Южноафриканский художник. Loyiso Mkize

Южноафриканский художник. Loyiso Mkize

Художник Louis Marie de Schryver (1862 – 1942). Цветы Парижа

Продавщица цветов на Елисейских полях (A Flower Seller on the Champs-Elysees)

В конце девятнадцатого века парижские цветочницы художника Луи Мари де Шриве просто очаровали любителей живописи не только во Франции, но и во всем мире.

Художник Луи Мари де Шриве (Louis Marie de Schryver) родился в октябре 1862 года в Париже, в семье известного и популярного журналиста. Он увлекался живописью с самого раннего детства, а его работы «Маргаритки и хризантемы», «Фиалки и весенние цветы» были выставлены в парижском Салоне в 1876 году – художнику-самоучке было всего 13 лет.

Великий Филипп Руссо пригласил молодое дарование в свою известную на весь мир школу рисования. И это было просто невероятно – ученики школы были почти в два раза старше Louis Marie de Schryver.

Но Louis Marie de Schryver недолго был учеником в школе знаменитого мастера – уже в 1879 году, в возрасте 17 лет, молодой художник выставил свои работы в Парижском Салоне и за одну из работ был удостоен бронзовой медали.

Луи Мари де Шриве многие годы писал улицы Парижа, цветы Парижа и очаровательных парижанок. Да, было одно «отступление» от основной темы – с появлением первых автомобилей художник был очарован их механической красотой, писал гонки и авто на парижских улицах. Однако, публика не разделила нового увлечения художника и он был просто вынужден вернуться к своим цветочницам, цветочным базарам и счастливым парижанкам. Нежные цветы и прекрасных женщин художник писал до самой своей смерти (декабрь 1942 года).

Картины художника Луи Мари де Шриве (Louis Marie de Schryver)

Цветочный рынок Ла Мадлен (Le marche aux fleurs de la Madeleine)

Продавщица цветов, Рю де Риволи (La marchande de fleurs, Rue de Rivoli)

Продавщица цветов (The Flower Seller)

Продавщица цветов (The Flower Seller)

Маленькая продавщица цветов на Елисейских полях (The Little Flower Seller on the Champs-Elysees)

Портрет девушки с белым бантом (Portrait of a Girl with White Bow in her Hair)

Париж — рю дю Гавр (Paris — La rue du Havre)

Натюрморт с фруктами и цветами (Still Life with Fruits and Flowers)

Продавщица цветов на Елисейских полях (A Flower Seller on the Champs-Elysees)

Рю-Рояль, Париж (Rue Royale, Paris)

Рынок в XVIII веке (Un marche au XVIIIe siecle)

Мать и ребенок (Mother with child)

Продавщица цветов и фруктов (Une Marchande de fruits et de fleurs)

Банный день (Bath Day)

Продавщица цветов (The Flower Seller)

Продавщица цветов (The Flower Seller)

Продавщица цветов в дождливый день (Rainy Day, Flower Seller)

Продавщица цветов в Париже (Blumenverkauferinin Paris vor der Poper)

Анна Толстова о трех взглядах на африканское искусство в Фонде Louis Vuitton

В Фонде Louis Vuitton в Париже открылась выставка «Искусство/Африка, новая мастерская». Вернее, это три выставки, сделанные под общим руководством Сюзанны Паже, директора фонда, и они представляют три разных взгляда на «африканскость» африканского искусства

Название выставки «Art/Afrique» пишется через косую черту, так что в нем читается не утверждение «искусство Африки», а как бы скрытый вопрос «Искусство или Африка?». Тут сразу вспоминается многосерийный фильм Аньес Варда «По минуте на образ», считающийся лучшей иллюстрацией к известному положению Ролана Барта, что фотография — это сообщение без кода. Простое как мычание — очень выразительный язык, но без грамматики. В кадре у Аньес Варда — фотография, за кадром — голос, в течение минуты интерпретирующий снимок, голос может принадлежать Маргерит Дюрас, Иву Сен-Лорану или безымянному булочнику, не важно, важно, что все они видят, что изображено на фотографии, но не видят, как это изображено — хоть бы кто-нибудь сказал про диагональную композицию или, допустим, игру светотени. Точно так же зачастую подходят и к современному искусству Африки, видя в нем Африку со всеми ее постколониальными бедами — войнами, голодом, нищетой, эпидемиями, нехваткой воды, но не видя в нем собственно искусства. Трехчастная выставка «Искусство/Африка» не то чтобы отделяет одно от другого, но, представляя три разных взгляда на предмет, показывает, что Африка — такой же культурно-географический конструкт, что и Восток с Западом.

Каликсте Дакпоган. «Посредник», 2010 год

Фото: Calixte Dakpogan

Первая и самая большая часть — избранное из коллекции Жана Пигоцци, умудрившегося составить крупнейшее в мире собрание современного африканского искусства, ни разу не побывав в Африке. Зато Пигоцци побывал на легендарной выставке «Маги земли», сделанной Жан-Юбером Мартеном в 1989 году и разруганной в пух и прах прогрессивной критикой за культурный неоколониализм. И вот оказывается, что с «Магов земли» начался не только путь многих африканских художников на Венецианскую биеннале, кассельскую documenta и в музеи Нью-Йорка, Парижа и Лондона, но и африканская коллекция Жана Пигоцци. На протяжении 20 лет Пигоцци консультировал куратор Андре Маньен — остроту его глаза, мгновенно оценивающего биеннальный потенциал художника, а в послужном списке доброй половины экспонентов значится Венеция, post factum можно оценить в Фонде Louis Vuitton. С самого начала Пигоцци решил сосредоточиться на искусстве Тропической Африки — без северного и южного экстремумов континента, без стран Магриба и ЮАР — и покупать работы только тех художников, что не переселились в Европу и Америку, а работают на родине. То есть коллекционировать самую настоящую африканскую Африку.

На первый взгляд «самая настоящая африканская Африка» похожа на музей этнографии: маски, идолы, яркие наивные картинки. Но такова субверсивная стратегия многих художников из африканских стран между северным и южным тропиками — предоставлять искомую экзотику экзотизирующему глазу иностранца, вкладывая новые смыслы в как бы традиционное искусство, и внешнее сходство с тем, что выставлено в Музее на набережной Бранли, обманчиво. Маски вообще обманчивы: бенинец Ромуальд Хазуме делает маски из старых канистр, очеловечивая их штампованные пластмассовые морды, а его двоюродный брат Каликсте Дакпоган — из разнообразного мусора, украшенного бусинами и цветными карандашами, но если искусство Хазуме говорит о черном рынке бензина, одновременно кормящем и разрушающем Бенин, то Дакпогана интересуют не столько социально-экономические, сколько духовные материи, такие как новейшие трансформации культа вуду. И все же только посещение Бранли поможет оценить новаторство сенегалки Сени Ава Камары, чьи волшебные терракотовые скульптуры так же далеки от древних традиций Казаманса, как живопись Михаила Ларионова — от академизма Федора Бруни, или революционность пластики Джона Гоба из Сьерра-Леоне. Во время гражданской войны его мастерская была разрушена, но никакие конфликты не смогли разрушить космическую гармонию хрупких раскрашенных деревянных фигурок, каждая из которых, словно учебная модель молекулы, окружена множеством шариков с торчащими во все стороны иглами дикобразов, чтобы никто, как говорит Джон Гоба, не смог проникнуть в сердце его скульптуры.

Читать еще:  Справочник для невест: свадебные аксессуары

Шери Самба. «Малыш Кадого: я за мир, поэтому я люблю оружие», 2004 год

Фото: Cheri Samba

Однако гражданская война в Сьерра-Леоне породила и столь далекие от гармонии образы, как чудовищные машины убийства Абу Бакара Мансарая, художника-самоучки и инженера-самоучки, утверждающего, что любая из этих сюрреалистических конструкций может быть построена в действительности. И они кажутся печальной кодой к технофутуристическим фантазиям конголезских утопистов Ригоберта Ними с его грандиозными космическими станциями, весело подмигивающими зрителю множеством разноцветных лампочек, или Бодиса Изека Кингелеза, проектирующего города будущей деколонизованной Африки в стиле золотой середины между ВДНХ и Диснейлендом. В целом же конголезцы сильны традицией политического реализма, маскирующегося под наивный лубок в живописи «народных художников» Шери Самба и Моке, начинавших с рисования вывесок и афиш на улицах Киншасы. Тогда как в Кот-д’Ивуаре очевидно преобладает традиция эзотерического концептуализма — например, в философической графике Фредерика Брюли Буабре.

Если Шери Самба и Фредерик Брюли Буабре проснулись знаменитыми после выставки «Маги земли», то малийских фотографов Сейду Кейта и Малика Сидибе, мало кому известных за пределами Бамако, разыскал и превратил в мировых звезд (Малик Сидибе — первый художник из Африки, получивший «Золотого льва» Венецианской биеннале) именно Андре Маньен — как раз когда собирал коллекцию Жана Пигоцци. Но даже гениальные фотографии антропологов-гуманистов Сейду Кейта и Малика Сидибе не документируют «чистую» и «подлинную» Африку, какую европейцы и американцы все тщатся найти после стольких веков колонизации. И уж тем более не соответствует этому фантомному идеалу искусство молодого поколения африканских художников. Так, камерунцы Паскаль Мартин Тайю и Бартелеми Тогуо не отвечают коллекционерским критериям Пигоцци — и как давно покинувшие свою родину ради более приспособленных для творческой и не только творческой жизни Бельгии и Франции, и как художники «интернационального стиля» современного искусства. В графике Бартелеми Тогуо гораздо больше реальной Дюссельдорфской академии и Йозефа Бойса, нежели воображаемой Африки, какая предстает аморфным облаком камней, выкрашенных гуашью разных цветов, в инсталляции «Колонизация» Паскаля Мартина Тайю. «Колонизация» помещена при входе на выставку собрания Жана Пигоцци — как своего рода иронический эпиграф: искать «настоящую черную Африку» бесполезно, она цветная и, главное, разноцветная, но колористические нюансы виднее изнутри, чем извне.

Абу Бакар Мансарай. «Цифровой человек», 2004 год

Фото: Abu Bakarr Mansaray

Вторая часть «Искусства/Африки» представляет собой кураторское исследование современной художественной сцены Южно-Африканской Республики, где бывшие колонизаторы разных наций и бывшие угнетенные разных наций сосуществуют в одном пространстве чудовищного социального напряжения. Биеннальная публика знакома с искусство ЮАР по двум полярным фигурам: Уильяму Кентриджу, чьи мультимедийные оперы являют «высокую культуру» Запада со всеми ее достижениями, от академического рисунка до диалектики марксизма, и Николасу Хлобо, плетущему и шьющему колоссальные текстильные инсталляции, поскольку архаическое рукоделье — удел субалтернов, будь то женщины или так называемые «примитивные народы». Они же представляют два поколения южноафриканских художников — до и после апартеида. Но выставка показывает, что между этими полюсами лежит пространство чрезвычайно интенсивной художественной жизни, самым интересным проявлением которой, кажется, является фотография, документальная, как у живого классика Дэвида Голдблатта, его учеников, Занеле Мухоли и Мусы Нксумало, и Грэми Уильямса, или концептуально-постановочная, как у Джоди Брэнд и Кудзаная Чиурая, деконструирующих стереотипные представления об Африке. И именно фотография оказывается тем медиумом, который, как и «Колонизация» Паскаля Мартина Тайю, не оставляет камня на камне от западного мифа об Африке.

Эпилогом «Искусства/Африки» служит выставка собственной африканской коллекции Фонда Louis Vuitton — она не велика, но в ней есть работы самых известных художников Тропической Африки и ЮАР, от Шери Самба, Ромуальда Хазуме и Бартелеми Тогуо до Уильяма Кентриджа, Дэвида Голдблатта, Занеле Мухоли и Кудзаная Чиурая. Однако искусство Африки здесь не ограничивается африканским континентом и распространяется на диаспору, будь то британка Линетт Ядом-Боакье или американцы Рашид Джонсон и Вангечи Муту (все трое тоже участвовали в Венецианской биеннале разных лет). И эта версия «духовной Африки» — как неединого единства и разобщенного сообщества — почему-то представляется наиболее убедительной.

Мои вдохновители — Луи Мария де Шривер и его цветочницы

Доброго времени суток, дорогие рукодельницы!

Мне очень нравятся картины, на которых изображены девушки с цветами. А раз уж на ЯМ неделя, посвяшенная Франции, то хочу рассказать о художнике, писавшем парижских цветочниц, которых можно было раньше причислить к символам Парижа.

Итак — его зовут Луи Мария де Шривер.

Родился в Париже 12 октября 1862 года в семье известного журн a листа. Уже в детском возрасте у Луи проявились творческие способности в живописи. Его первые работы «Маргаритки и хризантемы», «Фиалки и весенние цветы», и два натюрморта были выставлены на всемирноизвестном Парижском Салоне, когда автору было всего-ничего 13 лет (1876 г.)

И самое необычное было в том, что он не обучался ни у каких мастеров. Знаменитый Филипп Руссо предложил Луи заниматься в его рисовальной школе. Это было неслыханным по тем временам – студент младше своих сокурсников почти в два раза! Но под опекой Руссо он был недолго. Уже в возрасте 17 лет он самостоятельно выставляет свои работы на Салоне, за одну из которых получает бронзовую медаль.

Первые его работы, посвящённые Парижу, были датированы 1886 годом. Наступала «La Belle poque», и всё было подчинено ей. Не остался в стороне и Луи Шривер. Его цветочницы были наполнены таким реализмом, что поместили Шривера на высшую ступень живописи «La Belle poque». Газеты писали: «…Его парижские сцены «купаются» в свете редкой тонкости в оттенках. Большой холст «Le marchand des quatre-saisons» 1895, висящий в Здании муниципалитета является шедевром чувствительности…»

Читать еще:  Хорватский художник. Marko Zubak

Впрочем, был в жизни де Шривера момент, когда сцены из Парижской жизни уступили место автомобилям, мода на которые вспыхнула ярким пламенем на рубеже веков. В начале 1900-ых он был очарован автомобильными гонками, и старался запечатлеть это чудо на холсте. Многие из его автомобильных работ были написаны в импрессионистском стиле с красивыми цветными и быстрыми мазками. Но…, они не встретили большого признания на рынке живописи, и к 1910, по финансовым причинам, он возвратился к своим любимым изображениям Парижа на повороте столетия — прекрасному городу, прекрасным дамам на его улицах и прекрасным цветам в их руках

С 1919 по 1925 годы он жил в Рейнланде (Rhineland), на оккупированной территории. К тому периоду относятся все его пейзажные полотна.
Умер он в Париже 6 декабря 1942 в возрасте 80 лет.

Его работы полностью подтверждают мое предствление о Париже конца 19 века, хотя на самом деле, все было, наверное, по-другому. Ведь наше представление о Франции, французах , а особенно, о француженках, наверняка расходится с настоящим. Сегодня сделала подборку кукол, изображающих француженок http://www.livemaster.ru/gallery/31969-nastoyaschie-frantsuzhenki. Вряд ли они такие в реальности, но мы хотим их такими видеть:))

А для декупажа работы Луи Мария де Шривер — просто клад, хороши и на шкатулке, и на коробке, и на подносе:))

Черный рынок: как Африка стала локомотивом арт-бизнеса

26 апреля в фонде Louis Vuitton открывается Art/Afrique, le nouvel atelier — большая тематическая экспозиция из трех выставок африканского искусства. «Инсайдеры» из коллекции Жана Пигоцци, Etre La, представляющая работы трех поколений современных африканских художников и наконец третья — из собрания самого фонда. Зрелищное, эмоциональное, живое искусство современной Африки становится все более востребовано, причем не только на выставках и биеннале, но и на аукционах.

В 2016 году арт-рынок потрясло известие о продаже картины Drown молодой африканской художницы Нжидеки Акунили Кросби (Njideka Akunyili Crosby) за $1,1 млн. на аукционе Sotheby’s. Нжидека закрепила свой успех 7 марта этого года на торгах Christie’s, где ее работа The Beautyful Ones ушла за $3,1 млн. Правда, те кто представил себе юную дикарку из глухой африканской деревни в одночасье ставшей звездой мирового арт-рынка, будут разочарованы. Нжидека действительно родилась в Нигерии, но уже почти 20 лет прожила в США. Сначала она поступила в Филадельфийский университет на факультет искусства, а затем получила MFA в Йеле. И уже до триумфального аукциона начала работать с крупнейшей галерей Victoria Miro. Как настоящая амазонка авангарда, Нжидека стремится разрушить все стереотипы, сложившиеся о современном африканском искусстве. Персонажи ее картин изображены не в аутентичных хижинах, а в современных интерьерах, где заняты вполне обычными делами, и совсем не похожи на голодных, умирающих от страшных болезней. В интервью газете Guardian она заявила, что, во-первых, чувствует себя американской художницей, а во-вторых, хочет показать, что жизнь в Нигерии столь же «нормальна», как и в других станах.

Это высказывание — точная характеристика, главный посыл современного африканского искусства. Молодое поколение художников выступает против экзотизации искусства Африки. Африканцы часто имеют «гибридную идентичность», они живут по всему миру, как и художники других стран, а к собственной африканской идентичности добавляют и другую — западную. Вне зависимости от континетальной прописки, их работы не столь разительно, как раньше, отличаются от молодых художников Европы или Америки. Кажется, молодые африканцы хотят доказать остальному миру, что Африка сегодня — вовсе не то место, которым следует пугать маленьких детей, хотя поле для социальной критики там по-прежнему обширное.

Эта позиция сильно отличается от той, что была у старшего поколения художников черного континента. Для авторов, работавших в 1950-80-е годы, социальная и политическая критика, главным образом критика апартеида, была главной темой. Фотограф Дэвид Голдблатт снимал проявления дискриминации и сегрегации — в основном среди рабочих, чье положение во времена апартеида не слишком отличалось от положения рабов. Тем же проблемам были посвящены работы Уильяма Кентриджа, одного из самых влиятельных южноафриканских художников, ставшего знаменитым благодаря своим черно-белым анимационным фильмам. Начав с плакатов и рисунков, критикующих режим апартеида, сегодня Кентридж — непременный участник мировых биеннале, постановщик оперы «Волшебная флейта», прошедшей по оперным театрам мира. А Джейн Александер стала известна благодаря своим скульптурам гибридов, полулюдей-полуживотных — ее «Убойные мальчики» (Butcher boys), люди с головами животных, с удавками на шее и шрамами на теле, как будто были найдены на бойне. Ассоциации тут однозначные.

Пионеры современного африканского искусства были белыми, жившими в Южной Африке. Черными художниками европейцы не спешили интересоваться. Даже когда в нью-йоркском МОМА в 1984 году прошла выставка «Примитивизм. Близость племенного и современного», где современные художники были выставлены вместе с африканскими, работы этнических африканцев вообще не были подписаны. Потом выставка была раскритикована за колониальный подход. Хотя связь модернизма и африканского искусства Африки — одна из самых любопытных тем в истории искусства. Долгое время под «африканским искусством» подразумевалось существующее с древних времен изготовление ритуальной скульптуры или масок. И только после выставки «Маги земли» в центре Помпиду, прошедшей в 1989 году, куратором которой выступил Жан-Юбер Мартен, Запад по-настоящему открыл для себя африканских художников. Мартен концептуально показал «незападных» художников равными «западным», нашел в искусстве художников разных стран и континентов общие темы. Поэтому вместе с Нам Джун Пайком, Луиз Буржуа, Кристианом Болтански и прочими топовыми авторами выставлялись неизвестные на тот момент западному миру художники из Африки, Мексики и даже тогда советские Илья Кабаков и Эрик Булатов. Благодаря Мартену вчерашние маргиналы стали звездами мирового масштаба.

Скорее всего, именно эта выставка послужила толчком для коллекционера Жана Пигоцци, который незамедлительно отправился в Африку на поиски современного искусства. Сам Пигоцци признается, что не ставил каких-то концептуальных задач, а лишь следовал интуиции и покупал то, что ему нравилось. В коллекции Пигоции, которую он собирал с 1989 по 2009 год, нынешние мэтры африканского искусства, такие как, например, Ромуальд Хазуме. Хазуме делает свои работы из канистр из-под бензина, «возвращая Западу то, что ему принадлежит, отказываясь от общества потребления, которое нас окружает». Всемирную известность Хазуме принесла инсталляция La Bouche du Roi. Собранный из канистр, пряностей и бутылок корабль, возивший рабов из Бенина в Америку и Карибы. Показанная во многих музеях мира, работа была куплена Британским музеем в год 200-летия избавления от рабства.

Читать еще:  Что таится за улыбкой легендарной "Джоконды"?

После открытия африканского искусства западным миром, рынок далеко не сразу на него среагировал. Интерес аукционов стал расти только после серии выставок ведущих музеях мира: в центре Помпиду, галерее Саатчи, Тейт Модерн, Новом музее в Нью-Йорке. Первый аукцион, который начал торговать африканским искусством специально, Bonhams, открыл торги в 2009 году. До этого лишь избранным африканцам удавалось войти в мировую художественную элиту, выставляя свои работы на торги вместе с западными художниками. Большинство из тех, кто добился успеха на Западе, давно покинули черный континент. Самые именитые, нигерийцы Крис Офили, Йинка Шонибаре, и южноафриканка Марлен Дюма, давно жители Европы и Америки. А Марлен Дюма, перебравшаяся в Голландию, и вовсе была признана самой дорогой художницей из ныне живущих. Ее картина «Посетитель» (The Visitor) была продана на аукционе Sotheby’s в 2008 году за $6,34 млн. На пятки ей наступает художница родом из Эфиопии, живущая в Нью-Йорке, Жюли Мерету, работающая в жанре абстракции. Картина Retopistics: A Renegade Excavation была продана за $4,6 млн на аукционе Christie’s в 2013 году. Крис Офили также не отстает от дам: в 2015 году его «Пресвятая Дева Мария», при написании которой художник использовал слоновий навоз, ушла на аукционе Christie’s за $4,5 млн.

Сегодня рынок современного африканского искусства считается сегодня одним их самых потенциальных. Однако, по мнению главы африканского отдела Sotheby’s Ханны О’Лири, даже такие мэтры как Эль Анацуи еще не достигли своего пика на аукционах. К слову, Эль Анацуи, один из самых востребованных африканских художников родом из Ганы, поставил свой аукционный рекорд в 2012 году на Bonhams – его объект «Новая мировая карта» (New World Map) был продан за $850 тысяч. Анацуи прославился огромными панно из сплющенных алюминиевых крышек от бутылок. В 2007 году два таких «ковра» были выставлены на Венецианской биеннале, за что художник получил Золотого Льва. Одно из гигантских панно висело прямо на Палаццо Фортуни, переливаясь на солнце как настоящая драгоценность. Свой материал художник нашел относительно недавно. В 1999 году Анацуи приволок с улицы брошенный мешок, в котором лежали тысячи крышек от бутылок виски, джина и рома. Ему в голову пришла идея расплющить их, соединив медной проволокой. Так появилось первое «покрывало», принесшее ему всемирную известность.

Еще 10 лет назад большинство африканских художников считались непродаваемыми. Однако сейчас африканское искусство имеет самый благоприятный прогноз, и можно ожидать новых рекордов на предстоящих лондонских торгах Sotheby’s 16 мая, где среди топ-лотов выставлено полотно Эль Анацуи «Земля развивается дальше» (Earth Developing More Roots) с эстимейтом £650-850 тыс.

LOUIS ICART — ХУДОЖНИК ЭПОХИ МОДЕРНА

Луи Икар (фр. Louis Icart) — (1880-1950) — французский художник и иллюстратор. Изображал почти исключительно молодых и красивых женщин в различных антуражах, часто в окружении собак, кошек, лошадей, птиц. Его работы, написанные маслом, выполнены в стилистике позднего импрессионизма. Однако, большую часть творческого наследия Икара составляют акварели и графические работы, которые относятся к направлению Art Deco. Некая гламурность тем и сюжетов позволяет рассматривать Икара, как одного из явных зачинателей стиля Pi n Up .

Louis Icart (Луи Икар) родился в Тулузе, Франция. Жил на улице Traversière-de-la-balance в районе, где находились дома многих выдающихся писателей и художников, в том числе А. Тулуз-Лотрека. С ранних лет Луи начал заниматься рисованием. Пойдя по стопам отца, изучал банковское дело, но позже увлекся модой и вскоре стал известен своими эскизами. Свою карьеру Икар начал в студии, выпускающей открытки откровенного содержания. Сначала Луи делал копии, но вскоре и сам стал автором. Его работы стали появляться в журналах, поступали заказы на дизайн обложек для La Critique Théâtrale.

Во Франции того времени стали весьма популярны гравюры с изображениями красивых женщин; зачинателями этой моды стали Paul-César Helleu и Manuel Robbe. Сочетание представлений о моде, очевидная любовь к прекрасным женщинам и понимание коммерческой успешности своих работ позволило Луи Икару стать одним из самых известных художников своего времени.

Икар участвовал в Первой мировой войне (в качестве пилота), во время которой продолжал рисовать. Вернувшись с фронта, он сделал принты своих рисунков, которые пользовались большим спросом.

Творчество Икара достигло своего расцвета в период Ар Деко, и художник стал настоящим символом этой эпохи, работая при этом в своем собственном стиле, который опирался на искусство французских мастеров XVIII века, таких как Жан Ватто, Франсуа Буше и Жан Оноре Фрагонар. В картинах Икара некоторые видят сходство с импрессионистами Дега и Моне, в его акварелях – с символистами Редоном и Густавом Моро. В действительности же, Икар жил вне рамок модных художественных течений своего времени и не был столь благожелателен к современному искусству. Тем не менее, его парижские сцены являются прекрасной документацией той жизни, которую он видел вокруг себя, и они столь же популярны сегодня, как и раньше. Женские портреты Икара очень чувственны, часто эротичны, и всегда несут в себе некий элемент юмора, который в его произведениях столь же важен, как и скрытая или явная сексуальность его героинь.

Художник встретил свою вторую жену Фанни в 1914 — очаровательную 18-летнюю блондинку. Фанни стала натурщицей Луи и источником его артистического вдохновения на всю оставшуюся жизнь.

После вторжения немцев в 1940 Икар обратился к более серьезным сюжетам в своем творчестве. Им была создана серия работ, отображавшая ужасы оккупации. Эта серия была названа L’Exode (Бегство); Икар, как и многие его соотечественники, был вынужден бежать из Парижа.

В 1970-х интерес к творчеству Луи Икара возобновился, и его работы были извлечены из архивных хранилищ Парижской Академии Искусств. В настоящее время они весьма востребованы на ведущих мировых аукционах.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector