Закоулки разума. Костя Дворецкий

Закоулки разума. Костя Дворецкий

Закоулки разума. Костя Дворецкий

Я вообще не специалист в живописи, но как только попадается мне, что то необычное и нестандартное на мой взгляд (в определенных пределах представления об искусстве) я стараюсь вам показать. Вот, что меня заинтересовало.

Художник Костя Дворецкий. Его оригинальные полотна успешно продаются и выставляются в престижных галереях и музеях, как в Европе, так и по всей Северной Америке. Его почему то называют эмигрантов, но в своем интервью журналу RW он прямо говорит, что уехал из России просто так.

Почитайте кому интересно, ну и его картины под катом (сначала ДВИЖЕНИЕ, потому ОБНАЖЕНКА):

– Вы москвич, росли в семье врачей и очень рано начали рисовать?

– Все правильно. Я родился и вырос в Москве. И с детства находился в атмосфере разговоров на медицинские темы, поэтому неудивительно, что мечтал стать врачом. Кстати, я очень рано понял, что быть врачом – большая творческая работа.

– Сколько Вам было лет, когда Вы начали рисовать?

– Рисовать любят все малыши. Наверное, мне было года четыре-пять. Для меня это было просто интересное занятие, но родители заметили в моих рисунках нечто особенное и всегда поощряли мои занятия. Когда я стал старше, они записали меня в художественную школу. Но к этому времени я уже и сам знал, что хочу заниматься серьезно, с педагогами. Поэтому без колебаний поступил в художественное училище на факультет график-дизайнеров. Там готовили театральных художников, дизайнеров, реставраторов, но помимо профессиональных дисциплин много внимания уделялось живописи и рисунку. Учеба в училище стала самым ярким впечатлением моей юности – в подростковом возрасте оказаться в самой гуще богемной жизни! Это было прекрасно! Даже лучше, чем в институтские годы в Строгановке.

– А как сложилось после окончания учебы?

– Работал, писал картины. А лет через пять уехал в Канаду.

– Вот так, взяли и уехали? Были какие-то причины для эмиграции?

– Никаких особых причин не было. Очень хотелось посмотреть мир, узнать и попробовать что-то новое. В Москве мне все было ясно и понятно. Не хотелось погружаться в рутину.

– Какими были Ваши первые впечатления?

– Я приехал в Торонто и испытал настоящий культурный шок. Я сразу почувствовал, что надо как-то о себе заявить, хотя бы для того, чтобы выжить. Понял я и другое: то, что пользуется успехом в России и Европе (а мои картины к тому времени уже продавались во Франции, Германии, Швейцарии), здесь не покупается. Это – как языковой барьер. Тебя не понимают, потому что ты говоришь на другом языке. Значит, нужно что-то делать, чтобы тебя поняли. И при этом получать удовольствие от своей работы. Это было очень серьезное испытание.

Вы хотите сказать, что нужно было подстроиться к вкусам потенциальных покупателей, приспособиться к требованиям рынка?

– Я не считаю, что понять требования рынка – это не правильно. Хотя, конечно, каждый может выбрать свой путь. Я не мог представить, что буду заниматься чем-то другим. Я хотел зарабатывать на жизнь живописью, тем, что я хорошо делаю, тем, чему я учился много лет. По сути, я – художник-формалист, потому что всегда иду от формы. Мне нравится творческий процесс, мне нравится держать в руках кисти, видеть перед собой холст. Я знаю много очень хороших художников, не очень удачливых в коммерческом плане. Естественно, им приходится искать другую работу, а рисовать в свободное время. Я никогда не хотел, чтобы это со мной произошло.

– И Вы «изучили» язык живописи, который был бы понятен здесь, в Северной Америке?

– Да, и мои работы нашли своих покупателей.

— Некоторые ваши работы – это просто завораживающее зрелище! На картинах изображены парящие в воздухе, бегущие, прыгающие и летящие люди. Вы как будто стремитесь остановить мгновение – в полете, в рывке, в прыжке. У этой серии есть своя история?

– Мой первый прыгающий мальчик получился совершенно случайно. Меня увлекла возможность «ломать» анатомию тела в движении, изображать какие-то анатомические казусы. Отсюда и многообразие полотен, как Вы выразились, одной серии. Кстати, и с коммерческой точки зрения это были очень перспективные проекты.

– У вас есть ученики?

– Да, я немного преподаю живопись в колледже Max the Mutt.

– Вы придаете этому большое значение? Вам важно видеть, что Вы в студента вложили какую-то частичку своего искусства?

– Вложил, наверное, неправильное слово. Я ни в кого ничего не вкладываю. Я – открыт, берите что хотите. Но когда ты видишь, что человек понял, что ты ему говоришь и сумел взять именно то, что ты хотел, с нужной полки – это очень приятное ощущение. От этого даже настроение поднимается.

Читать еще:  Искусство и искусственный интеллект

– Вам никогда не приходилось с кем-то сотрудничать, делать какие-то совместные работы?

– Конкретных мыслей не было, но, в принципе, я не против каких-то интересных форм сотрудничества. С людьми вообще работать интересно, мне люди нравятся. Просто для этого должно быть правильное время, должны совпасть какие-то компоненты, интересы должны совпасть. Мне сейчас, наверное, это бы было тяжело.

– А что вы испытываете, когда остаетесь с полотном один на один?

– Это совершенно особое ощущение. Ты как-бы переходишь в совершенно другой мир, в другую плоскость, вне времени и пространства. И тебя, как такового, в этой плоскости тоже не существует, ты в ней растворяешься. Это когда все получается, конечно.

– Насколько для вас важно, чтобы «получалось», чтобы прогрессировать как художнику?

– Очень важно. Ощущение роста оно не всегда чувствуется, его надо отслеживать. Я иногда смотрю свои старые работы и думаю: вот что-то уже получилось из того, что тогда не умел, а что-то еще нет. Это, наверное, самое главное для художника: все время ставить себе какие-то маленькие (ну, или большие) задачи и к чему-то стремиться, иначе творчество превращается в производство.

– Как вы считаете, Ваша карьера сложилась удачно?

– Мне трудно ответить на этот вопрос. Я вообще человек момента. Иногда бывают моменты, когда я кажусь себе успешным художником. Иногда я думаю, что лучше бы стал врачом.

– Чего бы вам хотелось, вот прямо сейчас, в данную минуту?

– Выкурить сигару в компании друзей, где-нибудь на Кубинском пляже.

Жертва скопинского маньяка рассказала, как оказалась в машине преступника в роковой вечер

30 сентября для Екатерины Мартыновой и Елены Самохиной — страшная дата. В этот день в 2000 году подруги оказались в плену у маньяка Виктора Мохова. Девочки подвергались сексуальному насилию, Елена беременела трижды. Только через три года и семь месяцев они покинули жуткий подземный бункер.

Фото © Соцсети. Скриншот © YouTube / НТВ

Спустя 20 лет после рокового момента Екатерина в программе НТВ «Новые русские сенсации» подробно рассказала о событиях того дня. 14-летняя девочка собиралась на дискотеку в Рязани со старшей сестрой, которую ждала дома. Однако та приехать не смогла. Зато Кате позвонила подруга сестры, 17-летняя Елена, предложила пойти на праздник вместе.

В тот же вечер из города Скопина в Рязань выехал 50-летний Виктор Мохов с сообщницей, переодетой в мужчину. Пока девочки слушали музыку, те выискивали себе жертв. По словам Кати, на дискотеке было много молодёжи, но они ни с кем не знакомились, к ним тоже никто не подходил. Так же тихо подруги решили вернуться домой. Однако на автобусной остановке была огромная толпа. Хрупкие девочки не влезли в транспорт, и Елена предложила отойти от центра города и попытаться уехать оттуда.

Как будто сложились все карты. Злой рок. Судьба

Виктор Мохов, Екатерина Мартынова. Скриншот © YouTube / НТВ

Когда девочки шли к другой остановке, к ним подъехали Мохов и его спутница. Подруги не собирались садиться в машину к странным незнакомцам. Однако те принялись их уговаривать, заявляли, что они местные, просили не бояться. Тогда Лена сказала Кате, что уже поздно, автобуса они могут не дождаться. И предложила согласиться на поездку, которая разделит их жизни на до и после.

Мы не дошли до остановки метров 20, и перед нами остановилась машина

Екатерина Мартынова с мужем и детьми. Фото © Соцсети

Сообщники задабривали девочек сладким, а потом дали выпить алкоголь, в который добавили снотворное. Так Катя и Лена оказались в подземном бункере, существование в котором стало для них адом. Освободиться пленницы смогли, лишь когда подбросили записку квартирантке Мохова. Преступника приговорили к 17 годам, но уже скоро опасный маньяк покинет тюремные стены.

Изо дня в день тебя насилуют, все одно и то же. Ты понимаешь, что ты не можешь выйти на улицу. Ты понимаешь, что себе не хозяйка. Что хозяин твоей жизни — какой-то посторонний человек, который может в любой момент отобрать твою жизнь

У дворецкого Константина и Жанны Аркадьевны был роман в реальной жизни

Актёр театра, кино и дубляжа Борис Смолкин, став гостем телепередачи «Судьба человека», рассказал телеведущему Борису Корчевникову о своём романе с коллегой по сериалу «Моя прекрасная няня», заслуженной артисткой России Ольгой Прокофьевой.

Читать еще:  Дизайн интерьера и антиквариат

— Я-то знаю, что у меня с Ольгой был роман, — заявил Смолкин. — Когда сериал вышел, меня допытывали на фестивалях или встречах со зрителями мальчишки: «Почему вы так издеваетесь над Жанной Аркадьевной?». Я пытался этим детям объяснить: «Когда с вами в классе учится девочка, которая вам нравится, что вы делаете? Вы дергаете её за косы, чтобы она обратила на вас внимание. Вот то же примерно я делаю с Жанной Аркадьевной».

Борис Смолкин и Ольга Прокофьева в сериале «Моя прекрасная няня». Кадр из сериала

Пока Борис Григорьевич рассказывал о своих отношениях с коллегой по съёмочной площадке, Прокофьева подкрадывалась к нему сзади. Она слышала слова Смолкина, но не стала опровергать реплику о романе. 72-летний актёр тепло поцеловал Прокофьеву в щёку.

— Мы никогда друг от друга не заразимся, потому что у нас давно уже микробы одни, — сказала Ольга Евгеньевна, обнимая Смолкина (напомним нашим читателям, что съёмки телепередачи проходили в период коронавирусной самоизоляции). Актриса рассказала, что увидела в партнёре по сериалу родственную душу, человека, с которым они говорят на одном языке.

Борис Смолкин и Ольга Прокофьева в телепередаче «Судьба человека». Кадр из передачи

После завершения проекта «Моя прекрасная няня» Прокофьева и Смолкин сохранили дружеские отношения. Ольга Евгеньевна продолжает приглашать коллегу на свои спектакли.

— Мне кажется, эту ниточку симпатии, уважения друг к другу мы не потеряли, — заявила актриса.

Напомним нашим читателям, что в 2004 году Прокофьева развелась с актёром Юрием Соколовым и после этого замуж не выходила. Смолкин с 1999 года женат на девушке по имени Светлана, которая младше его на 22 года.

Борис Смолкин и его жена Светлана. Кадр из передачи «Судьба человека»

Убийца — дворецкий? Попробуйте раскрыть преступления из классических детективов

Лайфхакер предлагает проверить свои детективные способности и интуицию и угадать преступника из рассказов Артура Конан Дойла, Агаты Кристи и Гилберта Кита Честертона.

На обратной стороне каждой карточки с описанием преступления — раскрытое дело. (На смартфонах и планшетах нужно просто тапнуть по картинке, чтобы она перевернулась.) Но не спешите подглядывать! Как знать, возможно в вас живёт великий сыщик, которого не собьёт с толку даже самое запутанное происшествие.

«Серебряный» — рассказ из сборника «Записки о Шерлоке Холмсе», А. К. Дойл.

«Тайна сада» — рассказ из сборника «Неведение отца Брауна», Г. К. Честертон.

«Смерть мисс Розы Эммот» — рассказ из сборника «Тринадцать загадочных случаев», А. Кристи.

«Горбун» — рассказ из сборника «Воспоминания Шерлока Холмса», А. К. Дойл.

«Клуб „Вторник“» — рассказ из сборника «Тринадцать загадочных случаев», А. Кристи.

«Молот Господень» — рассказ из сборника «Неведение отца Брауна», Г. К. Честертон.

«Загадка Торского моста» — рассказ из сборника «Архив Шерлока Холмса», А. К. Дойл.

Дворецкий Игнатий Моисеевич

ДВОРЕ́ЦКИЙ Игнатий (Израиль) Моисее­вич [2.5.1919, ст. Слюдянка Иркутской губ. — 17.5.1987, Л-д, похоронен на Ново-Волковском кладб.] — очеркист, прозаик, драматург, сценарист.

Отец Д. до 1917 участвовал в рев. движении, был членом партии эсеров-максималистов, за участие в террористич. акте отбывал в Сибири каторжные рабо­ты, потом остался в Сибири, был после рево­люции рабочим и служащим. В 1938 репрес­сирован, погиб в лагерях. Мать происходила из семьи, отправленной в Сибирь на поселе­ние, родилась в Александровском центра­ле — знаменитой тюрьме. В нач. 1920-х родители Д. расстались. Отец уехал в М., мать второй раз вышла замуж.

В детстве Д. не раз убегал из дому. Не по­ступив после окончания школы в ин-т, уехал в Херсон, работал там на верфи. Через год поступил в Моск. ин-т гос. права, где проучился 2 года. В июле 1940 Д. с группой студентов был арестован и осужден по уго­ловной статье. Однако решение вынес не суд, а Особое совещание, и всем, как вспоминал Д., «дали по восемь лет срока и статью „соци­ально опасный элемент”». Д. добавили еще срок как сыну «врага народа». Несколько раз он пытался бежать, за последний побег был осужден еще на 3 года заключения и отправ­лен на Колыму. Во время Великой Отечествен­ной войны Д. подал 6 заявлений с просьбой об отправке на фронт, но его не отпустили. На Колыме Д. «работал как все — землеко­пом, слесарем, возчиком, статистиком, трак­тористом, рыбаком, грузчиком, а последний год руководителем лагерной агитбригады».

В 1946 был амнистирован. Вернулся в Иркутск, работал на хозяйственной работе, затем три года в газ. Восточно-Сибирского воен. округа «Сов. боец». 2 года заочно учился на филол. фак-те Иркутского ун-та.

Читать еще:  Жидкие цветы. Jack Long

Перв. публикация состоялась в 1948. В 1949 участвовал в творч. конференции молодых писателей Иркутской обл. К этому был приурочен выпуск местным отделением СП его машинописного сб. рас­сказов, напис. в 1947–49. В них Д. пи­сал о том, что видел в корреспондентских по­ездках. В 1952 вышла повесть Д. « Тайга ве­сенняя » о сибирском леспромхозе, в 1954 — книга рассказов « Полноводье ».

С 1955 — член СП СССР. Переехал в М., учился на Высших лит. курсах вме­сте с Кулиевым, Аграновским, Айтматовым, Падериным и др. В 1956–59 в центр. ж. опубл. очерки Д. о строительстве Братской ГЭС. В 1957 в «Молодой гвардии» напеч. во многом автобиогр. повесть « Командировка ».

В 1958 получил заказ на пьесу от моск. Театра им. А. С. Пушкина. 27 окт. 1959 состоялась премьера пьесы « Трасса » в Л-де, в БДТ им. М. Горького. Днем позже прошла премьера в М. Так Д. стал драматургом.

В 1964 переехал в Л-д. В 1967 по заказу ТЮЗа написал пьесу о школьниках « Мужчина сем­надцати лет », кот. пользовалась боль­шим успехом. В то же время «Ленфильм» за­казал Д. сценарий. « Инженер » — так Д. на­звал его — был написан, но студия им не за­нималась. Театр им. Ленсовета предложил Д. переделать сценарий для театр. сцены. Так родилась изв. пьеса Д.- « Человек со стороны » (1971), положив­шая начало т.н. «социологической драме». В «Человеке со стороны» Д. вывел на сцену нового героя — человека нач. 1970-х, полностью подчинившего себя делу, кот. он занят.

«Человек со стороны» стал в тв-ве Д. переломной пьесой. Дальнейшая эволю­ция героя его драматургии идет от максима­листа, требующего полного подчинения делу («Человек со стороны»), к максималисту, вос­принимающему дело как часть жизни, а не жизнь как жертву делу. Такой герой живет в согласии с самостоятельно выработанными правилами жизни, но стремясь понимать ок­ружающих (« Ковалева из провинции », 1973; « Проводы », 1975; « Веранда в ле­су », 1977; « Директор театра », 1984; « Члены общества кактусов », 1986). Воз­можно, на такую эволюцию героев Д. в ка­кой-то мере оказало влияние руководство созданной им драматургич. мастерской, из кот. вышли С. Злотников, А. Галин, Л. Разумовская, А. Соколова, А. Кургатников и др. — драматурги «новой волны», со­средоточившиеся на частной, личной жизни своих персонажей.

Посл. пьесой Д. стала « Колыма », увидевшая свет уже после смерти автора. Перв. вариант пьесы написан еще в нач. 1960-х. В 1987, значительно изменив пьесу по форме, Д. создал вторую ред. В ней наши современники репетировали пьесу о Колыме на сцене народного театра, пыта­ясь одновременно понять характеры своих героев и объяснить себе и зрителям, людям кон. 1980-х, смысл жизни в тяжкое и страш­ное время. Эти попытки помогали им разо­браться в собств. жизни.

Д. не создал того драматургич. единства, кот. можно было бы назвать те­атром Дворецкого. Но он создал своего ге­роя — человека, кот. под разными имена­ми переходил из одной пьесы в другую, меня­ясь вместе со временем и своим создателем.

Умер от воспаления лёгких после перенесённого инфаркта.

Соч .: Трасса. М.: ВУОАП, 1959; Большое волнение. М. ВУОАП, 1961 (М.: Искусство, 1962); Пьесы. М.: Сов. писатель, 1963; Мост и скрипка (Буря в стакане). М.: ВУОАП, 1964; Мужчина семнадцати лет. М.: ВУОАП, 1966; (М.: ВУОАП, 1977; нов. ред.); Человек со стороны. М.: ВУОАП, 1972; Ковалева из провинции. М.: ВУОАП, 1974; Проводы. М.: ВУОАП, 1975; Веранда в лесу. М.: ВУОАП, 1977 (Л., 1986); Трасса: Пьесы. Л.: Сов. писатель, 1978; Профессия Айзека Азимова. М.: ВААП, 1981; Директор театра // Свор. драматургия. 1983. № 4; Курортная зона // Театр. 1984. № 9; Члены обще­ства кактусов: Трагикомич. диалоги // Звезда. 1986. № 10; Колыма: Героич. хроника // Нева. 1987. № 12; То же // Совр. драматургия. 1988. № 1.

Лит .: Писатели Л-да: Биобиблиогр. справочник. 1934–81 / авт.-сост. В. Бахтин и А. Лурье. Л.: Лениздат, 1982; Голикова Н. Анемподист, где ты? Эволюция производственной пьесы в тв-ве И. Дво­рецкого // Совр. драматургия. 1987. № 4; Чепуров А. Игнатий Дворецкий: Драматург и его дело. Л., 1989; Казак В. Лексикон русской литературы XX в. [пер. с нем.]. М.: РИК «Культура», 1996.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector