Monsit Jangariyawong ака monsitj

Monsit Jangariyawong ака monsitj

Monsit Jangariyawong ака monsitj

Глава первая. Семья

В Париже, после революции 1917 года, в мои руки попал документ, из которого я узнал свою родословную. Это был рескрипт Александра II правительствующему сенату от 19 июля 1878 года, возводивший моего деда, Павла Николаевича Игнатьева, со всем нисходящим потомством, к которому принадлежал и я, родившийся в 1877 году, «в графское Российской империи достоинство».

Из этого документа явствует, что Игнатьевы происходят от древних черниговских бояр, ведущих начало от боярина Бяконта, перешедшего на службу московских царей в 1340 году.

Сын его, митрополит Алексий, состоял главным советником последовательно при трех князьях московских и начал, между прочим, постройку первой каменной стены вокруг Кремля (1366 г.).

Род Игнатьевых при Московском дворе впоследствии не был в числе знатных, не подымаясь выше ранга сокольничьих, а позднее стрельцов. Известно, что Васька Игнатьев был пытан и казнен на Лобном месте после укрощения Петром стрелецкого бунта.

Прадед мой, генерал-майор артиллерии, состоял в 1812 году комендантом крепости Бобруйск и с пятитысячным гарнизоном успешно оборонялся против двенадцатитысячного польского корпуса генерала Домбровского. Выйдя в отставку, генерал-майор рано умер, оставив вдову и единственного сына, Павла Николаевича — моего деда. Павел Николаевич окончил Московский университет, что впоследствии выделяло его среди сослуживцев и повлияло на его служебную карьеру [1].

Рослый, статный, дед по выходе из университета попал в ту военную атмосферу, в которой жила Европа наполеоновской эпохи: он поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Преображенский полк, был зачислен в 1-ю, так называемую «цареву», роту и в чине прапорщика вступал в Париж в 1814 году. [6]

Один день или, точнее, даже одно утро — 14 декабря 1825 года оказало решающее влияние на всю жизнь деда. Как рассказывала мне бабушка, дед, просвещенный офицер, вращался в кругу будущих декабристов, принесших из Франции багаж «вольтерианства» — русского вольнодумства. Однако накануне памятного дня он имел длинное объяснение со своей матерью, которая заставила его поклясться, что он будет «благоразумен» и не выступит против власти. И когда на следующий день взволнованный Николай вышел на подъезд Зимнего дворца, ближайший к Миллионной улице, то первой воинской частью, прибывшей на Дворцовую площадь в распоряжение нового царя, оказалась 1-я рота Преображенского полка, казармы которой были на Миллионной. Командовал этой ротой капитан Игнатьев.

— Поздравляю тебя флигель-адъютантом,— сказал тут же Николай.

В память этого дня дед всю жизнь оставался «почетным преображением». Об этом мне напомнили на маневрах 1898 года. Мой эскадрон кавалергардов был прикомандирован к Преображенскому полку. Пригласив нас к обеду в свою офицерскую палатку-столовую, преображенцы устроили мне сюрприз, поставив перед моим прибором старинную серебряную чарку, надпись на которой свидетельствовала, что она принадлежала моему деду.

За многие годы своей службы деду пришлось быть во главе самых различных государственных учреждений. Особенное значение имела его деятельность как директора Пажеского корпуса, в котором он воспитал многих выдающихся государственных людей эпохи Александра II, в том числе, например, Милютина; некоторые из его воспитанников, достигнув высоких государственных должностей, оставались со своим старым директором в переписке, советуясь с ним по особо важным вопросам. До смерти своей он состоял почетным членом Военно-медицинской академии и президиума женских учебных заведений. И когда теперь по делам службы я бывал в стенах Военно-медицинской академии, то вспоминал, что создание этой академии имело в свое время целью освободить военно-врачебный персонал от немецкого засилья.

Закончил свою жизнь дед председателем комитета министров. Умер он в 1880 году.

Бабушка моя, Мария Ивановна Мальцева, дожившая до восьмидесяти пяти лет, была мудрой старухой. Никогда не забуду, как, будучи еще ребенком, я получил от нее наставления, руководившие мною всю жизнь.

— У тебя, Лешенька, сумбур в голове,— доказывала она, подводя меня к старинной шифоньерке.— Вот посмотри, вся моя корреспонденция тут рассортирована,— объясняла бабушка, выдвигая малюсенькие ящички,— так и ты старайся все твои мысли и чувства ко мне, к отцу, к людям, к учению, к играм раскладывать в твоей головке по отдельным ящичкам. Вырастешь — тоже отделяй в один ящичек службу, в другой личные дела, в один — семью, в другой — знакомых и друзей. [7]

Читать еще:  Antoni Tudisco. Дизайнер и художник

Еще за месяц до смерти, в обычных послеобеденных спорах со мной, ее голубые глаза светились той характерной энергией мальцовской семьи, что создала в России огромное дело Мальцовских заводов.

Я помню, как в детстве я встречал у бабушки ее брата, Сергея Ивановича Мальцева — благообразного чистенького старичка с седыми бачками, одетого по старинной парижской моде. Помню также семейное предание о том, как Сергей Иванович в молодости занимал у старшего брата деньги и прокучивал их в Париже, но когда в третий раз он попросил еще сто тысяч рублей, то, получив их с трудом, взялся за ум, вывез из Франции инженеров, специалистов по стеклу и хрусталю и в короткий срок создал заводы в Гусь-Хрустальном. Брат его использовал еще ранее железнодорожную горячку 50-х годов и при содействии французских капиталистов создал дело вагоностроительных Мальцовских заводов. У Сергея Ивановича детей не было. Жил он одиноко, вставал всегда в пять часов, шел к ранней обедне и в семь часов садился за работу. Единственным его помощником был скромный, молчаливый и необыкновенно трудолюбивый чиновник Юрий Степанович Нечаев. Близкие называли его до самой смерти уменьшительным именем Юша. Каково же было удивление всех родственников, когда после смерти Мальцева выяснилось, что все многомиллионное состояние завещано Юше.

Дядюшка написал в завещании, что заводское дело он считает дороже семейных отношений, а так как среди родственников — Игнатьевых и Мальцевых — нет никого, кто мог бы дело сохранить и вести дальше, то он оставляет свои богатства человеку простому, но зато дельному. И вот у Юши богатейший особняк на Сергиевской, с зимним садом, каскадами и фонтанами, лучшая кухня в Петербурге, приемы и обеды, на которые постепенно и не без труда и унижений Юше удалось привлечь несколько блестящих представителей придворно-великосветской среды. Тщеславию его не было пределов. Он взял себе, на роль приемного сына, юношу, князя Демидова, оставшегося сиротой, и, женив его на дочери министра двора графа Воронцова-Дашкова, достиг своей заветной цели — породнился с высшей аристократией. Не проходило года, чтобы Юша не получал новых придворных званий. Надо, однако, отдать ему справедливость: он на свой собственный счет построил и оборудовал поныне сохранившийся Музей изящных искусств в Москве. Все образцы греческого и римского зодчества и ваяния были лично им выбраны на местах, с них были сняты гипсовые копии, которые доставлялись водой через Одессу.

Старый холостяк Юрий Степанович Нечаев-Мальцов умер во время мировой войны. Его завещание удивило всех не менее, чем завещание Сергея Ивановича. Все состояние он оставил второму сыну моего дяди — Павлу Николаевичу Игнатьеву, известному в ту пору министру народного просвещения. Неожиданно свалившимся богатством мой двоюродный брат воспользоваться, однако, не успел — произошла Октябрьская революция.

Павел Николаевич дожил свой век в далекой Канаде. [8]

Дом бабушки — особняк в Петербурге на набережной Невы — в годы моего детства был для всей семьи каким-то священным центром. В этом доме-монастыре нам, детям, запрещалось шуметь и громко смеяться. Там невидимо витал дух деда, в запертый кабинет которого, сохранявшийся в неприкосновенности, нас впускали лишь изредка, как в музей. Кабинет охранял бывший крепостной — камердинер деда, Василий Евсеевич, обязанностью которого было также содержание в чистоте домовой церкви и продажа в ней свечей во время богослужения.

Сеньор Монзи или Кто мотивирует нас изнутри

Судьба решила записать меня на тренинг. Для этого она хитрожопо подсунула вконтактовский рекламный пост моему другу, а он, ничего не подозревая, отправил его мне. Название броское, цели прозрачные, методика авторская — чё не сходить? В итоге я пошёл, а друг нет. Мне было нужнее, а ему стало жалко денег.

Читать еще:  "Русская эмаль": что разыгрывается на аукционах

Тренинг был про то, как стать настоящим мужиком. Что бы это ни значило и во что бы то ни стало. В качестве названия было взято имя мифологического героя, у которого, по мнению авторов курса, было всё хорошо с мотивацией, целями и способами их достижения. Число пришедших вызвало у меня ассоциации с фильмом «Восемнадцать бронзовых бойцов», увиденным в детстве. Мы различались возрастом, социальным положением и уровнем уверенности в себе. Ну, или отсутствием таковой вообще. Общим было признание внутреннего фиаско и, как водится в таких случаях, нацеленность на результат. Пара человек действительно были похожи на героев старого китайского боевика.

Коуч Иван оказался харизматичным лысым чуваком с бородой и вейпом. Простецкая футболка и дырявые джинсы намекали на то, что мы попали в место, где выёживаться не стоит — никто не оценит.

— Здрасьте всем. Спасибо, что пришли. Хотя настоящее спасибо я рассчитываю услышать в конце от тех, кому эти четыре дня хоть чем-то помогут. Да и цена вашим благодарностям пока мизерная потому что половина из вас мудаки те ещё. Вот только без обид, ладно? И не надо на соседей смотреть, о себе подумайте лучше. Я за свои слова отвечаю, перед этим я с каждым общался лично (было, да — примечание автора). Вы лучше подумайте, кем вы хотите стать в конце тренинга. Ок? Да, и манера общения у меня меняться не будет, кому не нравится — могут забрать деньги и уйти. Но прямо сейчас, потом не отдам, так что подумайте минуту, — и выпустил порцию густого дыма в потолок.

Видимо, такого рода кэшбэк выглядел в этой ситуации признанием себя тем самым мудаком поэтому все остались на своих местах. Через минуту лысый коуч продолжил:
— Спасибо за доверие. Но вы помните, как я к вашим «спасибо» отношусь, — и заржал. Мы тоже. Вообще с Ваньком было легко, внушал, видать, оптимизм. Вселял, так сказать, надежду.

— Будем считать, что вы подтвердили свой платёж, поэтому с этой минуты я несу ответственность за получение вами новых знаний. Не за вас, вы взрослые люди, а именно за получение новых знаний. И ключевым словом в моей фразе является. Ага, версии есть? Нет, не «взрослые». И не «знания». Ответственность! Ответственность перед собой! Не надо ничего записывать! Тем более фломастером, отвратный звук, прям коробит! (коробило, да — примечание автора). Запомните новое слово на букву «О». Ответственность — это и есть отправная точка вашего взросления!

За скобками я оставил то, что происходило с нами на протяжении четырёх дней. Методика-то авторская, тренинг по-прежнему работает, не будем лишать ребят заработка. Авторская и, честно говоря, полезная. Иван говорил много, но по делу, начитанно опираясь на историю, культурологию, психологию, политику, публицистику, художественную литературу и даже один фильм со Стэтхемом. Дефицита обратной связи не было, каждый потихоньку врубался, что решение его персональной задачи — это его личная «О».

Впрочем, что-то мне рассказать всё же придётся, а то не совсем понятно, кто такой сеньор Монзи и какого чёрта он оказался в заголовке этого текста? Я говорил, что мы были очень разными по куче параметров и одним из восемнадцати был итальянец. Хха, я пошутил (плохая шутка — примечание одного знакомого редактора), не было никакого итальянца. Не ведитесь так больше, это признак инфантильности. Инфантильность не дружит с Ответственностью. Ладно, давайте к делу. Сейчас я вполне серьёзен.

Так вот, однажды Иван загрузил (в смысле, заставил задуматься) нас очередной телегой про Намерения и их Неисполнение. В качестве классической ситуации был приведён Диван, на котором лежит Умник и генерирует идеи. Его аж прёт от потока созания и собственной значимости, порой даже не без оснований. Что дальше? Ничего. Полежал, подумал, со временем довёл мысль до совершенства, похвастался за стаканчиком цитрусового IPA в кругу друзей. И всё. Мотивации (или что там у Умника вместо неё?) как ни бывало, время обнаружило в идее огрехи, боязнь неудачи отложила реализацию до лучших времён. Пара-тройка таких пробоев (корректно ж написано, без «ё»?) откладывает «на потом» всю жизнь. Ну, или что там у Умника вместо неё? Оправдания всегда будут под рукой. Потому что «Мир оправданий не знает изъянов»© Лысый Иван. В интернете авторство этой фразы никому не приписывается, так что заслуженно отдадим пальму Ване. Ваня, держи!

Читать еще:  Cesar Santos. Художник-философ

Мне понравилось это выражение. Воображение (или память?) ярко рисует образ неглупого мудака (каждый знает как минимум одного), который офигенно прокрастинирует и оправдывается. Прям его фишечки. Фраза-то понравилась, но мне понадобилось превратить её в аббревиатуру, чтоб даже порядок слов в ней не нарушался. МОНЗИ получилось. Ну, или просто Монзи. Похоже на итальянскую фамилию. Воображение прилепило к новоизобретённому имени статус «сеньор» и на этом остановилось.
Вечером в баре фантазия включилась снова и дорисовала визуальный образ придуманного персонажа. Солидный получился мужчина. Сразу видно — не из наших мест. Ему уже прилично, 60 точно есть. Загорелый и седой, ото лба идёт неглубокая залысина, зато оставшиеся волосы длинные, до плеч. Костюм на нём не то чтобы приличный, а прямо-таки дорогой. Светло-серый такой, в полоску (Мозг, куда тебя несёт?! — примечание автора). На плечах сеньора Монзи черная бархатная накидка с красной подкладкой, в руках лакированная трость с набалдашником. И вроде сидишь с ним в известном тебе баре и никаких театральных занавесей тут отродясь не бывало, а над ним поди ж погляди — есть. И мягкий загадочный свет за его спиной. Ну, что тут скажешь, шикарный получился образ, просто шикарный.

И видно, что всё у него хорошо. Настолько, что и времени-то с тобой разговаривать у сеньора Монзи особо нет. Просто сидит рядом в баре, потягивает маргариту и смотрит на тебя с ироничной улыбкой, выражающей что-то типа «Ну, что, мудак, так и будешь жить дальше?». Тут его маняще подзывает красивая стройная брюнетка, совершенно нечаянно бросая на тебя бегло-равнодушный взгляд. Он надевает чёрную широкополую шляпу и они уходят вглубь картинки. Фантазия дорисовывает намечающуюся между ними сексуальную связь. «Сорри, дружище, нам не до тебя, ариведерчи». Занавес падает и исчезает. Можно прийти в себя и отхлебнуть пивка. Буль-буль.

Образ зафискировался ярко и чётко, в нём куча деталей, при желании могу описать их в приватной переписке. Суть не в этом. Начиная с этого дня, если я начинал откровенно забивать на выполнение поставленных задач, из глубин лобно-теменной зоны мозга появлялся мой воображаемый «друг» и его взгляд с издёвкой заставлял меня поднимать задницу и совершать некое запланированное действие. Например, написать этот текст.

Самое странное, что со временем я понял, кого сеньор Монзи напоминает ну просто один в один. Илью Резника, поэта-песенника, автора текстов для Аллы Пугачёвой, Любови Успенской и др. Я никогда не был их фанатом, просто так получилось. Портрет сеньора Монзи хоть и является визуальным отображением сочинителя времён СССР, но никак не перекликается с его творчеством, заказчиками и поклонниками, тьфу на них.

Когда я писал это текст, то из любопытства загуглил, что происходит с Резником сегодня. Всё грустно — за небольшие гонорары он участвует в региональных концертах, организаторы которых кидают его на деньги, получает пенсию 10,5 тысяч рублей и жалуется на судьбу. Почему-то думается, что стихов про Ответственность он не писал.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector