Немецкий художник. Rolf Ohst

Немецкий художник. Rolf Ohst

7 главных работ Герхарда Рихтера с выставки в Еврейском музее

«Впервые работы Рихтера я увидел, когда был сокуратором галереи Тейт. Это был 1995 год, и к тому времени Рихтер уже получил свое признание — стал одним из главных художников мира. Я тогда подумал, до чего это выдающийся мастер — не из тех, кто продолжает традицию, но в корне меняет ее. С одной стороны, это удивительно сильный живописец, с другой — ему так много есть что сказать о нашем отношении с окружающим миром, реальности, эмоциях и даже музыке.

Меня очень интересовали две темы его работы: с одной стороны, развитие абстракции, с другой — фотографические картины Рихтера, которые всем известны. Герхард говорил, что реальность невозможно познать, но в нашей голове есть образ реальности, и это философское понятие в некотором смысле стало его путеводной звездой — он работал над этой темой всю жизнь. Мы живем в мире, где доминирует медиа: только подумайте, какими мы помним исторические события, например, 9/11. Многие из нас не видели этого, но помнят картинки из медиа — и наша связь с реальностью становится все более сложной и опосредованной».

Биркенау, 2014. Холст, масло

«Эти картины связаны с самым страшным эпизодом истории XX века. Рихтер смотрел на фотографии лагеря 1944 года — где люди бегут через леса, где происходят ужасные вещи, где мир как будто бы перевернулся. Он задал себе один вопрос: можно ли нарисовать картину по мотивам этих событий? Он взял эти фотографии и создал черно-белые фигуративные рисунки. Но потом понял, что они совершенно не передают смысла того кошмара, который случился. И нарисовал сверху абстрактную композицию. А потом сделал это снова и снова. И форма, которую теперь приняла картина, — это память о Биркенау. Я задал ему вопрос: почему ты сначала попытался нарисовать реалистическую картину? Он мне ответил: чтобы доказать самому себе, что это невозможно. Ни одна картина не может показать реальность Биркенау. Тогда я его спросил, что же означает тот результат, который получился? И он сказал: это беззвучная эмоция. Ни одна картина, ни одна фотография не покажет, что случилось. Это самое близкое из того, что можно сделать, чтобы помнить об этом».

Биркенау, 2015. 93 фрагмента книги «Биркенау». Бумага, цифровая печать

«Он разобрал свою картину на 93 фрагмента, перетасовал их и разложил в новом порядке. Новая композиция показывает то, как работает наша память с прошлым, — она делит его на фрагменты и раскладывает по-новому».

Биркенау, 2014. Фотография. 4 работы

«Не знаю, получится ли у вас понять сразу, но это на самом деле фотографии. Вам кажется, что вы смотрите на настоящие картины, но вы смотрите на самом деле на репродукцию. Зачем было делать это? Рихтер говорит, что есть историческое событие, и на него наслаивается наше восприятие, наша память — уровень за уровнем. В своих работах он двигался от фотографии и репрезентации к абстракции, шаг за шагом. А когда вы смотрите на картины Рихтера, которые он разобрал на части или сфотографировал, и размышляете о них, то заново переосмысливаете его работы — точно так же, как мы сегодня заново осмысливаем события, которые лежат в их основе».

Посещение музея, 2011. Цветная фотография, лак

«У Рихтера есть две любимые темы: картины, основанные на фотографиях, и абстрактные работы. Для большинства художников эти направления противоречат друг другу, ты как будто бы не можешь быть всем: либо ты фигуративный художник, либо абстрактный. А Рихтер знаменит тем, что ему удается совместить все и сразу. Он занимается образом — тем, что напоминает реальность, но ей не соответствует. А вот в этой работе он использует свои собственные фотографии, а надо сказать, что он постоянно фотографирует. Если вы присмотритесь повнимательнее, то увидите, как в этих работах под абстрактными пятнами краски скрывается фотография. Обычно фотографии и живопись художники используют отдельно, но здесь происходит что-то новое: они становятся чем-то единым и целым. А лично у меня от этих работ возникают собственные ассоциации: я вспоминаю тот момент, когда чистое ощущение цвета и формы вдруг приобретает значение — как будто мы смотрели на расплывчатые тона и не могли понять, что это. А потом вдруг что-то щелкает в голове, и образ принимает форму. И вы понимаете, что это, например, человек — или стул. В целом вся выставка — об этом моменте».

Аггада, 2006. Холст, масло

«Это, как мне кажется, самая прекрасная картина на выставке. Еще один реверанс месту, где все происходит, Еврейскому музею. Аггада — текст, который рассказывает историю еврейского народа, а именно про тот момент, когда евреи покинули Египет. Это случилось так давно, что мы даже не можем представить, как это было в действительности, но теперь у нас есть картина, которая рассказывает об этом. Я помню, как Рихтер однажды сказал мне удивительную вещь. Он атеист, но много думает о вещах, которые невозможно познать, — а что это такое на самом деле, как не вера. И вот он говорит мне, что нужно потерять Бога, чтобы обрести веру. А чтобы писать картины, нужно потерять для себя искусство».

Аладдин, 2010. Стекло, акрил

«Все свои знаменитые работы он пишет малярной кистью или валиком, создавая плотную живопись, уровень за уровнем: слои краски как следует проникают друг в друга. А недавно он поступил совершенно наоборот — предоставил краске полную свободу. Вместо масла он выбрал акрил, то есть ту краску, которую непросто удержать на месте, — и позволил ей жить своей жизнью на стекле. А потом зафиксировал результат — покрыл его сверху другим стеклом и тем самым остановил движение краски, как будто бы его заморозил. Он остановил момент и тем самым как будто бы создал фотографию: попытался действовать как камера — как машина, которая не делает суждений, не решает, что рисовать, а просто обладает удивительной способностью останавливать время, когда вы нажимаете на кнопку».

Читать еще:  Португальский художник. Leonel Cunha

Эльба, 2012. Бумага, художественная печать

«Это самая ранняя работа из тех, что представлены здесь, — 1957 года. Рихтеру тогда было 15 лет. Он учился в художественной школе в Дрездене, чтобы получить традиционное образование в области живописи. И вот однажды он создал серию этих картин, часть из которых достаточно фигуративна, — видите маленькие человеческие фигурки, луну, ландшафт? Но чем дальше он над ними работает, тем более абстрактными они становятся. Мне кажется удивительным, что в самом начале своей карьеры он уже пытался понять то, чем занимался всю дальнейшую жизнь. Как будто бы он родился с этим размышлением о границе фигуративной живописи и абстракции.

XX век выдался в этом смысле очень скучным: художники либо копировали окружающий мир, либо создавали ему альтернативу, абстракцию. А он вобрал в себя все. А та работа, на которую вы смотрите сейчас, — одновременно и самая ранняя, и самая поздняя. Вы не смотрите на реальные рисунки, но на недавно оцифрованные работы. Это маленькая хитрость, с помощью которой, как я думаю, Рихтер хотел сказать, что вы никогда не смотрите на реальность».

Новый Босх: миры немецкого художника Michael Hutter

Его называют новым Босхом. Это первая ассоциация, которая возникает, когда разглядываешь на его полотнах множество людей и жутковатых существ в самых шокирующих ситуациях и позах. Контрастная и отчасти кислотная красно-зеленая гамма его картин приковывает внимание, а множество деталей заставляют рассматривать полотна бесконечно.

Михаэль Хуттер пишет на стыке воображения, фантастики и сюрреализма. Широкие панорамы его картин разворачиваются в туманной зоне, из которой возникают видения и сюжеты, не являющиеся определенными ни для одного из этих направлений. Хуттер и сам охотно признает, что его произведения — аллюзии на произведения Брейгеля или Босха.

Майкл Хаттер (Michael Hutter) — немецкий художник. Родился в 1963 году. Пишет картины в стиле сюрреализм, в которых создаёт волшебный и странный мир, навеянный литературой и живописью средневековья. Начиная с 1986 года он выставляет свои работы в художественных галереях многих стран мира.

Сам художник так говорит о своем подходе: «Чтобы написать эти картины, я разработал несколько методов, которые состоят из моего умения иметь дело с литературой, искусством, музыкой, философией, наукой, религией и псевдонаукой, вдали от господствующих в культуре направлений. Меня не волнует реальность или вероятность того, что что-то истинно, а что-то нет, для меня важно только то, что стимулирует мою мысль. На мой взгляд, истина — это все равно иллюзия. Я смешиваю их со своими одержимостью, страстями, желаниями и страхами и подавлением того, что происходит в бездне моей души».

Хватит вступлений! Смотрим, восхищаемся, ужасаемся, отвращаемся. Словом, кому что ближе.

Триптих «Торжество плоти»

Части триптиха по отдельности:

Другие картины, названия которых не нашла. Но, думаю, это не так важно. У каждого возникнут свои богатые ассоциации.

А эту мне хочется назвать «Гамельнский крысолов» 🙂

Ряд работ кажется невеяным идеей каргокультов:

И города, города. Древние, средневековые, живые, в упадке.

И еще немного ужастиков:

Если вас еще не мутит — вы человек крепкий! Найдите в инете еще картинок и продолжайте наслаждаться.

А кому уже хватит — напоследок автопортрет и фото автора.

Erlkönig, Лесной царь, Эльфийска королевна, или Что такое Erl?



Из иллюстраций к книге баллад Жуковского. Имя художника не помню, но мне памятен почерк отца, надписавшего фотографию.
Примечательно, что самого Лесного царя здесь никак не изобразили, есть только какие-то потусторонние огни да крылатые существа


Людвиг Фердинанд Шнорр фон Карольсфельд. Der Erlkönig. 1820/25.
На картине немецкого художника-романтика, отца знаменитого вагнер тенора (ну помните, кто первый Тристан был), всё конкретизировано до смешного – царь в короне и с бородой, рядом видать летят две его дочери

Наверно многие знакомы ещё с детства с балладой Лесной царь Жуковского (1818). Это так сказать перевод знаменитой баллады Гёте Erlkönig (1780-1782). Немецкий оригинал приобрёл в русском переводе совсем другой дух, существуют два разных, совершенно самостоятельных произведения. О Лесном царе в переводе Василия Жуковского почитать интересную статью Марины Цветаевой Два Лесных Царя
Здесь же имеется немецкий оригинал Гёте Erlkönig и переводная баллада Василия Жуковского.

Самый прикол в том, что природа существа, известного сейчас многим под немецким названием Erlkönig, весьма спорна – как по своему внешнему виду, так и по причине самого своего возникновения. По Цветаевой Лесной царь в переводе В. Жуковского – страшная сказка нестрашного дедушки. Ведь все попытки его обозначить, конкретизировать вызывают только улыбку. Это как нарисовать рай неразвитому человеку – со всеми земными прелестями.
Цветаева: «У Жуковского мы видим старика, величественного, «в тёмной короне, с густой бородой», вроде омрачённого Царя-Саула очами пастуха Давида. Нам от него, как от всякой царственности, вопреки всему всё-таки спокойно. У Гёте – неопределённое – неопределимое! – неизвестно какого возраста, без возраста существо», всё сплошь из полосы тумана, пелена из тёмного клубящегося облака.
Цветаева: «Каковы же соблазны, коими прельщает Лесной Царь ребёнка? Скажем сразу, что гётевский Лесной Царь детское сердце – лучше знал. Чудесные игры, в которые он будет с ребёнком играть – заманчивее «весёлого много в моей стороне», равно как и золотая одежда, в которую его нарядит его, Лесного Царя, мать, – соблазнительней холодных золотых чертогов. Ещё разительнее расходятся четвёртые строфы. Перечисление ребёнком соблазнов Лесного Царя (да и каких соблазнов, – «золото, перлы, радость…». Точно паша – турчанке) «Отец, отец, неужели ты не слышишь, что Лесной Царь мне тихонько обещает?» И это ЧТО, усиленное тихостью обещания, неназванностью обещаемого, разыгрывается в нас видениями такой силы, жути и блаженства, какие и не снились идиллическому автору «перлов и струй».

Читать еще:  Поп экспрессионизм. Thomas Mainardis

Ну а кто такая Эльфийская королевна и каким боком она к Лесному царю?
История уходит в германский фольклор, точнее скандинавский, где рассказывалось о загадочных существах, ближе и понятнее нам сегодня под именем эльфы. В 1773 Йохан Готфрид Гердер перевёл на немецкий датскую балладу, на этот-то перевод и опирался Гёте при написании своей. Считается, что Гердер неправильно перевёл датское слово ellerkone (др варианты ellerkonge, elverkonge), которое следовало бы перевести как Elfenweib (др вариант elf king). Тут-то и появился в истории новый персонаж – Erlkönig – Лесной царь, прочно вошедший в немецкую литературу (хотя Erle по-немецки – ольха). Так, гердеровский перевод датской баллады называется Erlkönigs Tochter – вместо эльфийской жены тут какая-то дочь ольхового короля.
Слово Erlkönig часто переводится на английский как Elf-King (как бы силясь вернуть эльфийское происхождение? 🙂 т. е. по-немецки это было бы Elfenkönig и тогда здесь ничего уже не остаётся от Erlkönig, которое соотносилось бы в английском с Alder King (alder по-английски – ольха).
А вот в английском переводе гётевской баллады сэром Вальтером Скоттом Erlkönig выглядит как Erl-King. Хотя что такое по-английски erl?
The Erl-King by Sir Walter Scott
Согласно германскому фольклору существо Erlkönig появляется вестником смерти (очень напоминая банши в ирландской мифологии). Но в отличие от банши, Erlkönig является только тому, кому суждено умереть. Его вид и выражение показывают человеку, какой смертью он умрёт: страдальческое выражение означает мучительную смерть, мирное выражение значит спокойную смерть.
По другому предположению, смерть постигнет всякого, кого коснулся Король эльфов.
Существует история о том, что послужило для Гёте главным вдохновляющим фактором при написании знаменитой баллады Лесной царь. Это был эпизод встречи Гёте с незнакомцем: однажды поздней ночью, во время посещения одного друга, Гёте увиделась тёмная фигура со свёртком на руках, которая на большой скорости проскакала мимо ворот. На следующий день Гёте и другу сказали, что они видели фермера, везущего своего больного сына к доктору.
Судьба того больного ребёнка нам неизвестна, зато хорошо известны последствия баллады Гёте. Огромная толпа композиторов, словно сговорившись, пыталась дать своё музыкальное видение этой поэмы Гёте. Erlkönig послужил основой славы для 19-летнего Франца Шуберта. Его вариант Лесного царя на сегодняшний день – самый известный и популярный. Среди других – Готлоб Бахман, Карл Блум, Ансельм Хюттенбреннер, Карл Лёвэ, Й. Ф. Райхардт, К. Ф. Цельтер, Юлиус Шнайдер, Луис Шлоттманн, Людвиг Шпор, Фридрих Метфессель, Бернхард Кляйн, А. Я. Ромберг, … Желал дать свою версию даже Бетховен, да не дал.

В наши дни своё осмысление Ерл-кёнига дали в 2004 группа Rammstein в песне Dalai Lama

Песня к Далай-ламе и тибетскому буддизму не имеет ровно никакого отношения, как только то, что последний Далай-лама известен своей нелюбовью к воздушным перелётам, а песня как раз и посвящена воздушной боязни, по причине которой её даже вначале хотели назвать Flugangst (боязнь полёта).
Это такой извращённый патологический вариант, когда машина пламенем объята вот-вот рванёт, попав в бурю, которой «король всех ветров» угрожает всем пассажирам, и уже «штурм объял летательную машину», отец мальчика в ужасе крепко сжав сына в своих руках, удушает его (буквально «выдавливает душу из малыша»), и тот присоединяется к своим «братьям» на ветрах
Komm her, bleib hier
Wir sind gut zu dir
Komm her, bleib hier
Wir sind Brüder dir.
Больше об этом варианте говорить не хочется тчк

Для меня ближе всего остаётся музыкальная картина подзабытого теперь композитора Карла Лёвэ. Вот уж где сделано умно и тонко! Что ж, может быть, в другие времена другим народом его рейтинг неизмеримо повысится.
Баллада Лёвэ Лесной царь – это абсолютно ушельская история, зыбкая мелодия забвения, сопровождающая тихий голос из нереала;
пронзительная жуть-тоска конкретных земных существ в лице отца, отчаянно погоняющего коня, и прижавшегося к нему малютке;
прозрачный пейзаж, где даже конский топот звучит отстранённо и призрачно –
дверь в другой мир уже открыта.

Слушайте зов Ерлкёниха:

В разработке темы – Встреча смертного с миром эльфов. Всплывает стих Йитса The Stolen Child, который в переводе Г. Кружкова звучит довольно неудачно – Потерявшийся малыш.

ПОТЕРЯВШИЙСЯ МАЛЫШ
Там, средь лесов зелёных,
В болотистой глуши,
Где, кроме цапель сонных,
Не встретишь ни души,—
Там у нас на островке
Есть в укромном тайнике
Две корзины
Красной краденой малины.

О дитя, иди скорей
В край озёр и камышей
За прекрасной феей вслед —
Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет.

Там, где под светом лунным
Волнуется прибой,
По отмелям и дюнам,
Где берег голубой,
Мы кружимся, танцуя
Под музыку ночную
Воздушною толпой;
Под луною колдовской
Мы парим в волнах эфира —
В час, когда тревоги мира
Отравляют сон людской.

О дитя, иди скорей
В край озёр и камышей
За прекрасной феей вслед —
Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет.

Там, где с вершины горной,
Звеня, бежит вода
И в заводи озёрной
Купается звезда,
Мы дремлющей форели
На ушко, еле-еле,
Нашёптываем сны,
Шатром сплетаем лозы —
И с веток бузины
Отряхиваем слёзы.

О дитя, иди скорей
В край озёр и камышей
За прекрасной феей вслед —
Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет.

Читать еще:  Под водой. Ela Wlodarczyk

И он уходит с нами,
Счастливый и немой,
Прозрачными глазами
Вбирая блеск ночной.
Он больше не услышит,
Как дождь стучит по крыше,
Как чайник на плите
Бормочет сам с собою,
Как мышь скребётся в темноте
За сундуком с крупою.

Он уходит всё скорей
В край озёр и камышей
За прекрасной феей вслед —
Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет.

/Уильям Батлер Йитс. Из книги Перекрёстки (1889). Перевод Г. Кружкова/

При знакомстве с оригинальным текстом становится ясно – малыш не потерялся, а был похищен. Так что лучше почитать оригинал с местом действия сказочная Ирландия и такими её обитателями как fairy, что значит – фея; волшебница; эльф. Неведомые существа резвятся при лунном свете в своих старинных танцах и зовут:
Come away, O human child!
To the waters and the wild
With a faery, hand in hand,
For the world’s morefully of weeping than you
can understand.

Тема: Эротические иллюстрации художников

Опции темы
Отображение
  • Линейный вид
  • Комбинированный вид
  • Древовидный вид

Эротические иллюстрации художников

ИЛЛЮСТРАЦИИ ПОЛЯ-ЭМИЛЯ БЕКА

21 Октября 2010 г.

Paul-Emile Becat (1885 — 1960)

Французский живописец и график Поль-Эмиль Бека родился в Париже 2 февраля 1885 года. Учился в парижской Школе изобразительных искусств у живописцев Габриеля Феррье и Франсуа Фламена. В 1913 году он впервые участвовал в Салоне французских художников, а в 1920 получил за свои живописные работы Grand Prix de Rome — стипендию французской Академии, позволяющую совершенствовать мастерство в Италии. Работы Бека отличали уверенное академическое рисование, точность в передаче деталей и некоторая «салонность». В 1920-1930 годах он создал ряд портретов известных французских писателей, издателей и библиофилов — Леона-Поля Фарга, Пьера Луиса, Люка Дюртена, Жюля Ромена, Сильвии Бич и др.
Первые опыты в книжной графике, к которой Бека обратился в начале 1920-х годов — «Жорж Дюамель» Люка Дюртена («Monnier», 1920) и «Одиночества» Эдуарда Эстанье («Georges Cres», 1922) — привлекли внимание парижских издателей, и Бека стал время от времени получать заказы на иллюстрации. Тем не менее, в эти годы художник занимался в основном живописью, и полотна художника получали весьма лестные отзывы.
К началу 1930-х годов художник стал признанным мастером живописи и графики. Особый интерес вызывали его гравюры, выполненные в технике «сухой иглы». С 1933 года начинается карьера Бека как специалиста по галантным текстам. В предвоенное десятилетие возрос интерес публики к малотиражным коллекционным изданиям, и работа над иллюстрациями к таким книгам принесла Бека европейскую известность. Художник обращался в основном к произведениям классической литературы, но в рисунках трактовал тексты по-своему, отбирая для иллюстрирования самые фривольные моменты. В годы Второй мировой войны Бека продолжал работать над иллюстрациями к коллекционным изданиям. В это время созданы самые известные циклы его рисунков: 24 цветных иллюстрации к «Манон Леско» аббата Прево («Le Vasseur», 1941), 24 цветных иллюстрации к «Науке любви» Овидия («La Tradition», 1942) и 13 монохромных гравюр к его же «Любовным элегиям» («Athina», 1943), 23 цветные иллюстрации к новому изданию «Песен Билитис» Пьера Луиса («Piazza», 1943).
За долгую творческую жизнь Бека создал графические серии к более чем 100 книгам, среди которых десятки произведений фривольной литературы. Он не оставлял работу до последних дней. Художник умер 1 января 1960 года в Париже, не дожив одного месяца до своего 75-летия. Однако галантные эротические иллюстрации Бека, исполненные с виртуозным мастерством, обеспечили ему прижизненную и посмертную славу.

Художник Антон Франц Хугер: прожженый реалист европейской живописи

Немецкого художника Антона Франца Хугера (Anton Franz Hoeger) по праву считают одним из самых необычных живописцев Европы. В его картинах самым причудливым образом переплетаются суровый реализм, сюрреализм и почти ренессансная академичность. Несмотря на этот взрывоопасный коктейль, работы Хугера привлекательны и очень интересны. (Осторожно! Обнаженная натура).

Антон Франц Хугер родился в 1956 году в Мюнхене, Германия. Он с детства увлекался рисованием и не видел себя в будущем никем иным, как профессиональным художником. В период становления Хугера как мастера его наставником был один из учеников великого австрийского живописца первой половины XX века Эрнста Фукса, что наложило отпечаток на все творчество мастера.

Эксперты искусствоведы считают, что Хугер — типичный последователь Венской школы фантастического реализма. Расцвет этой школы живописи был отмечен в Германии и Австрии в 50−70х годах ХХ столетия. Но сам художник имеет свое представление о стиле и направлении своего творчества:

Можно заметить, что Хугер не приемлет абстрактного или как иногда говорят — иллюстративного подхода. Вместе с тем сюжеты его картин нельзя трактовать как прямое изображение реальности, так как они являются скорее реконструкциями, выходящими за рамки простого опыта.

Среди работ Хугера немало картин, отсылающих к древней мифологии или средневековым источникам. Но прелесть творений художника в том, что он всегда предлагает свою интерпретацию известного сюжета, не идя на поводу у стереотипов.

Люди на полотнах художника почти всегда находятся в движении или застыли в напряженных позах, при этом они нередко растеряны, испуганы или сосредоточены на своих занятиях. Именно так и бывает в реальной жизни, считает автор, поэтому умиротворенные, погруженные в размышления персонажи редко встречаются в его работах.

Часто Хугер изображает себя, причем всегда с солидной долей иронии и непременно в любимой шапке-шлеме.

Реализм Хугера совсем непохож на тот, к которому нас приучали долгие десятилетия, так как в XX столетии советская школа реализма имела свои, навязанные идеологией, каноны.

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector