Я всегда учусь. Hazel Tomson

Я всегда учусь. Hazel Tomson

November 13, 2020

[Текст песни «Mr. Slime»]

[Интро]
Ayy, yo, FLORY, turn me up

[Припев]
Дай мне весь кэш, аха
Я мистер слайм, аха
Пакуй чемоданы, аха
Нахуй вон с хаты, аха
Что ты там думала, ха
Дай мне весь кэш, аха
Я мистер слайм, аха
Пакуй чемоданы, аха

[Куплет]
Обычно я не мог позволить себе много
Все эти люди смотрят исподлобья, судят меня строго
Я не держу на них обиды (Обиты)
Меня всё чаще посещают мысли о дочке или сыне
Что я не остался на улице среди всей этой псины
Я вырос настоящим, и о большем я не мог просить
Пытался купить Patek’и, но мне не хватало (Мне не хватало)
Пытался копить, но мне никогда ничего не было жалко (Damn)
Ими правит жадность
Сотни неоплаченных квитанций (Аха)
I’m big boss real playa, следи за дистанцией (Следи)
Время утекает, пока моих запирают в клетке (Lock down)
Ёбаный стыд, что люди готовы сделать за деньги
Дело не в студиях, лейблах, контрактах (Аха)
Fuck ’em all, ты трепло, я CEO
Big bankroll fuck ’em all, там, где я — рок-н-ролл
Поймаю тебя, покемон, вот мой золотой покебол
Хип-хоп — это мой полигон, я будто на фронте
Бросок анаконды (Аха)
Нет, я не бессмертен (Нет)
Не попади в сети (А-а)
Богат ты или беден
Ешь или будешь съеден (God damn)
El Fuego , большое эго (Большое эго)
На мне AP за шестьдесят, нахуй омега (Аха)
Все видят успех, но не знают, что было до этого (Что было до этого)
Отдохни со своими советами
Каждый много базарит о том, что совсем им неведомо (Ха-ха)
Трачу свои заработанные кровью и потом (Кровью и потом)
Все вокруг говорят, очень холодно там, откуда я родом (That’s wassup my nig)
Я спал на полу, да bitch, we came from the bottom (We came from the bottom)
Прошёл через страх и страдания
Поэтому ты и не стоишь со мной рядом (Не стоишь со мной рядом)
Этот мир не наполнен конфетами, будто пиньята (Будто пиньята)
Он сильно отравлен, я пытаюсь создать противоядие (Эй)
Лучшее, что я делал в жизни — никогда не унывал (Не унывал)
Все ждут, будто праздник, когда я дропну new материал (New shit)
Они вызывают жалость, скажите мне свой адрес (Адрес)
Позвонили в двери — твоё очко, блять, сразу сжалось (Ха-ха)
Весь их пиздёж — это всё, что им осталось (М)
Вношу всего лишь ясность (О-у е), знаю, они несчастны (Они несчастны)
Ложь, вы в ней погрязли, срываю со всех маски (Маски)
Их компания — lvl ясли, за вами летит ястреб

Sweet House: рассказываем о том, как существует TikTok хаус с одними девчонками

Эксклюзивно для Elle Girl ❤️

Текст: Маргарита Мишина · 10 октября 2020

Ты наверняка смотришь их видосы в TikTok — креативные, интересные и просто крутые. Да-да, мы говорим о Sweet House — доме, где уживаются тринадцать девчонок. Как им это удается, каким образом они генерируют контент и планируют ли выпускать собственные треки — об этом и многом другом мы поговорили со всеми участницами и спешим поделиться с тобой этим душевным интервью 🙂

EG: Привет, девчонки! Расскажите, как вы генерируете контент для совместных видео — у вас какие-то общие собрания/брейнсторминг, или за это отвечают определенные люди в команде?

Маша: Примерно в полдень мы собираемся, смотрим, какие есть тренды, или кто-то просто сходу выдает идеи. У нас нет определенных людей, которые генерируют контент за нас — есть те, кто может помочь, если мы попросим, но на постоянной основе мы занимаемся всем сами. Еще иногда проводим собрания, на которых обсуждаем, что было бы лучше снять, как к этому подготовиться, но чаще всего это чистая импровизация.

EG: Попробуйте описать каждую участницу хауса одним словом — что получится?

Эсми: Милая.

Милди: Целеустремленная.

Маша: Они врут, как дышут (смеется).

Миа: Хорошая.

Даша: Заноза.

Ксюнтик: Креатив.

Габи: Ангел.

Саша: Гаечка из «Чип и Дейла».

Оля: Рыжая бестия.

Маша: Мамочка.

Алина Моделька: Харизматичная.

Дина: Немного crazy, живу по настроению.

EG: Расскажите в паре предложений, чем каждая из вас занималась, пока не прославилась в TikTok — школа, универ, может, аккаунты в каких-нибудь других соцсетях?

Эсми: Во-первых, я еще не прославилась 🙂 Во-вторых, я постоянно училась, а еще танцевала и занималась разным творчеством — валянием, вязанием, вышиванием. А потом открыла для себя мир TikTok.

Милди: До TikTok я активно вела Инстаграм, там развивалась, и мне это очень нравилось. Ну и параллельно училась в школе, меня там все хейтели и вгоняли в депрессию. Но это уже другая история.

Миа: Я с семи лет выступала на сцене. Это был не просто какой-то кружок, а настоящий театр в городе Ногинске. Играла там до седьмого класса, а потом ушла, потому что устала.

Дина: Я была студенткой четвертого курса, каратисткой и в целом много занималась спортом. Работала хостесс, но мечтала стать режиссером.

Ксюнтик: Училась в универе, вела коллектив школьников, занималась танцами и карате.

Даша: До TikTok я серьезно изучала английский язык, так как хотела стать стюардессой.

Саша: Я много где работала, потому что постоянно пыталась накопить денег для переезда в Москву. Работала официанткой, ходила на съемки, работала в офисе, чертила ключи для машин на компьютере. Это было сложно, но у меня получалось. Потом меня пригласили в приложение Likee, и там я набрала аудиторию в два миллиона.

Оля: Я играла главную роль в сериале «Школа» — это очень популярный сериал в Украине. А еще я пела и выпускала свои треки, это было очень классно.

Маша: Не могу сказать, что я прославилась именно в TikTok, потому что уже четыре года я снимаю на YouTube — изначально я была ютубером и остаюсь им. А до этого успела четыре месяца проучиться в институте на спортивной специальности, занималась борьбой. Но поняла, что это не мое, и ушла.

Алина Моделька: До TikTok я десять лет занималась танцами, а еще пять лет биатлоном. Ну и в целом было много разных хобби. Перебралась в TikTok хаус, как только закончила одиннадцатый класс.

Я всегда учусь. Hazel Tomson

Скажи мне «люблю»

Сейчас, оглядываясь назад, я совершенно четко понимаю, что именно заставило меня принять предложение Эвана. Без сомнения, он нравился мне гораздо больше всех знакомых мужчин, но моему самолюбию льстило, что Эван Камерон выбрал себе в жены меня, Дину Ватсон, дочь простого сельского врача, постоянно нуждавшегося в деньгах и никогда не игравшего какой-либо заметной роли в жизни общества. И несмотря на тот факт, что вокруг столь блестящего жениха всегда вились целые толпы красивых девушек из богатых семей, он остановил свой выбор на такой скромной особе.

Эван Камерон был единственным сыном и, собственно говоря, единственным ребенком сэра Дугальда Камерона, владельца судоходной линии. Кроме громкого имени, молодой человек обладал массой всяческих других достоинств. Он отличался привлекательной внешностью и добродушным характером, что и делало его самым завидным женихом.

Я знала Эвана практически всю свою жизнь. Особняк Камеронов, или замок Камерон, как его называли местные жители, располагался на окраине Инсфери, где мой отец был известен как «доктор» и где я родилась и выросла.

Мать Эвана скончалась сразу же после рождения сына, и первые годы жизни ребенок много болел. Пока мальчику не исполнилось лет одиннадцать, отцу часто приходилось его навещать и следить за здоровьем своего маленького пациента.

Читать еще:  Сюрреалистическая символика. Lena Viddo

Хотя Эван был старше меня на год, мы ходили в один класс небольшой частной школы, находившейся в нашей деревне. Затем, чуть позже, мы начали вместе заниматься танцами.

Эван Камерон рос тихим, застенчивым ребенком, и другие дети то и дело дразнили и обижали его. Мне всегда приходилось вставать на его защиту, так как я ненавидела, когда с кем-то поступали жестоко и несправедливо. И вполне естественно, что очень быстро мы стали друзьями.

Инсфери была чудесным местом для ребятни. Одной стороной эта небольшая деревушка выходила к морскому заливу, там мы учились плавать и ловили мелкую рыбешку. К противоположной ее окраине подступали болота, где мы любили весной собирать лягушачью икру и исследовать многочисленные овраги и родники.

Нас здорово распекали за то, что порой мы возвращались домой грязными и промокшими, неся в руках банки с липкой, студенистой икрой, из которой в дальнейшем надеялись вырастить головастиков, а из них, если очень повезет, — лягушек. Но Эван ничего не имел против этих нравоучительных лекций, если я оставалась с ним, чтобы поддержать его.

Надо признать, я скучала по своему товарищу, когда его отправили в пансион для продолжения обучения. Но как только начинались каникулы он, возвратившись домой, первым делом бежал ко мне, чтобы убедиться в том, что я по-прежнему питала к нему дружеские чувства.

И мы опять ходили на танцы, играли в теннис или гольф, катались в лодке по реке.

Время от времени сэр Дугальд устраивал светские приемы в своем замке, и тогда я не видела Эвана целый день. Меня никогда не приглашали на эти праздники, так как я была всего лишь дочерью доктора, а Эван сидел дома и развлекал избранных гостей отца.

Окончив школу, мой друг поступил в университет, а я осталась в Инсфери и стала репортером местной газеты. Меня увлекла эта работа, и через два года я начала писать собственные статьи на разные темы.

Иногда я подумывала о том, что мне следует уехать из Инсфери и попробовать силы в одной из центральных газет. Но я не была амбициозным человеком. Жизнь в Инсфери отличалась спокойствием и неторопливостью, и меня это вполне устраивало. Периодически в нашей деревушке что-нибудь да происходило и нарушало монотонность будней. А кроме того, на выходные приезжал Эван и увозил меня в город, где мы находили себе интересные развлечения.

Теперь я прекрасно понимаю, что рано или поздно Эван обязательно сделал бы мне предложение выйти за него замуж. Это было неизбежно. И я с радостью согласилась, так как меня привлекала безмятежная жизнь в качестве хозяйки великолепного особняка.

Мы собирались пожениться следующей весной, потому что отец Эвана, не слишком обрадованный выбором сына, решил в августе послать его в офис фирмы в Нью-Йорке. Ему предстояло провести там три месяца, чтобы получить некоторое представление об экспорте и ведении дел с иностранными клиентами.

В июне казалось, что до пятнадцатого марта еще очень много времени. Но как-то так получилось, что эти несколько месяцев пролетели совершенно незаметно, и до моей свадьбы осталась всего неделя.

В этот день я проснулась, почувствовав теплый луч солнца на щеке. Минуту или две я лежала не шевелясь, стараясь вернуться к реальности из уютного забытья.

Потом потянулась, сбросила одеяло, встала с кровати и, все еще потирая глаза и зевая, подошла к окну.

Моя спальня располагалась в задней части дома, и ее окна выходили на окруженный живой изгородью большой сад, спускавшийся к реке.

Яркое солнце ослепительно сверкало на все еще обледеневшей крыше гаража и на покрытой мелкой рябью воде в заливе. Но холмы, что находились на другом берегу реки, были окутаны сероватой дымкой тумана.

На тонких нитях паутины, тянувшихся от карниза крыши к окну, осели небольшие круглые шарики инея, что делало творение паука похожим на кружевную обеденную салфетку, какие бабушка имела обыкновение вязать крючком, когда я еще была маленькой девочкой.

Тем утром я вдруг как-то особенно ясно увидела привычные вещи, словно они впервые предстали моему взору. То же я почувствовала и по отношению к себе самой. Мне казалось, будто моя душа вылетела из тела и беспристрастно и внимательно рассматривала его со стороны.

Мне захотелось избавиться от этого странного и даже несколько неприятного ощущения. Я широко распахнула окно и глубоко вдохнула свежий морозный воздух. Но это не помогло. Мне по-прежнему казалось, что одна часть меня выполняет простые обычные движения, а вторая моя половина со стороны наблюдает за этим.

Я с удивлением спрашивала себя, все ли невесты испытывают перед свадьбой нечто подобное. Возможно, психологи назвали бы это странное ощущение «предсвадебным напряжением». Но как бы такое состояние ни называлось, мне оно явно не нравилось. Мое тело дрожало, словно в лихорадке, от дурного предчувствия.

На замерзшую лужайку прямо передо мной прилетели две воробьихи и сразу же затеяли драку. Воробей, сидевший на крыше беседки, смотрел на них сверху вниз взглядом, в котором, и я была готова поклясться в этом, сквозило презрение и сознание собственного превосходства.

Громкое чириканье дерущихся птиц и ритмичное воркование черных дроздов на ветвях остролиста были единственными звуками, нарушавшими утреннюю тишину.

Я бросила взгляд на небольшие дорожные часики на каминной полке — подарок моей матери. Она купила их для меня лет пять назад, незадолго до своей смерти, и я очень дорожила ими.

Стрелки показывали без четверти семь. Скоро все в доме проснутся. Тетя Эмми начнет снимать бигуди со своих светлых пушистых волос. Она упорно отрицала, что прибегает к помощи этих нехитрых приспособлений, и всегда прятала их в тумбочку, чтобы никто не смог раскрыть секрет ее привлекательности.

Отец включит электрическую бритву и попросит меня принести ему чашку чая. А мне пора принимать душ, завтракать, одеваться и отправляться на работу в офис. Мне показалось странным, что сегодня не слышно телефона. Обычно звонки раздавались с раннего утра до позднего вечера, а иногда и ночью.

Что ж, надо торопиться, подумала я и вдруг засмеялась. О чем это я думаю! Сегодня мне не нужно идти в офис и выполнять домашнюю работу. Ведь сегодня я выхожу замуж. Тетя Эмми предупредила меня еще вечером, что утром я могу подольше полежать — она сама принесет мне завтрак в постель.

Телефон молчал, потому что мы попросили оператора переключать все звонки на больницу. Сегодня будет все по-другому. Сегодня день моей свадьбы!

«Просто дети». Самое страшное убийство в истории Великобритании XX века

В феврале 1993 года двое мальчишек лет десяти вели по одной из улиц Ливерпуля заплаканного малыша. Ребенок, которому на вид было около трех лет, выглядел напуганным, на лице его виднелись кровоподтеки. Несколько взрослых все-таки решили вмешаться. На вопрос о том, что происходит, ребята постарше отвечали: «Это наш брат. Мы ведем его в полицию». Правда, спустя пару минут на вопрос очередного прохожего они ответили иначе: «Мы ведем его к полицейскому. Он плачет, потому что потерял родителей».

Люди, удовлетворившиеся этими ответами и поспешившие по своим делам, впоследствии будут проклинать себя. Тело двухлетнего Джеймса Балджера полиция найдет спустя два дня. История его гибели заставляет англичан содрогаться даже много лет спустя.

«Сейчас они наиграются и вернутся»

Дениз и Ральф Балджеры души не чаяли в Джеймсе. Он был вторым ребенком пары. Старшая сестра мальчика умерла от болезни за несколько лет до появления Джеймса на свет. Для родителей он стал спасением, светом в окошке. Мальчик рос активным и веселым, приводя в восторг друзей и знакомых семьи.

Читать еще:  То, что уже было сказано. Aldo Cherres

12 февраля 1993 года Дениз Балджер с подругой отправились за покупками в торговый центр. С собой взяли и Джеймса. Мальчик, которому через месяц должно было исполниться три года, в тот день особенно расшалился и никак не реагировал на увещевания матери. Устав извиняться перед продавцами, Дениз попросила сына постоять у входа в мясную лавку. Там женщина не собиралась долго задерживаться, но продавец замешкался и Дениз на несколько минут потеряла Джеймса из виду.

Когда она вышла из магазина, ребенка рядом не оказалось. Взволнованная мать начала звать Джеймса, но он не откликался. Тогда Дениз обратилась к охране магазина. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как Джеймс уходит из торгового центра с двумя мальчиками. Качество съемки было не самым хорошим, и изначально предполагалось, что речь идет о подростках. Полицейские, прибывшие по сигналу об исчезновении ребенка, после просмотра видеозаписи допустили еще одну роковую ошибку. «Ну что может случиться? — сказал Дениз один из стражей порядка. — Это же просто дети. Вы не переживайте сильно, сейчас они наиграются и вернутся».

Десятилетние убийцы

Но ни Джеймс, ни его спутники не вернулись. Поиски пропавшего ребенка длились два дня. 14 февраля прохожие обратили внимание на «куклу», лежавшую на железнодорожных путях. Подойдя поближе, они закричали от ужаса: перед ними лежало разрезанное на две части тело маленького мальчика.

Погибшим был Джеймс Балджер. Судмедэксперты, осмотрев тело, заявили категорично: это не несчастный случай. Под поезд положили труп, а причиной смерти стали тяжелейшие травмы, полученные в результате избиения. На одной только голове насчитали 42 повреждения. Рядом нашли кирпич и железную палку со следами крови. Стало ясно, что изуверы избивали Джеймса при помощи этих предметов.

Ливерпуль был потрясен. К месту гибели мальчика несли цветы и игрушки. Город хотел знать, что за монстры сотворили подобное. Ответ шокировал не меньше, чем само преступление. «Подростками», попавшими в объектив камер наблюдения в торговом центре, оказались десятилетние Роберт Томпсон и Джон Венеблс. Оба росли в неблагополучных семьях, где родители злоупотребляли алкоголем и пускали в ход кулаки. Взрослые били не только друг друга, но и своих детей.

И все-таки друзья сильно отличались друг от друга. Роберт, несмотря на атмосферу в семье, старался помогать матери по дому, нянчился с самым младшим из своих братьев, в школе хулиганскими выходками не отличался. Учителя говорили, что Роберт использует крепкие выражения, но с учетом того, какая обстановка царила у него дома, это их не удивляло. В остальном же в школе он ничем не выделялся. Его даже считали застенчивым. У Роберта не было друзей, кроме Джона Венеблса.

Джона часто избивал старший брат. Несмотря на это, мальчик стремился ему подражать во всем. В том числе и в унижении тех, кто слабее. Он обожал фильмы ужасов, особенно истории о кукле-убийце Чаки. В школе Джон не раз избивал одноклассников, а одного вообще едва не задушил. Впрочем, педагоги предпочли замять историю.

Джону нужен был тот, кто будет восхищаться его силой и «крутостью», и на эту роль прекрасно подошел Роберт Томпсон. Они любили прогуливать уроки, шляясь по улицам города в поисках тех, над кем можно было бы безнаказанно поиздеваться. Также парочка не брезговала мелкими кражами.

«Игра в похищение»

В тот роковой день Джон предложил приятелю «гениальную» идею: разыграть «похищение» какого-нибудь малыша, а затем вернуть его родителям. Роберт согласился. Первая попытка провалилась. Мать трехлетнего мальчика спохватилась вовремя, и Венеблс с Томпсоном поспешили удалиться. А затем им на глаза попался Джеймс Балджер.

Малыш, росший в любви, был очень доверчив и не ждал от людей каких-то злых поступков. Поэтому, когда Джон протянул ему руку и предложил пойти с ними, он с радостью включился в новую «игру». Они прошли по городу четыре километра. Венеблс и Томпсон по очереди били и пинали Джеймса, а тот смотрел на них непонимающими глазами. Это доставляло мучителям удовольствие. Когда малыш начинал плакать, они бросались его утешать, и избитый Джеймс снова верил им, ведь мальчики обещали привести его к маме. Полицейские подсчитали, что троицу в тот день видели по крайней мере 38 взрослых. Некоторые из них заметили следы побоев на лице Джеймса, но решили не вмешиваться. Те же, кто все-таки вмешался, удовлетворились объяснениями Джона и Роберта.

Наконец они привели Джеймса к железной дороге. Здесь они стали швырять в него камнями, кусочками кирпича, а Венеблс плеснул в глаза мальчику краской, украденной в магазине.

Описывать все, что Джон и Роберт творили с малышом, невозможно. В какой-то момент они поняли, что Джеймс больше не двигается. Тогда Венеблс предложил Томпсону инсценировать несчастный случай. Убийцы положили тело на рельсы, после чего разошлись по домам.

«Они же дети»

На фотографиях, сделанных полицией после задержания, Джон и Роберт выглядят по-разному. Если Томпсон был откровенно перепуган, то у Венеблса в глазах читалась досада: его все-таки нашли. Поначалу оба пытались все отрицать, однако под тяжестью улик стали давать признательные показания. Но ни тот ни другой не могли внятно ответить на вопрос, который мучил всю Британию: зачем?

Британское законодательство на тот момент предусматривало привлечение к уголовной ответственности начиная с десятилетнего возраста. Поэтому Роберт Томпсон и Джон Венеблс предстали перед судом, став самыми молодыми обвиняемыми в истории Великобритании XX века. Суд приговорил их к лишению свободы на неопределенный срок с возможностью освобождения через 10 лет. Родители погибшего мальчика считали этот вердикт слишком мягким, однако вскоре выяснилось, что у осужденных есть немало защитников. Те заявляли, что правосудие не должно совершаться «из мести», что в местах лишения свободы у Томпсона и Венеблса нет шансов исправиться и наказание необходимо смягчить.

Так в итоге и получилось: убийцы Джеймса Балджера вышли на свободу в 2001 году и получили документы на новые имена. Власти засекретили всю информацию о них и преследуют в судебном порядке журналистов, пытающихся раскрыть их новые личности и места проживания.

Педофил под охраной короны

Но если Томпсон более не фигурировал в криминальной хронике, то Венеблс через некоторое время опять оказался за решеткой.

2 марта 2010 года Министерство юстиции Великобритании сообщило, что Джон Венеблс был возвращён в тюрьму из-за «нарушения условий досрочного освобождения». Министр юстиции Джек Строу уточнил, что Венеблс возвращён в тюрьму по причине «чрезвычайно серьёзных обвинений». Спустя несколько месяцев стало известно, что речь идет о хранении и распространении детской порнографии. Выяснились и еще некоторые подробности: после освобождения Венеблс участвовал в уличной драке, а затем у него нашли кокаин. Но лишь после истории с детским порно его отправили за решетку.

В 2013 году его вновь освободили, но пять лет спустя Джон снова попал в тюрьму. Как и в прошлый раз, его поймали на хранении детской порнографии. Венеблс получил наказание в виде 40 месяцев лишения свободы. Весной 2019 года Ральф Балджер, отец погибшего Джеймса Балджера, пытался в суде добиться отмены анонимности для убийц сына, но его иск был отклонен. Судья заявил, что такое раскрытие чревато «смертельным исходом».

Летом 2019 года британские журналисты узнали, что власти страны вели переговоры с Новой Зеландией, Канадой и Австралией о переезде Джона Венеблса. Причина — расходы на обеспечение анонимности и безопасности Джона Венеблса стали тяготить казну Великобритании.

Читать еще:  Фотограф-самоучка и финансист-профессионал из Греции. Antonis Gourountis

Когда Томпсон и Венеблс отбывали свой срок, им создали особые условия. Их одиночные камеры больше были похожи на обычные детские комнаты, набитые книгами и игрушками. У каждого был телевизор и даже игровой компьютер.

Маленькому Джеймсу Балджеру, наверное, понравилось бы все это великолепие. Но оно досталось тем, кто отобрал у него жизнь.

Дейзи Томпсон — Скажи мне «люблю»

Дейзи Томпсон — Скажи мне «люблю» краткое содержание

Дина Ватсон пережила позор и унижение в день свадьбы — ее жених Эван Камерон не пришел на венчание. Доверчивый юноша стал жертвой коварных планов своего лучшего друга, но в причастности к таинственному исчезновению жениха подозревают Дину. Спасаясь бегством, девушка попадает в аварию и приходит в себя в доме незнакомого мужчины.

Скажи мне «люблю» — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Скажи мне «люблю»

Сейчас, оглядываясь назад, я совершенно четко понимаю, что именно заставило меня принять предложение Эвана. Без сомнения, он нравился мне гораздо больше всех знакомых мужчин, но моему самолюбию льстило, что Эван Камерон выбрал себе в жены меня, Дину Ватсон, дочь простого сельского врача, постоянно нуждавшегося в деньгах и никогда не игравшего какой-либо заметной роли в жизни общества. И несмотря на тот факт, что вокруг столь блестящего жениха всегда вились целые толпы красивых девушек из богатых семей, он остановил свой выбор на такой скромной особе.

Эван Камерон был единственным сыном и, собственно говоря, единственным ребенком сэра Дугальда Камерона, владельца судоходной линии. Кроме громкого имени, молодой человек обладал массой всяческих других достоинств. Он отличался привлекательной внешностью и добродушным характером, что и делало его самым завидным женихом.

Я знала Эвана практически всю свою жизнь. Особняк Камеронов, или замок Камерон, как его называли местные жители, располагался на окраине Инсфери, где мой отец был известен как «доктор» и где я родилась и выросла.

Мать Эвана скончалась сразу же после рождения сына, и первые годы жизни ребенок много болел. Пока мальчику не исполнилось лет одиннадцать, отцу часто приходилось его навещать и следить за здоровьем своего маленького пациента.

Хотя Эван был старше меня на год, мы ходили в один класс небольшой частной школы, находившейся в нашей деревне. Затем, чуть позже, мы начали вместе заниматься танцами.

Эван Камерон рос тихим, застенчивым ребенком, и другие дети то и дело дразнили и обижали его. Мне всегда приходилось вставать на его защиту, так как я ненавидела, когда с кем-то поступали жестоко и несправедливо. И вполне естественно, что очень быстро мы стали друзьями.

Инсфери была чудесным местом для ребятни. Одной стороной эта небольшая деревушка выходила к морскому заливу, там мы учились плавать и ловили мелкую рыбешку. К противоположной ее окраине подступали болота, где мы любили весной собирать лягушачью икру и исследовать многочисленные овраги и родники.

Нас здорово распекали за то, что порой мы возвращались домой грязными и промокшими, неся в руках банки с липкой, студенистой икрой, из которой в дальнейшем надеялись вырастить головастиков, а из них, если очень повезет, — лягушек. Но Эван ничего не имел против этих нравоучительных лекций, если я оставалась с ним, чтобы поддержать его.

Надо признать, я скучала по своему товарищу, когда его отправили в пансион для продолжения обучения. Но как только начинались каникулы он, возвратившись домой, первым делом бежал ко мне, чтобы убедиться в том, что я по-прежнему питала к нему дружеские чувства.

И мы опять ходили на танцы, играли в теннис или гольф, катались в лодке по реке.

Время от времени сэр Дугальд устраивал светские приемы в своем замке, и тогда я не видела Эвана целый день. Меня никогда не приглашали на эти праздники, так как я была всего лишь дочерью доктора, а Эван сидел дома и развлекал избранных гостей отца.

Окончив школу, мой друг поступил в университет, а я осталась в Инсфери и стала репортером местной газеты. Меня увлекла эта работа, и через два года я начала писать собственные статьи на разные темы.

Иногда я подумывала о том, что мне следует уехать из Инсфери и попробовать силы в одной из центральных газет. Но я не была амбициозным человеком. Жизнь в Инсфери отличалась спокойствием и неторопливостью, и меня это вполне устраивало. Периодически в нашей деревушке что-нибудь да происходило и нарушало монотонность будней. А кроме того, на выходные приезжал Эван и увозил меня в город, где мы находили себе интересные развлечения.

Теперь я прекрасно понимаю, что рано или поздно Эван обязательно сделал бы мне предложение выйти за него замуж. Это было неизбежно. И я с радостью согласилась, так как меня привлекала безмятежная жизнь в качестве хозяйки великолепного особняка.

Мы собирались пожениться следующей весной, потому что отец Эвана, не слишком обрадованный выбором сына, решил в августе послать его в офис фирмы в Нью-Йорке. Ему предстояло провести там три месяца, чтобы получить некоторое представление об экспорте и ведении дел с иностранными клиентами.

В июне казалось, что до пятнадцатого марта еще очень много времени. Но как-то так получилось, что эти несколько месяцев пролетели совершенно незаметно, и до моей свадьбы осталась всего неделя.

В этот день я проснулась, почувствовав теплый луч солнца на щеке. Минуту или две я лежала не шевелясь, стараясь вернуться к реальности из уютного забытья.

Потом потянулась, сбросила одеяло, встала с кровати и, все еще потирая глаза и зевая, подошла к окну.

Моя спальня располагалась в задней части дома, и ее окна выходили на окруженный живой изгородью большой сад, спускавшийся к реке.

Яркое солнце ослепительно сверкало на все еще обледеневшей крыше гаража и на покрытой мелкой рябью воде в заливе. Но холмы, что находились на другом берегу реки, были окутаны сероватой дымкой тумана.

На тонких нитях паутины, тянувшихся от карниза крыши к окну, осели небольшие круглые шарики инея, что делало творение паука похожим на кружевную обеденную салфетку, какие бабушка имела обыкновение вязать крючком, когда я еще была маленькой девочкой.

Тем утром я вдруг как-то особенно ясно увидела привычные вещи, словно они впервые предстали моему взору. То же я почувствовала и по отношению к себе самой. Мне казалось, будто моя душа вылетела из тела и беспристрастно и внимательно рассматривала его со стороны.

Мне захотелось избавиться от этого странного и даже несколько неприятного ощущения. Я широко распахнула окно и глубоко вдохнула свежий морозный воздух. Но это не помогло. Мне по-прежнему казалось, что одна часть меня выполняет простые обычные движения, а вторая моя половина со стороны наблюдает за этим.

Я с удивлением спрашивала себя, все ли невесты испытывают перед свадьбой нечто подобное. Возможно, психологи назвали бы это странное ощущение «предсвадебным напряжением». Но как бы такое состояние ни называлось, мне оно явно не нравилось. Мое тело дрожало, словно в лихорадке, от дурного предчувствия.

На замерзшую лужайку прямо передо мной прилетели две воробьихи и сразу же затеяли драку. Воробей, сидевший на крыше беседки, смотрел на них сверху вниз взглядом, в котором, и я была готова поклясться в этом, сквозило презрение и сознание собственного превосходства.

Громкое чириканье дерущихся птиц и ритмичное воркование черных дроздов на ветвях остролиста были единственными звуками, нарушавшими утреннюю тишину.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector