Эмоциональные и провокационные картины. Rebecca Leveille-Guay

Эмоциональные и провокационные картины. Rebecca Leveille-Guay

MTG Art: Rebecca Guay

Художница из США начинала свою карьеру в качестве иллюстратора для D&D, коллекционных карточных игр (MtG, WoW TCG), комиксов и детской литературы.

Ребекка получила художественное образование в Институте Пратта в Нью-Йорке в 1992 году. После издания нескольких комиксов по вселенной Magic вошла в штат постоянных художников Wizards of the Coast (Alliances 1996 — Eventide 2008)

В настоящее время все свое время посвящает студийной работе. Ее первая персональная выставка открылась в 2013 году.

Короткими лорвинскими вечерами солнце застывает над горизонтом достаточно долго для того, чтобы эти фиалки расцвели, источая аромат беды.

Из Геи возник мир. И была тишина в мире. Из Геи возникли эльфы мира сего. И не стало тишины в мире.

Сны соблазнительны, потому что во сне ты можешь все. Сны опасны, ибо это могущество — обман.

Базовые земли из нового Commander 2016

После выхода Onslaught в 2002, на сайте Wizards of the Coast появилось сообщение, в котором Ребекка объявила, что те семь работ, которые она сделала для этого сета, будут последними. Судя по всему, между ней и новым арт-директором возникли разногласия, касательно визуального облика игры.

Несмотря на это, визарды использовали ее работы, как минимум, еще в семи выпусках и сопутствующей продукции. Отголоски того спора нашли отражение в картах шуточного выпуска Unhinged (2004) — Persecute Artist и Fascist Art Director.

Напоследок несколько работ из артбука, не связанных с Magic.

Луи Жовер — цепляющие картины на страницах старых книг

Луи Жовер (Loui Jover) — австралийский художник, который вместо холста использует старые книги. Его работы, с виду не такие уж примечательные, умеют врезаться в память. Вот оно — самое что ни на есть концептуальное искусство в лучшем виде. В каждой картинке — объемная идея или даже целая история. А еще у Луи потрясающее чувство юмора.

Большая часть работ художника написана чернилами и гуашью на страницах стареньких книг. Луи Жовер рисует ежедневно, живопись — его основное занятие. Это одновременно и хобби, и работа, и источник счастья. Каждой картине дается особое, уникальное название, которое часто здорово меняет ее восприятие. Вот эта, например, называется «Вдохновение». Выглядит, кстати, и правда весьма вдохновляюще.

А вот эта — «Жизнь в туннеле». Образно говоря, конечно.

Вообще Луи Жовер время от времени подкидывает своим поклонникам идейки о тщетности бытия и ограниченных возможностях современного человека. При этом от работ все равно не веет печалью, даже наоборот — каким-то легким позитивом. Здесь, как мне кажется, в конце туннеля виден свет, да и два человека, которые мирно идут и держатся за руки, вызывают скорее чувство умиротворения, чем грусть.

Интересная особенность: часто Луи Жовер рисует все черным, а потом вдруг неожиданно добавляет к рисунку какую-нибудь яркую цветную деталь. Кто-то из критиков писал, что это есть «финальный драматический элемент».

Забавно, что сам художник смотрит на это значительно проще. «Я добавляю цвета или тона, когда это нужно,» — говорит он, — «Я на самом деле не пытаюсь быть претенциозным, но в некоторых местах работа как будто сама этого просит». Вот и вся драма, как говорится.

Другая неисчерпаемая художественная тема — глаза. Луи Жовер часто использует их в качестве основного элемента своих картин. При этом они могут выражать все что угодно. Вот так, например, — это просто «Голубые глаза».

А вот так — «Вера».

«Для меня глаза — это источник любых связей. Даже для слепого глаза — это основа, внутреннее зрение. Видеть — значит чувствовать, а без чувств — только пустота».

Глаза для Жовера — одно из самых главных выразительных средств, как, впрочем, и зонтик, который часто присутствует в его романтичных работах.

Еще у Луи есть серия замечательных рисунков, на которых изображены балерины. Или их силуэты.

А еще он любит поразглагольствовать на тему любви. Как же без этого — вечная неисчерпаемая тема.

Вот такой он интересный парень, Братец Луи, — заядлый креативщик и неисправимый оптимист. Вроде бы все искусство такое «на коленке», но его заметили. Работы Жовера выставлены в галерее Саатчи — самом шокирующем и посещаемом музее Лондона.

Но не будем о деньгах или популярности. Давайте просто вдохновляться его необычными работами!

Читать еще:  Смелые и красочные картины. Ingrid Christensen

Дэвид Лашапель — глянцевый фотограф, провокационный клипмейкер и мастер сюрреалистичного гламура

Американца Дэвида Лашапеля (David LaChapelle) знают и в мире моды, и в шоу-бизнесе. Он — один из самых знаменитых глянцевых фотографов современности, включенный ассоциацией American Photo в топ-10 наиболее значимых людей в фотографии. Он же — автор известнейших видеоклипов для огромного числа музыкантов первой величины, от Моби, для видео которого Кристина Риччи превратилась в ангела, до Кристины Агилеры, которую страшно критиковали за видеоряд на грани фола к песне Dirrty.

К услугам неординарного фотографа прибегали все знаменитые глянцевые журналы мира. Как режиссер Лашапель работал с Элтоном Джоном, Мерайей Кэри, Дженифер Лопес, Флоренс Уэлш, Робби Уильямсом и другими музыкантами, много раз получая награды за видео. Национальная портретная галерея в Лондоне приобрела его работы, на которых позируют дизайнер Александр МакКуин и его муза Изабелла Блоу.

Дэвид Лашапель известен масштабным подходом и умением любую съемку превратить в путешествие через кроличью нору к миру преувеличения, гротеска и странностей. Удивительно, но плоды бурной, ироничной и непредсказуемой фантазии фотографа только подчеркивают и раскрывают грани личности его моделей. Один день работы Лашапеля обходится в более, чем 200 тысяч долларов, но результат того стоит. Его фотокартины уникальны и узнаваемы, поэтому звезды охотно сотрудничают с ним, не боясь предстать в неоднозначном виде.

Леди ГаГа позировала ему, одетая лишь в узкие бумажные полоски газетных вырезок и прозрачные пластиковые пузырьки, а Эминем со знаменитого фото вообще прикрывался одной динамитной шашкой — зато горящей. Бритни Спирс, Уитни Хьюстон и Мадонну фотограф сделал дивами, взирающими на зрителя с высоты своей популярности. Пианистке и певице Алише Киз пришлось стать рядом с горящим роялем, а Дэвиду Бекхему — стать на фоне английского флага «Святой Георгий» в позе, вызывающей опасные ассоциации с распятием.

С помощью своих работ Лашапель открыто говорит со зрителями на темы, волнующие его — причудливость придуманных потусторонних миров, бессмысленность консюмеризма, сексуальное и гендерное самоопределение. Он часто сотрудничает с известной транс-моделью Амандой Лепор, называя транссексуалов смелыми, загадочными и особенными, словно древние божества. На его снимках переплетаются темы коммерциализации искусства, доминирования и подчинения, демонстративного эротизма, гламурной иконографии, за что фотографа много раз подвергали шквальной критике. Почему же Дэвиду Лашапелю все сходит с рук?

Ученик Энди Уорхолла — один из самых модных и дерзких фотографов мира

Творчество Дэвида Лашапеля, при всей неоднозначности «художественных инструментов» — настоящее высокое искусство. Бывший подросток из Коннектикута, которого преследовали хулиганы и в 15 лет исключили из школы, стал одним из любимых учеников Энди Уорхолла. Лашапель был близок с мастером поп-арта до самой его смерти. Влияние Уорхолла, а также Сальвадора Дали, Синди Шерман и других провокационных художников угадывается в стиле Лашапеля, который называют поп-сюрреализмом и сюрреалистичным гламурным китчем. Фотографа иногда называют «фото-Феллини» за умение представить мир с совершенно новой, странно-притягательной точки зрения.

В работе Лашапель использует накопленные в огромном количестве знания об изобразительном искусстве, истории культуры, поп-арте и дизайне в целом, а также о мире ночного Нью-Йорка, куда он переехал еще до совершеннолетия. Не достигнув 18 лет, он начал подрабатывать в знаменитом клубе Studio54, где своими глазами видел, как бурлит водоворот вечеринок и как наркотики и разразившаяся эпидемия СПИДа влияет на творческое сообщество. Однако, свои первые шаги в профессии Лашапель сделал еще в детстве.

Мама Дэвида, фотограф-любитель, открыла ему первые секреты профессии, но в детстве мальчик хотел стать художником. Родился Дэвид в 1963 году. Будущий мастер фотогламура вырос в американской глубинке, откуда переехал, чтобы учиться в школе изящных искусств штата Северная Каролина. Во время учебы Лашапель окончательно понял, что должен заниматься фотографией и, проучившись год, переехал в Нью-Йорк. Там он поступил в Arts Student League и манхеттенскую школу SVA.

Уже в 17 лет Лашапель сделал первую съемку для Interview — журнала, который издавал Уорхолл. После этого карьера фотографа стала развиваться стремительно: он стал делать глянцевые и коммерческие фотосессии, портреты кинозвезд и представителей шоу-бизнеса, тематические фотоэссе на разные, но всегда провокационные темы. Упрочив статус гуру модной фотографии, он с середины 90-х годов стал снимать документальные фильмы и видеоклипы, в чем также преуспел. Однако, с 2012 года его активность резко уменьшилась, а сам он почти «пропал с радаров». Где и почему скрывается фотограф?

Читать еще:  Скульптуры из дерева в Северном Йоркшире

Где скрывается Дэвид Лашапель?

После долгих лет работы на износ в журналах, шумихи и критики Дэвид Лашапель изменил свое отношение к любимому занятию. Он по-прежнему делает фотосессии для звезд (Кэти Перри, Майли Сайрус, Пэрис Джексон и прочих), иногда снимает клипы и сотрудничает с рекламодателями, но только чтобы финансировать свои личные проекты. Сейчас фотограф сосредоточен на создании художественных фотополотен, которые ориентированы на галереи современного искусства, а не на журнальные развороты.

Лашапель скрылся от всех на своей ферме, спрятанной на одном из островов гавайского архипелага — Мауи. Там он уединенно размышляет в тишине, покидая дом для организации выставок, которые проходят по всему миру, от Европы до Австралии. Дэвид ограничивает время, которое проводит в Интернете, избегает соцсетей и старается отстраниться от влияния масс-медиа — в этом он видит вызов для всех, кто занимается искусством.

Фотограф не хочет, чтобы его работы рассматривали с экрана смартфона. Вместо этого он с издательством Taschen издал сразу две фотокниги со снимками разных лет. Дэвид Лашапель концентрируется на творчестве, переплавляя гламур и вызов в драгоценные камни истинного искусства и радуя верных поклонников верностью своем самобытному стилю.

Видеоканал Фотогора

Ярмарка тщеславия, Уильям Мейкпис Теккерей — отзыв

Мне очень симпатична Ребекка Шарп — в отличии от размазни Эмилии она трезво смотрит на жизнь и не боится взять ответственность за свою судьбу в собственные руки.

А это как раз те качества, которые я в людях уважаю.

Где-то она выбирает не самый благочестивый путь для достижения своих целей, а то и просто идет по головам. Но в смелости и решительности ей не откажешь. Ребекка точно знает чего хочет, а хочет она вырваться из бедности любой ценой. Можно ли ее за это осуждать, не знаю. Я лично не берусь.

«Ярмарку тщеславия» хотела прочитать уже давно, но стоила эта книга недешево, и мне никак не удавалось найти подходящий вариант. По удачному стечению обстоятельств, несколько лет назад в нашем городе закрывался один из книжных магазинов и была объявлена срочная распродажа — ликвидация книг и канцтоваров.

Так я и стала счастливой обладательницей отличной книги за минимальную стоимость — цена со скидкой 90% составила всего 38 р.

Издание в твердом переплете с лаконичной обложкой.

Страницы белые, слегка просвечивают.

Общие сведения о книге:

Вершиной творчества английского писателя, журналиста и графика Уильяма Мейкписа Теккерея стал роман «Ярмарка тщеславия». Все персонажи романа — положительные и отрицательные — вовлечены, по словам автора, в «вечный круг горя и страдания». Насыщенный событиями, богатый тонкими наблюдениями быта своего времени, проникнутый иронией и сарказмом, роман «Ярмарка тщеславия» занял почетное место в списке шедевров мировой литературы.

Содержание.

Каждый воспринимает и понимает книгу по-своему. В предисловии указывается на снобизм, как типичнейшее явление общества, что и легло в основу данного романа.

Не имея никакой поддержки извне, Ребекка решается всего добиться сама. Что из этого выйдет, станет ясно после прочтения данной книги.

Я сопереживала данной героине и искренне хотела, чтобы у нее все получилось. Меня восхищала сила ее духа и твердый характер. На фоне всего этого неблаговидные поступки Бекки как-то меркли и казались мне незначительными — в конце концов, каждый выживает, как может.

Насколько симпатична мне Ребекка, настолько же неприятна ее подруга — Эмилия. Несмотря на то, что автором она позиционируется как воплощенная добродетель, я видела в ней лишь бесхребетность, безволие и какую-то неприятную жертвенность. На фоне Ребекки Эмилия выглядит слабой тенью и раздражает свой беспомощностью.

Мне очень нравится это произведение. История Ребекки Шарп, талантливо рассказанная Теккереем, затянула меня словно в омут с головой. Живой, образный язык автора, яркий, динамичный характер героини и увлекательный сюжет сделали процесс чтения приятным и незабываемым.

Моя оценка — 5 звезд. Рекомендую к прочтению.

Мои отзывы на зарубежную классику,

а также на другие книги можно посмотреть здесь.

Зазеркалье Ребекки

Причина не только в том, что на ее выставке оживают механические бабочки, слышны легкие вздохи Солнца (собственно, это название одной из самой эффектных работ), переданные с помощью скрипки, поворачиваются вокруг своей оси старые бинокли, похожие разом на перископы исчезнувших подлодок и на театральный акссесуар. Здесь скользят по стенам невесть откуда взявшиеся тени и колышет ветвями-клювами хищное «Дерево-ворон». Этот мир, звучащий, дышащий, ускользающий, почему-то не хочется называть кинетическим искусством. В нем нет ни геометрической ясности и обманной функциональности мобилей Александра Колдера, ни бездушности механических монстров Жана Тэнгли. Строго говоря, Ребекка Хорн создает не столько отдельные объекты, сколько странное пространство, которое, кажется, откликается на присутствие человека. И это пространство гораздо больше напоминает таинственный лес романтиков или сказки Гофмана и братьев Гримм, нежели холодную игру концептуального ума.

Читать еще:  Японская художница-акварелист. Keiko Tanab

Чего стоит только инсталляция «Блуждающие огни». Вместо выставочного зала, обнаруживаешь себя в березовой роще — сплошь из тоненьких, тянущихся ввысь деревцев. Под каждым деревцем — пара сношенных, стоптанных башмаков, не железных, конечно, которые должен сносить сказочный герой, но тоже много повидавших. На уровне глаз — круглое зеркало, которое всегда готово показать тебе твою собственную физиономию. А сделав шаг в сторону, обнаруживаешь за ним — череп, укрепленный на подставке с лампочкой. Хотите — вспоминайте средневековые натюрморты с их вечным суровым возвращением к тщете бытия, хотите — мультфильм «Труп невесты» Тима Бёртона, хотите — детские рассказы о тридевятом царстве-тридесятом государстве. Что касается художницы, то для нее этот лес рифмуется с несбывшимися надеждами юных мечтателей.

«Это одна и та же история, которая сейчас происходит во всем мире, — говорит Ребекка Хорн. — Во всем мире молодые люди покидают родительский дом в поисках счастья. Они чувствуют себя несчастными, ненужными дома и едут — кто из Нигерии в Испанию, кто из Афганистана в Румынию или во Францию. Едут туда, где они мечтают найти работу, деньги, лучшую жизнь, благополучие. А потом начинается огромная драма. Потому что есть желания, но их не всегда можно реализовать. Часто, приезжая в чужую страну, они оказываются в местах, где должны ожидать решения своей участи. Их могут учить языку, но им не разрешено работать. В Германии проходят демонстрации этих людей, требующих права на работу. Это замкнутый круг, в который попадают юные мечтатели. И эти стоптанные ботинки, если угодно, памятник этим несбывшимся надеждам. Эта инсталляция могла бы быть не только в Москве — в любом европейском городе.

Сколько людей пытаются переплыть из Туниса в Европу на лодках, сколько из них гибнет! Это ужасно. И вы не можете их просто выслать домой. Это не решает проблему. Они возвращаются снова. Не они, так другие. Это то, над чем надо думать. Нужно искать способы помочь молодым людям реализовать мечты, получить образование, чтобы они могли где-то устроиться, осесть. Это проблема не одной страны, и ее все равно придется решать».

Иначе говоря, ее инсталляции, при всем изяществе и поэтической тонкости, оказываются на зыбкой границе между поэзией и социальной критикой. Зато ее перформансы, фотографии и видеозаписи которых можно увидеть на выставке, оказываются в пространстве между театром и ритуалом. С театром их сближают странные наряды, например, «рог» Единорога на голове юной девушки, бредущей по тенистой алее средь бела дня, или перья, превращающие персонажа в огромную птицу. С ритуалом — узкий круг зрителей, фактически — отсутстствие публики.

Собственно, свои первые перформансы 20-летняя Ребекка начала делать, когда, неожиданно для себя, оказалась в больнице с тяжелым легочным заболеванием. Послевоенное дитя, рано потерявшее родителей, она лежала в палате одна почти полгода. Тогда и появилась идея «расширить» тело, например, с помощью перчаток с пальцами-палочками. На выставке можно видеть запись этого перформанса 1970 года. В кадре — движения легких палочек, продолжающих пальцы. Они напоминают неуверенные движения слепого. В этой работе осязание и зрение, движение и взгляд прочно связаны. «Освоение» пространства она фактически продолжит и в более поздних работах. Только вместо ее самой, живыми, двигающимися «скульптурами» станут друзья, потом — механические объекты, наконец — оживет пространство экспозиции.

Ребекка Хорн обживает территорию между памятью и историей, между поэзией и музыкой, между аттракционом и чудесным алхимическим превращением. Для нее мир живой. Не потому ли ее механические «объекты» имеют свойство оживать в памяти вновь и вновь?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector