Сергей Базилев уточняет, что такое русский гиперреализм

Сергей Базилев уточняет, что такое русский гиперреализм

Сергей Базилев уточняет, что такое русский гиперреализм

Ретроспектива классика отечественного фотореализма в галерее Artstory

Сергей Базилев. Музыканты. 1996 / Галерея Artstory

Надо быть отчаянно смелым, чтобы в 1971 году в СССР, стране победившего реализма, пусть и с обязательным уточнением «социалистический», изобразить Тару и сделать ее манифестом будущего русского гиперреализма. Это вам не в Штатах, десятилетиями воспитанных на Джексоне Поллоке, увековечить Закусочную с никелированными табуретками, как сделал американский гиперреалист Ральф Гоингс.

Тара считается первым ­отечественным произведением гиперреализма, а ее создатель Сергей Базилев, в теперь почти мифологемном 1971-м первокурсник Киевского художественного института, — соответственно, отцом-основателем. Это звание он подтвердил через несколько лет, создав группу «Шесть», куда кроме него вошли Сергей Гета, Алексей Тегин, Николай Филатов, Сергей Шерстюк. Все они изображены на картине Базилева Однажды на дороге. Кирилл Светляков, куратор прошлогодней выставки Гиперреализм в Государственной Третьяковской галерее и автор статьи к нынешней выставке, назвал изображение встречи шестерых юношей на дороге иконой группы. Она распалась еще в советские времена, Базилев к тому времени перебрался в Москву и за прошедшие уже три десятка лет собрал в свое портфолио сотню выставок, пополнив собрания десятка престижных музеев по всему свету.

Название проекта Уточнение взято из Иосифа Бродского и уточняет отличия русского гиперреализма от международного. По мнению Светлякова, «в интерпретации советских „гиперов“ картина реальности расслаивается, раскалывается и выглядит поврежденной множественными разрывами». Действительно, какой там фотореализм в портрете Андрея Тарковского, «разорванного» цитатой из рембрандтовского Возвращения блудного сына! Или в лице одноглазого мужчины, портрет которого инкрустирован в теннисную ракетку в картине Матч-болл. Разве что смачный поцелуй в работе Добрые дела напомнит о натуралистичных свадебных фотографиях. Кстати, портрет Тарковского в перестроечные годы получил золотую медаль ЦДХ.

Artstory показывает 100 картин Базилева, от Тары до самых новых из серии Легенды Центрального спортивного клуба армии (портреты Виктора Тихонова, Ирины Родниной, Елены Исинбаевой). И снова художник работает «на разрыв» между образами суперзвезд большого спорта, навязанными массмедиа, и кровью, потом и слезами, которые стоят за рекордами и медалями.

Иллюзия обмана: как выставка из Третьяковки приехала в Самару

Сергей Овсепян. На фотовыставке. 1980. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

В галерее «Виктория» открылась выставка «Гиперреализм. Когда реальность становится иллюзией». В 2015 году она была представлена в здании Третьяковской галереи на Крымском валу и теперь специально адаптирована под пространство «Виктории». Поговорили с кураторами выставки Кириллом Светляковым и Юлией Воротынцевой об актуальности гиперреализма в наше время. Почему художники стали вдруг перерисовывать фотографии и делать очень реалистичные работы?

Кирилл: Художники поп-арта называли себя новыми реалистами. Их «новая реальность» возникла как альтернатива абстракции. Гиперреализм стал следствием поп-арта и совпал с постмодерном. Теоретики постмодерна, например, Бодрийяр, говорили, что гиперреализм – новый эстетический режим современности, который пришел на смену сюрреализму. Это ситуация расщепленного современного субъекта, который живет в нашей реальности и реальности масс-медиа. В 70-е количество картинок, фото и видео уже зашкаливало, и человек мог видеть свой образ в пространстве медиа. В этом смысле мы до сих пор живем в режиме гиперреализма, а выставка фиксирует начало этой новой эпохи. Художники запечатлели удвоенную реальность, которая родилась после появления фотографии. Наша экспозиция построена на двойном восприятии – бинарности, зритель как бы оказывается между двумя картинами. Сейчас мы спокойно живем в виртуальной реальности, а тогда художники об этом сильно переживали, они чувствовали, что идет раздвоение сознания.

Юлия: Существует также исторический контекст. Советские художники манипулируют терминами: это эпоха соцреализма, на официальных выставках показывают только реалистичное искусство, и эти авторы его и создают. При этом советское идеологическое высказывание там отсутствует – это хорошая альтернатива, которой пользуются художники, которые не хотят делать идеологические, пропагандистские сюжеты.

Айли Винт. Северный Ледовитый океан. 1981. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Зачем использовать фотографию, если можно придумать собственные образы и сюжеты?

Кирилл: Мне кажется, фотография сама по началу имитировала живопись, фотографы даже называли себя светописцами. Живопись 60-70-х вдруг абсорбирует в себя фотографию, пытаясь утвердить свое господство. Фото – это все-таки один глаз, а художник имеет бинокулярное зрение. Даже имитируя фотографию, он никогда ее не повторит из-за этой особенности. Живописцы видели, что через фотографию полотна приобретают какую-то странную глубину и ощущение реальности, которой не существует.

Юлия: Они не просто имитируют реальность, а особенности фотографии, которые мы не можем поймать, но схватывает снимок. Сейчас мы наблюдаем это в Инстаграме.

Как возник советский гиперреализм?

Кирилл: Он был инспирирован западным искусством. В Москве в 1976 году прошла выставка американских художников, где было несколько картин в стиле гиперреализма. Также он был известен по журналам. Гиперреализм в США был связан с эстетикой банальности: машины, витрины, закусочные. Советские художники идеологичны – они пытались накачать картины драмой, найти сюжет. Много работ посвящены войне, в том числе Холодной. Сейчас такие войны называют «гибридными», так что разговор о гиперреализме актуален.

Александр Петров. Казанский вокзал. 1981. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Зачем понадобилось делать выставку спустя четыре года?

Кирилл: Сотрудники галереи «Виктория» побывали на выставке, и она им запомнилась. К тому же, мы остались в прежнем эстетическом режиме, так что интересно, с чего все начиналось. Искусство этого времени мало с чем ассоциируется у зрителя, хотелось бы немного познакомить его с этой эпохой.

Насколько адаптация выставки к пространству галереи изменит восприятие?

Юлия: Любая экспозиция что-то теряет, что-то приобретает. В Третьяковской галерее она была масштабней, но в этом зале есть своя ситуация. Когда крупная выставка проходит в большом пространстве, вы не можете обо- зреть все разом и в конце плохо помните начало. Здесь картин будет меньше, чем в первый раз, но есть шанс углубиться в них, почувствовать себя в гиперреальности. Например, работа Сергея Базилева «Катастрофа», посвященная Чернобылю, довольно плоско смотрелась на Крымском валу, казалась плакатной и производила смешанный эффект. Сейчас она стала глубже.

Сергей Базилев. Катастрофа. 1986-87. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Сергей Базилев. Тир ДОСААФ. 1983. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Как подготовиться зрителям перед посещением вы- ставки?

Юлия: Это популярный запрос от современного зрителя: почему мы пришли к современному искусству, куда делась живопись? Мне кажется, в этом секрет популярности этой выставки в Третьяковской галерее, и, наверно, она порадует и жителей Самары. Степень погружения зависит от того, сколько времени вы готовы на это потратить.

Кирилл: Можно в интернете почитать, что такое симулякр у Бодрийяра и что такое постмодерн, и спокойно идти на выставку.

Читать еще:  Современный реализм. Thengis Rioni

Юлия: Можно посмотреть работы американских фотореалистов и сравнить с нашими художниками. Они действительно разные.

Галерея «Виктория», до 4 ноября.

Синий суп на первое

Что, в общем, понятно. Одно из самых востребованных сегодня направлений исследований — археология медиа, иначе говоря — попытки обнаружить предвестия нынешнего дигитального мира, перенаселенного экранными картинками всех мастей, в далеком и не очень прошлом. На этом фоне внимание к работам гиперреалистов 1970-1980-х годов в современных проектах вполне естественно. Хотя бы потому, что ходовая функция «копировать», без которой не обходится, кажется, ни одна офисная программа, фотореалистами была использована на все сто. Правда, копировали они снимок или его фрагмент не легким движением «мышки» и даже не переснимая фото, а с помощью кисти и красок. В общем, самыми традиционными средствами живописцев, известными задолго до изобретения не то что компьютера — фотоаппарата.

Этот триумф фотографии в живописи ничего общего не имел с возвращением к привычной «реалистической» картине XIX века почти столетие спустя после бегства от нее. Художников меньше всего волновал авторский взгляд. Ровно наоборот — их завораживала возможность отказа от субъективного взгляда, заимствование взгляда безымянного фотографа на случайный сюжет. Их картины вовсе не возвращали картину как окно в мир — после экспрессионизма, абстракционизма, поп-арта, а напротив — использовали прием «фотоувеличения» (blow up — если вспомнить культовый фильм Антониони), чтобы подчеркнуть специфику механического взгляда камеры, то бишь незаинтересованность, подчеркнутую объективность, фрагментарность видения, случайность деталей, попавших в кадр.

Скажем, рассказывают, что художники группы «Шесть» (в нее входили Сергей Шерстюк, Алексей Тегин, Сергей Гета, Сергей Базилев, Игорь Копыстянский и Николай Филатов) делали снимки для своих работ, даже не поднимая камеру, с «уровня живота», чтобы добиться полного отказа от субъективного видения. Они же, как и их западные коллеги, охотно работали с проекциями слайдов. К слову, выставка в ГТГ начинается как раз со слайд-шоу. На стены зала проецируются слайды 1970-1980-х из коллекции Сергея Гета под музыку Pink Floyd — именно эту группу слушали художники, работая в мастерской. Цветные слайды были предпочтительнее цветных фотографий, поскольку качество гэдээровской пленки ОRWO давало отличную цветопередачу. В этом пространстве сменяющих друг друга кадров начинаешь думать, что должно быть, и просмотр слайдов, и создание фотореалистических картин для этих художников были чем-то вроде музыки любимой группы Pink Floyd — способом дистанцироваться от реальности, освоить своего рода эсперанто, на котором тебя поймут где угодно — от Аляски до Парижа.

При этом фотореализм был прекрасен именно своим «двойным» кодом. С одной стороны, и самому тупому цензору можно было предъявить «реальность». Даже если это была реальность опустевшей лестничной клетки с отражениями телевизора в стекле окна в подъезде — так Е.Амаспюр увидел хоккейный матч «ЦСКА — НХЛ» (1980). С другой стороны, это был язык, позволявший дистанцироваться от советской идеологии. Справедливости ради надо сказать, что нейтральность «эсперанто» равно позволяла использовать гиперреализм для поддержки, как тогда выражались, контрпропаганды. Работа Мешкова «Ольстер. Никаких беспорядков» (1981) — с приклеенным смятым британским флагом на фоне ирландского пейзажа с граффити — тому пример. Но, как демонстрирует выставка в ГТГ, это не было основным трендом.

Важнее было, что художники «заимствовали» чужой анонимный взгляд (в крайнем варианте — даже ничейный, механический камеры) — в качестве дистанции между собой и «реальностью». Перенос этого изображения на холст, да еще в увеличенном или фрагментарном виде, удваивал эту дистанцию. Картина превращалась в монумент отсутствующему свидетелю, если угодно — памятник «зеро». Зрителю предъявляли копию (живописную и рукотворную) копии реальности (фотографической и механической). Неудивительно, что реальность испарялась, как улыбка Чеширского кота. Словом, если фотореализм и «проявлял» что-то, то прежде всего — фантастическое в фотографии, то есть именно то, что искали в ней сюрреалисты.

В этом смысле уточнение понятия «гиперреализм» в названии выставки в ГТГ («Когда реальность становится иллюзией») — попадание в десятку. Кураторы сопоставляют картины фотореалистов, будь то художники группы «Шесть», знаменитые эстонцы Рейн Таммик и Андо Кесккюла или Эдуард Гороховский, Иван Чуйков, Семен Файбисович, отнюдь не только с полотнами их западных коллег, скажем, Ричарда Эстеса, Чака Клоуза. Эти сравнения — в комментариях к разделам экспозиции. Едва ли не важнее было выстроить параллели, с одной стороны, с абстракциями Эрика Булатова («Разрез», «Щель»), пейзажами Олега Васильева («Московский дворик»), с другой — с мультфильмами «Полигон» (1977), Анатолия Петрова, «Перевал» (1988) Владимира Тарасова. В «Полигоне» умный танк, запрограммированный на чтение мыслей противника, уничтожает своих создателей. В роли героев — персонажи, нарисованные с французских и американских кинозвезд, а затем сфотографированные на разном контрастном фоне. В результате фотографику мультфильма зрители принимали за раскрашенную кинопленку.

Наконец, в качестве эффектного финала — инсталляция «Оборона» группы «Синий Суп» (2007). «Синий Суп» использует графическую и компьютерную технику, чтобы создать на экране эффект пустынного пейзажа, то ли утопающего в белесом тумане, то ли появляющегося из него. В этом-то неопределенном пространстве, где почти ни зги не видно, звучат выстрелы. И звук в 3D как раз и создает впечатление исчезнувшей границы между экраном и залом — выстрелы звучат «оттуда», из тумана, и «отсюда», где находятся зрители. В пространстве выставки «Оборона» выглядит как почти точная рифма к знаменитому полотну Базилева «Тир ДОСААФ» (1983), где спортсмены-снайперы в бейсболках и наушниках готовятся направить оружие в сторону зрителя.

Так возникает еще один сквозной мотив выставки, связывающий фотореализм, исчезающую реальность, в которой ни в чем нельзя быть до конца уверенным, и тему «холодной войны». Этот второй актуальный контекст (помимо медийного), признаться, кажется поначалу притянутым за уши. В конце концов, Эдуард Гороховский рисует свою «Русско-американскую картину» (1991) с небом, повторяющим орнамент голубой рубашки персонажа на первом плане, когда о холодной войне речи уж не шло. Тем не менее, именно эта параллель, перебрасывающая мостик к эпохе Карибского кризиса, Берлинской стены и ужаса ожидания ядерной войны по обе стороны от «железного занавеса», оказывается одной из самых точных в этом проекте.

Хотя бы потому, что в цифровую эпоху любой вариант «реальности» оказывается практически недоказуемым с помощью визуальных свидетельств. Любая попытка выяснить, глядя на экран телевизора или на фотографии, что же происходит на самом деле в точке Х, неизбежно оборачивается кафкианским гротеском. Словом, то «фантастическое», что извлекли гиперреалисты из нейтральных безымянных фотографий, проступает сегодня с экрана каждого компьютера. Достаточно в любом поисковике «пролистнуть» последние новости…

Читать еще:  Современный американский художник. John Wentz

Гиперреализм в Третьяковской галерее

В Третьяковской галерее на Крымском валу открылась выставка «Когда реальность становится иллюзией», посвященная русскому варианту западного течения гиперреализм (термин француского критика Isy Brachot) или как его изначально называли, фотореализм. Всего в экспозиции представлено 100 работ известных художников из собраний Третьяковской галереи, Московского музея современного искусства, РОСИЗО , Международной конфедерации союзов художников, частных коллекций. Выставка включает в себя шесть тематических разделов: «Реальность – абстракция», «Стиль „холодной войны”, „Психология города”, „Мастерская”, „В пейзаже”, „Я и другие”. В экспозиции представлена живопись, слайды, мультипликация („Перевал” Владимира Тарасова и „Полигон” Анатолия Петрова), видео инсталляция в сопровождении музыки группы Pink Floyd, которая встречает вас сразу при входе, и глухих звуков, похожих на выстрелы, в конечных залах (инсталляция группы „Синий суп”).

Фотореализм как течение в современной живописи возник в Америке в конце 60-х и был неразрывно связан с фотоизображением. Художники фиксировали интересующие их фрагменты реальности (а интересовало их в основном обыденное) с помощью фотоаппарата и слайд-плёнки и затем со слайда переносили изображение на холст. Если была возможность, пользовались и камерой.

В итоге изображённая на холсте среда носила условный характер, высокую степень отстранённости и нередко вызывала чувство дискомфорта и даже тревоги, несмотря на то что ничего пугающего и вызывающего сильные отрицательные эмоции на холсте обычно не изображалось. Именно такое чувство возникает при взгляде на работу одного из участников выставки Сергея Базилева «Однажды на дороге», где группа молодых людей застыла на дороге в попытке диалога на фоне пустынного морского пейзажа и тревожной симфонии неба. Однако, если присмотреться, очевиден разрыв коммуникации не только между героями картины, но и со зрителем, никто из них не смотрит в лицо собеседника, монологи уходят либо в пустоту пейзажа, либо происходят где-то глубоко внутри говорящего. Создаётся впечатление, что добром эта встреча не кончится.

Термин фотореализм придумал американский искусствовед, коллекционер и арт-дилер Луи Мейзель. Он занимался просветительской деятельностью и продвигал это антагонистическое концептуализму (отрицавшему изображение) искусство в мир. А чтобы приверженцы нового течения не сильно расслаблялись под влиянием главного лозунга хиповой культуры, которая на закате 60-х была ещё актуальной – «Никаких правил», бизнесмен Мейзель сочинил по просьбе коллекционера Стюарта М. Спейсера определение фотореализма, состоящее всего из пяти пунктов (меньше свода правил на тетрадках советских пионеров). Однако глагол «должен» там превалирует! Помимо обязательств использовать технические, механические и электромеханические средства в работе и добиться фотографичности на холсте, конкретные цифры и сроки там тоже присутствуют. Художник должен иметь выставленную работу в этом жанре, начиная с 1972 года, и тогда он будет считаться значительным фотореалистом. И должен не менее пяти лет посвятить созданию и показу работ в этом стиле. А про битников и как вести себя в дороге (роман Керуака – «В дороге») – там ничего нет!

Чтобы добиться техничности изображения, гладкости поверхности, художники пользовались лессировкой, аэрографией, упрощали цвет, фактуру, объём. Западные гиперреалисты кроме фиксации реалий повседневности, писали на холстах рекламу и витрины.

В Европе гиперреализм распространился в 70-е, просочился в Прибалтику и дошёл до Азии и Сибири. В конце 60-х возникла группа гиперреалистов в Талине, в конце 70-х в Тарту, а в 80-е, время самого активного развития в СССР гиперреализма, когда были наиболее значительные выставки, сформировалась и известная московская «Группа „6”». Большинство из художников, входивших в Группу «Шесть» вышли, правда, из киевской художественной среды и некоторые были даже соседями по двору или одноклассниками. Но это не единственные москвичи, представленные на выставке. Есть тут и те, кого критики нарекли самыми главными в России гиперреалистами, не руководствуясь правилами Мейзеля (Семен Файбисович) или культовый математик Анатолий Фоменко, с которым молодёжь жаждала на открытии сфотографироваться.

А также те, кто в историю современного искусства вошёл благодаря участию и лидерству в других движениях: соц-артист Эрик Булатов, концептуалисты Иван Чуйков и Эдуард Гороховский. Персоны, которые и сегодня занимают лидирующие позиции в современном искусстве и которых некоторые критики, освещающие эту выставку, не отправят в забвение, как группу «Шесть», сказав, что о ней уже все забыли. Хотя, если почитать сегодняшние воспоминания, некоторые её персонажи имели культовый статус, и о них сегодня помнят. И кто жив, продолжает работать, реализуя себя не только как художник, как Алексей Тегин, который исполняет сегодня тибетскую ритуальную музыку. А если кто не знал раньше об этой группе, то они напомнят о себе не только через другие магические лазейки. Как это случилось со мной в один из зимних дней, когда готовилась эта выставка.

Чтобы скоротать вечер, ко мне приехала знакомая художница с пачкой старых слайдов, переданной ей в одной мастерской. Слайды были такого вида, что некоторые изображения при просмотре трескались на экране, вызывая ощущение, что изображения покрываются кракелюром, отчего «картина» приобретала загадочный, сюрреалистичный вид. Часть слайдов отображала повседневность какой-то мастерской, где лица уже были стерты. А часть – посвящена какому-то путешествию. Мы гадали, что это за местность, явно не советская, с иностранной рекламой, и что это за люди. Несколько слайдов было посвящено тому, как один человек фотографирует со штатива другого, сидящего в раскладном кресле на балконе.

Каково же было мое удивление, когда на выставке я увидела этот сюжет на одной из картин! Базилев С.Н., «Портрет современника» (1984 г.). Сергей Базилев входил в группу «Шесть», лидером которой был Сергей Шерстюк, он не только писал картины, но и был литератором, автором романов и рассказов, отобразившим свою киевскую среду в одном из произведений «Джазовые импровизации». Группа «Шесть» была очень тесным сообществом, практиковала написание портретов друг друга, рассматривая это как перфомативную практику, как и свои путешествия, которые тщательно документировались фотоаппаратом. А чтобы избежать субъективного взгляда на реальность, фотографировали часто на уровне живота.

Вопрос самоидентификации и отношений с другими рассматривался художниками не только в рамках среды, замкнутого и открытого пространства (в мастерских, где они проводили основное время или во время путешествий), но в отношениях с ближайшими родственниками. О чём свидетельствует работа Сергея Шерстюка, двойной потрет «Отец и я». На ней его отец в профессиональном статусе военного (он был генералом) – об этом говорит его одежда и поза, что сильно контрастирует с образом самого художника, одетого в джинсы и свитер и стоящего, расставив ноги. Хотя внешне они похожи. Схожесть и противостояние, конфликт на микро и макроуровне (свободы и порядка, мира и войны), – о многом можно поразмышлять, стоя перед работой Шерстюка.

Читать еще:  Украинский художник. Карина Волошко

Раздел «Психология города» также показывает конфликт и непростые отношения между человеком и средой. Обшарпанные стены домов контрастируют со стерильной атмосферой подъезда, где не встретишь ни пыли, ни мусора, ни окурков, жизни, частного бытия. В отличие от западных фотореалистов, наши художники не рисовали витрины и рекламные щиты, не занимались критикой общества потребления. Фиксировали то, что можно увидеть из окна (строящийся дом или острые, пугающие стены башен Кремля), или события на работе. Пытались разобраться, есть ли лицо у толпы (коллективного «Я»), не забывали о культурных увлечениях – фиксировали зрителей на выставках, восхищались в работах любимой музыкальной группой («Трио Гальперина» – работа Эдуарда Гороховского) или запретным западным рок музыкантом (Элисом Купером).

Эйфория от развлечений сменялась тревогой по поводу будущего (время бытия этих художников совпало с проблемой Холодной войны) и попытками изжить коллективную травму, связанную со Второй мировой, которая неизбежно напоминала о себе в связи с ситуацией биполярного противостояния мировых сил (серия напряжённых коллажей О. Гречиной «Женщины войны», которые на звуковом уровне поддерживает инсталляция группы «Синий суп»).

Судя по громадной толпе, пришедшей на вернисаж выставки, я уверена, гипереализм у нас ещё долго не забудут. И у каждого пришедшего будут свои открытия и связь с выставкой – и не только на уровне смены вернисажных привычек, как у одной посетительницы, которая мне сказала: «А я привыкла, что на вернисажах шампанское и картины!». На вернисажах ещё бывают и очень интересные оценки людей: «У него прямой, долгий взгляд – хороший человек!», шептались за моей спиной две женщины по поводу художника Николая Касаткина, у которого одновременно с гиперрелистами открывалась выставка. А мне кажется – это главное! Встретишься взглядом – и никогда не забудешь.

Лента новостей культуры из внешних источников

Сотрудница Иркутского областного художественного музея им. Сукачёва Наталья Гончаренко, которая занимается организацией экскурсий для детей с инвалидностью, объявила сбор средств на создание тактильных картин для слепых.

Активисты «Правого сектора» (организация признана в РФ экстремистской и запрещена) , «Азова» и «Самообороны» сорвали в четверг, 12 мая, выступление певицы Светланы Лободы в Ивано-Франковске из-за ее концертной деятельности в России.

На торгах Christie s картина «Две обнаженные в лесу» (1939 год) мексиканской художницы Фриды Кало ушла за 8 млн долларов, передает РИА Новости.

Второй полуфинал музыкального конкурса состоялся в Стокгольме, он определил десять финалистов, которые выступят на сцене спортивно-концертного комплекса «Глобен» в субботу, 14 мая. Продолжат выступления исполнители из Латвии, Грузии, Болгарии, Австралии, Украины, Сербии, Польши, Израиля, Литвы и Бельгии.

Президент РТ Рустам Минниханов в Вене посетил музейный квартал. Он расположен в центре города и служит площадкой для проведения различных культурных мероприятий.

В краевом краеведческом музее им. А. К. Кузнецова открылась фотовыставка «Уникальная Монголия», в которой показан быт, религия и культура монголов, сообщается на сайте газеты «Забайкальский рабочий».

Обширная программа запланирована в Дальневосточном художественном музее и музее имени Гродекова.

Музеи из всех регионов России некоторых стран ближнего и дальнего зарубежья объединятся в пространстве московского выставочного зала «Манеж» в рамках XVIII международного фестиваля «Интермузей», который начнется в пятницу и продлится….

МОСКВА, 13 мая — РИА Новости. Выставка «История советского кино в киноплакате. 1919-1991», на которой будут представлены более 300 произведений советских художников-графиков, откроется в Центральном Манеже в пятницу, сообщила пресс-служба….

Евровидение-2016: Белорус не оправдал ожиданий в одежде и без волка

Представитель Беларуси IVAN (Александр Иванов) 12 мая не сумел пробиться в финал международного музыкального конкурса «Евровидение-2016». Александр обещал появиться на сцене голым и с живыми волками, но в итоге выступил полностью одетым и с голограммами волков.

Международный фестиваль «Интермузей-2016» будет проходить с 13 по 16 мая в московском ЦВЗ «Манеж».

Самарский Музей Модерна начинает сезон велоэкскурсий по городу. Первое мероприятие состоится 19 мая и будет посвящена архитектору Александру Зеленко.

Сегодня в Краснодарском художественном музее имени Коваленко заработает выставочный проект «Большая иллюзия (киномеханика)».

На «Худсовете». Директор Музея имени Глинки Михаил Брызгалов

Сегодня гостем программы «Худсовет» будет заместитель председателя Оргкомитета фестиваля «Интермузей», директор Государственного центрального музея музыкальной культуры им. М.И. Глинки — Михаил Брызгалов.

ВЛАДИВОСТОК. Приморская картинная галерея до 25 июля ждёт ценителей живописи, желающих познакомиться с произведениями западноевропейского искусства. Экспозиция, представленная под названием «От Возрождения до реализма», составлена из произведений, хранящихся в коллекции Приморской галереи.

ПСКОВ. Театр им. Пушкина принимает гостей – участников фестиваля «Другое искусство».

МОСКВА. «Детская книга войны» переведена на английский язык.

Олимпийское спокойствие

«Хотел бы я, чтобы Вы были здесь. Ругательства сыпались на меня как град. Мне бы хотелось знать Ваше мнение о моих картинах, так как я оглох от этих криков», — писал Эдуард Мане своему другу, поэту Шарлю Бодлеру.

Сергей Базилев уточняет, что такое русский гиперреализм

Ретроспектива классика отечественного фотореализма в галерее Artstory.

В акции «Ночь музеев» в Свердловской области примут участие 90 площадок. Мероприятие пройдет на Среднем Урале уже в пятый раз — с 21 на 22 мая.

ЕКАТЕРИНБУРГ. С 21 на 22 мая в Свердловской области в пятый раз пройдет акция «Ночь музеев».

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. В Михайловском театре состоялась премьера детской оперы Ганса Красы «Брундибар».

С 18 по 19 июня в «Смене» пройдет летняя книжная ярмарка.

В Барнауле 19 мая в музее редкой книги Центральной городской библиотеки им. Н. М. Ядринцева состоится презентация выставки «Каждая буква затрагивает душу».

В Ставропольском краевом музее изобразительных искусств вчера состоялось открытие фотовыставки «Взгляд через объектив», сообщает пресс-служба музея. В экспозиции представлено более 60 снимков восьми авторов.

Три выставки недели

Первая большая ретроспектива классика «сурового стиля» Виктора Иванова, патриарх литовской фотографии Антанас Суткус в Центре фотографии им. братьев Люмьер, все о цирке в Русском музее.

Выставка «Корабельная архитектура» открылась в Музее имени Щусева

Корабль как архитектурный объект. Что общего между крейсером и готическим собором? – можно узнать на выставке «Корабельная архитектура». Она открылась в столичном музее имени Щусева.

Тбилисский драматический театр представил в Москве спектакль «Вишневый сад»

«Вишневый сад» — последняя пьеса Чехова, одна из вершин его творчества. Свою версию хрестоматийного сочинения представил в Москве Тбилисский русский драматический театр. Эту труппу в России хорошо знают и любят – в 2013 году она была признана «Лучшим русским театром за рубежом», а в 2014 году получила Гран-при «Золотого витязя».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector