Уругвайский художник-реалист. Miguel Angel Nunez

Уругвайский художник-реалист. Miguel Angel Nunez

Уругвайский художник-реалист. Miguel Angel Nunez

Рыщет по темницам Татуаиа…

Мастер Миндаль с розовою бородою — один из жрецов, которых белые люди сочли золотыми, так пышны были их одежды, знает тайну лечебных трав, язык обсидиана[1] и грамоту звезд.

Он — дерево, ходячее дерево, выросшее в лесу, где никто его не сажал, а семя принесли духи. Он считает по лунам длинные годы о четырех сотнях дней, и лун он видел много, как все деревья, ведь они покинули старый Край Изобилия.

Когда пришло полнолуние и настал месяц, который зовется месяцем филина-рыболова, мастер Миндаль роздал душу дорогам. Четыре дороги вели в четыре конца неба. Черный конец — вещая тропа. Зеленый конец — весенний дождь. Красный конец — безумие тропиков. Белый конец — обещание новых земель. Четыре дороги.

— Дорога, дорожка! — сказал Белой дороге Белый голубь, но та не услышала. Он хотел кусочек души, чтоб избавиться от дурных снов: и дети, и голуби мучаются снами.

— Дорога, дорожка! — сказало Красной дороге Красное сердце, но та не услышала. Оно хотело сбить ее с толку, чтоб она забыла про душу. Сердца, как и воды, не возвращают ничего.

— Дорога, дорожка! — сказала Зеленой дороге Зеленая беседка, но та не услышала. Она хотела заплатить хоть часть долгов — отдать чужую душу вместо листвы и тени.

Сколько месяцев шли дороги, сколько месяцев?

Самая быстрая, Черная, с которой никто не говорил в пути, заглянула в город, пересекла площадь и, отдыхая в торговом квартале, отдала душу мастера продавцу бесценных сокровищ.

Был час белых кошек. Они бродили от стены к стене, пышно цвели розы, и облака, словно белье, сохли на веревках неба.

Мастер узнал о том, что сделала дорога, искупался при луне в розовом, как миндаль, источнике, сбросил кору, снова стал человеком и пошел в город.

На склоне дня, под вечер, когда возвращается стадо, он пришел в долину и заговорил с пастухами, но они отвечали скупо, дивясь зеленым одеждам и розовой бороде.

В городе он пошел на запад. Люди толпились у фонтанов, и нежно звенела вода, наполняя кувшины. По следу теней он добрался до торгового квартала и увидел частицу своей души в стеклянном ларце с золотым замком.

Немедля он подошел к торговцу, курившему в углу, и предложил ему сто арроб[2] жемчуга.

Торговец усмехнулся. Какой жемчуг? Его сокровища бесценны.

Мастер знал, что торговцы торгуются, и предложил ему озеро изумрудов, крупных, как зерна маиса.

Торговец усмехнулся. Какое озеро? Его сокровища бесценны.

Мастер предлагал амулеты, глаз оленя, способный добыть воду, и перья, усмиряющие бурю, и марихуану…

Торговец не сдавался.

Мастер предложил столько драгоценных камней, что из них можно выстроить дворец посреди изумрудного озера.

Торговец не сдался. Его сокровища бесценны, и зачем толковать попусту, когда он выменяет душу на самую прекрасную рабыню.

Все было тщетно, и ничем на свете не мог мастер выкупить частицу своей души. У торговцев нет сердца.

Волоконце дыма отделяло сон от яви, белых кошек — от черных, мастера — от торговца. Выходя, мастер отряхнул с ног прах лавки. Прах опасен.

Прошел, как говорит предание, год о четырех сотнях дней. Возвращаясь из дальних стран, ехал через горы торговец с прекрасной рабыней, птицей-цветком, обращавшей в гиацинты капли меда, и свитой верных слуг.

— Ты и не знаешь, — говорил он рабыне, придерживая коня, — ты и не знаешь, как будешь жить в столице! Домом твоим станет дворец, все мои слуги будут служить тебе, и сам я — последний из слуг! Там, — продолжал он вполоборота к солнцу, — там все твое. Ты — сокровище, а я — продавец бесценных сокровищ. Ты стоишь той частицы души, которую я не выменял на целое озеро изумрудов. Лежа в гамаке, мы будем смотреть, как встает и садится солнце, и слушать в сладком безделье сказки старой ведьмы, которая знает мою судьбу. Судьба эта, если ей верить, в руке великана. Если ты попросишь, узнаешь и свою.

Рабыня смотрела по сторонам и видела, как все цвета переходят в синий и тают вдали. Деревья по обочинам дороги ткали узор, похожий на тот, что украшает рубашки индейских женщин. Птицы летели как бы во сне, без крыльев, а внизу, в молчании камня, звери пыхтели по-человечьи, взбираясь в гору.

Рабыня была обнаженной. По груди ее струился и падал к ногам черный жгут волос. Торговец был весь в золоте, а на плечах его лежал плащ из козьей шерсти. Его знобило от немочи и любви. Тридцать всадников свиты казались ему тенями сна.

Вдруг несколько капель упало на дорогу, и где-то внизу послышались крики пастухов, сзывающих скот. Всадники пришпорили коней, чтоб скорей добраться до укрытия, но тщетно: ветер рванул тучи, пригибая леса к самой долине, все покрылось влажным плащом тумана, и сверкнули первые молнии, словно безумный фотограф вздумал снять бурю.

Кони неслись, порвав узду, паря над землей, распластав гриву по ветру и прижав уши. Один из них выбросил торговца из седла, и тот отлетел к дереву, только что расщепленному молнией. Словно рука, хватающая камень, дерево схватило его и кинуло в бездну.

В эту самую пору заблудившийся в городе мастер бродил, как безумный, по улицам, пугая детей, подбирая мусор, и заговаривал с ослами, волами и бездомными собаками, потому что у них, как у людей, печальные глаза.

— Сколько месяцев шли дороги? — говорил он у всех дверей, но ему не отвечали и запирали двери, дивясь зеленым одеждам и розовой бороде.

Шло время, он спрашивал всех, и вот добрался до дома, где прежде жил торговец, и спросил у рабыни, которая одна пережила бурю:

— Сколько месяцев шли дороги?

Солнце, высунувшее голову из белой рубахи утра, очертило в проеме двери серебром и золотом спину мастера и смуглое лицо рабыни — той, что была частицей души, не отданной за изумруды.

— Сколько месяцев шли дороги?

Ответ скорчился у губ рабыни, стал твердым, как ее зубы. Мастер молчал, упорно, как вещий камень. Наступило полнолуние филина-рыболова. Рабыня и мастер омыли друг друга взглядом, как двое влюбленных, претерпевших долгую разлуку.

Шум спугнул их. Именем бога и короля их схватили как бесноватую и чародея и в сверкании крестов и шпаг повели в темницу, мастера в зеленых одеждах и рабыню, чье крепкое тело отливало бронзой.

Через семь месяцев их присудили к сожжению. Накануне казни он приблизился к ней, нацарапал на ее руке маленький кораблик и сказал:

— Татуированная Татуана, ты сможешь всегда, как сейчас, бежать от злой смерти. Я хочу, чтобы ты была свободной, как моя мысль. Нарисуй этот кораблик на стене, на полу, где захочешь, закрой глаза, взойди на него и спасайся.

Спасайся, ибо мысль моя крепче глиняного колосса.

Читать еще:  Талантливая российская художница. Илона Ализарчик

Мысль моя слаще меда из цветов сукинай[3]. Мысль моя — та, что может обернуться невидимкой.

Ни минуты не медля, Татуана повиновалась: нарисовала кораблик, взошла на него, он отплыл, спасая ее от смерти и неволи.

А на другой день тюремщики нашли в темнице сухое дерево, с которого еще не облетели розовые цветочки.

Мигель Анхель Астуриас — лучшие книги

В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди идут нехоженными путями по лабиринтам жизни.

Многие из представленных рассказов публикуются впервые.

В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди…

Мигель Анхель Астуриас (1899 — 1974) — классик мировой литературы XX века, лауреат Нобелевской премии. Перу гватемальского писателя принадлежат знаменитые романы Сеньор президент, Маисовые люди (одно из самых представительных произведений магического реализма), трилогия Ураган, Зеленый папа, Глаза погребенных и другие, а также многочисленные рассказы и стихотворения. В повести Астуриаса Юный Владетель сокровищ (1961) — шедевре поэтической прозы, предлагаемой вниманию читателей, — изящно переплетаются детские фантазии и сказочные мотивы, сон и явь, жизнь и смерть.

Мигель Анхель Астуриас (1899 — 1974) — классик мировой литературы XX века, лауреат Нобелевской премии. Перу гватемальского писателя принадлежат знаменитые романы Сеньор президент,…

Выдающемуся гватемальскому прогрессивному писателю Мигелю Анхелю Астуриасу, лауреату Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», была присуждена Нобелевская премия по литературе за 1967 год. Принимая ее, писатель сказал: «Если ты пишешь роман только для развлечения, — сожги его; если этого ты не сделаешь, то с течением времени он вместе с тобой поблекнет и сотрется в памяти человеческой».
Именно такой не блекнущей от времени книгой, которая заставляет думать и принимать решение, и является роман Мигеля Анхеля Астуриаса «Сеньор Президент», разоблачающий поддерживаемую империализмом США реакционную террористическую диктатуру в одной из латиноамериканских республик.

Выдающемуся гватемальскому прогрессивному писателю Мигелю Анхелю Астуриасу, лауреату Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами», была присуждена…

Лауреат Нобелевской премии по литературе Астуриас известен в России своими романами «Сеньор Президент», «Зеленый папа», «Глазами погребенных». Были изданы также «Легенды Гватемалы», «Уик-энд в Гватемале». Мир индейца в столкновении с миром чужой ему североамериканской цивилизации — такова основная проблематика творчества этого пламенного гуманиста. «Маисовые люди» и «Ураган», становясь достоянием советского читателя, познакомят его с новыми гранями незаурядного таланта гватемальского романиста.

Лауреат Нобелевской премии по литературе Астуриас известен в России своими романами «Сеньор Президент», «Зеленый папа», «Глазами погребенных». Были изданы также «Легенды…

В настоящее издание вошли лучшие рассказы, созданные в XX веке широко известными латиноамериканскими прозаиками : Хулио Кортасар, Рубен Дарио, Леопольдо Лугонес, Орасио Кирога, Хосе Васконселос, Габриэла Мистраль, Сесар Вальехо, Хулио Торри, Мануэль Рохас, Энрике Серпа, Мигель Анхел Астуриас, Хорхе Луис Борхес, Адольфо Биой Касарес, Роберто Арльт, Фелисберто Эрнандес, Эдуардо Мальэа, Эфрен Эрнандес, Алехо Карпентьер, Сиро Алегрия, Хуан Карлос Онетти, Хосе Лесама Лима, Мануэль Мухика Лайнес, Хосе Мария Аргедас, Вирхилио Пиньера, Хулио Кортасар, Онелио Хорхе Кардосо, Октавио Пас, Хуан Рульфо, Хуан Хосе Арреола, Элисео Диего, Элена Гарро, Марио Бенедетти, Серхио Галиндо, Карлос Фуэнтес, Габриэль Гарсиа Маркес, Хулио Рамон Рибейро, Марио Варгас Льоса, Хосе Эмилио Пачеко.

По разнообразию сюжетов, творческих манер, подбору авторов данный сборник является уникальным не только в нашей стране, но и в мире.

Часть переводов публикуется впервые.

В настоящее издание вошли лучшие рассказы, созданные в XX веке широко известными латиноамериканскими прозаиками : Хулио Кортасар, Рубен Дарио, Леопольдо Лугонес, Орасио Кирога,…

«Зеркало Лиды Саль» — одно из последних произведений выдающегося гватемальского писателя Мигеля Анхеля Астуриаса. В нем автор обращается к сюжетам и образам старинных индейских сказаний, обогащая их художническим осмыслением мира и человеческого бытия.

«Зеркало Лиды Саль» — одно из последних произведений выдающегося гватемальского писателя Мигеля Анхеля Астуриаса. В нем автор обращается к сюжетам и образам старинных индейских…

В шестой том третьей серии вошли произведения латиноамериканских писателей-борцов за освобождение народа: Мариано Асуэлы «Те, кто внизу», Ромуло Гальегоса «Донья Барбара», и Мигеля Анхеля Астуриаса «Сеньор Президент».
Вступительная статья «Латиноамериканский триптих» В.Кутейщиковой, перевод В.Виноградова, В.Крыловой, Н.Трауберг, М.Былинкиной.

В шестой том третьей серии вошли произведения латиноамериканских писателей-борцов за освобождение народа: Мариано Асуэлы «Те, кто внизу», Ромуло Гальегоса «Донья Барбара», и…

Освободительными идеями проникнут роман «Глаза погребенных» Мигеля Анхеля Астуриаса (1899 — 1974), выдающегося художника слова современной Латинской Америки, удостоенного международной Ленинской премии мира и Нобелевской премии по литературе.

Освободительными идеями проникнут роман «Глаза погребенных» Мигеля Анхеля Астуриаса (1899 — 1974), выдающегося художника слова современной Латинской Америки, удостоенного…

В первый том включены романы «Ураган» (1950) и «Зеленый Папа» (1954). Оба они входят в знаменитую «банановую трилогию», воссоздающую широкую панораму жизни Гватемалы и обличающую «прогресс», который несут латиноамериканцам империалисты США.

В первый том включены романы «Ураган» (1950) и «Зеленый Папа» (1954). Оба они входят в знаменитую «банановую трилогию», воссоздающую широкую панораму жизни Гватемалы и обличающую…

Роман Мигеля Анхеля Астуриаса «Глаза погребенных», вошедший во второй том, отражает события 1944 года, приведшие к падению диктатуры Хорхе Убико и победе демократической революции, показывает процесс пробуждения угнетенных масс сплочения гватемальского народа в ходе освободительной борьбы.

Роман Мигеля Анхеля Астуриаса «Глаза погребенных», вошедший во второй том, отражает события 1944 года, приведшие к падению диктатуры Хорхе Убико и победе демократической…

Второй том впервые познакомит читателя с повестями «Юный Владетель» выдающегося гватемальского писателя Мигеля Анхеля Астуриаса, «Дом над Сантьяго» кубинца Хосе Солера Пуига и др., а также даст возможность снова встретиться с такими всемирно известными, как Габриэль Гарсиа Маркес, Марио Варгас Льоса, Карлос Фуэнтес и др.

Второй том впервые познакомит читателя с повестями «Юный Владетель» выдающегося гватемальского писателя Мигеля Анхеля Астуриаса, «Дом над Сантьяго» кубинца Хосе Солера Пуига и…

Мигель Анхель Астуриас — лауреат Международной Ленинской премии мира и Нобелевской премии. Родина писателя — Гватемала — классическая страна индейской культуры. Сама природа этой страны — яркая и контрастная — словно побуждала к созданию грандиозных произведений искусства. Еще до появления на американском континенте белого человека исконные обитатели Гватемалы — индейцы создали замечательную, высокоразвитую культуру.
Глубокое знание древней литературы и фольклора Гватемалы обнаруживает Астуриас в сюжетах «Легенд Гватемалы». Ритмика прозы, особенности лепки образов, оригинальность и красочность языка не оставляют сомнения в их фольклорном происхождении. Вера в магию и могущество звучащего слова, столь характерная для мышления древнего майя, находит у Астуриаса понимание и привлекает его как художника.
Язык Астуриаса чрезвычайно труден для перевода, однако читатель сможет почувствовать в русском переводе легенд, сделанном Н.Трауберг, и необычную красочность, и глубокую страстность языка подлинника.

Мигель Анхель Астуриас — лауреат Международной Ленинской премии мира и Нобелевской премии. Родина писателя — Гватемала — классическая страна индейской культуры. Сама природа этой…

Читать еще:  Художник и иллюстратор. Rachell Sumpter

О писателе

Информация

Мигель Анхель Астуриас Розалес — гватемальский писатель и дипломат.

Родился 19 октября 1899 года в Гватемале в семье судьи-метиса и матери-индианки. Он был старшим из двух сыновей судьи Эрнесто Астуриаса и школьной учительницы Марии (Розалес) Астуриас. Отец был коренным испанцем и мог проследить свою родословную вплоть до первых колонистов Гватемалы. У матери были смешанные корни, она была дочерью полковника. Из-за несогласия с политикой гватемальского диктатора Эстрады Кабреры, который пришел к власти в 1898 г., родители Мигеля лишились работы, и семья Астуриас была вынуждена перебраться в г. Салама к родственникам. В 1904 году отец потерял работу, он и его семья были вынуждены переехать в 1905 году город Салама, жить у дедушки и бабушки писателя. Здесь у него появилась няня, Лола Рейес, молодая женщина, коренная жительница, которая рассказывала ему о мифах и легендах Гватемалы , которые впоследствии оказали большое влияние на его работу. В столицу Астуриасы вернулись лишь в 1907 г. и открыли свой магазин.

Будучи студентом Гватемальского университета Сан-Карлоса, А. принял участие в восстании против Кабреры (1920), которое привело к падению диктаторского режима. Вскоре после этого будущий писатель способствовал созданию Народного университета Гватемалы, бесплатного вечернего учебного заведения для рабочих, где преподавали учителя-энтузиасты. В 1923 г. А. получает ученую степень по юриспруденции в Университете Сан-Карлоса за работу «Социальные проблемы индейцев», удостоенную премии Гальвеса. Хотя Кабрера был свергнут, политическая атмосфера в Гватемале продолжала оставаться весьма напряженной: различные военные группировки не прекращали борьбу за власть. После того как один из друзей Мигеля за выражение своих политических взглядов был жестоко избит, родители А., боясь за сына, отправили его для продолжения образования в Европу. В 1923 году отправился в Англию изучать политэкономию, но, проведя несколько месяцев в Лондоне, уехал в Париж.

В Сорбонне большое влияние на него оказал Жорж Райно, специалист по мифологии и культуре индейцев майя. А. учился у Райно в течение пяти лет и за это время перевел на испанский язык его основные работы. Попав под влияние французских сюрреалистов, мировосприятие которых показалось А. более близким латиноамериканской действительности, чем традиционному западному рационализму, он и сам начинает в это время писать стихи и прозу. Находясь в Европе, А. написал «Легенды Гватемалы» («Leyendos de Guatemala») – поэтическую интерпретацию мифологии майя. Книга была издана в Мадриде в 1930 г., а в 1932 г. получила премию Силла Монсегура. В это же время был написан первый роман А. «Сеньор Президент» («El Senor Presidente»), мрачный сюрреалистический рассказ о латиноамериканской диктатуре, навеянный воспоминаниями о режиме Кабреры. По политическим соображениям роман этот был издан лишь в 1946 г., да и то в Мексике, за счет автора.

В 1928 г. А. едет в Гватемалу и на Кубу с лекциями, которые в том же году были опубликованы под названием «Создание новой жизни» («La Arquitectura de la Vida Nueva»). Пять лет спустя писатель возвращается жить в Гватемалу, которая в то в ремя находилась во власти режима диктатора Хорхе Убико. А. пишет стихи, работает журналистом – в частности, для радиопрограммы «Воздушная газета». Когда вместо свергнутого Убико страну в 1944 г. возглавил Хуан Хосе Аревало, президент более демократического склада, А. поступает на дипломатическую службу, едет культурным атташе в Мексику и Аргентину, а затем послом в Сальвадор. Работая в Буэнос-Айресе, А. пишет роман «Маисовые люди» («Hombres de Maiz», 1946), который некоторые критики считают лучшим его произведением. В этой полуфантастической, написанной ритмической прозой книге А. изображает волшебный мир индейцев майя и противопоставляет их ценности ценностям носителей латинской культуры, против которых индейцы восстали.

За «Маисовыми людьми» последовали три романа, иногда называемые «Банановой трилогией»: «Ураган» («Viento Fuerte», 1950), «Зеленый Папа» («El Papa Verde», 1954) и «Глаза погребенных» («Los Qjos de los Enterrados», 1960). Во всех трех романах звучит протест против насилия и беззакония, творимых в Центральной Америке Соединенными Штатами. По мнению многих критиков, А. пожертвовал искусством ради политики. В ответ на это обвинение в одном из своих интервью А. сказал: «Я полагаю, что функция нашей литературы всегда заключалась в том, чтобы повествовать о страданиях народа. Мне кажется, что литература такого типа не может быть чистой литературой, доставляющей удовольствие и сосредоточенной только на прекрасном».

Когда американский ставленник, полковник Кастильо Армас, в 1954 г. захватил власть у преемника Аревало, полковника Хакобо Арбенса, А. был лишен гражданства и выслан в Южную Америку. Сборник рассказов «Уик-энд в Гватемале» («Week-end in Guatemala»), посвященный вероломному захвату власти Армасом, был издан в Буэнос-Айресе в 1956 г. Сначала А. живет в Чили вместе с поэтом Пабло Нерудой, а позднее – в Буэнос-Айресе, где работает корреспондентом венесуэльской газеты «Насиональ» («Nacional»), а также консультантом в аргентинском издательстве. В это время писатель женится на аргентинке Бланке Мора-и-Аруахо, которая родила ему двух детей. Первойженой писателя была Клеменсия Амадо.

В 1962 г. политическая ситуация в Аргентине вновь вынудила А. эмигрировать, и он отправился в Италию. В Генуе пишутся два исторических романа о столкновении индейской и европейской (католической) культур: «Мулатка как мулатка» («Mulata de tal», 1963) и «Плохой вор» («Maladron», 1969). Цикл стихотворений из жизни индейцев майя «Канун праздника весеннего света» («Clarivigilia primaveral») – вероятно, самое известное стихотворное произведение писателя – был опубликован в 1965 г. В 1966 г., когда А. был награжден Ленинской премией «За укрепление мира между народами», новый президент Гватемалы Хулио Сесар Мендес Монтенегро назначил его послом во Франции.

«За яркое творческое достижение, в основе которого лежит интерес к обычаям и традициям индейцев Латинской Америки», А. получил в 1967 г. Нобелевскую премию по литературе. Принимая эту награду, А. сказал: «В моих книгах и впредь будут звучать голоса народов, их мифы и верования; в то же время я буду пытаться осмыслить проблему национального самосознания народов Латинской Америки». В своей краткой Нобелевской лекции А. показал, в чем отличие между европейской литературной традицией и той литературой, которая формируется в Латинской Америке. «Наши романы кажутся европейцам лишенными логики и здравого смысла. Однако они страшны вовсе не потому, что мы хотим испугать читателя. Они страшны потому, что с нами происходят страшные вещи», – пояснил он.

В 1970 г. А. оставил свой дипломатический пост и полностью посвятил себя литературе. До смерти (писатель умер в Мадриде 9 июня 1974 г.) он опубликовал еще несколько книг, в том числе сборники эссе и рассказов.

Умер 9 июня 1974 года в Мадриде. Похоронен на кладбище Пер-Лашез.

Уругвайский художник-реалист. Miguel Angel Nunez

Рыщет по темницам Татуаиа…

Мастер Миндаль с розовою бородою — один из жрецов, которых белые люди сочли золотыми, так пышны были их одежды, знает тайну лечебных трав, язык обсидиана[1] и грамоту звезд.

Он — дерево, ходячее дерево, выросшее в лесу, где никто его не сажал, а семя принесли духи. Он считает по лунам длинные годы о четырех сотнях дней, и лун он видел много, как все деревья, ведь они покинули старый Край Изобилия.

Читать еще:  Художник импрессионист-абстракционист. Janet Darley

Когда пришло полнолуние и настал месяц, который зовется месяцем филина-рыболова, мастер Миндаль роздал душу дорогам. Четыре дороги вели в четыре конца неба. Черный конец — вещая тропа. Зеленый конец — весенний дождь. Красный конец — безумие тропиков. Белый конец — обещание новых земель. Четыре дороги.

— Дорога, дорожка! — сказал Белой дороге Белый голубь, но та не услышала. Он хотел кусочек души, чтоб избавиться от дурных снов: и дети, и голуби мучаются снами.

— Дорога, дорожка! — сказало Красной дороге Красное сердце, но та не услышала. Оно хотело сбить ее с толку, чтоб она забыла про душу. Сердца, как и воды, не возвращают ничего.

— Дорога, дорожка! — сказала Зеленой дороге Зеленая беседка, но та не услышала. Она хотела заплатить хоть часть долгов — отдать чужую душу вместо листвы и тени.

Сколько месяцев шли дороги, сколько месяцев?

Самая быстрая, Черная, с которой никто не говорил в пути, заглянула в город, пересекла площадь и, отдыхая в торговом квартале, отдала душу мастера продавцу бесценных сокровищ.

Был час белых кошек. Они бродили от стены к стене, пышно цвели розы, и облака, словно белье, сохли на веревках неба.

Мастер узнал о том, что сделала дорога, искупался при луне в розовом, как миндаль, источнике, сбросил кору, снова стал человеком и пошел в город.

На склоне дня, под вечер, когда возвращается стадо, он пришел в долину и заговорил с пастухами, но они отвечали скупо, дивясь зеленым одеждам и розовой бороде.

В городе он пошел на запад. Люди толпились у фонтанов, и нежно звенела вода, наполняя кувшины. По следу теней он добрался до торгового квартала и увидел частицу своей души в стеклянном ларце с золотым замком.

Немедля он подошел к торговцу, курившему в углу, и предложил ему сто арроб[2] жемчуга.

Торговец усмехнулся. Какой жемчуг? Его сокровища бесценны.

Мастер знал, что торговцы торгуются, и предложил ему озеро изумрудов, крупных, как зерна маиса.

Торговец усмехнулся. Какое озеро? Его сокровища бесценны.

Мастер предлагал амулеты, глаз оленя, способный добыть воду, и перья, усмиряющие бурю, и марихуану…

Торговец не сдавался.

Мастер предложил столько драгоценных камней, что из них можно выстроить дворец посреди изумрудного озера.

Торговец не сдался. Его сокровища бесценны, и зачем толковать попусту, когда он выменяет душу на самую прекрасную рабыню.

Все было тщетно, и ничем на свете не мог мастер выкупить частицу своей души. У торговцев нет сердца.

Волоконце дыма отделяло сон от яви, белых кошек — от черных, мастера — от торговца. Выходя, мастер отряхнул с ног прах лавки. Прах опасен.

Прошел, как говорит предание, год о четырех сотнях дней. Возвращаясь из дальних стран, ехал через горы торговец с прекрасной рабыней, птицей-цветком, обращавшей в гиацинты капли меда, и свитой верных слуг.

— Ты и не знаешь, — говорил он рабыне, придерживая коня, — ты и не знаешь, как будешь жить в столице! Домом твоим станет дворец, все мои слуги будут служить тебе, и сам я — последний из слуг! Там, — продолжал он вполоборота к солнцу, — там все твое. Ты — сокровище, а я — продавец бесценных сокровищ. Ты стоишь той частицы души, которую я не выменял на целое озеро изумрудов. Лежа в гамаке, мы будем смотреть, как встает и садится солнце, и слушать в сладком безделье сказки старой ведьмы, которая знает мою судьбу. Судьба эта, если ей верить, в руке великана. Если ты попросишь, узнаешь и свою.

Рабыня смотрела по сторонам и видела, как все цвета переходят в синий и тают вдали. Деревья по обочинам дороги ткали узор, похожий на тот, что украшает рубашки индейских женщин. Птицы летели как бы во сне, без крыльев, а внизу, в молчании камня, звери пыхтели по-человечьи, взбираясь в гору.

Рабыня была обнаженной. По груди ее струился и падал к ногам черный жгут волос. Торговец был весь в золоте, а на плечах его лежал плащ из козьей шерсти. Его знобило от немочи и любви. Тридцать всадников свиты казались ему тенями сна.

Вдруг несколько капель упало на дорогу, и где-то внизу послышались крики пастухов, сзывающих скот. Всадники пришпорили коней, чтоб скорей добраться до укрытия, но тщетно: ветер рванул тучи, пригибая леса к самой долине, все покрылось влажным плащом тумана, и сверкнули первые молнии, словно безумный фотограф вздумал снять бурю.

Кони неслись, порвав узду, паря над землей, распластав гриву по ветру и прижав уши. Один из них выбросил торговца из седла, и тот отлетел к дереву, только что расщепленному молнией. Словно рука, хватающая камень, дерево схватило его и кинуло в бездну.

В эту самую пору заблудившийся в городе мастер бродил, как безумный, по улицам, пугая детей, подбирая мусор, и заговаривал с ослами, волами и бездомными собаками, потому что у них, как у людей, печальные глаза.

— Сколько месяцев шли дороги? — говорил он у всех дверей, но ему не отвечали и запирали двери, дивясь зеленым одеждам и розовой бороде.

Шло время, он спрашивал всех, и вот добрался до дома, где прежде жил торговец, и спросил у рабыни, которая одна пережила бурю:

— Сколько месяцев шли дороги?

Солнце, высунувшее голову из белой рубахи утра, очертило в проеме двери серебром и золотом спину мастера и смуглое лицо рабыни — той, что была частицей души, не отданной за изумруды.

— Сколько месяцев шли дороги?

Ответ скорчился у губ рабыни, стал твердым, как ее зубы. Мастер молчал, упорно, как вещий камень. Наступило полнолуние филина-рыболова. Рабыня и мастер омыли друг друга взглядом, как двое влюбленных, претерпевших долгую разлуку.

Шум спугнул их. Именем бога и короля их схватили как бесноватую и чародея и в сверкании крестов и шпаг повели в темницу, мастера в зеленых одеждах и рабыню, чье крепкое тело отливало бронзой.

Через семь месяцев их присудили к сожжению. Накануне казни он приблизился к ней, нацарапал на ее руке маленький кораблик и сказал:

— Татуированная Татуана, ты сможешь всегда, как сейчас, бежать от злой смерти. Я хочу, чтобы ты была свободной, как моя мысль. Нарисуй этот кораблик на стене, на полу, где захочешь, закрой глаза, взойди на него и спасайся.

Спасайся, ибо мысль моя крепче глиняного колосса.

Мысль моя слаще меда из цветов сукинай[3]. Мысль моя — та, что может обернуться невидимкой.

Ни минуты не медля, Татуана повиновалась: нарисовала кораблик, взошла на него, он отплыл, спасая ее от смерти и неволи.

А на другой день тюремщики нашли в темнице сухое дерево, с которого еще не облетели розовые цветочки.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector