Женщины и их образ в масс-культуре. Marek Fijalkowski

Женщины и их образ в масс-культуре. Marek Fijalkowski

Как меняется образ женщины в массовой культуре? Отвечает TLC

Исследование затрагивает четыре смысловых пространства – «Внешность», «Самоопределение», «Отношения» и «Дети». Выявленные коды отражают женские роли, интересы, мировоззрения, представленные в массовой культуре. Коды делятся на три основные группы: уходящие, то есть теряющие свою актуальность, доминантные, то есть наиболее сильные идеи в настоящее время, и развивающиеся, то есть новые, только начинающие набирать силу.

Основное изменение в смысловом пространстве «Внешность» – постепенный уход от требований безупречной красоты и восприятия женского тела как чужой собственности. На смену этим кодам пришло представление о женщине как об уникальной и свободной личности, о ценности естественной красоты и праве женщин на собственные границы.

В пространстве «Самоопределение» уходящими оказались образы идеальной жены, скромной и трудолюбивой. Центральное место в культуре сегодня занимают модели поведения, где соблюдается баланс между профессиональной и личной сферой. Женщины демонстрируют, что в любом возрасте можно жить полной жизнью, все активнее «заходят» на территорию, которая традиционно считалась мужской, осваивают «мужские» профессии и т. п.

В сфере «Отношения» наблюдается отход от тиражирования образа «трофейной жены», женщина перестает изображаться как красивое приложение к богатому состоявшемуся мужчине, обязанности не делятся на «мужские» и «женские», равноправие транслируется как самая приемлемая схема взаимоотношений. Меняется и само представление о паре, все чаще упоминаются небинарные модели семьи, переосмысляется сексуальная свобода женщины.

Смысловое пространство «Дети» оказалось самым консервативным – в представлении поп-культуры, ребенок был и остается высшей целью женской самореализации. Этот код отмечен как доминантный, он проявляется в идеализации беременности и материнства.

Результаты исследования в ходе панельной дискуссии обсудили общественный деятель Ксения Безуглова, актриса театра и кино Анна Старшенбаум, психолог Лариса Суркова и секс-блогер Арина Винтовкина. В роли модератора выступила журналист Юлия Варшавская. Участницы поговорили о том, как меняются женские роли с течением времени, а также попытались найти ответ на вопрос, что формирует модели поведения женщин и как предположительно будут развиваться коды в культуре.

«TLC стремится как можно лучше узнать свою аудиторию, и мы очень хорошо видим те изменения, которые происходят в женском самовосприятии. Мы решили провести исследование, чтобы выяснить, как меняются взгляды и предпочтения наших зрительниц, как на них влияют образы массовой культуры, и какие лидеры мнений сегодня служат для них примерами. Мы надеемся, что та огромная работа, которую мы проделали в партнерстве с агентством «Радость понимания», поможет развивать позитивные тенденции и открывать новые возможности для женщин», – говорит Юлия Кудряшова, старший бренд-менеджер TLC.

«Конечно, образы и роли женщин в современном обществе за последние годы значительно изменились – это хорошо видно на примере рекламы, кино, сериалов, популярных медиа и блогов. Женщина становится свободнее, раскрепощеннее, у нее появляется больше возможностей для самореализации. Однако в то же время некоторые стереотипы еще очень сильны: например, если женщина куда-то пробивается, то начинают говорить, что у нее есть влиятельный покровитель, что залог ее успеха – красивая внешность. И все эти, на первый взгляд, противоречивые тренды, представления, стереотипы сосуществуют в одном пространстве. Заметить их проще всего в популярной культуре – она достаточно точно улавливает изменения в социальной среде и неизбежно реагирует даже на неочевидные тренды. Главный вопрос — насколько эти тренды находят отражение в жизни каждой конкретной российской женщины, особенно учитывая размеры и социальную неоднородность нашей страны» – комментирует Юлия Варшавская.

«Исследование TLC о женских кодах в популярной культуре – отличная возможность проследить изменения, которые происходят или будут происходить в нашем обществе. В России сегодня нет какого-то единого взгляда на женщину, на то, что модно. В разных регионах ориентируются на что-то свое – да даже в рамках одной семьи могут сосуществовать полярно разные мнения и установки. Делать объективные срезы на уровне целой страны – очень сложно, поэтому исследование популярной культуры – того, что потребляют, смотрят, читают, видят все женщины по всей стране – невероятно важно», – говорит Лариса Суркова.

«Для меня тренд на естественность в первую очередь связан с тем, что женщины прекращают воевать с собственными телами и истязать себя неудобной, но «эффектной» одеждой – я имею в виду все эти шпильки, утягивающее белье, корректирующие бюстгальтеры, бандажные платья и прочее, что было в моде еще лет 15 назад. Тогда было не особо важно, как ты себя чувствуешь в такой «сбруе», главным было – как ты выглядишь. Сейчас мы стали меньше пытать себя и потихоньку учимся получать кайф от собственного тела, ничем не утянутого и не стесненного. Помимо этого, появилась тенденция избавления от стыда за то, что ты делаешь со своим телом (например, те же селебрити и блогеры не скрывают свой опыт пластических операций), – потому что это только твое дело, по каким соображениям и на какие процедуры ты идешь. Все это не может не радовать», – прокомментировала Арина Винтовкина.

«Сегодня весь мир говорит о том, что абсолютно в любом теле человека делает красивым в первую очередь его эмоциональный интеллект, и исследование TLC очень ярко отразило эту смену кодов. Честной быть красиво, особенной быть нормально. Мир нуждается в женщине, которая чувствует, умеет слышать. Маски уже не работают, общество сильно изменилось: эпоха агрессивных завоеваний прошла. Наступила эра милосердия, сострадания, эмпатии. Самое главное путешествие в жизни – всего 40 сантиметров: это путь от головы к сердцу. Если этого пути нет – бесполезны украшения, шпильки и пластика носа», – поделилась своими наблюдениями Ксения Безуглова.

«Помимо актерской профессии я пробую себя и в других ипостасях и постоянно сталкиваюсь с тем, что большинство мужчин не воспринимают женщину отдельно от ее гендера. Безусловно, есть и другие, которые умеют видеть в первую очередь человека, ценить его профессиональные или личностные качества – их постепенно становится все больше, и в этом отношении динамику развития нашей страны и мира можно назвать положительной. Круто, что мы живем в эру интернета, и можем видеть больше таких позитивных примеров, когда женщины, вкладывая энергию в любимое дело, добиваются своих целей», – поделилась Анна Старшенбаум.

Более подробные результаты исследования доступны здесь .

Подпишитесь на канал «Телеcпутника» в Telegram: перейдите по инвайт-ссылке или в поисковой строке мессенджера введите @telesputnik, затем выберите канал «ТелеСпутник» и нажмите кнопку +Join внизу экрана.

И подписывайтесь на канал «Телеспутника» в «Яндекс.Дзен» .

Подпишитесь на канал «Телеcпутника» в Telegram: перейдите по инвайт-ссылке или в поисковой строке мессенджера введите @telesputnik, затем выберите канал «ТелеСпутник» и нажмите кнопку +Join внизу экрана.

И подписывайтесь на канал «Телеспутника» в «Яндекс.Дзен» .

Читать еще:  Изобразительное искусство Британии. Anne Bradford

«Женские образы в романе У. Теккерея «Ярмарка тщеславия»

Шаренко Анастасия Игоревна

МБОУ СОШ №4 г. Воронеж

Учитель русского языка и литературы

«Женские образы в романе У. Теккерея «Ярмарка тщеславия»

Обращаясь к зарубежной классической литературе XIX века вряд ли можно обойти вниманием такую значительную фигуру, как Уильям Мейкпис Теккерей и, бесспорно, один из самых известных его романов «Ярмарку тщеславия» (1847  1848).

На страницах «Ярмарки тщеславия» развёртывается широкая панорама жизни Англии первой половины XIX столетия. В романе представлены люди разных социальных кругов, но сюжетным центром книги автор делает одну из вечных тем мировой литературы – историю двух женщин. Таким образом, композицию романа составляют две сюжетные линии: жизнь Эмили Седли, а также ее подруги и в то же время соперницы – Ребекки Шарп.

Эмилия Седли и Ребекка Шарп с первых страниц романа предстают перед нами совершенно разными, непохожими друг на друга: « Мисс Седли была дочерью лондонского купца…, тогда как мисс Шарп училась в пансионе на положении освобождённой от платы ученицы, обучающей младших…»

Момент выхода Ребекки Шарп из пансиона – это начало её трудной борьбы за своё место в жизни. Она не останавливается ни перед интригами, ни перед беспечными поступками, лишь бы добиться своей цели: быть богатой, блистать в обществе, жить в своё удовольствие. Ребекка эгоистична и жестока, бессердечна и тщеславна. Теккерей беспощаден в изображении этой ловкой авантюристки, но вместе с тем всей логикой своего произведения он убедительно доказывает, что окружающие её люди ничем не лучше. В отличие от многих других Бекки лишена ханжества. Это заключается в том, что, трезво рассуждая об окружающих её людях, она не закрывает глаза и на свои собственные поступки. Ребекка прекрасно понимает, что только деньги помогут ей занять желаемое место в обществе, и ради них она готова на всё.

Полная противоположность Ребекки Шарп – Эмилия Седли – добродетельное и добропорядочное существо. Эмилия — кроткая, милая, доверчивая девушка, которую невозможно не полюбить. « Все добродетели, отличающие благородную английскую барышню, все совершенства, подобающие её происхождению и положению, присущи милой мисс Седли», — писала мисс Пинкертон в своём послании родителям Эмилии. Однако в описаниях ангелоподобной девушки звучит нескрываемая ирония. Эмилия ограничена и ничтожна, к тому же она не менее эгоистична, чем любой из участников представления в ярмарочном балагане. Это тот социальный тип, чьё поведение обусловлено постоянной зависимостью от отца, мужа, сына, даже подруги. Эмилия идеализирует образ погибшего супруга, поэтому не замечает происходящего вокруг неё: не видит любви Уильяма Доббина, страданий родителей. Однако после смерти матери девушка полностью посвятила себя несчастному отцу. Теккерей соединил в этом образе достоинства и недостатки, подчеркнув, что они имеют такие общие истоки, как система воспитания, отношение к женщине в обществе.

На протяжении всего романа автор непрерывно сравнивает Эмилию Седли и Ребекку Шарп, описывая их в одинаковых положениях, но с различными итогами.

Обе девушки вышли замуж примерно одинаково. В отличие от миссис Родон Кроули, миссис Джордж Осборн любила, но не была любима. Через определённое время Эмилия и Ребекка стали матерями: миссис Седли жила одним ребёнком, окутывала беспомощное существо любовью и обожанием. Для Ребекки же собственный сын был в тягость, надоедал. Она не любила его.

В своей жизни мисс Шарп совершила чуть ли не один достойный поступок. Она помогла разрушить ту безумную любовь, жертвой которой Эмилия стала давно и являлась довольно долгое время. Конечно же, у Ребекки был свой интерес во втором замужестве подруги, ведь она хотела заполучить её брата – Джозефа Седли. Но тем не менее Бекки помогла Эмилии.

Как мы видим, образы центральных персонажей контрастны, как контрастны и их судьбы: однообразное существование Эмилии противопоставлено бурной жизни её школьной подруги; Бекки переживает взлёты и падения. Порой она выступает как режиссёр, тогда как Эмми всегда зависима от окружающих людей. Теккерей противопоставляет статичность Эмилии и динамичность Бекки. Можно заметить, что даже части романа, повествующие об этих девушках, различны: передвижения Эмилии в пространстве незначительны, всегда обусловлены чьей-то волей, передвижения же Бекки зависят от её тщеславных помыслов.

Различия между Эмилией и Ребеккой постоянно подчёркиваются Теккереем на протяжении всего повествования, однако ни одну из них он не делает героиней своего романа.

Теккерей назвал «Ярмарку тщеславия» романом без героя, рассуждая, что в современном мире есть только один герой – деньги. Автор не делит своих персонажей на злых и добрых, как это делал Диккенс, который создавал гротески добра и зла. Безудержное воображение Диккенса вызвало к жизни романтические сказки, где правда идей значительнее правды фактов. Теккерей же трезвее смотрит на мир. Он видел свою основную задачу в том, чтобы «суметь по возможности точно воспроизвести ощущение правды». Авторитетов, кроме разума и природы, для него не существовало.

За все свои добродетели, любовь и верность Эмилия была вознаграждена счастливым браком с любимым, любящим и преданным человеком. Вознаграждена, но не удостоена чести стать героиней романа. Несмотря на то, что Ребекка является самым ярким, непосредственным и остроумным персонажем произведения, Теккерей и её не может сделать героиней, поскольку Бекки пропитана лицемерием, коварством, корыстолюбием и бездушием. Автор признаёт порок и грех, ведь они являются частью человеческого существования. Ребекка не осуждается автором за всё зло, которое она несла в течение романа, так как Бекки является частью жизни ярмарки тщеславия, а жизнь Теккерей судить отказывается.

Двуплановость композиции произведения – линия Эмилии Седли, принадлежащей к буржуазным кругам, и линия Ребекки Шарп, стремящейся приобщиться к аристократическим сферам, — открыла перед Теккереем возможность создать широкую панораму английской жизни 1815 – 1830-х годов. Но все же главная особенность композиции романа заключается в ее философском воплощении. Описывая жизненный путь каждой из девушек, Теккерей тем самым показывает в своем произведении, и вообще в жизни, насколько жестоко противостояние добра и зла. Теккерей – художник трезвый. Он признает не только добродушие, кротость, любовь к ближнему, но и лицемерие, корыстолюбие, тщеславие, эгоизм, так как они неотделимы от человеческой жизни. В романе «Ярмарка тщеславия» добро и зло находятся в состоянии равновесия, ни одна из сил не побеждает. Таким образом Теккерей дает понять читателю следующее: пока добро и зло ведут между собой жестокую, порой беспощадную борьбу, жизнь на земле продолжается.

Образ деловой женщины в современной культуре

Женщина-руководитель в представлении патриархального общества — это что-то из ряда вон выходящее, поскольку роль лидера и главы традиционно делегировалась мужчинам. С течением времени эта парадигма начала устаревать, и подобные метаморфозы находят отражение и в массовой культуре.

Читать еще:  Искусство лечит

Телеканал TLC провел семиотическое исследование и выяснил, как меняется образ женщины в медийном пространстве. Проанализировав фильмы, рекламные ролики, публикации в прессе и другие тексты массовой культуры, эксперты выявили 31 код – устойчивые наборы знаков и их комбинаций, которые позволяют проследить трансформацию привычных образов. Итоги этой масштабной работы доступны в официальном аккаунте TLC.​​ Предлагаем проследить смену парадигмы изображения деловой женщины в популярных советских и российских фильмах и сериалах, чтобы попытаться разобраться, что изменилось в образе бизнес-леди за последние десятилетия.

«Служебный роман», 1977 год.

Лирическая комедия Эльдара Рязанова представляет один из самых известных архетипов деловой женщины: Людмила Прокофьевна Калугина, успешная, целеустремленная, волевая и жесткая руководительница, которую подчиненные зовут сухой, черствой и бессердечной. Это классический образ даже не «мужика в юбке», а скорее и вовсе бесполого создания, биологической машины, заточенной только работать, поскольку остальные герои, в том числе и мужчины, в фильме показаны более человеческими, мягкими, обаятельными и эмоциональными. Высокий пост, служебная «Волга», квартира в центре Москвы, безупречный профессионализм в каждом решении — Калугиной можно было бы только позавидовать, однако с развитием сюжета зрителям предлагается осмыслить, какую цену героиня заплатила за свой статус.

Любые личные отношения, будь то дружеские или романтические, увлечения и хобби, даже женственность в традиционном понимании этого слова Калугина принесла в жертву своей карьере: у нее нет ничего, кроме работы, а светские мероприятия, на которых ей приходится бывать, Калугиной в тягость. Но за всем этим безупречным деловым фасадом и репутацией железной леди стоит почти трагическая история неудачной любви и одиночества. Зрители узнают, что когда-то давно подруга увела у нее любимого мужчину, поэтому теперь Калугина никого не допускает в свою жизнь, однако, стоит робкому, застенчивому и неуверенному в себе подчиненному начать за ней ухаживать, она расцветает и преображается на глазах. Уже за кадром, в самых титрах, герои сыграли свадьбу и ждут ребенка. Без этого традиционного набора шаблонов женского счастья хеппи-энд был бы не полным: получается, что в зеркале культуры недавнего прошлого, какой бы успешной женщина ни была в карьере, каких бы профессиональных высот она ни добилась, для настоящего, «полноценного» счастья ей нужна реализация в семейной жизни, мужчина и ребенок, а лучше несколько.

«Москва слезам не верит», 1980 год

Похожим образом выстраивается сюжетная линия еще одной известной деловой женщины советского кинематографа — Екатерины Тихомировой. Директор крупного комбината, депутат Моссовета, сильная, успешная и независимая женщина, у которой в подчинении десятки человек, при этом, в отличие от Калугиной, она следит за собой, со вкусом одевается, воспитывает дочь и время от времени ходит на свидания с женатым мужчиной. Кажется, в ее жизни все складывается более чем удачно, но ради чего она всего этого добивалась, какая мотивация помогала ей двигаться вперед? Тихомирова сама отвечает на этот вопрос, разговаривая с мужчиной, который когда-то давно, в юности, бросил ее беременную и оставил один на один с очень непростым решением. «Потом я ужасно хотела, чтобы ты узнал о моих успехах и понял, как ты ошибся. А сейчас — сейчас я думаю, если бы я не обожглась тогда так сильно, ничего бы из меня не получилось», — говорит героиня Веры Алентовой, и в этом монологе раскрывается еще один взгляд на образ деловой женщины.

В популярной культуре конца прошлого века женщина, добившаяся профессиональных высот, сделала это на силе сопротивления, назло, чтобы доказать что-то в первую очередь обществу, посторонним людям, а только потом себе. На первоначальном этапе она черпала силы в отчаянии и злости — эта энергия оказалась невероятно мощной, но катализатором этих успехов женщины все равно был мужчина, необходимость, чтобы он увидел, понял и осознал. Неизвестно, удалось бы Екатерине достичь этих высот, если бы не обида на мужчину, и как бы сложилась ее судьба, если бы он женился на ней. В этом свете отлично просматривается параллель с историей другой героини фильма, Антонины, которая в юности вышла замуж за любимого человека и счастливо живет с ним уже много лет, только, в отличие от Екатерины, она все так же работает маляром на стройке, как и 20 лет назад. Нельзя категорично утверждать, что счастье в личной жизни и желание профессионально развиваться связаны между собой в обратной зависимости, однако в контексте популярной культуры образ деловой женщины часто транслировался с этой позиции.

«Всегда говори всегда», 2003-2012

Трансформация образа деловой женщины происходит не только в фильмах, но и в сериалах. Российский проект «Всегда говори всегда» рассказывает о жизни Ольги Громовой, чья история, на первый взгляд, похожа на сказку про Золушку, однако это совсем не так. В начале сериала Ольга работает главным бухгалтером в фирме своего мужа, у них счастливый брак, двое детей, материальный достаток. Все меняется в один день, когда Ольга оказывается за решеткой, взяв вину мужа на себя. Выйдя из тюрьмы, Ольге приходится начинать все с нуля: ей предстоит превратиться из милой и заботливой девушки в сильную, непреклонную бизнес-леди, готовую сражаться за своих детей, свою карьеру и свое счастье любыми методами.

Ольга учится давать отпор чересчур настойчивым мужчинам, отстаивать свою позицию в новой фирме, куда она попадает практически случайно, работать днями и ночами и не опускать руки, когда ее проекты присваивают себе коллеги. Параллельно с этим Ольга отвоевывает детей у бывшего мужа, выстраивает личную жизнь, учится снова доверять людям и быть счастливой. Первый сезон заканчивается хеппи-эндом: Ольга остается вместе с новым партнером, сильным, нежным и любящим ее и детей, однако на этом история героини не заканчивается. В следующих сезонах сериала зрителям показывают развитие персонажа как в деловой сфере, так и в личной жизни: несмотря на то, что ее муж — богатый человек, Ольга занимается собственным независимым бизнесом и считается одним из лучших специалистов в своей области. Она репрезентует доминантный, то есть наиболее сильный на данный момент, код исследования TLC «И в семье, и на работе». Этот код описывает женщину, сохраняющую баланс между профессиональной реализацией и личной жизнью, постоянно ищущую компромисс и способ гармонично совмещать эти одинаково важные величины. Иногда кажется, что эта задача просто невыполнима, а окружающие, наблюдая со стороны, задаются вопросом, как вообще можно все это успевать. Ольга успешно справляется с ролью бизнес-леди и прекрасной мамы и жены, при этом личное и профессиональное развиваются словно параллельно, не зависимо друг от друга: когда в семье случается кризис, Ольга сжигает мосты, забирает детей и переезжает в новую квартиру. Её жизнь не рушится только из-за того, что из уравнения исчез мужчина. Конечно, вся эта ситуация дается ей тяжело, но, в отличие от архетипов уходящих кодов, Ольга не определяет себя исключительно счастливым замужеством.

Читать еще:  Динамика и абстрактная поэтика. Escha Van Den Bogerd

«Кто в доме хозяин?» 2006-2008

Постепенный отход от традиционного восприятия деловой женщины как чего-то маргинального и нетипичного отражается в появлении новых развивающихся кодов, которые только начали проникать в массовую культуру. Так, главная героиня сериала «Кто в доме хозяин?» репрезентирует развивающийся код «Альтернативное домоводство». Дарья Пирогова — президент крупной рекламной компании. У нее успешный бизнес, она красивая, привлекательная, умная и целеустремленная, однако на семью и домашние дела у нее катастрофически не хватает времени. На помощь ей приходит Никита — бывший футболист, вынужденный оставить спорт из-за травмы и переехавший вместе с дочкой из провинции в Москву. Он устраивается на работу к Дарье, взваливает на себя все бытовые заботы, присматривает за ее сыном и в целом старается максимально разгрузить вечно занятую Дарью.

Изначально их отношения находились в русле «работодатель-работник», но с развитием сюжета они постепенно трансформируются в романтические. В то же время это не становится для Дарьи поводом бросить успешный бизнес и осесть дома с детьми и мужем: ее всё устраивает в своей жизни, и она одинаково не собирается отказываться ни от семьи, ни от карьеры. О сохранении ролей герои в открытую договариваются в финальном выпуске: они обсуждают за завтраком, что готовить на всю семью и следить за порядком в доме по-прежнему будет именно Никита, поскольку у него это гораздо лучше получается.

В целом, как показывает исследование TLC, восприятие деловой женщины в массовой культуре постепенно меняется: заметен отход от категоричности и черно-белого изображения бизнес-леди, которая достигает успеха либо из-за одиночества, либо на чистой силе злости и отчаяния. Она становится более человечной и многогранной, признает свои ошибки, успешно совмещает работу и личную жизнь, не определяет собственную полноценность наличием или отсутствием семьи, а вдохновение черпает не в попытке убежать от неприятного опыта и некрасивой реальности, а в том, что ей просто очень нравится ее работа.

Женщина в различных типах культуры. Архаическая женщина

Без женщин, без содействия их нежного чувства, нет успеха в изящных искусствах.

Ты – женщина, и этим ты права.

Культурный код всякой эпохи среди прочего связан со статусом женщины, её положением и ролью в обществе, способностью и желанием художников выражать общее и индивидуально-личное к ней отношение, выявлять типы женственности, формировать через женские образы идеалы и вкусы времени.

Поразительно многообразие идеалов человеческой красоты, созданных в искусстве от древности до сегодняшнего дня.

Архаическая женщина

Археологические открытия, начиная с середины XIX века, явили миру обнаруженные в разных концах земли очаги материальной культуры древнейших времён и целые «музеи» первобытной живописи и скульптуры. В палеолитическом (созданном 40–20 тысяч лет тому назад) искусстве изображений человека сравнительно мало. Но даже имеющиеся, прежде всего это так называемые «палеолитические Венеры», позволяют судить об архаических формах культуры, их связи с мифом и ритуалом, социальной роли и стандартах поведения. Древнейшие «Венеры» – это обычно небольшие фигурки из кости мамонта, оленьего рога, камня, глины и золы. Скульптуры из глиняной смеси считаются самыми древними образцами керамики.

Венера из Виллендорфа

Примитивные женские фигурки, весьма далёкие от реального сходства с натурой (констатацией этого факта служат некоторые наскальные рисунки, изображающие женщин мускулистыми и подвижными), свидетельствуют о том, что первобытные скульпторы создавали образ-символ, обобщающий многочисленные функции и роли женщины в первобытном обществе.

Например, признание в женщине родоначальницы череды поколений приводило к акцентированию в её образе идеи продолжения рода, наглядному воплощению функции деторождения. Отсюда в первобытных скульптурах гипертрофия физических форм, подчёркнутость эротического, плотского начала. Образ монументален и статичен, исключён из реального бытия и является обобщением.

Женщина – супруга и мать – служила воплощением единства и родственной связи членов общины ещё и потому, что была хранительницей очага, поддерживала огонь, готовила и раздавала пищу.

Женское начало связывалось также с идеей плодородия в широком смысле, распространяясь не только на человеческий род, но и на флору (объект собирательства) и фауну (охота). Сообразно мифологическим представлениям женщина символизировала таинственную связь со зверем и потому участвовала в обрядах, призванных облегчить охоту, сделать её успешной.

Женщина и зверь – сюжет ряда палеолитических изображений, транслирующих ифологемы женщина – Земля, женщина – Природа, женщина – Великая Мать. Не случайно первобытных скульпторов не интересовали индивидуальные особенности, черты лица, которые порой вовсе отсутствуют, вытесняясь гораздо более важными частями тела.

Первобытное искусство демонстрирует нам одновременно натуралистичность и условность изображения.

Венера из Холе-Фельс

Связь Богини-Матери с животным началом (животворящим, природным) семантически увязывает «малый мир» человека с «большим миром» природы, акцентируя извечную для человека тему Жизни.

Палеолитический культ женщины демонстрирует традицию анонимности и амбивалентности женского образа в искусстве палеолита.

Эпохи мезолита и неолита движутся от первобытности к цивилизации с постепенным укреплением мужского начала и вытеснением матриархата патриархальной организацией общества. Снижается роль Богини-Матери, женские образы в искусстве вытесняются мужскими и встречаются всё реже. Неолитические изображения во многом утрачивают выразительность и непосредственность искусства палеолита, приобретая всё более условно-стилизованные формы.

Скифская каменная баба. Астрахань

Сарматская баба. Новочеркасск

Первобытное искусство требует глубокого изучения и осмысления, но совершенно очевидно, что оно является отражением напряженной и отнюдь не примитивной духовной жизни древнего человека, обладавшего своеобразным, но высокоразвитым эстетическим чувством. Не случайно в искусстве последнего столетия оказалась востребована экспрессивная архаика древних.

Стиль без правил: 20 образов знаменитых женщин в маскулинной одежде

Кажется, что по-настоящему сильный виток стиля унисекс мы переживаем прямо сейчас. Так и есть: цивилизованный мир стремительно освобождается от стереотипов, новые лейблы genderless fashion появляются все чаще, а граница мужского и женского в гардеробе все больше размывается.

Но не стоит забывать, что еще в прошлом столетии женщина в мужском костюме была для общества совершенно непривычным явлением. Эту ситуацию взялись исправить смелые и знаменитые женщины: актрисы, певицы, модели, дизайнеры – каждая из них увидела в маскулинном стиле способ громко заявить о своей личности и показать себя настоящую с новой стороны, при этом пренебрежительно отбрасывая стереотипы.

От Марлен Дитрих до Мадонны, от Брижит Бардо до Кары Делевинь – в нашей подборке вы найдете двадцать самых запоминающихся случаев, когда одежда впервые за долгое время перестала определять гендер, а образы знаменитостей от этого превратились в волевые fashion statements.

Марлен Дитрих, 1940

Кэтрин Хепберн, 1935

Брижит Бардо, 1967

Джоди Фостер, 1976

Керри Фишер, 1979

Энни Леннокс, 1989

Джоди Фостер и Вайнона Райдер, ранние 1990-е

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector