Чёрное искусство. Morris T Howard

Чёрное искусство. Morris T Howard

«В доме старинном думай в невинном глубоком сне о лете, весне…» Искусство и ремесло Уильяма Морриса

William Morris (1834 – 1896) — английский поэт, прозаик, художник, издатель, социалист. Крупнейший представитель второго поколения «прерафаэлитов», неофициальный лидер Движения искусств и ремёсел.

Джордж Фредерик Уоттс “Поэт Уильям Моррис”

Много лет своей жизни Моррис отдал на возрождение традиций изготовления британских текстильных изделий и методов их производства, и сам освоил множество ремесел. Дизайнерские работы Уильяма Морриса, в основу которых легли природные мотивы, стали предвестниками стиля модерн, а обои и ткани по его рисункам выпускают до наших дней.

Известно, что при вступлении в социал-демократическую федерацию Англии, в графе «профессия» Уильям Моррис написал «дизайнер» — впервые в данном контексте. Он также стал основателем британского Общества защиты древних зданий (SPAB). В 1890 году Моррис открыл типографию «Келмскотт-Пресс», в которой издавал малотиражные книги с дизайнерскими переплетами и страницами, украшенными виньетками и рисунками по подобию старинных манускриптов.

Страница сборника стихов Уильяма Морриса A Book of Verse, 1870 год

Страница из “Рубаи” Омара Хайяма в переводе Уильяма Морриса, издание 1872 года с иллюстрациями самого Морриса, Чарльза Фэрфакса Мюррея и Эдварда Бёрн-Джонса

Основой эстетических взглядов Морриса стали идеи известного искусствоведа Джона Рёскина, считавшего, что предметное окружение общества свидетельствует о его моральном состоянии, а красота проявляется в верности природе.

Интерьеры комнаты Морриса в музее Виктории и Альберта, Лондон

Уильяма Морриса вдохновляли ремесленные традиции средневековых мастеров, ведь каждая вещь, сделанная руками, уникальна и неповторима, в отличие от фабричных изделий. Поэтому он основал “Движение искусств и ремёсел” – группу художников-единомышленников, убеждённых, что эстетически продуманная среда обитания может способствовать совершенствованию человека. Первым проектом группы стал «Красный дом» — особняк Морриса, спроектированный им в соответствии с собственными нормами вкуса.

«Красный дом» в Бекслихит, Англия (1859-1860 гг.), архитектор Филипп Уэбб.

Дом получил свое название из-за цвета неоштукатуренного кирпича. Главного фасада как такового у постройки не было, план ассиметрично развивался во все стороны, что было новаторством для Викторианской эпохи.

По простоте отделки дом напоминал средневековые постройки: здание из красного кирпича не было оштукатурено, а внутренние белые стены оттенялись витражами, ткаными коврами, гобеленами и выразительной мебелью, изготовленными по рисункам хозяина дома. В украшении интерьеров принимали участие сам У. Моррис, его супруга, а также ведущие мастера «Братства прерафаэлитов»: Д.Г. Росетти, Э. Бёрн-Джонс, Э. Сиддал.

Стремясь повсеместно вернуть быт к великолепию Средних веков, Моррис основал компанию, которая выпускала шпалеры, обои, керамику и мебель ручной работы, а также типографию, где особое внимание уделялось художественному оформлению книг. Все предметы, изготовленные под руководством Морриса, отличались простотой формы, изяществом и функциональностью.

Кресло, обитое шерстяной тканью Bird, около 1870 года

Бюро по дизайну Филиппа Уэбба, расписанное Уильямом Моррисом сценами из жития святого Георгия, 1861–1862

Первым узором для обоев, разработанным Моррисом в 1862 году, стал дизайн «Daisy» («Маргаритки»), а первым знаменитым — «Trellis» («Решетки»).

К сожалению, мечтам социалиста Морриса о наполнении красотой быта представителей среднего класса не суждено было исполниться. Каждая вещь фирмы создавалась по индивидуальному проекту и изготавливалась вручную, использовались только качественные природные материалы, что невероятно поднимало стоимость изделия. Вытканные на традиционном ткацком станке ковры были доступны только элите общества.

Гобелен «Флора богиня цветов»

Цветы и птицы. Дизайн ковра

Гобелен «Дятел» (фрагмент)

«Розовое дерево в венке»

Моррис поставил дома ткацкий станок и упражнялся по несколько часов в день. Художнику помогала его дочь, Мэй Моррис. Свою мастерскую в Мертоновском аббатстве Моррис также снабдил станками, ткани окрашивались натуральными красителями, а рисунки на текстиль набивались.

Спальня Уильяма Морриса в особняке Келмскотт-Мэнор — его летней резиденции в графстве ­Оксфордшир

Ширма «Кэлмскотт Мэнор», вышитая Мэй Моррис

Желая реализовать свои устремления по облагораживанию быта простых людей, Моррис выпустил знаменитые «сассекские» стулья, созданные в традиции английских сельских домов XVIII века. Они стоили совсем недорого, поэтому были невероятно популярны, в народе их даже прозвали «мебель добрых горожан». Тем не менее большинство изделий компании «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко» так никогда и не вошли в дома массовых потребителей. «Сассекские» стулья с плетеными сиденьями были просты, функциональны, а главное – недороги.

Творчество Уильяма Морриса и его соратников открыло новую страницу в истории интерьера. Излишняя помпезность в буржуазных домах уступила место простоте и удобству, а обезличенные фабричные изделия – вещам ручной выделки из натуральных материалов. Эстетические принципы, предложенные Моррисом, легли в основу последнего большого стиля — стиля модерн, а подходы художника к оформлению интерьеров до сих пор используются дизайнерами по всему миру.

Компания «The Morris & Co» существует по сей день и занимается выпуском обивки, текстиля и обоев по эскизам художника. Правда, технологии давно поменялись, о чем нас предупреждает производитель на официальном сайте. Творчество У. Морриса живо до сих пор, в отличие от его принципов.

Вклад Уильяма Морриса и его соратников в развитие декоративно-прикладного искусства невозможно переоценить. И в наши дни эскизы художников используются в производстве текстиля и предметов интерьера. Знакомые узоры встречаются на обоях, обивке мебели, даже одежде.

«В доме старинном думай в невинном глубоком сне о лете, весне…» Искусство и ремесло Уильяма Морриса

William Morris (1834 – 1896) — английский поэт, прозаик, художник, издатель, социалист. Крупнейший представитель второго поколения «прерафаэлитов», неофициальный лидер Движения искусств и ремёсел.

Джордж Фредерик Уоттс “Поэт Уильям Моррис”

Много лет своей жизни Моррис отдал на возрождение традиций изготовления британских текстильных изделий и методов их производства, и сам освоил множество ремесел. Дизайнерские работы Уильяма Морриса, в основу которых легли природные мотивы, стали предвестниками стиля модерн, а обои и ткани по его рисункам выпускают до наших дней.

Известно, что при вступлении в социал-демократическую федерацию Англии, в графе «профессия» Уильям Моррис написал «дизайнер» — впервые в данном контексте. Он также стал основателем британского Общества защиты древних зданий (SPAB). В 1890 году Моррис открыл типографию «Келмскотт-Пресс», в которой издавал малотиражные книги с дизайнерскими переплетами и страницами, украшенными виньетками и рисунками по подобию старинных манускриптов.

Страница сборника стихов Уильяма Морриса A Book of Verse, 1870 год

Страница из “Рубаи” Омара Хайяма в переводе Уильяма Морриса, издание 1872 года с иллюстрациями самого Морриса, Чарльза Фэрфакса Мюррея и Эдварда Бёрн-Джонса

Основой эстетических взглядов Морриса стали идеи известного искусствоведа Джона Рёскина, считавшего, что предметное окружение общества свидетельствует о его моральном состоянии, а красота проявляется в верности природе.

Интерьеры комнаты Морриса в музее Виктории и Альберта, Лондон

Уильяма Морриса вдохновляли ремесленные традиции средневековых мастеров, ведь каждая вещь, сделанная руками, уникальна и неповторима, в отличие от фабричных изделий. Поэтому он основал “Движение искусств и ремёсел” – группу художников-единомышленников, убеждённых, что эстетически продуманная среда обитания может способствовать совершенствованию человека. Первым проектом группы стал «Красный дом» — особняк Морриса, спроектированный им в соответствии с собственными нормами вкуса.

«Красный дом» в Бекслихит, Англия (1859-1860 гг.), архитектор Филипп Уэбб.

Дом получил свое название из-за цвета неоштукатуренного кирпича. Главного фасада как такового у постройки не было, план ассиметрично развивался во все стороны, что было новаторством для Викторианской эпохи.

По простоте отделки дом напоминал средневековые постройки: здание из красного кирпича не было оштукатурено, а внутренние белые стены оттенялись витражами, ткаными коврами, гобеленами и выразительной мебелью, изготовленными по рисункам хозяина дома. В украшении интерьеров принимали участие сам У. Моррис, его супруга, а также ведущие мастера «Братства прерафаэлитов»: Д.Г. Росетти, Э. Бёрн-Джонс, Э. Сиддал.

Стремясь повсеместно вернуть быт к великолепию Средних веков, Моррис основал компанию, которая выпускала шпалеры, обои, керамику и мебель ручной работы, а также типографию, где особое внимание уделялось художественному оформлению книг. Все предметы, изготовленные под руководством Морриса, отличались простотой формы, изяществом и функциональностью.

Читать еще:  Толстые слои масляной краски. Abraham Fisher

Кресло, обитое шерстяной тканью Bird, около 1870 года

Бюро по дизайну Филиппа Уэбба, расписанное Уильямом Моррисом сценами из жития святого Георгия, 1861–1862

Первым узором для обоев, разработанным Моррисом в 1862 году, стал дизайн «Daisy» («Маргаритки»), а первым знаменитым — «Trellis» («Решетки»).

К сожалению, мечтам социалиста Морриса о наполнении красотой быта представителей среднего класса не суждено было исполниться. Каждая вещь фирмы создавалась по индивидуальному проекту и изготавливалась вручную, использовались только качественные природные материалы, что невероятно поднимало стоимость изделия. Вытканные на традиционном ткацком станке ковры были доступны только элите общества.

Гобелен «Флора богиня цветов»

Цветы и птицы. Дизайн ковра

Гобелен «Дятел» (фрагмент)

«Розовое дерево в венке»

Моррис поставил дома ткацкий станок и упражнялся по несколько часов в день. Художнику помогала его дочь, Мэй Моррис. Свою мастерскую в Мертоновском аббатстве Моррис также снабдил станками, ткани окрашивались натуральными красителями, а рисунки на текстиль набивались.

Спальня Уильяма Морриса в особняке Келмскотт-Мэнор — его летней резиденции в графстве ­Оксфордшир

Ширма «Кэлмскотт Мэнор», вышитая Мэй Моррис

Желая реализовать свои устремления по облагораживанию быта простых людей, Моррис выпустил знаменитые «сассекские» стулья, созданные в традиции английских сельских домов XVIII века. Они стоили совсем недорого, поэтому были невероятно популярны, в народе их даже прозвали «мебель добрых горожан». Тем не менее большинство изделий компании «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко» так никогда и не вошли в дома массовых потребителей. «Сассекские» стулья с плетеными сиденьями были просты, функциональны, а главное – недороги.

Творчество Уильяма Морриса и его соратников открыло новую страницу в истории интерьера. Излишняя помпезность в буржуазных домах уступила место простоте и удобству, а обезличенные фабричные изделия – вещам ручной выделки из натуральных материалов. Эстетические принципы, предложенные Моррисом, легли в основу последнего большого стиля — стиля модерн, а подходы художника к оформлению интерьеров до сих пор используются дизайнерами по всему миру.

Компания «The Morris & Co» существует по сей день и занимается выпуском обивки, текстиля и обоев по эскизам художника. Правда, технологии давно поменялись, о чем нас предупреждает производитель на официальном сайте. Творчество У. Морриса живо до сих пор, в отличие от его принципов.

Вклад Уильяма Морриса и его соратников в развитие декоративно-прикладного искусства невозможно переоценить. И в наши дни эскизы художников используются в производстве текстиля и предметов интерьера. Знакомые узоры встречаются на обоях, обивке мебели, даже одежде.

Чёрное искусство. Morris T Howard

Искусство и жизнь. Избранные статьи, лекции, речи, письма

Председатель М. Ф. Овсянников

В. Ф. Асмус, А. Ф. Лосев, М. А. Лифшиц, А. А. Аникст, К. М. Долгов, А. Я. Зись, В. П. Шестаков

Составитель: А. А. Аникст

Перевод: В. А. Смирнова, Е. В. Корниловой

Комментарии: Р. Ф. Усмановой

У. Моррис и проблемы художественной культуры

. Помимо желания создавать красивые вещи основной страстью моей жизни была я есть ненависть к современной цивилизации.

Моррису было уже за сорок, когда он прочел первую из своих лекций об искусстве. К тому времени он был известным поэтом, главой знаменитой фирмы прикладных искусств и ремесел, непревзойденным знатоком готической архитектуры и древностей, ученым переводчиком исландских саг, автором манифеста против англо-русской войны, обнаружившего в нем темперамент политического трибуна.

Говоря строго, он не был теоретиком и — еще менее того — философом искусства. Систематическое, усидчивое оперирование абстракциями, остраненное рассечение предмета исследования, выводы, от которых ничего не убавишь, ибо они верны и корректны, — все эти атрибуты «строгой научности», эти профессиональные границы ученых — чужды и тесны гению Морриса. Он писал: «Такие мысли были явно мрачны, и если говорить обо мне, как о личности, а не как о некоем типе, то они были особенно тягостны для человека моего склада, равнодушного к метафизике и религии и к научному анализу, но испытывающего глубокую любовь к земле и земной жизни и страстный интерес к былой истории человечества».

Чувство, страсть в нем — натуре художнической — преобладают. Он был прежде всего на редкость удачливым мастером, его одухотворенная воля рождала естественные сцепления с любым материалом, соответствующим в данный момент ее намерениям, — будь то слово, краски, дерево, камень, шерсть, глина или металл. «Неосознанное мастерство» (термин самого Морриса), почти инстинктивное умение простого кустаря, сросшееся с умом, памятью, воображением, которое — в руках, в пальцах, — всегда были для него ценнее, изначальнее как в искусстве, так и в жизни, чем додуманность отвлеченного знания. В труде человека продолжают жить и развиваться силы природы. Материальное созидание — и именно собственными руками — вот, согласно непреложному убеждению Морриса, счастливая судьба каждого человека на земле.

На склоне лет, в лекции о живописи прерафаэлитов, которой он отдал дань в юности, Моррис четко обозначил хорошо знакомую ему парадоксальную ситуацию: «. когда люди больше всего рассуждают о произведениях искусства, то, вообще говоря, в этот период они меньше всего создают в искусстве». Собственная эпоха, викторианская Англия, представлялась Моррису крайне неблагоприятной для художеств. И вот именно отчуждение людей цивилизации от красоты, оскорблявшее его ежедневно и ежечасно, невероятные трудности, которые возникают перед художником, если он жаждет творить не музейные шедевры, а самое жизнь сделать под стать искусству, вынудили Морриса выступить с проповедью о необходимости сближения искусства и жизни.

Когда вспоминаешь почти невероятную многогранность деятельности Морриса, неисчерпаемость его духовной энергии, непосредственность его эмоциональных реакций на дела мира сего, открытость души миру, природе, истории, сразу приходит на ум сравнение с титанами Возрождения. И, разумеется, такие аналогии достаточно часто встречаются в обширной литературе о нём. Но, в сущности, они — не более чем фраза. И, как всякая поверхностная фраза, не столько обнаруживают глубинную природу явления, а затемняют ее. Многогранность деятельности Морриса явилась результатом не гармонии, а разлада с окружающей социальной реальностью. Не радостный и самоутверждающий дух художников Возрождения, а меланхолия и туманность романтизма XIX века — атмосфера, в которую погружен Моррис. Не случайно Возрождение оказалось эпохой в искусстве, менее всего ему близкой.

Универсальность замыслов и желаний Морриса, своего рода пантеизм его душевного настроя не находили удовлетворяющего выхода ни в одном из избиравшихся им родов деятельности. Буржуазная цивилизация представлялась ему крепостной стеной, о которую разбиваются самые светлые надежды. Чем бы он ни занялся, результат оказывался гораздо уже поставленной задачи. При этом не поражение, а именно успех особенно обескураживал. Чем более модной фигурой он становился, тем он был несчастнее. Ему недоставало людского понимания. И именно понимания хотел он добиться своими теоретическими работами.

Поэтому они мало схожи с трактатами и монографиями по эстетике. Если читатель подойдет к ним с привычными мерками подобного жанра, его постигнет разочарование. Ибо они, скорее, напоминают финал Девятой симфонии Бетховена, где драматическое противоборство музыкальных мотивов на точке своего высшего напряжения переходит в слово. Как и там, отчетливо артикулированное слово восхваляет радость и взывает к единению человечества в радости. Как и там, этот зов производит в нас скорее эстетическое волнение, чем уверенность в возможности его жизненной реализации.

Лекции Морриса об искусстве, как и статьи, — в сущности, и не лекции и не статьи вовсе, а проповеди. Он не ведет своих терпеливых слушателей по каменистому пути познания с тем, чтобы в конце вознаградить их сиянием объективной истины. Для этого он сам слишком нетерпелив. Истина для него как бы дана заранее. Она самоочевидна, как гармоничный ландшафт, радостна, как свежий воздух, и потому не нуждается в дискурсивных доказательствах. Мудрость, которую он хочет сделать достоянием людей, — не самоцель. Это скорее мудрость чувства, чем саморефлектирующего разума. Люди должны всей глубиной своего существа почувствовать, какой дрянной, безобразной, унизительной жизнью они живут. Ведь кажется, так легко это почувствовать, если вспомнить, в чем состоят подлинные удовольствия бытия человека на земле. «Сам я так тяжко страдаю из-за того, что труд перестал быть наслаждением, что не нахожу никакого иного средства, кроме возбуждения недовольства». «Нам следует превратить страну из прокопченного задворья мастерской в цветущий сад. Если некоторым это покажется трудным или даже невозможным, я ничего не могу с этим поделать. Я знаю только, что это необходимо».

Читать еще:  Цифровой художник и иллюстратор. Nathalia Suellen

Не как ученый, а как художник, как поэт Моррис постоянно остается в интимной близости со своей аудиторией. Он должен быть уверен, что хотя бы отчасти, хотя бы смутно она родственна ему по духу. Ибо он щедро выплескивает в нее свой темперамент, веру и энтузиазм. Главный, сильнейший аргумент его — искренность. Он говорит то вежливо и мягко, то бросает резкости, то извиняется за них. Местоимения «я» и «вы», непривычные для теоретических работ, пестрят на страницах его лекций и статей.

Постоянно Моррис силится предугадать различные токи умонастроений своей аудитории. Как глыбу холодного камня, раскалывает он ее на куски, стараясь до предела воспользоваться ее естественной структурой. И каждая выделенная часть выявляется в своей характерности, жаждой сообщается стимул дальнейшего движения: тут друзья и единомышленники, которых надо поддержать, тут сомневающиеся и «попутчики», которых нужно воодушевить, тут заведомо не сочувствующие и потому враги, которых надо оставить хотя бы с нечистой совестью. Иными словами, и при своем выходе в сферы теории Моррис остается все тем же прекрасным мастером, чувствующим свой материал, наслаждающимся своей слитностью с ним, одолевающим его сопротивление.

Но на сей раз мастерской оказывается широкий мир буржуазной цивилизации, а непосредственным материалом — умы и сердца современников. Поэтому Моррис — в духе своих романтических стихов — ощущает себя еще и капитаном, поднимающим солдат на последний, решительный штурм вражеского редута цивилизации. Не только собственная жизнь, но и счастье потомков постоянно ставятся на карту в теоретических сочинениях Морриса. Он предупреждает, что есть только один путь — отчаянная борьба и победа. Иначе все человечество окажется загнанным в рабство, погрузится на веки вечные в бездну убожества, уродства, бесчестия, невежества и духовной деградации. И тогда одежда людей лишится украшений, «хотя моль, которая будет ее разъедать, будет все так же сиять краской серебра и перламутра».

Чёрное искусство. Morris T Howard

Автор : Надежда Соколова

Характеристика основных английских витражных мастерских XIX века. Часть 2

История искусства Великобритании второй половины XIX века неразрывно связано с именами Уильяма Морриса и членами Братства Прерафаэлитов, которые внесли непомерный вклад в развитие не только изобразительного, но и декоративно-прикладного искусства и дизайна. Вполне естественно, что их стиль и манеры была во многом воспринята большим количеством художников того времени. Коснулось это и области витражного искусства. В их проектировании были непосредственно задействованы самые именитые и выдающиеся художники Великобритании. В связи с этим, можно правомерно считать, что искусство витражей достигло своей кульминации именно в творчестве Морриса и Эдварда Берн-Джонса. Ни до них, ни после еще ни один художник XIX века не использовал все возможности и особенности витража, как совершенно цельного и самостоятельного вида искусства.

Хотя на момент основания фирмы Морриса, уже существовали и неплохо функционировали несколько фирм, которые первые восприняли и пропагандировали идеи Братства Прерафаэлитов непосредственно в своем творчестве. Среди этих «первооткрывателей» следует особо отметить фирмы «Хитон, Батлер энд Бэйн» и «Лауэрс, Бэррэуд энд Уэстлэйк».

Витраж уже больше не расценивается, как произведение, которое в точности должно соответствовать средневековым образцам. Теперь витражисты черпают свое вдохновение из современной им живописи, которая, в свою очередь, основывается на опыте ранних ренессансных художников. Мастерская «Хитон, Батлер энд Бэйн» идет по пути увеличения площади стекла одного цвета, которое по-прежнему соответствует одной дробной части изображения. Одновременно она уделяет большое внимание росписи мелких деталей. Витражи этой фирмы теперь включают и чисто живописные эффекты, такие как светотеневая моделировка, многоплановость композиции и т.п. В отличие от них, «Лауэрс, Бэррэуд энд Уэстлэйк» избирают диаметральный путь: они, наоборот, уменьшают цветовые участки стекла и используют минимум краски, получая скорее декоративное панно, нежели живописную картину. Такова, к примеру, работа Натаниэля Уэстлейка «Видение Беатриче», составленная из множества кусочков цветного стекла разнообразных оттенков, которые достигались путем неравномерной окраски шихты. Этот витраж был специально изготовлен мастером к Международной выставке витражей, прошедшей в 1864 году в нынешнем здании Музея Виктории и Альберта. Но вместе с тем, уходя в сторону живописности, они не отказываются и от наработок предыдущего поколения. В том числе это касается технологий изготовления, принципов решения, мотивов и сюжетов.

Для наглядности, как раз в качестве преемника Уэстлейка можно назвать и фирму «Моррис, Маршалл, Фолкнер энд ко», в дальнейшем переименованную в «Моррис энд ко». Деятельность этой фирмы можно считать кульминацией в развитии английского искусства XIX в. Моррис сумел сгенерировать и воплотить самые трендовые идеи в искусстве и культуре своего времени, нередко выступая их генератором. В частности, он призывал художников вернуться к ручному труду, предоставляя в своей мастерской все возможности для этого. Также он уделял особое внимание к предметам декоративно-прикладного искусства, организовав даже фирму для их производства. Помимо типичных видов ДПИ, таких как мебель, текстиль, металл, Моррис изготовлял и витражи, относя их элементу современному ему английского интерьера. Для их проектировки он приглашал художников, которые, по его мнению, наиболее полно воспринимают и отображают в своих работах задачи искусства. Конечно, это были люди, входящие в круг влияния Прерафаэлитов, либо непосредственные организаторы течения. Из-за столь пестрого состава художников, трудно выделить какой-то общий стиль самой фирмы, скорее эти витражи следует расценивать в контексте творчества каждого мастера. Тем не менее, они все следуют традициям, заложенными Уэстлейком в плане художественного решения витражей. Однако цветовая палитра меняется. Она становится более нежной и богатой на выбор оттенков; тонкая деликатная роспись также вторит ей. Как никогда в композициях используется большое количество прозрачного стекла, которое заменяет белый цвет. Помимо росписи шварцлотом, Моррис воскрешает технику окраски стекла с включением серебра, отчего при отжиге, на белом фоне оставался светлый желтоватый налет, который добавлял множество разнообразных оттенков в палитру.

По признанию самого Морриса, цвет имеет главенствующее значение среди художественно-выразительных средств витража, поэтому ему уделяется наибольшее внимание при его изготовлении. Вполне естественно, что к производству витража художник относился очень внимательно, так как их продажа составляла один из главных источников дохода.

Моррис производил витражи вплоть до конца XIX века. К тому времени вкусы английского общества уже окончательно перестроились на новую волну стилей Ар Нуво и последующего за ним Ар Деко. В связи с этим витраж практически перестает быть чисто элементом церковного интерьера, перейдя, по большей мере, в светский. Из-за этого же и уходят почти все содержательные религиозные и мифологические сюжеты.

Одним из последних держателей традиций классического английского витража можно назвать Кристофера Уолла (1849–1924гг.). Он учился в Королевской Академии Художеств и по ее окончании работал в мастерской Джеймса Пауэлла в качестве одного из проектировщика витражей. Чуть позже он открыл собственную мастерскую. В отличие от большинства похожих фирм, Уолл варил стекло сам по своему собственному методу. Он заключался в том, что художник выдувал стекло в квадратную форму, которое после остывания разрезал на плитки, отчего оно получалось неправильной формы и неравномерного цвета. Это позволяло добиваться дополнительных световых эффектов, потому как луч, пробиваясь сквозь неровную поверхность стекла, давал очень красивый рассеянный свет. По этой же причине Уолл широко использовал сочетания прозрачного, тонированного и цветного стекла в одной композиции из-за чего его витражи приобрели холодный и строгий оттенок. В связи с включением прозрачного стекла уделяется большое внимание роли черной контурной обводки – местам соединения двух стекол. Тем самым усиливается декоративное решение витражей, которое можно назвать влиянием Ар Нуво и Ар Деко.

Читать еще:  Универсальный язык. Rupchand Kundu

Ховард Моррис

Для двенадцатилетней Элайзы Торнберри нет ничего необычного в ежедневных поездках по самым отдаленным уголкам планеты и постоянном общении с животными — ведь это так весело.У родителей Элайзы есть специальный фургон, аппаратура и непреодолимое желание снимать фильм об экзотической фауне. У её старшей сестры есть свои соображения насчет «удивительных приключений». У всей семейки Торнберри даже есть враг — хитроумный браконьер Кип О`Доннел. И пока родители снимают кино, сестра сварливо ворчит, а браконьер задумывает очередную подлость, Элайза говорит с животным миром. А почему бы и нет?

Пятеро неудачников, которым нечего терять, кроме пустых кошельков, объединяют свои скудные капиталы, чтобы купить великолепный белоснежный костюм. Новоиспеченные стиляги договорились, что каждый из них будет носить это чудо кройки и шитья всего один час.Но за этот час с ними происходит столько невероятных, забавных и просто волшебных событий, сколько даже не снилось друзьям за всю жизнь

Невероятно сообразительный пес по кличке Эйнштейн вот-вот найдет себе новую семью! Как только маленький Джоули приносит его домой, пес устраивает там такой хаос, что они оба оказываются, словно в конуре.Но у мальчика появляется грандиозный план по спасению ситуации: если Эйнштейн сможет получить первый приз на предстоящем дог-шоу, они заработают денег на ремонт и докажут, что Эйнштейн настоящий член семьи!

Неугомонная парочка отважных друзей в полнометражном мультфильме «Том и Джерри». Здесь они не гоняются друг за другом, а помогают маленькой девочке найти пропавшего отца.Но не думайте, что вам будет скучно. Ведь это Том и Джерри! Погони, море опасностей, злые козни старой тетки. Неповторимый юмор и радость от общения с любимыми героями!

Хилари О`Нил бросает ее приятель, и она решает кардинально изменить свою жизнь. Хилари устраивается сиделкой к гениальному, но умирающему от лейкемии человеку.Постепенно взаимная симпатия перерастает в пламенную страсть, но эта любовь обречена, ибо неизлечимая болезнь набирает силу

Бедные мечтают о богатстве, а миллионеры, как явствует из многочисленных американских фильмов, не прочь окунуться в нищету, грязь и вонючее дерьмо. Мэл Брукс играет одного из таких богатеев, который заключает пари, что сможет целый месяц просуществовать среди отбросов общества, не имея в начале этого социального эксперимента ни цента в кармане.Разумеется, герой фильма не только открывает для себя новые «горизонты» жизни, сталкиваясь с бесправием и беззаконием, но и познает красоту человеческого духа, беспредельную доброту и самоотверженность убогих и нищих. Здесь ему даже удается найти свою любовь!

Весёлое и опасное путешествие по небесным просторам в компании весёлого пилота-толстяка Балу и его отважных друзей. Воздушные пираты, погони за сокровищами и настоящая дружба.

Чип и Дейл — самые большие шалуны, которых когда-либо создавала студия Дисней. Эти милые и очаровательные бурундучки вечно попадают в неприятности.

Скрудж Макдак и его племянники Билли, Вилли и Дилли попадают в захватывающие приключения, из которых всегда с честью выбираются.

Красочный и добрый мультсериал о приключениях Мишек Гамми — сказочных медведях, тайно живущих рядом с людьми, и о которых ходят легенды по всей земле, ведь они не раз спасали королевство и подданых короля от нападений злых гоблинов под руководством хитрого графа Игторна и другой нечистой силы. Этих медведей полюбят все дети. Сказки про них нам расскажет Дисней. Ловкие, смелые, добрые, милые — Преданней вы не встречали друзей. Мишки Гамми нас рассмешат Забавными прыжками.

Любовь внезапна, неожиданна, неизбежна Она вспыхивает, как пламя, но эту искорку нужно уметь сохранить. Особенно, когда твоя любимая так выделяется из окружающих. У нее чуткая, ранимая душа, небесной красоты глаза, густые светлые волосы, она — идеал, за одним маленьким исключением: она — русалка.Влюбленным предстоит много приключений, много трудностей и преград, и только настоящее чувство позволит им, несмотря на прихоти судьбы, остаться вместе. Ведь ласковое лазурное море скроет их от врагов.

Сумасбродная комедия в стиле Монти Пайтона, которая стремительно переносит из каменного века во времена Римской империи, а затем и Французской революции, с шутками и приколами — от остроумных до вульгарных. Брукс находит смешное даже в пытках и истязаниях инквизиции — сам играет Торквемаду. Не «покупайтесь» только на финальную рекламу якобы второй части «Всемирной истории» — это такая же шутка, как и все остальное в картине. Уже не один отечественный видеоман сошел с ума, пытаясь отыскать несуществующее продолжение.

Доктор Ричард Торндайк назначен директором психоневрологической клиники для очень, очень нервных. В процессе работы он начинает улавливать наполняющие это заведение флюиды зла, и сам становится жертвой акрофобии, что делает его таким же нервным, как и пациенты, которых он пытается лечить. Каждый новый случай — это жалящее смехом невероятное испытание, которое в итоге заставляет нашего героя побороть в себе присущий ему страх высоты и опасения за собственную жизнь и за вверенное ему заведение.

Кто такой Винни Пух, знают все. Этот мультфильм производства компании Уолта Диснея основан на оригинальных иллюстрациях четырехтомного собрания о Винни Пухе Эрнеста Шепарда. Познакомьтесь с Винни Пухом, каким его видят англоязычные ценители и который, конечно, отличается от русской версии Бориса Заходера.

Приключения Винни Пуха и его друзей в ненастный день в Дремучем Лесу.

Америка и Россия имеют лунные базы, каждая из которых рассчитана на двух человек. Но американцы должны производить частую ротацию своих космонавтов, поскольку они очень скоро сходят с ума. Все дело в том, что у них на базе работают только мужчины-астронавты, так как негласно считается, что это помогает избежать всяких проявлений непристойности. Русские же, как безбожные коммунисты, не находятся под давлением подобных условностей, и их смешанные женско-мужские команды оказываются хорошо сбалансированными. Фильм начинается с того, что принято решение послать на Луну смешанный американский экипаж на смену сексуально изголодавшейся мужской команде. Правительство настаивает на том, чтобы астронавты сначала вступили в брак, чтобы сберечь мораль.

Грандиозный успех в 1996 году эксцентричной фантастической комедии «Чокнутый профессор» с Эдди Мерфи в главной роли заставил многих вспомнить об уже полузабытом актере и режиссере Джерри Льюисе, который не только позволил сделать римейк своей картины 1963 года, но и сам выступил в качестве одного из исполнительных продюсеров. Справедливости ради надо отметить, что попытка возрождения его комического искусства предпринималась еще Мартином Скорсезе в ленте «Король комедии», где Льюис сыграл как раз того кумира, которому хотел бы во всем подражать амбициозный, а порой и просто наглый герой Роберта де Ниро. Новую версию «Чокнутого профессора» можно упрекнуть в несдержанности и даже грубоватости юмора по сравнению с манерой самого Льюиса, хотя считалось, что он в 50-е и в начале 60-х годов стремился развивать стиль «немой комичности», то есть экстравагантного и гэговского нагромождения смешных трюков, пусть и в сатирическом преломлении.

Джорж Джетсон живет в 2068 году, работает 3 часа в день 3 дня в неделю. Работа его состоит в том, чтобы нажимать единственную кнопку на компьютере. Устает страшно. У остальных членов его семьи — проблемы приблизительно те же.

Стив МакКласки — менеджер ночного клуба. Он видел в этой жизни все, и его зачерствевшее сердце трудно смягчить. Но это удается маленькой сиротке Пенни Пайпер из детского приюта. Стив привязывается к девочке и становится ее приемным отцом. Пенни берет на себя роль Купидона и пытается найти для папочки хорошую жену. Однако Стив уже однажды побывал у алтаря, его брак был неудачным, и повторять ошибку он не собирается. Но Пенни не бросает свою затею и планирует во что бы то ни стало влюбить Стива в хорошенькую Крис Локвуд.

Веселый мультфильм о жизни рабочего — Фреда Флинстоуна в каменном веке. Фред живет со своей женой и у него есть лучший друг Барни, с которым Фред нередко ссорится по пустякам.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector