Несколько фактов о Дмитрии Пригове, которые раскрывают его многогранный талант

Несколько фактов о Дмитрии Пригове, которые раскрывают его многогранный талант

Как Дмитрий Александрович Пригов стал главным вдохновителем российского театра

Дмитрия Александровича Пригова нельзя определить как поэта или как художника, как перформера или скульптора. Сам он определял себя как деятеля культуры, искусствоведы и коллеги — как советского Данте, КГБ — как опасного помешанного. Все его дичайшего масштаба творчество — это каждодневный способ жить и справляться, это огромный мультимедийный проект, для которого ему всегда были необходимы все имеющиеся у искусства ресурсы. То, что театр — самое подходящий способ вместить все многообразие приговского существования, стало ясно именно в последние пять лет: один за другим стали появляться театральные явления, так или иначе с Приговым связанные.

«Переворот» (2015)

Эта постановка Юрия Муравицкого и тогда только взлетавших артистов Мастерской Дмитрия Брусникина пять лет назад зарядила театр на Пригова. Они, считай, первыми привели Пригова на российскую сцену с помощью двух текстов: «Я играю на гармошке» и «Революция». Робкие хипстеры в клетчатых рубашках, наглаженных брючках и круглых очках агонизировали под барабанный ритм и гул бас-гитар (за музыкальную составляющую отвечала брусникинская группа «Постанова»), вступали в трения со зрителями, выступали с лозунгами: «Равноправие, товарищи! Социализм, товарищи! Православие, товарищи! Коммунизм, товарищи!» — и пили чай. Все это вполне соответствовало протестной сумятице 2015-го, уже вполне себе абсурдной и безнадежной.

«Я. Другой. Такой. Страны» (2017)

Красноярский театр драмы

Как заслуженному работнику культуры, или попросту «засраку» (так он сам себя именовал), Пригову не мог бы не понравиться драматический концерт в двух действиях на сцене Красноярского театра им. А.С.Пушкина в постановке режиссера Дмитрия Егорова. Ибо имеются тут: катавасия из десяти Пушкиных, выясняющих, чей дядя самых честных правил, хор граждан, исполняющий композицию «Широка страна моя родная от 20° долготы к востоку от Гринвича до 80° долготы к западу от Гринвича» , Ленин на пуантах, очередь за колбасой из Лермонтова, Блока и Пушкина.

Автор более чем 35 тыс. стихов так говорил: «Русское ощущение жизни: живешь над пропастью, и ее надо все время чем‑то закидывать. Реактивная сила этого кидания и держит тебя над пропастью. Это мое ощущение жизни. Не моей личной, а социальной, жизни в России». Так и этот метафизический концерт прямо из сердцевины советской очереди прорывает туннель куда‑то в бесконечность, а потом отчаянно спешит его закидывать. И все это не без помощи композитора Настасьи Хрущевой, круто смыслящей как в метамодерне, так и в «Русских тупиках».

«Занос» (2019)

Вообще этот спектакль вовсе не по Пригову. Пьеса Владимира Сорокина, написанная в 2009 году, через два года после смерти Пригова, посвящена Дмитрию Александровичу. Концептуалист от прозы и коцептуалист от поэзии и жизни на протяжении десятилетий были дружны, были соратниками и соседями по мирам. Режиссер Юрий Квятковский предлагает зрителю подслушать антиутопию о рублевских нечистых на руку новых аристократах через трехканальные наушники и подсмотреть через камеры видеонаблюдения. Вместе с некой секретной спецслужбой зрители могут переключать каналы подслушивающего устройства и следить за неспешно завтракающей семьей и их гостями: шампанское, блинки, икра, рэп, травка и современное искусство, псевдоинтеллектуальные разговоры, щи и водочка . И если по одному из каналов транслируется основная сюжетная линия, а по второму — интервью Сорокина, то по третьему человек-попугай, сидящий в рублевской клетке загородного дома своих хозяев, на протяжении всего спектакля читает стихи Дмитрий Александровича Пригова. Этот канал — альтернативный, приговский способ восприятия бытования и бытия, сдабривающий реальность густой метаиронией. Семье в итоге не поздоровится — яростная спецслужба, вышедшая будто из преисподней, устроит облаву и сметет это новотургеневское гнездо. На такие случаи, да и вообще на любые случаи жизни, всегда неплохо бы иметь канал, транслирующий приговскую версию восприятия действительности.

«Ноябрь-86» (2020)

Новая пьеса корифея отечественной драматургии Юлии Тупикиной в этом году вошла во внеконкурсную программу «Любимовки». Документальный текст, основанный на интервью с друзьями и родственниками Дмитрия Александровича, посвящен воспоминаниям о тех днях, когда КГБ закрыло Пригова в психиатрической больнице за его знаменитое «Обращение к гражданам» — экзистенциальные листовки-воззвания, которые поэт развешивал в родном районе Беляево.

Путем немыслимых усилий коллег, друзей и родственников Пригова все-таки удалось вызволить.

«Пригов. Азбуки» (2020)

Мастерская Дмитрия Брусникина

Колобродить с Приговым по умытому, звонкому, облизанному Зарядью придумал режиссер Александр Вартанов совместно с фестивалем «Территория». В основе брожения — цикл Дмитрия Алексаныча «Азбуки», а возглавляют гулянье шестеро артистов, четверо из которых — представители Мастерской Дмитрия Брусникина. Тут и там шествие направляет неизбывный приговский «милицанер» — столп, надежда и Дядя Степа нашего бытия, уборщица раздает записки с «Обращениями к гражданам», а метаэкскурсоводы в исполнении Эвы Мильграм и Юрия Межевича ведут процессию вглубь затейливой приговской азбуки.

Прогулка — краткий экскурс в мир Пригова, в его тщательный проект, создаваемый им на протяжении всей жизни. Помимо стихов имеются и фрагменты из интервью, и инсценировки его перформансов. Финал феноменальный: артисты Василий Буткевич и Даниил Газизуллин на набережной Москвы-реки, с бешеной скоростью крутя педали велосипедов, читают «Азбуку № 37», похоронную. «Вымерли все на Э, вымерли все на Ю, вымерли все на Я» : по нынешним временам звучит как надо. Тем более что продиктован образ признанием Пригова: «Дело в том, что я не могу избавиться от ощущения, будто я еду на велосипеде по краю пропасти. Если я перестану крутить педали, то я свалюсь в пропасть».

ИМЯ В ИСКУССТВЕ. Дмитрий Пригов — подрывник наших мифов

Дмитрия Александровича ПРИГОВА называют исключительно по имени-отчеству. Поскольку это неделимый образ. Поэт и художник, лауреат различных премий (включая престижную немецкую имени Пушкина), известный образованной публике во всем мире как человек, внесший весомый вклад в развитие культуры, на Родине он устойчиво известен большинству как автор «Милицанера» и прочих «забавных стишков». Его стихи воспринимались любым слоем населения — одни читатели находили приколы, другие — горечь и прелесть настоящей поэзии, принявшей соответствующий веку облик, третьи — культурологические искания. Сегодня, казалось бы, Пригов потерял вместе с советскими реалиями объект творческих насмешек, но Дмитрий Александрович продолжает много работать, и «продукта» для творческой переработки у него, как он считает, по-прежнему много.

— Дмитрий Александрович, у кого, как не у вас, подрывника советского языка и советских мифов, можно узнать, какие мифы живы и властвуют в нашем обществе сегодня?

— Конечно, последнее время в глаза бросаются такие важные российские мифы, как либеральный миф с ответвлением мифа «святого рынка», национальный миф с его разными вариациями от тоталитарного до идиллически-лубочного. Есть влиятельный миф гомосексуальной культуры.

В наших газетах теперь принято весело, с иронической точки зрения, писать об убийствах. Поэтому некоторое недоверие к рассказу: «было, конечно, что-то такое, но загибает». Это относится к мифу черной культуры, макабра. Есть еще множество различных мифов, культурных языков, с некоторыми мне интересно работать.

— А как вы чувствуете себя на Западе? Ваше творчество настолько опирается на местные реалии, понимают ли вас там?

— На Западе литература вообще не занимает такой престижной ниши, как здесь. Я имею в виду ту литературу, которой я занимаюсь. Там есть бестселлеры, такая вполне коммерческая литература, которую читает определенный круг людей. Здесь статус литератора был непомерно вздут, а поэт вообще занимал первое место в иерархии искусств. А в западной иерархии поэзия вообще не существует как таковая. Поэтов не печатают, а уж если печатают, то в журналах для престижности. Книги печатаются на гранты, культурные и социальные; в Америке эти люди, как правило, какие-то профессора или учителя в колледжах, а в Европе, где большие государственные дотации на искусство, многие живут на какие-то пособия. На «парти», вечеринках принято представляться «профессор такой-то», а уж потом можно добавить «поэт».

Читать еще:  Пейзажи современного художника Jeff Pittman

— А здесь вы имеете большую аудиторию: вас знают, любят, цитируют?

— Знаете, поскольку я всю жизнь провел в расчете на очень небольшой круг людей, я писал с намеками, деталями, рассчитанными на этот круг, на его реакцию. И когда к тебе обращались — первый вопрос: откуда вы меня знаете? Поэтому у меня уже нет привычки рассчитывать, или зависеть, или любить, или сопротивляться большому количеству народа. Другое дело, что статус поэта в нашем обществе помогает мне в нормальной человеческой жизни.

— Пользуетесь, стало быть, славой?

— Я пользуюсь не ради денег, допустим, а ради комфорта душевного. Представишься, узнают — и слава Богу. Ведь для меня поговорить с управдомом — до сих пор шекспировская проблема.

— Своим культурным имиджем вы занимались осознанно или он сам пришел?

— Я никогда осознанно этим не занимался. В культуру я вошел в виде «Дмитрия Александровича Пригова» и с тех пор не пытался изменить его. Говорят, до сорока лет — текст, после сорока — комментарии. Но я в культуру вошел, когда мне было под пятьдесят, менялся очень много до этого, а сейчас что-то принципиально менять не вижу причин. В изобразительном искусстве, в узком кругу художников, я не актуален. Там есть актуальнее люди. Но в литературе я до сих пор не вижу ничего более актуального, чем Сорокин, Рубинштейн и я. И при этом я понимаю, что для широкого пространства России эта литература не только не актуальна, но еще даже и не начиналась.

— Как, по вашему мнению, сегодня может появиться классик или культовая фигура?

— Сейчас классик — это Мадонна или Доминго, если в них вкладываются деньги. Но нельзя стать классиком, если ты, условно говоря, энтомолог или авангардный писатель. Вообще подобная литература — это не то место, где делается судьба. Это место, лишенное притока энергетийных людей, место социально непрестижное. Наша литература включается в мировой процесс, где читаются бестселлеры и понятие «классик» вообще отсутствует.

Я понимаю, что Солженицын — культовая фигура, хотя его тексты мне абсолютно неинтересны. Если человек в течение тридцати лет может приковывать к себе масс-медиа — он великий человек. Ну Бродский еще. Я не могу понять, как можно писать длинные стихи, их можно оборвать на десятой строке — и так все ясно. Я понимаю, что он в этом отношении не как Солженицын, но большой тоже человек. Но ведь у меня специфическое отношение к текстам, я ведь пишу, значит, не чист в своих суждениях. А так вижу: конечно, великие люди.

— Дмитрий Александрович, вы определили бы себя как человека скорее замкнутого или дружелюбного?

— Мне очень трудно сказать. Я человек со смытым иммунитетом. Легко вхожу в любое более или менее образованное общество. Могу один год провести, как провел в Берлине, не зная хорошо немецкого языка. Я не очень привязываюсь. Ни к чему. Никогда у меня с этим большой проблемы не было.

— Изменившееся время наложило на вас свой отпечаток? Можете вы, например, совершить неприличный поступок на людях?

— Он будет в той же мере неприличный, насколько и раньше. Раньше считалось неприличным, когда я выходил на сцену и начинал читать, кричать, орать. Но это не эстетически было неприлично, а по- человечески. Что он орет-то, как он себя, собственно, ведет? А теперь, когда рок дает пример имиджей демоничных, отвратительных, ну что мое кричание? И матом выругаться сейчас не проблема, а если я когда- то в 70-х вставлял мат в стихи — это считалось неприличным. А вообще я очень приличный человек. Я ненавижу, когда люди опаздывают, я не пью и не вижу никакого обаяния пьяного человека. Никогда не был богемой, никогда не был развратником. Для меня гораздо важнее дом, рабочий стол. А если дом, так чтобы он был в порядке, не разбросано ничего.

— Вы что-нибудь коллекционировали?

— Наоборот — все выбрасываю. У меня основной принцип: не коллекционирование, а выбрасывание. Что, собственно, одно и то же, наверное.

— А друзей у вас много?

— Друзей. Мне очень трудно квалифицировать, что такое друг, а что такое приятель. У меня есть люди, с которыми меня связывают действительно хорошие отношения, и мне приятно с ними видеться. Но в основном они живут за границей.

— Но у вас есть близкие люди, которые не связаны с вашей профессиональной деятельностью?

— Нет, таких нет. У меня не сохранилось ни школьных, ни институтских друзей. Как-то пошел на встречу с одноклассниками. И был в ужасе абсолютном. Страх взял, никакого контакта нет.

Дмитрий Пригов

Пятого ноября 1940 года родился Дмитрий Пригов, поэт, прозаик, художник, акционист, теоретик искусства и наш постоянный автор.

Личное дело

Дмитрий Александрович Пригов (1940-2007) родился в Москве в семье инженера и пианистки. Родители были немецкого происхождения, сама фамилия Пригов имеет германские корни, русифицированный вариант имени Priehoff. Однако после начала Великой Отечественной войны об этом факте старались не упоминать, а сам Дмитрий Пригов по-немецки не говорил.

В 18 лет Дмитрий Пригов поступил в Московское высшее художественно-промышленное училище имени Строганова и выучился на скульптора. После выпуска работал при архитектурном управлении Москвы, там он занимался оформлением детских площадок.

Еще во время учебы Дмитрий Пригов женился на Надежде Георгиевне Буровой. Пара поселилась в московском районе Беляево, и у них родился сын Андрей.

В 1970 году вместе с женой, которая преподавала английский язык на экономическом факультете МГУ, создал Английский театр, для которого писал пьесы и ставил спектакли.

В 1975 году был принят в члены Союза художников СССР, однако официальных личных выставок не мог организовать до самой Перестройки. В то время Дмитрий Пригов начал печататься в иностранных русскоязычных изданиях: в газете «Русская мысль», журнале «А — Я» и альманахе «Каталог».

В середине семидесятых Дмитрий Пригов и скульптор Борис Орлов превратили свою мастерскую в общественную площадку, где люди собирались на выставки и литературные вечера.

В 1986 году Дмитрия Пригова задержали из-за перформанса «Обращения к гражданам» и отправили на принудительное лечение в психиатрическую клинику, но после протеста деятелей культуры он был освобожден.

В 1987 году работы Дмитрия Пригова впервые участвуют в выставке на территории Советского Союза — в рамках проектов «Неофициальное искусство» и «Современное искусство». А уже в 1988 году состоялась первая персональная выставка Дмитрия Пригова в Соединенных Штатах — в чикагской галерее Струве. Позже выставки часто проходили и в России, и за ее пределами, в том числе, в Германии, Венгрии, Италии, Швейцарии, Великобритании, Австрии.

Читать еще:  Под поверхностью воды. Michael David Adams (фотограф)

В 1990 году Пригов издает свой первый поэтический сборник «Слезы геральдической души». Позже будут опубликованы сборники стихов «Пятьдесят капелек крови», «Явление стиха после его смерти» и прозы — «Только моя Япония» и «Живите в Москве».

С 1989 года — участник московского Клуба Авангардистов (КЛАВА), а в 1990 году Дмитрий Пригов вступил в Союз писателей СССР.

С 1988 года Дмитрий Пригов постоянно участвует в различных выставках, как в России, так и в странах Европы, Америки и Азии — от Галереи Марата Гельмана и Русского музея до Римского музея современного искусства и Берлинской государственной библиотеки

С 2002 года Дмитрий Пригов вместе со своим сыном Андреем и его женой Наталией Мали участвовал в группе акционного искусства Prigov Family Group.

В июле 2007 года группа «Война» и Дмитрий Пригов собирались провести совместную акцию «Вознесение поэта» в общежитии МГУ на проспекте Вернадского — участники группы должны были поднять Пригова в шкафу на 22-й этаж, пока тот читал стихи. Однако руководство университета перфоманс запретило. Тогда же Дмитрий Пригов перенес тяжелый инфаркт, а в ночь на 17 июля 2007 года скончался в кардиологическом отделении 23-й (Яузской) больницы. Похоронен на Донском кладбище Москвы.

Чем знаменит

Дмитрий Пригов — один из основоположников московского концептуализма, причем и как художник, и как писатель и поэт. Он пытался соединить литературу и изобразительное искусство с одной стороны и жизнь с другой, чтобы между ними не было разрыва. Пригов заявлял, что хочет создать больше стихов, чем все русские поэты вместе взятые; кроме стихов, он писал романы, эссе, пьесы, рисунки и картины.

Один из самых знаменитых героев Пригова — Милицанер, который начал появляться в его стихах с середины 1980-х годов. Его современники старались избавиться от официальных оборотов в языке, а Пригов с ними работал, находя смысл за привычными шаблонами и формулами.

О чем надо знать

Вдохновением для цикла про Милицанера стала жизнь в районе Беляево на юго-западе Москвы, рядом с Высшей школой милиции МВД. В 2003 году Пригов провел вместе с Сергеем Никитиным прогулку-диалог «Литературное Беляево», показывая важные для его творчества места этого района. Стихограмму Пригова «АЯ» в 2014 году увековечили участники арт-групп Comeon Crew и Zukclub — в виде огромного мурала на стене панельного дома в Беляево же.

Пригов активно участвовал во многих музыкальных проектах, самый известный — пародийная рок-группа «Среднерусская Возвышенность», собранная из московских художников-авангардистов. Участники группы собрались доказать, что в русском роке музыкальная составляющая не имеет никакого значения и что слушатели всего лишь реагируют на ключевые слова в тексте.

Главные прозаические тексты Дмитрия Пригова — две части незавершенной трилогии. В ней автор использует три традиционных жанра западного письма: автобиография, записки путешественника и исповедь. Свет увидели только автобиография (роман «Живите в Москве») и записки путешественника (роман «Только моя Япония»).

Прямая речь

«Современное изобразительное искусство это не искусство, которое изображает. Это искусство, являющее художника. Да, висят картины. Но, может, это не его картины, а подделки. Может, это часть перформанса, когда он начнет их сжигать».

«Концептуализм — это тем или иным способом дефинированное определение направления, но и в то же самое время и в большей, может быть, степени — имена».

«Ныне не существует подобной штатной единицы – гений. Ну, возможно, по старой атавистической привычке кого-то и обзовут: «гением». Но нет такого утвержденного и осмысленного самосознания в деятелях искусства».

«Граждане! Чувствуйте приближение сроков, сроков смены дня и ночи, сезонов, возрастов, веков, эпох, кальп и эонов!»

5 фактов о Дмитрие Пригове

  • Дмитрий Александрович Пригов — именно так, полным именем, художник часто подписывал свои работы. Еще он подписывался как Дмитрий Алексаныч.
  • Пригов написал более 35 тысяч стихотворений.
  • Дмитрий Пригов — один из самых хорошо изученных современных российских писателей.
  • Дмитрий Пригов сыграл эпизодическую роль анестезиолога в фильме «Хрусталев, машину!», его имя даже не упомянуто в титрах.
  • Дмитрий Пригов писал эссе и колонки для Полит.ру.

Дмитрий Пригов

При жизни Дмитрий Пригов получал немало критики в свой адрес, но все равно продолжал творить. Он оказал влияние на формирование московского концептуализма и внес вклад в историю искусства и поэзии.

Детство и юность

Дмитрий Пригов появился на свет 5 ноября 1940 года в Москве. Будущий поэт воспитывался в семье пианистки и инженера, имевших немецкое происхождение.

Дмитрий Пригов в молодости / «ВикиЧтение»

Сразу после школы юноша отправился на обязательную отработку на завод, после чего поступил в Московское художественно-промышленное училище, где освоил ремесло скульптора. Некоторое время Дмитрий трудился при архитектурном управлении, а затем устроился на подработку по специальности и полностью посвятил себя творчеству.

Личная жизнь

Личная жизнь литератора сложилась удачно. В 1964 году он сыграл свадьбу с Надеждой Буровой. Вскоре супруги поселились в Беляево, которому Пригов посвятил очерк «Беляево 99 и навсегда». А год спустя после переезда жена подарила Дмитрию Александровичу сына, которого назвали Андреем.

Творчество

Пригов был известен как поэт, прозаик и скульптор. Кроме того, он занимался музыкой и живописью, писал пьесы и устраивал зрелищные перформансы. Дмитрий Александрович не хотел, чтобы его имя ассоциировалось с конкретным видом творчества, и в интервью называл себя деятелем культуры.

Первые стихотворения он начал писать еще в середине 50-х, но долго не мог найти свой стиль, находясь под влиянием Бориса Пастернака и Анны Ахматовой. С годами поэт решил отойти от принятых канонов и рамок, благодаря чему его творчество стало неповторимым и узнаваемым.

Дмитрий Пригов с женой и сыном / «ВикиЧтение»

Литератор считается одним из основателей московского концептуализма наряду с Львом Рубинштейном, Всеволодом Некрасовым, Владимиром Сорокиным и Ильей Кабаковым. Некоторые исследователи считают, что на становление этого направления повлияли произведения почитателей эстрадной лирики.

Важным элементом творчества Пригова был его образ. Он примерял разный имидж поэта — кликуши, глашатая, мистагога, что находило отражение не только в стихах, но и в поведении. Свои публикации литератор всегда подписывал как Дмитрий Александрович Пригов, настаивая на обязательном употреблении отчества при упоминании о нем.

В поэтической работе он отличался удивительной плодовитостью, что стало поводом не только для шуток, но и для критики. Однажды деятель даже поставил себе цель написать 24 тысячи стихов к 2000 году, с чем успешно справился. Из них при жизни знаменитости была опубликована лишь малая часть работ, но он не считал это необходимостью.

Автор сочинял преимущественно короткие стихи, находя вдохновение в советской действительности и действующем политическом режиме. Они становились полноценными произведениями, лишь объединяясь в циклы с разными тематиками.

Ярким образом поэзии Пригова стал «милицанер», которому посвящен «Апофеоз милицанера». Этот герой представляет собой некое олицетворение тоталитарного режима. Кроме того, в сборнике, как и во многих других, раскрывается чувство юмора поэта. Популярность обрели его «оральные кантаты», которые стали отдельным направлением творчества.

Не менее почитаемой была проза Дмитрия Александровича, которую он, в отличие от стихов, появляющихся только из-под клавиш печатной машинки, создавал на компьютере. Читателям полюбились книги «Живите в Москве» и «Только моя Япония», в которых присутствуют отсылки к биографии автора. А вот рассказы «Катя китайская» и «Ренат и дракон» оказались сложнее для восприятия.

Читать еще:  Поэт и художник Александр Чулков

Несмотря на то, что Пригов писал много и часто, в СССР он долгое время был известен только в узких кругах. Зато за границей поэт и прозаик успешно печатался в русскоязычных изданиях «Каталог» и «А-Я». Массовому советскому читателю творчество литератора стало доступно в начале 90-х, когда вышел сборник «Слезы геральдической души».

В это время автор состоял в Союзе писателей СССР и пробовал силы в музыке. Он писал тексты для коллективов, а затем создал пародийную рок-группу «Среднерусская возвышенность», в которой прославился благодаря своему «крику кикиморы». Также литератор работал с «НТО Рецепт».

Как художник и скульптор в начале своего творчества Дмитрий Александрович вдохновлялся культурой андеграунда. В Советском Союзе его картины были впервые выставлены в 1987 году в рамках проекта «Неофициальное искусство». В последующие годы выставки и инсталляции проводились в городах Европы и США. Отдельного внимания заслужили портреты монстров, которые создавал концептуалист.

До конца своих дней писатель оставался активным. Он творил, давал интервью и позировал для фото. Незадолго до кончины поэт собирался поучаствовать в акции группы «Война». Дмитрий Александрович должен был сидеть в шкафу и декламировать свои стихи, пока его по лестнице поднимают на 22-й этаж.

Однако у литератора случился инфаркт, и 16 июля 2007 года он умер в больнице, причиной смерти стали осложнения после перенесенного приступа. Могила Пригова расположена в Москве на Донском кладбище.

«Граждане! Как хочется счастья!»

Сам себя Пригов называл «работником культуры»: поэт, художник, скульптор, актёр, рок-музыкант, культуролог, философ, мыслитель – за этим советским бюрократическим штампом, иронично выбранным для самоопределения, действительно обладатель многогранных талантов, абсолютно ренессансный творец. Сегодня, откинув ложную скромность, надо признать, что Дмитрий Александрович Пригов -– самостоятельное и важное культурное явление, которое куда шире, чем рамки созданной им же школы «московского концептуализма».

Несмотря на то что в советский период творчество Пригова было максимально отстранено от политической злободневности и критики режима, в 1987 году его чуть было принудительно не закрыли в психбольнице за знаменитые «Обращения к гражданам». Гротескные, абсурдные тексты наподобие «Граждане! Как хочется счастья! И чистоты отношений!» за подписью «Дмитрий Алексаныч» он печатал на машинке и расклеивал вокруг своего дома в Беляеве: на стены домов, подъезды, автобусные остановки. Про него говорили, что он совершил переворот в литературной традиции – вывел поэзию на улицы. И наоборот – превратил в искусство улицу, метро, мытьё посуды, вахтёршу и милиционера, даже таракана… Всю жизнь.

Сергей Никитин-Римский, президент оргкомитета юбилея поэта «Пригов-80» рассказывает о том, каким он знал Дмитрия Александровича Пригова: в 2003 году в рамках проекта «МосКультПрог» они вместе провели прогулку «Литературное Беляево» по знаковым для творчества и жизни поэта местам.

«Стихи Пригова я знал со школы: у нас был спецкурс, посвящённый современной русской литературе. Когда я познакомился с ним лично, родилась идея провести с ним прогулку, ведь Пригов был пионером и лидером процесса художественного освоения городской окраины – бетонных спальных районов 1960–70-х.

Родившись на Патриарших прудах, он локализовал свою Музу вокруг Беляева, его персонажи – оттуда, тот же “милицанер” абсолютно местный – буквально напротив дома поэта расположилась Милицейская академия, ныне МГУ МВД. И Пригов сразу согласился.

Дмитрий Александрович Пригов был очень лёгок на подъём, это был человек, которому всё было интересно. Отсюда его такая разносторонность: поэт, художник, философ, актёр.

Это бесконечная лаборатория андеграунда, поиск, размышления, незаконченность, -– его всё радовало, заводило.

При этом Пригов – тихий, уютный человек в свитере, поэт абсолютно нашего времени, смеющийся в кулачок, очень аккуратно, очень размеренно выдавая дозу сарказма. Такую, чтобы восприниматься максимально чётко теми, кто в теме, а тот, кто не в теме, мог всех этих шуточек и не заметить.

В этом и сложность с популяризацией наследия Пригова у новой аудитории: несмотря на цензуру и глубокую самоцензуру в современном обществе, такой закрытый, сверхзащищённый сарказм не принимается. Но это была его личная формула свободы, он выбрал жить таким образом и прожил хорошую, интересную, разнообразную жизнь».

«Проект обращений продолжался с 1984-го по 1987 год, начало Перестройки. Но что в них читается? Такой совершенный дзен по отношению к тому, что происходит в личном или планетарном пространстве. Он сам пишет: “они пытаются соответствовать человеческому масштабу, они апеллируют к человеку неисключительному в неисключительном положении или состоянии”. Оказалось, что и этого нельзя: для государства неприятным оказалось быть предметом такого размышления. “Граждане! Всё вокруг так запутано, что хочется плюнуть на все и уйти: разбирайтесь сами – ан без нас им не разобраться! Дмитрий Алексаныч”.

В прошлом году мы вместе с семьёй Дмитрия Александровича и друзьями по Москультпрогу стали думать о том, как отметить 80-летие поэта. Запустили паблик «Таракан Пригова» в инстаграме и фейсбуке для юбилейной программы.

Таракан – один из любимых лирических героев. Таракан – неприятный персонаж в нашей культуре, Тараканище хотя бы вспомним, но Пригов и тут всё перевернул: его Таракан из стихов о воображаемой холостяцкой жизни – это символ такого немного сюрреалистичного домашнего уюта и лекарство от одиночества, в котором оказывается поэт. Мы думаем, что этот @tarakanprigova продолжает жить там же за плинтусом в панельном доме в Беляеве, время от времени вылезает, чтобы прочитать стихи, сообщить новости и анонсы для любителей творчества Пригова. В парке «Зарядье» идёт иммерсивный спектакль «Пригов. Азбуки».

5 ноября, в день рождения поэта, будут два интересных стрима: поэтический марафон и семинар «Сильные тексты», где поэты и литературоведы будут читать и разбирать стихи Дмитрия Александровича.

Основные мероприятия «Пригов-80» в столицах и регионах были перенесены из-за пандемии, но несколько выставок сейчас работают в Москве. Ждём 2021-й, чтобы провести большой поэтический праздник на Патриарших и увидеть две крупные выставки – в «Ельцин-Центре» в Екатеринбурге и ГМИИ им. А.С. Пушкина.

Наша задача в оргкомитете – понять, что, помимо этого уютного смешка, остроумной системы намеков, сарказма, который снова становится единственно возможным способом комментария действительности, мы может извлечь из творчества юбиляра.

Дмитрий Пригов. Фото: russianartarchive

Пригов производил впечатление человека постоянно развивающегося, размышляющего и прежде всего интересующегося. Это большой европейский писатель, мыслитель, обладающий глобальным умом. Причём от читателя его классических стихов это скрыто. Объём размышлений Пригова о культуре, о человечестве, о планете виден по его интервью и лекциям в университетах, прежде всего зарубежных (часть из них уже выложены на Ютюбе). Поэтому мы с друзьями и включились в борьбу за Пригова: его голоса сегодня очень не хватает стране и миру – этого спокойного, философского, эстетствующего размышления.

Пишите нам на @tarakanprigova, если вы что-то замышляете или готовите про Пригова – в вузе, школе, на сцене или с друзьями».

Катехизатор Владимир Якунцев – о причинах популярности коучей в России

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector