Я только пишу картины. Felix Catarata

Я только пишу картины. Felix Catarata

Золотой теленок

Командор и бортмеханик придирчиво стали выбирать краски.

– Черный цвет – слишком траурно, – говорил Остап. – Зеленый уже не подходит. Это цвет рухнувшей надежды. Лиловый – нет! Пусть в лиловой машине разъезжает начальник угрозыска. Розовый – пошло, голубой – банально, красный – слишком верноподданно. Придется выкрасить Антилопу в желтый цвет. Будет немножко ярковато, но красиво.

– А вы кто будете? Художники? – спросил продавец, подбородок которого был слегка закрашен киноварью.

– Художники, – ответил Бендер. – Баталисты и маринисты.

– Тогда вам не сюда нужно, – сказал продавец, снимая с прилавка пакеты и банки.

– Как не сюда! – воскликнул Остап. – А куда же?

Приказчик подвел друзей к двери и показал рукой на вывеску через дорогу. Там была изображена коричневая лошадиная голова, и черными буквами по голубому фону выведено: «Овес и сено».

– Все правильно, – сказал Остап, – твердые и мягкие корма для скота. Но при чем же тут наш брат – художник? Не вижу никакой связи.

Однако связь оказалась, и очень существенная. Остап ее обнаружил уже в самом начале объяснения приказчика.

Город всегда любил живопись, и четыре художника, издавна здесь обитавшие, основали группу «Диалектический станковист». Они писали портреты ответственных работников и сбывали их в местный музей живописи. С течением времени число незарисованных ответработников сильно уменьшилось, что заметно снизило заработки диалектических станковистов. Но это было еще терпимо. Годы страданий начались с тех пор, когда в город приехал новый художник Феофан Копытто.

Первая его работа вызвала в городе большой шум. Это был портрет заведующего гостиничным трестом. Феофан Копытто оставил станковистов далеко позади. Заведующий гостиничным трестом был изображен не масляными красками, не акварелью, не углем, не темперой, не пастелью, не гуашью и не свинцовым карандашом. Он был сработан из овса. И когда художник Копытто перевозил на извозчике картину в музей, лошадь беспокойно оглядывалась и ржала.

С течением времени Копытто стал употреблять также и другие злаки. Имели громкий успех портреты из проса, пшеницы и мака, смелые наброски кукурузой и ядрицей, пейзажи из риса и натюрморты из пшена.

Сейчас он работал над групповым портретом. Большое полотно изображало заседание окрплана. Эту картину Феофан готовил из фасоли и гороха. Но в глубине души он остался верен овсу, который сделал ему карьеру и сбил с позиций диалектических станковистов.

– Овсом оно, конечно, способнее! – воскликнул Остап. – А Рубенс-то с Рафаэлем дураки – маслом старались! Мы тоже дураки, вроде Леонардо да Винчи. Дайте нам желтой эмалевой краски.

Расплачиваясь с разговорчивым продавцом, Остап спросил:

– Да. Кстати. Кто такой Плотский-Поцелуев? А то мы, знаете, не здешние, не в курсе дел.

– Товарищ Плотский-Поцелуев – известный работник центра, наш горожанин. Теперь из Москвы в отпуск приехал.

– Все понятно, – сказал Остап, – спасибо за информацию. До свидания!

На улице молочные братья завидели диалектических станковистов. Все четверо, с лицами грустными и томными, как у цыган, стояли на перекрестке. Рядом с ними торчали мольберты, составленные в ружейную пирамиду.

– Что, служивые, плохо? – спросил Остап. – Упустили Плотского-Поцелуева?

– Упустили! – Застонали художники. – Из рук ушел.

– Феофан перехватил? – спросил Остап, обнаруживая хорошее знакомство с предметом.

– Уже пишет, халтурщик, – ответил заместитель Генриха Наваррского. – Овсом. К старой манере, говорит, перехожу. Жалуется, лабазник, на кризис жанра.

– А где ателье этого деляги? – полюбопытствовал Остап. – Хочется бросить взгляд.

Художники, у которых было много свободного времени, охотно повели Остапа и Балаганова к Феофану Копытто. Феофан работал у себя в садике, на открытом воздухе. Перед ним на табуретке сидел товарищ Плотский–Поцелуев, человек, видимо, робкий. Он, не дыша, смотрел на художника, который, как сеятель на трехчервонной бумажке, захватывал горстями овес из лукошка и бросал его на холст. Копытто хмурился. Ему мешали воробьи. Они дерзко подлетали к картине и выклевывали из нее отдельные детали.

– Сколько вы получите за эту картину? – застенчиво спросил Поцелуев.

Феофан приостановил сев, критически посмотрел на свое произведение и задумчиво ответил:

– Что ж. Рублей двести пятьдесят музей за нее даст.

– А овес-то нынче, – сказал Копытто певуче, – не укупишь. Он дорог, овес-то!

– Ну, как яровой клин? – спросил Остап, просовывая голову сквозь решетку садика. – Посевкампания, я вижу, проходит удачно! На сто процентов? Но все это чепуха по сравнению с тем, что я видел в Москве. Там один художник сделал картину из волос. Большую картину со многими фигурами и, заметьте, идеологически выдержанную, хотя художник и пользовался волосами беспартийных, – был такой грех. Но идеологически, повторяю, картина была замечательно выдержана. Называлась она «Дед Пахом и трактор в ночном». Это была такая строптивая картина, что с ней уже и не знали, что делать. Иногда волосы на ней вставали дыбом. А в один прекрасный день она совершенно поседела, и от деда Пахома с его трактором не осталось и следа. Но художник успел отхватить за выдумку тысячи полторы. Так что вы не очень обольщайтесь, товарищ Копытто. Овес вдруг прорастет, ваши картины заколосятся, и вам уже больше никогда не придется снимать урожай.

Диалектические станковисты сочувственно захохотали. Но Феофан не смутился.

– Это звучит парадоксом, – заметил он, возобновляя посевные манипуляции.

– Ладно, – сообщил Остап, прощаясь, – сейте разумное, доброе, вечное, а там посмотрим. Прощайте и вы, служивые! Бросьте свои масляные краски. Переходите на мозаику из гаек, костылей и винтиков. Портрет из гаек! В наш век пара и электричества! Замечательная идея!

Весь день антилоповцы красили свою машину. К вечеру она стала неузнаваемой и блистала всеми оттенками яичного желтка.

На рассвете следующего дня преображенная Антилопа покинула гостеприимный сарай и взяла курс на юг.

– Жалко, что не удалось попрощаться с хозяином. Но он так сладко спал, что его не хотелось будить. Может, ему сейчас наконец снится сон, которого он так долго ожидал: митрополит Двулогий благословляет чинов министерства народного просвещения в день трехсотлетия дома Романовых.

И в ту же минуту сзади, из бревенчатого домика, послышался знакомый уже Остапу плачевный рев.

– Все тот же сон! – вопил старый Хворобьев. – Боже, боже!

– Я ошибся, – заметил Остап, – ему, должно быть, приснился не митрополит Двулогий, а широкий пленум литературной группы «Кузница и усадьба». Однако черт с ним! Дела призывают нас в Черноморск!

Чем только не занимаются люди! Параллельно большому миру, в котором живут большие люди и большие вещи, существует маленький мир с маленькими людьми и маленькими вещами. В большом мире изобретен дизель-мотор, написаны «Мертвые души», построена Волховская гидростанция, совершен перелет вокруг света. В маленьком мире изобретен кричащий пузырь «Уйди-уйди», написана песенка «Кирпичики» и построены брюки фасона «Полпред». В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далек от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно – как-нибудь прожить, не испытывая чувства голода.

Маленькие люди торопятся за большими. Они понимают, что должны быть созвучны эпохе и только тогда их товарец может найти сбыт. В советское время, когда в большом мире созданы идеологические твердыни, в маленьком мире замечается оживление. Под все мелкие изобретения муравьиного мира подводится гранитная база коммунистической идеологии. На пузыре «Уйди-уйди» изображается Чемберлен, очень похожий на того, каким его рисуют в «Известиях». В популярной песенке умный слесарь, чтобы добиться любви комсомолки, в три рефрена выполняет и даже перевыполняет промфинплан. И пока в большом мире идет яростная дискуссия об оформлении нового быта, в маленьком мире уже все готово: есть галстук «Мечта ударника», толстовка «Гладковка», гипсовая статуэтка «Купающаяся колхозница» и дамские пробковые подмышники «Любовь пчел трудовых».

Генриетта Роннер-Книп — художница, которая 30 лет рисовала только котиков

«Котята в корзинке». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Читать еще:  Чилийский художник. Constanza Ragal

Генриетта Роннер-Книп — бельгийская художница-анималистка голландского происхождения, получившая мировую славу и популярность благодаря своим картинам с изображением кошек. За свой уникальный художественный талант Генриетта на выставках международного масштаба была награждена множеством золотых, серебряных и бронзовых наград. А самой почетной из них была государственная — «Крест Ордена Леопольда II», который практически не вручался художникам, а тем более женщинам.

Генриетта Роннер-Книп родилась в Амстердаме в семье художников. Ее мать специализировалась на изображении птиц, тетка — на живописных цветочных букетах, а дед по отцовской линии также был художником. Однако, первым наставником и учителем для дочери стал отец, писавший городские жанровые пейзажи и батальные сцены. Он то и привил девочке необычайную любовь к живописи, она в 5-летнем возрасте уже начала копировать его этюды, а в 6-лет была уже его прилежной ученицей.

«Пушистый комочек». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Жозеф Август Книп постепенно начинал слепнуть, дочь не только у него училась, но и стала его незаменимой помощницей. А к 16-ти годам юная художница отправила первые свои работы на выставку в Дюссельдорф, где и была продана ее первая картина, изображающая кошку на окне.

«Болонка со щенками. Автор: Генриетта Роннер-Книп.

С того времени Генриетта была постоянным участником экспозиций в галереях Германии и Голландии. Она научилась очень быстро и продуктивно работать кистью, создавая пасторальные ландшафты с замками и фермами, домашних животных и птиц, чудесные натюрморты и портреты, которые, к стати, очень неплохо продавались.

«Ослик и петух в амбаре». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Ей всю жизнь пришлось выполнять роль добытчика средств для содержания семьи. Сначала в родительском доме, а затем, выйдя замуж, ей пришлось заботиться о постоянно болеющем муже и шестерых своих детях. Но в своем замужестве она была по-женски счастлива.

«Довольство». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Генриетта, так и оставшись без академического образования, вначале получала заказы от небогатых горожан, желающих увековечить своих четвероногих питомцев. Ее клиентами были в основном купцы, в работе использовавшие собак, запряженных в тележки с товаром.

«Собаки помощники». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Многие из них хотели иметь в доме живописный портрет четвероногого друга-помощника и эти портреты так вошли в моду, что отбоя от заказов у художницы не было. Хотя и деньги это приносило не большие, но на нужды семьи хватало, да и тематика таких произведений для Генриетты была куда интересней, нежели пейзажи и натюрморты.

«Смерть друга». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

С 1845 года основными героями ее картин стали собаки. Особую популярность принесла ей картина «Смерть друга», написанная в 1860 году, изображающая старого торговца, скорбящего о смерти одной из своих собак.

«Собака и голуби». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

После выставки этой картины в Брюсселе Генриетта Роннер-Книп завоевала репутацию художника-анималиста и получила большое количество заказов от влиятельных людей. В том числе от самой королевы Нидерландов, которой захотелось увековечить в живописи любимых собачек.

«Болонка». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Художница так мастерски выполнила их портрет, что успех при дворе был грандиозен, а слава о ней очень быстро разошлась по всем монаршим домам Европы. И вскоре заказами от августейших лиц мастерица была просто завалена. Среди ее заказчиков оказались и кайзер Германии Вильгельм I, принцесса Уэльская, герцогиня Мария Эдинбургская- дочь императора Александра II, а также короли Ганновера, Пруссии, Португалии.

«Собака со щенками». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Шли года, менялась мода на домашних питомцев. И если в начале художественной карьеры героями работ Генриетты были в основном собаки, то в 50-летнем возрасте художница запоями начала писать кошек, которые до конца дней поселятся в ее доме и на полотнах ее картин.

«Полдник». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Она стала заядлой кошатницей и дни напролет проводила, наблюдая за маленькими натурщиками и запечатлевая их на своих холстах. А позволяла она им шалить, глядя на ее картины, безмерно и безнаказанно.

«Любители драгоценностей». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

В течение всего творческого пути почерк и манера художницы постоянно претерпевали значительные изменения. Если присмотреться к ранним работам Генриетты, то увидим, что начинала она свое творчество под влиянием старинной голландской школы живописи. А вот к концу 19 века ее полностью захватил импрессионизм, позволяющий легко и воздушно писать необыкновенно реалистичные работы, посвященные котикам.

На розовой подушке». 1897. Автор:

Пушистая шерстка их выглядела так, что ее непременно хотелось погладить. Генриетту относят к художникам, открывших моду на «антропорфизм в анималистике», когда «братьев наших меньших начали изображать похожими на людей – со сложными эмоциями, характерами, глубоким осмысленным взглядом».

Два котенка в корзинке. Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Рисуя игривых или сонных кошек и котят, она постепенно отходит от темных тонов и отказывается от четко выстроенной композиции, и отдает предпочтение эмоциональному импрессионизму.

«Точное время». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Умерла художница в почтенном 88-летнем возрасте. Она творила, не выпуская из рук кисть, до последних своих дней.

Генриетта Роннер-Книп не вошла в историю живописи наряду со знаменитыми и непревзойденными художниками мужчинами, которые своим творчеством внесли в историю искусства новый изобразительный язык, изобрели свой неподражаемый стиль и почерк.

«Путешественники по миру». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Она специализировалась на изображении кошек и котят, часто – шалящих: играющих с клубками шерсти, переворачивающих кувшины с молоком в интерьерах богатых буржуазных гостиных, подобных тем, в которых жили восхищенные покупатели ее работ. Причина в том, что она слишком легко нашла свое место в существующем общественном устройстве и писала картины на сюжеты, никак не угрожающие господству мужчин в искусстве»,- писал в свое книге Филип Хук.

«Веселая вечеринка». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Этюд с кошками. 1902. Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Завтрак». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Юные музыканты». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«У камина». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Поиграем». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Урок сольфеджио». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Счастливое материнство». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Меленькие разбойники». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Уроки географии». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

«Маленький вязальщик». Автор: Генриетта Роннер-Книп.

Любопытный котенок. 1893. Дерево, масло. 11 х 10 см. Этот крошечный портрет в 2009 году ушел с аукциона за 29 тысяч долларов.

На зависть многим мастерам творения незаурядной художницы успешно продавались еще при жизни, а на сегодняшний день их рыночная цена составляет десятки и даже сотни тысяч долларов. Любители кошек и собак с удовольствием выкладывают такие деньги на аукционах за удивительно теплые и умилительные работы Генриетты Роннер-Книп.

Играющие котята. 1898. Холст, масло. 91 х 73 см. В 2006 году на аукционе картина продана за 429 тысяч долларов.

И на сегодняшний день картины Генриетты украшают знаменитые музеи Нидерландов и многих стран Европы, и хранятся в галереях монарших домов.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

depth of reality

Феликс Нуссбаум (Felix Nussbaum, 1904-1944). »Если я исчезну – не дайте моим картинам умереть»

Феликс Нуссбаум (Felix Nussbaum) родился в 1904 в немецком городе Оснабрюк и погиб в 1944 году в концентрационном лагере Освенцим. Полотна художника как нельзя лучше отражают его жизненный путь. В них созерцательность жизни провинциального городка, дух эпохи быстрого расцвета метрополии искусства в Берлине, страдание и дезориентация эмиграции, угроза наступающей войны, война, страх лагерей, изоляция в подпольях и укрытиях, и наконец, полный страданий путь к смерти. Никто из жертв Холокоста не отразил трагедию евреев Европы в такой высокой художественной форме, как это сделал Нуссбаум. Для него, в его безнадёжной ситуации, искусство превратилось в акт сопротивления, позволило сохранить человеческое достоинство и на протяжении продолжительного периода времени давало ему силы для того, чтобы выжить. Он продокументировал свою эпоху и стал её жертвой.

Художника Феликса Нуссбаума нельзя отнести к искусству авангарда, он представитель «потерянного поколения» художников, родившихся около 1900 года, художественное развитие которых натолкнулось на препятствия, которых не знало ни одно другое поколение, и в конечном счёте, в силу ряда причин их творчество было забыто вплоть до 70-х годов прошлого века.
Музей «Felix Nussbaum Haus» в городе Оснабрюк — крупнейшая коллекция картин художника. В ней около 160 полотен. Музей исполняет волю художника: «Если я исчезну – не дайте моим картинам умереть». (Source: сайт музея «Felix-Nussbaum-Haus»)

Творчество Нуссбаума замечательно тем, что он написал более сорока автопортретов.

Читать еще:  Современные художники Британии. Robert Harris

Феликс Нуссбаум (Felix Nussbaum)

Находясь в вынужденной ссылке в Скандинавии, немецкий драматург Бертольд Брехт сетовал, что таких, как он, решивших покинуть Германию после прихода нацистов к власти, называют эмигрантами. «Они говорят, что мы — эмигранты, что в корне ошибочно, поскольку это не является добровольным переселением с целью найти другое место для жизни. В изгнании эмигранты нашли не новую родину, а причал, чтобы переждать, пока утихнет шторм. Мы — депортированные, беженцы».

Судьба семьи Феликса Нуссбаума из германского города Оснабрюк — это история отчаянных попыток найти пристанище на чужой земле, история одной из множества семей, оказавшихся в водовороте отчаяния, бегства без надежды на пристанище.

Отец художника Филипп Нуссбаум, гордившийся своей страной, был членом организации ветеранов Первой мировой войны. После смены власти ему, еврею, пришлось выйти из состава организации. В своей прощальной речи он сказал: «. в последний раз, дорогие мои товарищи по оружию, я, верноподданный солдат, отдаю вам честь. И если снова меня призовут под знамена, я всегда готов».

В это время его сын, художник Феликс Нуссбаум в составе группы немецких студентов – почетных стипендиатов Берлинской академии исскусств находился в Риме. В апреле 1933 года министр пропаганды гитлеровской Германии Геббельс выступил перед творческой элитой и прочитал им лекцию о художественной доктрине фюрера. «Арийская раса и героизм станут главными темами немецких художников», — подчеркнул он. Феликс понял, что ему, еврею и художнику, нет места в рамках этой доктрины. Он уехал из Рима в начале мая и практически сразу был лишен стипендии. В картине Великое Бедствие, 1939, отразилось его интуитивное видение драматических перемен после прихода Гитлера к власти – гибель Европы и всей западной цивилизации.

Родители художника Филипп и Рахель покинули Оснабрюк, как и многие другие евреи – жители города. Старший брат Юстус со своей семьей остался, чтобы управлять процветающим семейным бизнесом по торговле металлом. После краткосрочного пребывания в Швейцарии родители отправились на юг, где встретились с Феликсом в Рапалло, рыбацком городке итальянской Ривьеры. Солнечный свет и спокойная атмосфера места заслонили тучи войны. Нуссбаумы провели лето 1934 года вместе, и это было последней встречей Феликса с родителями. Его приподнятое настроение нашло отражение в радостных, беззаботных красках на картинах того периода, таких как, например, Пляж в Рапалло, 1934.

В 1935 году Филипп и Рахель Нуссбаумы не выдержали ностальгии по Германии и решили вернуться на родину, несмотря на резкие возражения Феликса. Он даже переписал на свой лад последнюю строчку из прощальной речи своего отца: «. и если меня снова призовут под знамена, я обязательно уеду далеко». Это был единственный случай, когда Феликс не согласился с мнением отца, который всегда и духовно, и материально поддерживал своего сына.

Пути разошлись. Феликс и его подруга Фелка Платек решили не возвращаться в Германию. В январе 1935 года они прибыли в Париж, откуда вскоре переехали в бельгийский курортный город Остенде. Спустя несколько месяцев они перебрались в своим друзьям в Брюссель. В октябре 1937 года Феликс и Фелка поженились. В том же году 2 июля Юстус, брат Феликса, вынужден был эмигрировать, так как в Оснабрюке все принадлежавшие евреям предприятия были переданы в руки арийцев. Юстус с женой и двухлетней дочерью Марианной бежали в Голландию, где вместе с несколькими другими такими же вынужденными эмигрантами смогли создать компанию по сбыту металлолома.

Тем временем ситуация в Германии ухудшалась. Во время Хрустальной ночи была сожжена синагога в Оснабрюке, еврейские дома разграблены, мужчины-евреи депортированы в концлагеь Дахау. В мае 1939 года родители Феликса решились покинуть Германию и бежали в Амстердам к старшему сыну Юстусу.

Через год, после оккупации Бельгии и Голландии, Феликс был арестован в своей квартире и вместе с другими иностранцами отправлен на юг Франции, в лагерь Сен-Сиприен. Пребывание в лагере изменило мировоззрение художника; он понял истинные размеры смертельной опасности нацистского режима для евреев и выразил свое прозрение в картине Синагога в лагере Сен-Сиприен, 1941. Это уникальное произведение символизирует осознание художником своей принадлежности к еврейскому народу и понимание, что именно так воспринимают его окружающие. Это было первое произведение Нуссбаума на еврейскую тему.

В августе 1940 года в отчаянии после трех мучительных месяцев, проведенных в унизительных условиях Сен-Сиприена, Феликс подал просьбу о возвращении в Германию. По прибытии на контрольно-пропускной пункт в Бордо, он решил бежать на пассажирском поезде в Брюссель, где оставалась его любимая жена. В Бельгии Феликс Нуссбаум находился на нелегальном положении, не имея никаких средств существования. Его друзья-бельгийцы помогали художнику, предоставили в его пользование студию и купили художественные принадлежности. Без официальной прописки, находясь в постоянном страхе перед арестом, Феликс перебирался из своей тайной квартиры в студию и обратно и рисовал без передышки, тем самым давая выражение отчаянию, страху и чувству безысходности, нависшей над ним и его семьей.

Судьба некогда процветающей семьи Нуссбаум была предопределена. В августе 1943 года владелец компании по сбыту металлолома Юстус Нуссбаум, его жена, дочь и родители были арестованы в своем доме и отправлены в лагерь Вестерборк. 8 февраля 1944 года Филиппа и Рахель Нуссбаум депортировали из Вестерборка в лагерь уничтожения Аушвиц.

20 июля 1944 года Феликса и Фелку арестовали и отправили в лагерь Мехелен. В этом же месяце их депортировали в Аушвиц, где Феликс погиб 9 августа. Его старший брат Юстус Нуссбаум был депортирован из Вестерборка в Аушвиц 3 сентября. Три дня спустя Герту и Марианну — невестку и племянницу Феликса, также сожгли в Аушвице. В конце октября 1944 года Юстус был депортирован в Штуттхоф, где умер от истощения два месяца спустя.

Это — хронология уничтожения одной семьи, которая, несмотря на несколько лет, проведенных в укрытии, не смогла спастись от длинных когтей нацистского зверя. Европа превратилась в смертельную западню. Мотив безысходного положения, тупика присутствует в картине Феликса Нуссбаума Видение Европы – Беженец, 1939. Еврейский беженец, в отчаянии обхвативший голову руками, нигде в мире не находит себе приюта. На переднем плане картины – глобус, выполненный в холодном равнодушном цвете. Позади него – безнадежно распахнутая дверь в комнату и символы вымирания: облетевшее дерево и парящие над ним вороны. Кажется, что уже тогда художник предчувствовал трагедию — никому из его семьи не удастся пережить этот ад. Феликс держался почти десять лет, несмотря ни на что, но и он был убит за месяц до освобождения Брюсселя.
Картины еврейского художника Феликса Нуссбаума продолжают рассказывать его историю, историю его семьи и всего еврейского народа.

Юдит Шендар,
Главный куратор Художественного музея «Яд Вашем»

Felix Nussbaum
Prisoner, 1940

Felix Nussbaum
A Group of Three Selfportrays with his wife Felka and his son Jaqui, 1944

Felix Nussbaum
Greetsiel (Young Man with Straw Hat), 1926

Присмотритесь получше: художник пишет картины с помощью тысячи букв

Художник Фил Вэнс (Phil Vance) создает невероятные портреты, состоящие из тысяч букв. Рассказывая о рисунке, текстуре и цвете, художник описывает процесс как «нанесение координатной сетки, или поперечная штриховка». Каждый портрет известных людей серии «Их собственными словами» (In Their Own Words), от Эйнштейна до Марка Твена, становится данью уважения культовой исторической личности.

Для контуров, тени и деталей Вэнс пишет цитаты по несколько тысяч раз, разным размером и шрифтом. «Я представил, как пишу портрет, внутрь которого можно заглянуть и увидеть его мысли. Особенно я увлекся с портретами Виллема де Кунинга, Пикассо и Маурица Эшера. Это мои любимые художники, и я хотел выразить им уважение по-своему — дать людям возможность увидеть их мудрость».

Читать еще:  Язык тела. Avinash Manekar

Первое время художник писал черной ручкой, однако, почувствовав, что черный цвет не всегда передает всю глубину его замысла, стал использовать цветные чернила. Для портрета известного кинозлодея Джокера Вэнс писал цитаты из фильма «Черный рыцарь» более 100 часов.

Как и в случае с пуантилизмом (направление в живописи, которое характеризуется особой манерой письма — раздельные мазки правильной формы), издалека рукописные цитаты сливаются воедино и создают изображение. Если же приблизиться, то можно увидеть бесконечное число слов и предложений.

Джонни Кэш.

Марк Твен.

Альберт Эйнштейн.

Американский писатель Эдвард Эбби.

Боб Дилан.

Нидерландский художник Виллем де Кунинг.

Мауриц Корнелис Эшер — нидерландский художник-график.

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Сочинения к варианту №1 ОГЭ-2021

Сочинения 9.1, 9.2, 9.3 к новому сборнику ОГЭ-2021 «Типовые экзаменационные варианты» под редакцией И.П. Цыбулько.

Перед закрытой стеклянной дверью, ведущей из столовой в сад, стояли, прижав к стеклу носы, две девочки, две сестры. Если бы кто из сада на них взглянул, сразу бы увидел, что только им в этот солнечный весенний день было грустно. Только что прочли они в первый раз в жизни «Кавказского пленника» Толстого и разволновались ужасно.

Перед закрытой стеклянной дверью, ведущей из столовой в сад, стояли, прижав к стеклу носы, две девочки, две сестры. Если бы кто из сада на них взглянул, сразу бы увидел, что только им в этот солнечный весенний день было грустно. Только что прочли они в первый раз в жизни «Кавказского пленника» Толстого и разволновались ужасно. Раз написано — значит, настоящая правда.
— Что ж, всё-таки удрал он в конце концов благополучно, — сказала со вздохом Катюша.
Ей уже надоело кукситься: раз окончание хорошее, не стоит и горевать.
Может быть, Жилин потом со своими солдатами устроил засаду и поймал в плен тех самых татар, которые его мучили. Правда?
И больно-пребольно велел их высечь! — обрадовалась Валя. Впрочем, она сейчас же и передумала:
Нет, знаешь, сечь их не надо. Жилин бы только презрительно посмотрел на них и сказал: «Русские офицеры великодушны. Марш! На все четыре стороны. Татарской же девочке Дине, которая меня лепёшками кормила, передайте Георгиевскую медаль. А теперь вон с моих глаз!»
Вон! — закричала Катюша и топнула каблучком в пол. Неизменный адъютант Тузик, виляя косматым хвостом, подбежал
к девочкам. Сёстры спрыгнули с крыльца и пошли по влажным дорожкам вокруг сада.
В углу сада, у старой заброшенной оранжереи, девочки остановились над ямой. На дне горбом лежали прошлогодние, слежавшиеся листья. Они переглянулись и поняли друг друга без слов.
А где ж мы пленных возьмём? — спросила младшая.
Мишку посадим.
А кто будет вторым пленником, Костылиным?
Тузик угодливо завертел у девочкиных ног хвостом: он всё понял.
Ми-ша!
Чего надо? — звонко отозвался с улицы дворницкий мальчик Миша.
Играть иди!
Через минуту Миша, дожёвывая баранку, стоял перед сёстрами.
Во что играть будем?
В «Кавказского пленника». Ты будто Жилин, русский офицер, из крепости к своей маме верхом едешь. Она тебе невесту приискала, хорошую и умницу. А мы тебя в плен возьмём и в яму посадим, понял?
Сажайте, что ж.
Мишка спрыгнул, уселся, Тузик за ним.
Пленники вели себя очень странно: катались весело по дну ямы, задрав кверху ноги и лапы, и обдавали друг друга охапками ржавых листьев.
Стоп! — закричала Валя. — Я вас сейчас рыжему татарину продам.
Продавай, ладно, — равнодушно отозвался Мишка. — Как дальше играть-то?
Ты куколок будто лепи и наверх нам бросай. Мы теперь татарские девочки. А мы тебе за это лепёшки бросать будем.
Из чего лепить-то?
Валя слетала домой и принесла в корзинке плюшевого слона, резинового верблюда и матрёшку — всё, что на скорую руку в детской собрала.
Да у кухарки выпросила три пирожка с капустой (ещё вкуснее лепёшек!).
Потом девочки, пыхтя и толкая друг дружку, спустили в яму длинный шест, чтобы пленники, наконец, удрали.
Но ни Мишка, ни Тузик даже с места не тронулись. Кричали девочки, сердились, приказывали. Кончилось тем, что сами в яму соскочили, уселись с пленниками рядом и тоже стали на облака смотреть.
Часа через два вернулась мама девочек.
Дети! Ау. Валя! Ка-тю-ша!
И вдруг с конца сада, точно из-под земли, детские голоса:
Мы здесь! В оранжерее.
Побежала мать на голоса. И что же! Сидят, прижавшись плечом к плечу, в яме все четверо: Мишка, Тузик и девочки, — и у всех глаза от удовольствия блестят.
Что вы здесь делаете?
Мы кавказские пленники.
Какие там пленники! Сейчас же домой.
Вскарабкались девочки по шесту, Мишка за ними, а Тузик и без шеста обошёлся.
Идут домой, к матери с двух сторон, как котята, жмутся. Даже непонятно им самим, как это утром их «Кавказский пленник» так расстроил? Ведь превесёлая же, право, штука.

(По С. Чёрному*)
Саша Чёрный (настоящее имя — Александр Михайлович Гликберг, 1880-1932) — писатель, поэт, журналист, переводчик.

9.1 Напишите сочинение-рассуждение, раскрывая смысл высказывания современного лингвиста Ирины Борисовны Голуб: «Писатели обращаются к фразеологическим богатствам родного языка как к неисчерпаемому источнику речевой экспрессии».

Лингвист И.Б. Голуб назвала фразеологизмы «неисчерпаемым источником речевой экспрессии». Действительно, устойчивые выражения украшают нашу речь, делают её выразительнее.

Так, в предложении 13 Валя предполагает, какую фразу мог бы сказать Жилин, если бы взял татар в плен. С помощью фразеологизма «на все четыре стороны» она подчёркивает, насколько благородным выглядит человек, способный помиловать и отпустить даже врагов.

В предложении 16 автор употребляет устойчивое словосочетание «на скорую руку», отмечая, с каким желанием ребята хотели как можно быстрее начать новую игру. Рассказ написан простым, понятным языком, поэтому в нём так много разговорной лексики.

Таким образом, писатели достаточно часто используют фразеологизмы, которые выполняют функцию средства создания экспрессивности в тексте художественного стиля.

9.2 Напишите сочинение-рассуждение. Объясните, как вы понимаете смысл финала текста: «Даже непонятно им самим, как это утром их «Кавказский пленник» так расстроил? Ведь превесёлая же, право, штука».

Смысл финала текста я понимаю так: сила человеческого воображения способна превратить даже самые обыкновенные вещи в необычные, а печальное сделать весёлым. Действительно, герои рассказа С. Чёрного справились с волнением и лёгкой грустью после прочтения «Кавказского пленника», придумав интересную игру по мотивам рассказа Л.Н. Толстого.

В предложениях 10-15 ребята фантазируют о том, как Жилин помиловал взятых в плен татар, а девочку Дину наградил Георгиевской медалью. С помощью воображения дети восстанавливают справедливость.

Героям С. Чёрного очень понравилось прочитанное произведение, поэтому они распределяют роли и начинают играть (предложения 31-34). Ребята так увлеклись, что забыли о времени. Они получили много положительных эмоций благодаря своему умению фантазировать.

Таким образом, каждый человек наделён от природы прекрасным даром: он умеет представлять, предполагать, воображать. Такой творческий подход к жизни делает её особенно яркой и насыщенной.

9.3 Как вы понимаете значение слова ВООБРАЖЕНИЕ?

Воображение – это творческая способность, данная только человеку. Благодаря этому замечательному дару мы учимся мыслить образами и делать мир вокруг ярче.

В рассказе С. Чёрного главные герои придумали игру по произведению Л.Н. Толстого «Кавказский пленник» и с её помощью справились с лёгкой грустью, возникшей из-за сочувствия девочке Дине. В предложениях 68-69 говорится о том, что прочитанный рассказ становится для ребят «превесёлой штукой». Это происходит в процессе коллективного творчества.

В реальной жизни также существуют люди, которые преображают действительность с помощью воображения. Например, Джоан Роулинг создала целый волшебный мир, и работа над первой книгой «Гарри Поттер и философский камень» даже спасла писательницу от депрессии. До сих пор дети из разных уголков земли с удовольствием читают её произведения и мечтают попасть в Хогвартс.

Таким образом, воображение действительно обладает невероятной силой, оно может изменить мир до неузнаваемости, и без этой способности было бы скучно жить.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector