Искусство отражения жизни. Alejos Lorenzo Vergara

Искусство отражения жизни. Alejos Lorenzo Vergara

Тема: Эротические иллюстрации художников

Опции темы
Отображение
  • Линейный вид
  • Комбинированный вид
  • Древовидный вид

Эротические иллюстрации художников

ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОЛЯ-ЭМИЛЯ БЕКА

21 Октября 2010 г.

Paul-Emile Becat (1885 — 1960)

Французский живописец и график Поль-Эмиль Бека родился в Париже 2 февраля 1885 года. Учился в парижской Школе изобразительных искусств у живописцев Габриеля Феррье и Франсуа Фламена. В 1913 году он впервые участвовал в Салоне французских художников, а в 1920 получил за свои живописные работы Grand Prix de Rome — стипендию французской Академии, позволяющую совершенствовать мастерство в Италии. Работы Бека отличали уверенное академическое рисование, точность в передаче деталей и некоторая «салонность». В 1920-1930 годах он создал ряд портретов известных французских писателей, издателей и библиофилов — Леона-Поля Фарга, Пьера Луиса, Люка Дюртена, Жюля Ромена, Сильвии Бич и др.
Первые опыты в книжной графике, к которой Бека обратился в начале 1920-х годов — «Жорж Дюамель» Люка Дюртена («Monnier», 1920) и «Одиночества» Эдуарда Эстанье («Georges Cres», 1922) — привлекли внимание парижских издателей, и Бека стал время от времени получать заказы на иллюстрации. Тем не менее, в эти годы художник занимался в основном живописью, и полотна художника получали весьма лестные отзывы.
К началу 1930-х годов художник стал признанным мастером живописи и графики. Особый интерес вызывали его гравюры, выполненные в технике «сухой иглы». С 1933 года начинается карьера Бека как специалиста по галантным текстам. В предвоенное десятилетие возрос интерес публики к малотиражным коллекционным изданиям, и работа над иллюстрациями к таким книгам принесла Бека европейскую известность. Художник обращался в основном к произведениям классической литературы, но в рисунках трактовал тексты по-своему, отбирая для иллюстрирования самые фривольные моменты. В годы Второй мировой войны Бека продолжал работать над иллюстрациями к коллекционным изданиям. В это время созданы самые известные циклы его рисунков: 24 цветных иллюстрации к «Манон Леско» аббата Прево («Le Vasseur», 1941), 24 цветных иллюстрации к «Науке любви» Овидия («La Tradition», 1942) и 13 монохромных гравюр к его же «Любовным элегиям» («Athina», 1943), 23 цветные иллюстрации к новому изданию «Песен Билитис» Пьера Луиса («Piazza», 1943).
За долгую творческую жизнь Бека создал графические серии к более чем 100 книгам, среди которых десятки произведений фривольной литературы. Он не оставлял работу до последних дней. Художник умер 1 января 1960 года в Париже, не дожив одного месяца до своего 75-летия. Однако галантные эротические иллюстрации Бека, исполненные с виртуозным мастерством, обеспечили ему прижизненную и посмертную славу.

Искусство отражения жизни. Alejos Lorenzo Vergara

ЯСНОВИДЕНИЕ БЫЛОГО И ЧУДЕСНОГО

Относительность наших представлений о земле и о месте человека в мире позволила европейцам открыть Америку. Относительность наших взглядов на социальное и политическое устройство общества позволила латиноамериканцам освободиться от европейской колониальной опеки. Относительность апробированных веками эстетических норм позволила европейцам признать за латиноамериканской прозой последних десятилетий право называться великой и во многом недостижимой. Сама же эта проза зиждется на относительности границ между реальностью и вымыслом.

Феномен латиноамериканской прозы, покорившей в последние три десятилетия мир, сопоставим в обозримом прошлом лишь с мировой славой русского романа XIX века. При всех отличиях политических, философских и литературных взглядов и пристрастий создатели новой прозы Латинской Америки едины в своих попытках приблизиться к географической, исторической, национальной и психологической действительности континента. Своеобразие этих попыток, увенчавшихся несомненным успехом, даже самые неискушенные читатели справедливо видят в особой роли фантастического элемента в латиноамериканской литературе, а следовательно, и в латиноамериканском мировидении. Сами корифеи латиноамериканской прозы, пытаясь определить причины грандиозного успеха литературы Латинской Америки, нередко сходятся в том, что они — в щедрости фантазии, исключительном богатстве латиноамериканской вселенной, которая в конце концов от индейского фольклора шагнула прямо к общечеловеческим культурным ценностям.

Взгляд на историю культуры как на череду сменяющих друг друга фаз «реалистической» и «романтической», тенденций объективистских и субъективистских, потребности в правдивом отражении действительности и стремления преобразовать ее силой творческой фантазии при обращении к латиноамериканской литературе XX века оказывается по меньшей мере не вполне корректным. Традиции классического реализма, многократно трансформировавшиеся, однако не умиравшие, появление социального романа, построенного на документальном материале, стремление патриотически настроенных писателей во всей полноте передавать детали быта и реальных исторических событий не мешают прочертить традицию другого рода, в условиях Латинской Америки определяющую: традицию литературы символико-фантастической, черпающей вдохновение в мифологической картине мира, во всяком случае, в ее художественной логике. Неоромантические фантазии модернистов были подхвачены сюрреалистами, изобретавшими новое измерение реальности, комбинируя затертые элементы старого. В творчестве Борхеса, с одной стороны, и Астуриаса и Карпентьера — с другой, в 30—40-е годы определились черты двух основных ветвей фантастической прозы Латинской Америки, условно говоря «метафизической» и «мифологической». Позднее первая из них нашла развитие в прозе Кортасара, вторая — в произведениях Гарсиа Маркеса. Так постепенно складывался, формировался и завоевывал мировое признание магический реализм Латинской Америки, творческий метод, название которого на русский язык вполне могло бы быть передано и как волшебный, чудесный реализм, то есть реализм, который не только уживается с волшебством и допускает возможность чуда, но находит в них свою питательную среду и облекается в их причудливые формы.

Истоки современной латиноамериканской фантастики уходят корнями в сокровищницу индейского фольклора, а в литературе нового времени — в творчество западноевропейских и североамериканских романтиков, в произведения писателей-модернистов конца XIX —начала XX века, таких, как никарагуанец Рубен Дарио, аргентинец Леопольдо Лугонес, перуанец Клементе Пальма. Модернисты не стремились еще создать иллюзию взаимопроникновения фантазии и действительности. «Весь рассказ есть удивительно сложный узор на канве обыкновенной реальности»,— заметил как-то Владимир Соловьев в связи с рассказом Алексея Константиновича Толстого «Упырь». С полным основанием это определение можно отнести и к фантастическим рассказам Дарио, печатавшимся на рубеже веков, Лугонеса, представленным в его сборнике «Чуждые силы» (1906), к некоторым новеллам Кироги из сборника «Рассказы о любви, безумии и смерти» (1917). Мистический ужас, пронизывающий такие рассказы, как «Кадавр» или «Танатопия» Дарио, «Viola acherontia» Лугонеса, «Белое поместье» Пальмы, почти снимается магией слова. Филигранность «узора» не дает забывать о вымышленности «реальности».

Читать еще:  Индийский художник. S Elayaraja

В ту пору фантастика Ла-Платы (аргентинец Лугонес, уругваец Кирога) и Карибского бассейна (никарагуанец Дарио) представляла собой единое целое; она питалась общими для всего цивилизованного мира античными или библейскими источниками, широко пользовалась средневековой демонологией, обыгрывала потрясавшие воображение современников технические достижения западной цивилизации («Таинственная смерть брата Педро», «Viola acherontia»), так, впрочем, и не привив латиноамериканской прозе вкуса к научной фантастике. Прошло несколько десятилетий, общекультурный флер рассеялся, и в свои права вступило мифотворчество Буэнос-Айреса, города-космополита, и пестрая мифология стран Карибского бассейна.

В одном из интервью Гарсиа Маркес сказал, что приверженность карибского мира к фантастике окрепла благодаря привезенным сюда африканским рабам, чье безудержное воображение сплавилось с воображением индейцев, живших здесь до Колумба, а также с фантазией андалузцев и верой в сверхъестественное, свойственной галисийцам. Источники мифологизма гватемальца Астуриаса, кубинца Карпентьера, мексиканца Рульфо или колумбийца Гарсиа Маркеса, которых были лишены писатели Ла-Платы,— культура индейцев майя и ацтеков и негритянско-мулатского населения Антильских островов, бытовой народный католицизм. Все они осуществили мифологизацию житейских ситуаций, типов и даже языка того народа, к которому они принадлежали. Однако общий мифопоэтический фонд не стирает различий. Так, питательная среда чудесной реальности рассказов и романов Гарсиа Маркеса — бытовое «магическое» сознание, формируемое местными и семейными поверьями, устными рассказами, «молвой», а не освященное многовековой традицией, легендами и мифами, как у Астуриаса.

Фантастическая действительность писателей Ла-Платы питается не столько фольклорными источниками, сколько неожиданными соприкосновениями идей, вымыслов, присущих разным цивилизациям, философской и интеллектуальной игрой ума, вечными загадками бытия. Подобно тому как Буэнос-Айрес, средоточие Ла-Платы,— это перекресток потоков разноязыких переселенцев, проза Борхеса — это перекресток различных религий и культур. Не случайно один из любимых Борхесом культурных мифов — Вавилон — был неким прообразом многоязыкового Буэнос-Айреса, населенного главным образом потомками иммигрантов из разных стран мира. Перекрестком вечных тем явились и два Вавилона Кортасара — Буэнос-Айрес и Париж, в которых разворачиваются события большинства его произведений.

Деление латиноамериканской фантастики на «мифологическую» и «метафизическую», творимую в странах Карибского бассейна или в гигантских городах Ла-Платы — Буэнос-Айресе или Монтевидео,— условно. Достаточно сказать, что немало рассказов проникнуто смешанными тенденциями: так, произведения, в основе своей «метафизические», создавались писателями Карибского бассейна («Возвращение к истокам» Карпентьера), а «мифологические» — представителями литературы Ла-Платы («Искупление» С. Окампо). При этом писатели Перу или Бразилии оказываются как бы вне классификации. Однако думается, что подобное деление отражает все же некие закономерности.

Чем покорили мир скандальные скульптуры любимого мастера Ватикана Лоренцо Куинна

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Лоренцо Куинн родился в Риме в 1966 году в семье мексиканско-американского актёра Энтони Куинна и Иоланды Аддолори. Он начал заниматься скульптурой в возрасте двадцати лет. Вдохновлённый такими мастерами, как Микеланджело, Бернини и Роден, изображения человеческой фигуры, в частности рук, стали занимать центральное место в его работе, и не только из-за технических проблем, которые они представляют. Намерение автора заключается в том, чтобы создавать образы, универсальные в том смысле, что каждый может иметь к ним отношение и понять их по-своему. И, по словам историка искусства и куратора Консуэло Сискара Касабана, становится понятно, что творчество Лоренцо глубокое, духовное и экзистенциональное, потому что оно касается тех самых страстей, которые испытывают и переживают люди.

Одна из повторяющихся тем в работе скульптора − это баланс, охватывающий тёмные и светлые стороны человеческой натуры: «Это стремление к балансу было постоянным в моей работе. А всё потому, что думаю, я и сам ищу баланс в жизни», − рассказывает он. И всё же это представление о дуальности не является выражением нейтралитета. Это послание оптимистично вдохновляет, поскольку указывает на то, что способность как создавать, так и разрушать в конечном итоге находится в наших руках.

Соответственно, не так давно (всего пару лет назад в 2017 году) на Венецианском биеннале современный скульптор Лоренцо представил одну из своих последних работ под названием «Опора», представляющую собой две монументальные руки, которые выходят из большого канала, чтобы поддержать исторические стены знаменитого отеля Ca’Sagredo. Стоит также отметить тот факт, что «Поддержка» (второе название скульптуры «Опора») − это своего рода перебалансировка, затрагивающая контрастные творческие и разрушительные элементы человеческой натуры, одновременно выделяя проблемы изменения климата. Руки − это самый важный инструмент человечества, символизирующий как разрушение мира, так и надежду изменить его к лучшему. А «Поддержка» воплощает эту идею, как бы говоря о том, что у нас есть все ресурсы, чтобы противостоять угрозе изменения климата, нам просто нужно решить, какие действия мы хотим предпринять.

Вдохновлённый мирской философией и глубоким пониманием классических техник, Куинн доказывает то, что он один из самых важных современных художников нашего поколения − художник, созданный для наших времён, и который создаёт для своих современников удивительные вещи, заставляющие над многим задуматься. Взять хотя бы его скульптуру «Сила природы», которая была о цунами в 2004 году (с эпицентром у западного побережья Суматры в Индонезии) или же серию работ под названием «Гайя» одна из которых называется «Что происходит вокруг?» и абсолютно другая, не имеющая никакого отношения к «Гайе», не менее интересная скульптура под названием «Хватит играть с миром», посвящённая изменению климата, которая в последствии была подарена Венеции. Как говорит автор, у многих его скульптур есть этот призыв защищать мир: «Мы так озабочены политикой и войнами, что нас не волнует единственный мир, в котором мы живём».

Помимо всего этого Лоренцо любит поговорить на тему искусства, рассказывая о том, что изначально оно было создано в ознакомительных целях. Из его слов становится известно то, что люди испокон веков рассказывали истории через изображения. Именно поэтому мы знаем многое из нашей истории благодаря художественным работам. И как художник, он стремится продолжать это делать, а ещё ему нравится то, что каждый может увидеть своё отражение в его работе. Вот почему, когда он работает над такими предметами, которые настолько универсальны, то старается использовать человеческие фигуры и руки. Потому, что тогда нет никаких барьеров, и зритель не может сказать, кто это мальчик или девочка, если они чёрные, белые, красные или коричневые: «Я хочу вести диалог с людьми, и, если у меня есть что сказать публично, я хочу, чтобы публика смогла меня понять. Это одна из причин, почему я не занимаюсь абстрактным искусством, потому что оно очень личное и открыто для множества разных интерпретаций».

Читать еще:  Египетский художник. Eman Hakim

И судя по его творениям, у Лоренцо прекрасно получается вести тот самый диалог, о котором он говорит. Созданные им скульптуры – отражение не только мыслей и переживаний о насущных проблемах, а и визуальный пример того, что всё в этом мире, так или иначе, закономерно, а случайности не случайны, как бы мы не пытались в этом верить, круговорот идёт своим чередом…

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Итальянский гуманист и философ Лоренцо Валла: биография, творчество

Лоренцо Валла (1407-1457) был итальянским гуманистом, риториком, реформатором, учителем и специалистом по античной филологии. Он выступал за гуманистские идеи реформирования языка и образования. Обширные познания в области латинской и греческой лингвистики позволили ему провести тщательный анализ некоторых документов церкви и способствовать уничтожению окружающих их мифов и заблуждений. Валла продемонстрировал, что «Константинов дар», зачастую цитируемый в поддержку временного папства, на самом деле являлся фальшивкой.

Противостояние

Считая, что Аристотель извратил логику и препятствовал нормальному развитию и практическому применению философии, Валла нередко вызывал схоластов, следующих учению Аристотеля, на дебаты и споры. Его основной целью было создание новых направлений философской мысли, а не учреждение собственной школы или системы. Его трактат «Об удовольствии» (1431) вместил эпикурейские и христианские гедонистические идеи о том, что желание счастья является мотивирующим фактором человеческого поведения. Валла также отстаивал убеждение о том, что свободная воля может совмещаться с предсказанной Богом судьбой, однако подчеркивал: данное понятие находится за пределами человеческого интеллекта и потому является вопросом веры, а не научного познания. Многие идеи философа впоследствии заимствовали и развивали другие мыслители Реформации.

Открытая критика привела к появлению многих врагов; несколько раз философ Лоренцо Валла находился в смертельной опасности. Его учения на латинском языке постепенно привлекли внимание и завоевали ему позицию в Ватикане — данное событие прозвали «триумфом гуманизма над ортодоксальностью и традициями».

Жизнь и творчество

Лоренцо родился приблизительно в 1407 году в Риме, Италия. Его отец, Лука делла Валла, был юристом из Пьяченцы. Лоренцо учился в Риме, изучая латинский язык под руководством выдающегося преподавателя — профессора Леонардо Бруни (Аретино). Он также посещал занятия в университете Падуи. В 1428 году будущий философ пытался устроиться на работу папским дипломатом, однако его кандидатуру отвергли ввиду юного возраста. В 1429 году ему предложили преподавать риторику в Падуе, и он согласился. В 1431 году увидел свет трактат «Об удовольствиях». Чуть позже была напечатана работа, благодаря которой и сейчас в университетах изучают творчество Лоренцо Валла, — «Об истинном и ложном благе». В 1433 году его заставили отказаться от профессорской степени: Валла опубликовал открытое письмо, в котором откровенно поносил юриста Бартоло и насмехался над схоластической системой юриспруденции.

Непростые времена

Валла уехал в Милан, затем в Геную; попытался снова устроиться на работу в Риме и, наконец, отправился в Неаполь, где нашел хорошее вакантное место при дворе Альфонсо V, покровительствовавшего выдающимся мастерам пера и известного своей любовью к излишествам. Альфонсо назначил его своим личным секретарем и защищал Лоренцо от нападений его многочисленных врагов. Например, в 1444 году Валла оказался подсудимым перед судом инквизиции, так как публично высказал мнение о том, что текст «Апостольского Символа веры» не был написан последовательно каждым из двенадцати апостолов. В конечном итоге Альфонсо удалось прекратить судебную тяжбу и вызволить своего секретаря из плена.

В 1439 году разгорелся конфликт между Альфонсо и папством — проблема заключалась в территориальной принадлежности Неаполя. Лоренцо Валла написал эссе, утверждая, что поддерживающий папское правление «Константинов дар» на самом деле являлся фальшивым текстом. В своем сочинении Валла призвал римлян к восстанию, а их лидеров — к атаке на папу с целью лишить того власти, так как именно всемогущее папство, по его мнению, являлось источником всех зол, от которых в то время страдала Италия. Опубликованное в 1440 году эссе носило настолько убедительный характер, что вся общественность вскоре признала фальшивое происхождение «Константинова дара».

Рождение исторической критики

В Неаполе Валла, жизнь и творчество которого по-прежнему были тесно связаны с филологическими изысканиями, вызвал гнев верующих тем, что усомнился в аутентичности многих других религиозных текстов неизвестного происхождения, а также поставил под вопрос нужность монашеского образа жизни. В 1444 году он едва избежал инквизиционного трибунала, однако опасность не заставила философа замолчать. Он продолжил высмеивать «вульгарный» (разговорный) латинский язык и обвинил Святого Августина в ереси. Вскоре он опубликовал труд «О красотах латинского языка». Этот текст стал первым настоящим научным трудом, полностью сосредоточенным на латинской лингвистике, и вышел при поддержке бывшего преподавателя Лоренцо. Большинство литературных деятелей посчитали работу провокацией и осыпали филолога оскорблениями. Валла оформил свои остроумные ответы на самые дикие замечания в новый литературный труд, однако многочисленные инвективы привели к ухудшению его репутации в Риме.

Новое начало

После смерти папы Евгения IV в феврале 1447 года Лоренцо вновь отправился в столицу, где его приветливо встретил папа Николай V, принявший гуманиста на работу в качестве апостольского секретаря и приказавший ему переводить на латинский язык работы различных греческих авторов, включая Геродота и Фукидида. Принятие Валлы в Риме современники назвали «триумфом гуманизма над ортодоксией и традицией».

Идеи и сочинения

Лоренцо Валла, биография которого скорее напоминает приключенческий роман, вошел в историю не столько как ученый и филолог, сколько как инициатор развития такого литературного метода, как критицизм. Он сочетал в себе черты деликатного гуманиста, проницательного критика и ядовитого писателя. Сочинения Валлы ориентированы в первую очередь на создание инновационных идей и дотоле неизвестных течений философской мысли — он не поддерживал никаких конкретных философских систем. Он применял обширные познания в области латинской и греческой лингвистики, чтобы тщательно изучить тексты Нового Завета и других религиозных документов, повсеместно использовавшихся церковью для поддержки своих доктрин. Таким образом, Валла внес в гуманистическое движение радикально новое измерение — научное. Многие из его идей переняли философы периода Реформации, в частности Мартин Лютер Кинг очень высоко ценил филологические достижения Валлы.

Читать еще:  Изобразительное искусство Канады. Danielle Richard

Самой знаменитой работой гуманиста, без сомнения, остается научное исследование «О красотах латинского языка», которое выдержало почти шестьдесят переизданий в период между 1471 и 1536 гг. Трактат «Об удовольствиях», опубликованный в 1431 году, является красноречивым исследованием стоической, эпикурейской и гедонистической этики. «Рассуждение о подложности Константинова дара» (1440) легло в основу всеобщего убеждения в подложности известного религиозного текста. Большинство работ филолога были опубликованы в виде собрания сочинений в 1592 году в Венеции.

Трактат «О свободе воли» написан в трех книгах в виде полилога между Леонардо Бруни (Арентино), Антонио Беккаделли и Никколо Никколи на тему величайшего блага. Арентино утверждает, что в первую очередь необходимо жить в согласии с природой. Беккаделли поддерживает эпикурейство, утверждая, что сдержанность противна природе и что желание удовольствия должно сдерживаться только тогда, когда оно препятствует реализации еще большего удовольствия. Никколи противостоит обоим ораторам, провозглашая идеалы христианского гедонизма, согласно которому величайшее благо — это вечное счастье, которое существует только в динамике (иначе говоря, путь к счастью — это и есть счастье). Никколи называют победителем в споре, однако Беккаделли приводит весьма красноречивые аргументы в пользу своей точки зрения — и потому неясно, кого из спорщиков поддерживает сам Лоренцо Валла. Этот трактат содержит агрессивную критику схоластики и монашеского аскетизма и потому вызвал в свое время крайне враждебное отношение к автору.

Латинская стилистика

Ближе к концу четырнадцатого века гуманисты начали изучать классические античные тексты, пытаясь возродить дух греко-римских времен. Лоренцо Валла, гуманизм которого нашел отражение в его критических работах, вложил немало сил в беспрецедентный труд «О красотах латинского языка», где он проанализировал формы латинской грамматики наряду со стилистическими правилами и законами риторики. В этом сочинении Валла противопоставил элегантный слог древнеримских авторов (таких как Цицерон и Квинтилиан) неуклюжести средневековой и церковной латыни.

Большинство современников Валлы, известных литературных деятелей, восприняли этот труд как персональную критику, хотя филолог ни разу не упомянул конкретных имен в своих книгах. Из-за этого Лоренцо Валла нажил немало врагов, однако сочинение «О красотах. » инициировало целое движение по совершенствованию стилистики латинского языка. Бесспорно, его работы неоценимы; в далеком пятнадцатом веке они намного опережали время и послужили основой для становления радикально новых философских течений и литературных методов.

Рефераты и конспекты лекций по географии, физике, химии, истории, биологии. Универсальная подготовка к ЕГЭ, ГИА, ЗНО и ДПА!

Философия — рефераты, презантации, шпаргалки, лекции, семинары

Философия Лоренцо Валла

Лоренцо Валла (1407 — 1457) — итальянский гуманист, который много сделал для реабилитации земных потребностей человека, для утверждения новых принципов морали. Уже представители гражданского гуманизма подчеркивали земной характер морали, противопоставляя ее морали религиозной.

Центром новой морали для них идея общественного блага, гражданского служения, патриотического воспитания. Этика гражданского гуманизма была ориентирована на земное, деятельная жизнь, в котором служение обществу становилось моральным долгом каждого человека. Однако рост личностного начала в общественной и культурной жизни вело к возникновению в гуманизме нового направления, который утверждал другие моральные критерии, а именно благо отдельного человека, благо личности. Разработка этой идеи является главным достижением Лоренцо Валли. Свою этическую концепцию он строит на этике Эпикура.

Философско-этические поиски Лоренцо Валли отражены в известном диалоге «Об истинном и ложное благо», который был написан в виде споры стоика, эпикурейца и христианина. И хотя свою собственную позицию Лоренцо Балла окончательно не определяет, его наиболее красноречивые страницы посвящены именно изложения эпикурейской точки зрения. В основе этических соображений эпикурейца — принцип наслаждения. Следуя его, Валла выводит этот принцип из самой природы человека, которая заключается в стремлении к самосохранению. Жизнь Валла понимает как самоценность, и все, что ему способствует, вызывает чувство удовольствия, чувственного наслаждения.

Наслаждение рассматривается им как высшее благо. Он осуждает аскетическую мораль, олицетворением которой является точка зрения стоика. Добродетель, стоящий вне природы или над ней, рассматривается им как насилие над человеком и отвергается. Даже христианство пересматривается Валли с позиции эпикуреизма. Христианин тоже признает наслаждение как высшее благо, но перенесено в рай. Блаженство здесь мыслится как сочетание духовных и чувственных наслаждений, правда, более изощренных сравнению с земными.

Наслаждение — это цель, к которой стремится каждый человек согласно своей природы, она является счастьем, блаженством и любовью. «Не к добродетели, но к наслаждению ради нее самой нужно стремиться как тем, кто желает радоваться в этом жития, так и тем, кто желает радоваться жизни будущем», — заключает свои рассуждения Лоренцо Валла [8, с. 224]. Он пытается реабилитировать чувственную природу человека. Природа не может быть причиной порока, все, что она создала, — святое и достойное похвалы. Сама природа дала человеку чувство и способность к наслаждению, поэтому человек не новинка действовать вопреки этой природе.

В основе человеческой деятельности, за ним, лежит принцип собственной пользы. Связав личный интерес человека с ее чувственной природой, Лоренцо Валла создает систему индивидуалистической морали, хотя он и пытается вывести на этой основе необходимость общественной жизни, трактуя его как взаимную пользу и взаимной наслаждение, которое люди получают от общения друг с другом.

Индивидуалистическую концепцию человека мы видим также в одного из самых оригинальных умов Европы — Николло Макиавелли.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector