказать, например, скульптор, кроме как создать новую скульптуру? Или композитор с его оперой или симфонией? Или писатель – с книгой, а мастер художественных промыслов – с произведением народного искусства? Как теперь избежать частого и обидного укора «Вы обязаны оправдывать своё существование»?

Я и сегодня не знаю, какие платные услуги оказывал населению Шостакович, чтобы оправдать своё существование. Для нас, учившихся своей профессии почти 20 лет, браться за иные услуги, кроме профессиональных, означает отказаться от своей профессии! От своего призвания, от накопленного нами художественного опыта.

Но разве это правильно – отказываться от Божьей искры, которой нас наделила судьба? Разве требовать от художников выполнять не свойственные им функции – это по-хозяйски? По-государственному?

О чем поет мелодия

Кто мог бы прямо сейчас, вот в эту минуту вспомнить хоть одну норвежскую народную песню? А польскую? А венгерскую?

Зато любой из нас помнит, что Норвегия – это Эдвард Григ, Польша – Фредерик Шопен, Венгрия – Ференц Лист и Бела Барток.

Вслушайтесь в музыку к балетам Якова Перепелицы «Яг-Морт» и «Домна Каликова» – там каждая мелодия поёт: «Я – коми земля». Имена своим странам создают творения профессионалов…

Демонстрируя своё клубное мышление, нам говорят: проводите какие-нибудь мероприятия. Но какие мероприятия под силу композиторам? Только концерты! Но вначале надо, чтобы скрипач выучил новую сонату, певец – только что написанный романс, а хор – песню, и за всё это исполнителям надо платить! Где деньги, Зин? Выпросить деньги на концерт у нашего министерства нереально.

Как тут быть? Мне, например, одна дамочка из бухгалтерии посоветовала выступать в детских садиках. Но я не умею выступать в детских садиках! Другая предложила проводить корпоративы в Союзе композиторов. Но я и этого не умею делать! Уговаривали даже брать деньги с самодеятельных композиторов за консультации! Но как брать деньги за тягу к творчеству? И вопрос о творческом сервисе вновь завис.

Как хорошо быть меценатом!

Увы, за всю историю человечества искусство никогда даже не окупало затраты на себя, а уж зарабатывать ему и вовсе никогда не случалось. Самоокупаемыми во все времена были и остаются только зрелища, то есть «шоу». Попса. А искусство всегда требовало вложений, которые окупались порой в другом столетии.

Имя Гая Цильния Мецената, жившего в последнем столетии до нашей эры, стало нарицательным, потому что благодаря его спонсорской помощи до нас дошли поэтические творения Горация и Вергилия. А их поэзия в полную силу зазвучала только в эпоху Возрождения!

Если перелистать сонаты Бетховена, то мы увидим, что чуть ли не каждая из них носит посвящение. Между прочим, именно благодаря Бетховену история сохранила имена многих венских меценатов – заказчиков этих сонат. Среди них есть и русские фамилии. Например, посол Российской империи в Австрии граф Андрей Кириллович Разумовский, подарив 36-летнему Бетховену сборник русских народных песен, заказал ему на личные деньги и три квартета. А поскольку в них звучат русские народные мелодии, эти квартеты вошли в историю музыки под названием «Русские квартеты» оpus 59.

С очень тяжким вздохом сделаю одно нелишнее уточнение: меценаты обычно разбирались в том виде искусства, которое спонсировали… Ничуть не удивлюсь, если кто-то скажет:

«Строят тут из себя Шостаковичей, Бетховенов и Леонардов да Винчей, а сами просто работать не хотят».

Здесь нет предмета спора: работать столько и так, как могут художники, мало кому дано. Разве, что учёным.

Искусство и картошка

Требовать самоокупаемости от искусства это примерно то же, что и требовать самовыкапываемости от картошки. Нет такой картошки и нет такого искусства – если, конечно, речь идёт именно об искусстве, а не о попсе.

Композиторов призывают «зарабатывать» услугами, но коммерция и искусство слишком уж далеки друг от друга. Отказываться от профессии и призвания – не дороговата ли цена такой «коммерции»? Но разве сама Республика Коми не заинтересована в том, чтобы на съездах и пленумах Союза композиторов Росси лучшие оркестры и хоры страны исполняли симфонии и кантаты коми композиторов? Что стало бы с Россией, если бы её искусство знали только по «Любэ», «Фабрике звёзд» и прочим самоокупаемым группам? Разве мир восхищался бы музыкальным искусством России, не будь симфоний Шостаковича и Прокофьева, музыки Щедрина и Свиридова?

Увы, у нас нет благотворительных фондов, поддерживающих серьёзную музыку. Только государство может дать нам сегодня живительный глоток воздуха, чтобы выжило наше искусство. Проводя столь жёсткую политику отторжения искусства от государства, можно добиться только одного – профессиональное искусство исчезнет.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector