Ортанс Фике - «секретная» жена Поля Сезанна

Ортанс Фике — «секретная» жена Поля Сезанна

Императрица Фике

Всеволод Никанорович Иванов известен советскому читателю как автор ряда книг по Китаю — «Путь к Алмазной горе», «Тайфун над Янцзы» и др., а также исторических хроник — «На Нижней Дебре» и «Черные люди».

Новая книга Вс. Н. Иванова — три повести о русской старине — воскрешает для современного читателя некоторые поворотные моменты истории становления и этапов развития русской государственности в XVI, XVII и XVIII веках.

В «Иване Третьем» изображено время конца татаро-монгольского ига и укрепления могущества московского князя, собравшего под свою руку разрозненные русские земли, мелкие княжества и города и положившего начало европейской политике Русского централизованного государства.

В «Ночи царя Петра» даны картины борьбы старого, боярского уклада против петровских: реформ. Известный эпизод этой борьбы — столкновение царевича Алексея Петровича с его отцом — предстает под пером Вс. Н. Иванова во всей своей красочности и достоверности.

«Императрица Фике» — документальная хроника начального периода той яростной борьбы, которая сопровождала появление России на мировой арене, интриг и заговоров вокруг русского трона.

Все три повести написаны на конкретном историческом материале, подкрепленном выдержками из писем, указов, летописей и хроник того времени.

Ночь царя Петра 22

Императрица Фике 32

Всеволод Никанорович Иванов
Императрица Фике

Иван Третий

Изумленная Европа… была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи…

К. Маркс «Секретная дипломатия»

Глава 1. Предвесенняя ночь в Москве

Перед древней святыней — Одигитрией Путеводительницей, — трепеща, теплится синяя лампада, и оттого темные тени тоже дрожат на золотом окладе, на самоцветах, на темных веках Девы, словно очами иконы смотрит живая пролетающая полночь.

Много видели эти очи иконы, писанной святым евангелистом Лукой, когда сопровождала она греческих царей в их военных походах, в путешествиях по землям, по морям, И она же, Путеводительница, победоносно подвела войска ромеев к Константинополю, изгнала оттуда грабителей — латинских рыцарей и вернула Палеологов на святой трон в Царьграде.

Теперь она в Москве. Сплылись в сумраке углы, лавки вдоль стен, заваленные сонной рухлядью, из-под медвежьего одеяла на постели торчит борода великого князя Ивана, клок красной рубахи, да свесилась со скамьи босая его нога, слышно мерное его дыхание. По бревенчатым стенкам жаркой кремлевской повалуши бегают тараканы, трещат сверчки. За окошками бунтует предвесенняя вьюга, от ветра дрожит слюда в оконницах, перестукивают вьюшки в печной трубе. А притихнет ветер — слышны за дверью девичьи голоса.

Там в сенях у порога лежат две девушки-гречанки, охраняя покой своей госпожи, — Харитина и Пульхерия. Им тоже не спится в бурную эту ночь на исходе зимы, когда ледяное царство начинает рушиться.

Против иконы — кресло резного дела в цветах, фруктах, подушка бархатная, в кресле — великая княгиня Московская Софья Фоминишна, закуталась в греческий теплый плащ, бледная, черными глазами смотрит она в ожившую темноту, слушает дыхание супруга, рев ветра, тонкие его провизги, свист, вой, царапанье, стук в окна, хлестанье снега в оконницы.

И часто эдак не спится ночами Софье Фоминишне — о, мало тишины на Москве! В самую первую зиму, как приехала она на Москву из Рима, на пятой неделе Великого поста в середу занялся пожар на холме, у церкви Рождества. Проснулась византийская царевна под частый набат, окна красные, бушует над деревянной Москвой сплошь огонь. Цельные горящие бревна, а то крыши летят от огненного вихря, валятся в огонь, загораясь, птицы — голуби да галки. Мало не вся Москва сгорела в ту ночь, сгорели в Кремле великокняжий да митрополичий дворы. Молодые, Иван да Софья, едва выбежали из Кремля, жили в случайном доме на Яузе, у церкви Николы. И долго еще возили по кривым улицам Москвы божедомы в рогожных балахонах на дровнях дочерна обугленные, скорченные тела погибших.

А еще страшней горело летом — как падала временами великая сушь вокруг Москвы, — огонь тогда шел по лесам и верхом и низом, выжигал сухие болота; слизывал жатвы, горели деревни и города, сквозь сизые дымы стояло багровое солнце.

Все в Москве эдак — и морозы и огонь, — все вместе. То безмерная ласковость огнеглазого мужа, то ярые его гневы: женщины, бывало, падали от взгляда великого князя. Нет тишины на Москве, кипит в ней народ, словно вода бьет ключом на базарах, торгах, площадках, крестнах, улицах, — работает, смеется, торгует — вольный да смелый, каждый час готовый требовать от князя великой правды своей.

А спит сейчас Иван Васильевич, словно дитя, дыхание его тихо и мерно… И сидит византийская царевна Софья бессонно против иконы своей, глаза в глаза:

— Куда же теперь ты поведешь нас, мати, где наша судьба?

Не спится Софье Фоминишне в эту вьюжную ночь — сидит она словно за пряжей: пляшет, крутится веретено, прядет, тянет, навивает на себя нитку ее памяти. Много, много видели уже черные глаза за ее мятежную жизнь.

Светозарно утро ее детства. Бежит вот она, маленькая Зоя, в шафранном своем хитончике по великолепному саду Великого Дворца, что над синим Босфором, — бежит, догоняет свой золоченый мячик, а мячик прыгает по мраморной дорожке все ниже, туда, к подножью несокрушимых стен, стерегущих уже целую тысячу лет Царьград.

— А-ой! Зоя! Зоя! Ау! — кличет отставшая от нее няня, старая Евдокия, рабыня-славянка. Море все в золотых искрах, старые кипарисы, буки, платаны, дубы веют прохладой, и сквозь зеленую листву над столицей Вселенной подымает золотую голову святая София.

Белеют стены, колоннады, портики, статуи Великого Дворца. Белый мрамор! Синее небо! Золотое солнце! Медный голос колоколов и морского прибоя! О, вечная красота Греции. Неужели же это все так и пропало? Как же уберечь, сохранить, не забыть всего этого? В какую землю посадить, как хранить, чтобы пустить все в рост, в жизнь, в новый цвет! О, сколько слез, забот, тоски, борьбы пережито, пролито за десять лет в стенах этой рубленой повалуши ею, византийской царевной, в заботах о своем супруге, в охранении его страстной души!

Яростно взвыв, примолкла вьюга, и слышно снова дыхание мужа. За дверью — тихий звон лютни.

«Это Харитина! — улыбнулась про себя великая княгиня. — Мы все не спим! Не уснуть в такие ночи!»

Харитина, ложась к порогу госпожи, берет с собой лютню. Любимой ее песней была песня про пчелу: у пчелы жгучее жало, а берет им пчела сладкий мед из цветов… Лютня умолкла, доносился шепот, а госпожа все пряла и пряла бесконечную нить пережитого, сладкую и жгущую.

Бежит она, маленькая Зоя, через Священную площадь — форум Августейон, по мраморным разноцветным дорожкам. Посреди площади столп, и тот столп — пуп Вселенной. И от того пупа на полдень, на полночь, на восток и запад звездой разбегаются дороги Империи ромеев — в снежную Скифию, в знойную Африку, на Кавказ, в Персию, к Геркулесовым столбам…

На том столпе сиял когда-то золотом и самоцветами крест, перед ним статуи первого христианского царя Константина и матери Елены. Их нет больше, их утащили с собой латинские крестоносцы.

Помнит Софья Фоминишна и последнего царя Константина. «Константином начался Константинополь, Константином и кончился», — говорят летописцы.

Сам царь Константин ведет ее, свою маленькую племянницу, за ручку из Великого Дворца, в собор святой София мимо постаментов, где раньше стояли статуи. Идут воротами, с которых содраны серебряные двери.

Князь Иван зашевелился в своем медведе, простонал — жарко! Из-под меха свисла вниз крепкая рука, на пальце перстень с красным лалом — подарок Софьи — перстень царя Константина.

Вскоре тогда ее, девочку, увезли из Константинополя в Морею, на Пелопонесс, к отцу ее Фоме, деспоту Морейскому, брату царя, и там слушала Зоя бесконечные рассказы, как пал Константинополь. Страшен был тот роковой день 29 мая 1453 года — турки ворвались в столицу Вселенной, в пролом у ворот святого Романа. Царь Константин пал в бою — его труп турки нашли в груде тел, наваленных у святой Софии, опознали по царским пурпурным сапогам с золотыми орлами.

…Пляшет, кружится веретено, плетутся воспоминания; как пчелиное жало, сладка память. Неизбывные, вечно кровью сочащиеся раны сердца этой могучей женщины, упреки судьбе, бешеная борьба даже в вьюжные ночи.

Смутно прошли семь лет жизни Зои в отцовском доме: князь Фома договорился было с турками-победителями, остался владыкой Мореи, выплачивая им по 12 тысяч дукатов в год. И это все же не спасло его: турки переняли искусство мореходов-греков, настроили себе кораблей, пересели на них с коней и двинулись в Святое море искать там новой добычи.

Где посмотреть произведения Поля Сезанна

Сезанн, «Натюрморт с яблоками» (Ноябрь 2020)

Поль Сезанн (Paul Cézanne) был французским художником и художником постимпрессионистов, известным как заложивший основы кубизма. По словам Сезанна, характерные малые повторяющиеся мазки и плоскости яркого цвета, он преодолел разрыв между старым и новым; между импрессионизмом 19-го века и радикальной современной практикой 20-го века. Рассматриваемый как «отец всех нас» как Матисса, так и Пикассо, его исследования оптических явлений проложили путь для будущих поколений художников, чтобы экспериментировать со все более сложными видами одного и того же предмета. Увлекательно и непримиримо, мы прорабатываем, где вы можете лично увидеть работы художника.

Читать еще:  Особенности и загадки немецкого рынка искусства

Художественная галерея Уокер, Ливерпуль

Посетите Художественную галерею Уокер в Ливерпуле, Англия, чтобы изучить некоторые ранние работы Сезанна — фрагменты, отражающие исследование интенсивного чувства, света и романтизма. Молодой Сезанн был вдохновлен классической, эмоционально заряженной мифологией и историями, интерес, который некоторые критики Фрейда приписывают психологическому желанию выражать проблемы с яростью и сексуальными репрессиями. И действительно, ясно, что в своей ранней работе Сезанн направил в его искусство сильное выражение страсти. В Художественной галерее Уокер находится одна из самых выдающихся пьес Сезанна в этот период: «Убийство» (1868). Эта работа — ясное исследование глубин гнева. Предмет этой пьесы — убийца, пойманный за несколько минут до того, как он наносит смертельный удар, а работа в целом напоминает Веласкеса или Гойю с использованием света и неясности цифр, подчеркивая благодарность Сезанна старым мастерам живописи. Существует также увлечение современной жизнью, которая начинает возникать в этой картине, предметный переход от сюжета его современников.

Художественная галерея Уокер, Уильям Браун, Ливерпуль, Великобритания

Музей современного искусства, Нью-Йорк

Сезанн принес жизнь в искусство натюрморт. Он принял неодушевленные предметы и дал им ощущение энергии и движения, и вы можете посетить Нью-Йоркский музей современного искусства, чтобы насладиться некоторыми из самых захватывающих натюрморт Сезанна. Понятие живописи обычных предметов в обычном положении было революционным и интригующим в то время, когда Сезанн рисовал, и он это знал. Он заметил, прежде чем выставлять « Натюрморт с фруктовым блюдом» (1879-1880): «Я хотел бы удивить Париж яблоком». Действительно, эта картина стала одной из самых обсуждаемых пьес с материальным присутствием фруктов, представляющих собой отход от импрессионизма, а вместо этого демонстрирует желание показать жизнь в неодушевленных предметах. Способность Cézanne сделать это успешно демонстрирует его неоспоримое мастерство с цветом, и хотя лондонская Bloomsbury, влиятельная группа английских интеллектуалов, не была поклонницей этого нового стиля, Cézanne завоевал восхищение во всем мире. Картина обычных предметов выровняла художника с массами; его работа рассматривалась как изображение реальной жизни реальных людей, а не еще одно представление о жизни культурной элиты.

MoMA, 11 West 53 Street, Нью-Йорк, Нью-Йорк, Соединенные Штаты Америки 10019 +1 212 708 9400

Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Поль Сезанн ухаживал за важными отношениями с людьми в его жизни, связанными напрямую с его работой, и лучшим музеем для изучения этого является Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге, Россия. У него была сильная связь с его матерью и сестрой, и они изображены в «Девушка на фортепиано» («Увертюра до Тангейзера») (1868-9), которая доступна для просмотра в этой галерее. Хотя название передает незнание, близость двух фигур на рисунке иллюстрирует привязанность и сильную связь, и пара в значительной степени работает на работе Сезанна на протяжении всей его жизни. В 1869 году художник вошел в контакт с молодой швеей, Гортензией Фике, с которой он позже женился и имел сына. Гортензия используется в качестве модели во многих картинах Сезанна и является регулярно повторяющейся фигурой молодости и фарфоровой красоты. Еще одна непримиримая картина в Эрмитаже — портрет его садовника Алекс Паулин под названием «Курильщик», 1890-92. В этой части Сезанн использует глубокие и яркие основные цвета, чтобы создать изображение, наполненное весом и тоской, и подчеркивает румянь лица Паулина, чтобы продемонстрировать, что он средний человек, трудолюбивый рабочий. Положение локтя Паулина демонстрирует стремление к симметричным линиям; угол локтя соответствует драпировкам и кривым его костюма, создавая бесшовную композицию.

Государственный Эрмитаж, 2 Дворцовая площадь, Санкт-Петербург, Россия, +7 812 710-90-79

Музей Д’Орсай, Париж, Франция

Неудивительно, что лучшим учреждением, в котором можно увидеть работу, охватывающую всю карьеру Поля Сезанна, является Музей Д’Орсай в своей родной стране Франции. Здание Beaux Artes, расположенное на реконструированном железнодорожном вокзале, является одной из лучших коллекций импрессионизма в мире, что является лучшим местом для всех, кто ищет крутой курс в период импрессионизма и пост-импрессионистов. В работе Сезанна здесь влияние датско-французского художника Писсарро изобилует ясностью, с ярко выраженным импрессионистическим стилем живописи, очевидным в его произведениях, передающих французские дома. Рассматривая работу, подобную «Дому повешенного» (1873), можно увидеть характеристики как импрессионизма, так и постимпрессионизма. Умение и интенсивность ощущения очевидны, с смелыми цветами и сменой жизни, но есть также четкая структура и субстанция, прямые линии и края, более реалистичный подход к его работе и отстранение от него Современники-импрессионисты.

Музей Д’Орсай, 1-я улица Леон d’Honneur, 75007 Париж, Франция +33 1 40 49 48 14

Галерея Courtauld, Лондон, Великобритания

В галерее Courtauld в Лондоне есть потрясающая коллекция работ Сезанна, и это лучшее место для просмотра его пейзажных произведений. В бывшем поместье представлены несколько его рисунков и акварелей, а также невероятно красивые картины с картинками около его родного города в Экс-ан-Провенче, Франция. Сезанн был загипнотизирован отношениями между человеком и нестареющим пейзажем, поскольку он напоминал озадачивающий вопрос: какова связь между современным человеком и природой? Одним из его наиболее используемых пейзажных предметов был Мон-Сент-Викдор, и он сделал почти 100 картин маслом и акварелью горы. Он также был очарован водой и нарисовал «Голубое озеро» (озеро Аннеси) в 1896 году. Что характерно для этой пьесы, это суровые линии и методы паллет для ножей, используемые для создания чрезвычайно красивого и отражающего участка воды.

The Courtauld Gallery, Strand, Лондон WC2R 0RN, Соединенное Королевство +44 (0) 20 7221 7883

Филадельфийский художественный музей, Филадельфия

К концу жизни Сезанна художник нарисовал три больших, потрясающих полотна женских обнаженных людей, один из которых находится здесь, в Филадельфийском художественном музее. Коллекция называется «Большие купальщики», а фигуры рисуют классические намеки, которые он предпочитал, когда он был моложе, напоминая о мифологических фигурах Дианы и ее девиц. Эта часть незавершенна, но иллюстрирует исследование геометрии и фокуса, которое увлекательно. Макет музея здесь позволяет посетителям оценить ряд работ и легко сравнить работу Сезанна с работой других художников, особенностью дизайна, которая действительно подчеркивает великолепие и мастерство Сезанна.

Филадельфийский художественный музей, 2600 Бенджамин Франклин Парквей, Филадельфия, Пенсильвания, Соединенные Штаты Америки +1 215 763 8100

Томас Свон — Охота на Сезанна

Томас Свон — Охота на Сезанна краткое содержание

Томас Свон – бывший копирайтер и телевизионный продюсер, вице-президент рекламного агентства. Выпустив в 1997 году искусствоведческий триллер «Охота на Сезанна», он в одночасье проснулся знаменитым – книга стала бестселлером, удостоилась массы критических похвал; Свона даже называли «американским ответом Йену Пирсу», выбрали президентом Нью-Йоркского отделения Ассоциации детективных писателей Америки.

В этом романе таинственные преступники уничтожают по всему миру – в петербургском Эрмитаже, в лондонской Национальной галерее, в частных собраниях – автопортреты Сезанна с явной целью взвинтить до небес цены на уцелевшие картины. Когда же после уничтожения очередного полотна убивают, причем крайне экзотическим способом, куратора британской коллекции, в которой этот автопортрет хранился, ставки поднимаются еще выше…

Охота на Сезанна — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Охота на Сезанна

Санкт-Петербург, несмотря на запущенность, оставался жемчужиной среди российских городов. Город пережил революцию, девятьсот дней блокады во время Второй мировой войны, когда погибло около миллиона человек, затем благотворное невмешательство со стороны властей в течение десятилетий правления коммунистов. Это город островов и мостов, построенный на берегах Невы. Вопреки всему, главные учреждения Петербурга сохранились, так же как и дух горожан, которые с любовью называют свой город Питером, как называли и тогда, когда он носил имя Петроград или Ленинград. Невзирая на все невзгоды, университет, библиотеки и музеи держались с удивительной стойкостью.

А один музей, Эрмитаж, даже переживал возрождение. По указу Екатерины Великой роскошные залы Зимнего дворца были превращены в художественные галереи. Со времен Петра Великого и до революции агенты императоров и императриц разыскивали по всему свету шедевры, в результате в царской коллекции оказалось восемь тысяч картин и в пять раз больше рисунков. Собрание Эрмитажа занимает четыре здания; в гигантском музее тысяча залов и сто семнадцать лестниц.

Было раннее утро. Спугнув голубей, копавшихся в мусоре на широком тротуаре, молодая женщина уверенно прошла к служебному входу. Каждое утро Елена Петрова приходила в музей рано. Она была предана делу, кроме того, недавно защитила диссертацию по западноевропейскому искусству, что принесло ей признание и повышение по службе. Ее назначили помощником хранителя в отделе западноевропейской живописи и скульптуры 1850 – 1917 годов – должность чрезвычайно ответственная. Собрание картин этого периода в Эрмитаже было одним из самых больших в мире и считалось поистине бесценным.

Елена несла с собой тяжелую матерчатую сумку, в которой лежали книги и блокноты, а также термос с крепким чаем и большая плюшка с корицей, испеченная ее бабушкой. Из окна в приемной она видела, как лучи восходящего солнца отражались от шпиля Петропавловского собора в исторической крепости на другой стороне Невы.

Каждый день, еще до появления остальных сотрудников, Елена проходила по длинным коридорам и галереям, где она могла побыть одна, в тишине. Сначала она отправилась в Малахитовую гостиную, чтобы прикоснуться к резной фигурке купидона, который стал ее личным талисманом, а потом поднялась в галереи, где размещались ее любимые художники. В зале 318 находились, помимо других, работы Писсарро и Сезанна. Елена объединила творчество этих живописцев, повесив их картины на одну стену; она знала, что художники были близкими друзьями и что близких друзей у Поля Сезанна было немного.

Два окна в небольшом зале выходили на Дворцовую площадь и Александровскую колонну из красного гранита, высотой около девяноста футов, освещенную сейчас ранним солнцем. Елена медленно вошла в зал, ее взгляд скользнул по пейзажу Коро, по двум деревенским сценам Писсарро. Рядом с дверным проемом висели две картины Сезанна: пейзаж и «Автопортрет в каскетке».

Читать еще:  Никаких ограничений. Joey Agbayani

Елена подошла к портрету и с ужасом заметила, что с ним что-то не то. Она сделала еще шаг, и ей показалось, что лицо Сезанна закрашено. Елена дотронулась до портрета и обнаружила, что краска на том месте, где была голова, превратилась в желеобразную массу, которая отваливалась от полотна, а светлое пятно – это побелевший холст.

В ужасе и отчаянии глядя на картину, Елена вскрикнула, схватилась за лицо. Несколько минут она не могла двинуться с места. Ее переполнял гнев. «Что за изверг!» – воскликнула она, развернулась и побежала. Остановилась она только у величественной лестницы. Сев на верхнюю ступеньку, Елена опустила голову, обхватила руками колени и заплакала.

Аукционные залы Кристи размещались в Нью-Йорке с того самого момента, как лондонский аукционный дом, который существовал уже двести лет, обосновался в Америке в 1977 году. На аукционе Кристи, так же как и на аукционе Сотби, всегда конкурировавшем с Кристи, какое-нибудь незаметное полотно могло получить статус великого только потому, что кто-то платил за него гораздо больше реальной стоимости. Узкий круг ценителей искусства помогал определить резервированную цену – низшую отправную цену, которая конфиденциально оговаривалась продавцом и аукционным домом. За меньшую сумму картина просто не могла уйти с торгов. Предпродажная цена выше резервированной и оглашается заранее, чтобы покупатели приняли ее как объективную.

Аукцион широко разрекламировали в средствах массовой информации, потенциальных покупателей специально оповестили, так что нынешние торги привлекли как серьезно настроенных коллекционеров и арт-дилеров, так и тех, кто пришел из любопытства. Собравшиеся толпились в центральном квадратном зале с высокими потолками. Примыкающий зал поменьше заполнился еще за час до начала аукциона. Серьезные участники торгов держались у аукциониста на виду, тех же, кто хотел сохранить анонимность, заменяли подставные лица или служащие Кристи, расположившиеся у телефонов сбоку от кафедры аукциониста. Здесь же находились репортеры, привлеченные присутствием бомонда и звезд шоу-бизнеса, которые посещали аукционы, чтобы развлечься и, может, заодно пополнить свои коллекции.

Все внимание было сосредоточено на «Портрете мужчины с алебардой» Якопо Понтормо. На картине художник изобразил юношу с алебардой и со шпагой в ножнах. Почти двадцать лет портрет входил в собрание Фрик в Нью-Йорке. Считалось, что Чонси Деверо Стилман поместил картину в музей навсегда. Неожиданное решение выставить полотно на продажу весьма опечалило музей, но зато сулило огромную выгоду Фонду Стилмана.

Художник Якопо Понтормо жил уединенно и, как свидетельствуют источники, в самом начале шестнадцатого века учился у Леонардо да Винчи. Репутация Понтормо нуждалась в рекламе и получила ее, когда в молодом человеке на портрете был опознан флорентийский правитель Козимо Медичи. Это заявление вызвало оживленные споры в среде историков искусства и ряд противоречивых сообщений в прессе. Полемика оказалась на руку Кристи, который всячески подогревал эту шумиху, чтобы поднять предпродажную цену до двадцати миллионов долларов.

Люди стояли в пять рядов, в зале стало душно и жарко. Эдвин Редпат Ллуэллин сидел на привычном для него месте, в первом ряду с краю, и обмахивался табличкой с номером восемнадцать.

Будучи завсегдатаем аукционов, Ллуэллин умел вовремя предложить цену и почти никогда не вступал в торг, если не имел достаточно полного представления о художнике, картине или о своих соперниках. Одевался на торги он всегда одинаково: серые брюки, белая в голубую полоску рубашка, галстук, элегантно-потертый синий клубный пиджак, из кармана которого выглядывал носовой платок. В руках он держал каталог, в котором детально описывался каждый лот, и театральный бинокль. Ллуэллин слыл настоящим знатоком искусства, способным четко выразить свои симпатии и антипатии. Кроме того, он был богат, разведен и являлся членом попечительского совета музея Метрополитен. Ллуэллин сделал несколько предварительных пометок в каталоге и теперь, устроившись поудобнее, наблюдал, как заполняется помещение. Те, кому не хватало места, размещались у стен и в глубине зала. Ллуэллин увидел знакомые лица: хитрый Дюпре из Парижа, лондонская акула Элтон, Такава из Токио.

Всеволод Иванов: ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ

Здесь есть возможность читать онлайн «Всеволод Иванов: ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. категория: literature / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Всеволод Иванов: другие книги автора

Кто написал ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система автоматического сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Не бойтесь закрыть страницу, как только Вы зайдёте на неё снова — увидите то же место, на котором закончили чтение.

Иванов Всеволод Никанорович

Изумленная Европа… была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи…

К.Маркс «Секретная дипломатия»

Глава 1. Предвесенняя ночь в Москве

Перед древней святыней — Одигитрией Путеводительницей, — трепеща, теплится синяя лампада, и оттого темные тени тоже дрожат на золотом окладе, на самоцветах, на темных веках Девы, словно очами иконы смотрит живая пролетающая полночь.

Много видели эти очи иконы, писанной святым евангелистом Лукой, когда сопровождала она греческих царей в их военных походах, в путешествиях по землям, по морям, И она же, Путеводительница, победоносно подвела войска ромеев к Константинополю, изгнала оттуда грабителей — латинских рыцарей и вернула Палеологов на святой трон в Царьграде.

Теперь она в Москве. Сплылись в сумраке углы, лавки вдоль стен, заваленные сонной рухлядью, из-под медвежьего одеяла на постели торчит борода великого князя Ивана, клок красной рубахи, да свесилась со скамьи босая его нога, слышно мерное его дыхание. По бревенчатым стенкам жаркой кремлевской повалуши бегают тараканы, трещат сверчки. За окошками бунтует предвесенняя вьюга, от ветра дрожит слюда в оконницах, перестукивают вьюшки в печной трубе. А притихнет ветер — слышны за дверью девичьи голоса.

Там в сенях у порога лежат две девушки-гречанки, охраняя покой своей госпожи, — Харитина и Пульхерия. Им тоже не спится в бурную эту ночь на исходе зимы, когда ледяное царство начинает рушиться.

Против иконы — кресло резного дела в цветах, фруктах, подушка бархатная, в кресле — великая княгиня Московская Софья Фоминишна, закуталась в греческий теплый плащ, бледная, черными глазами смотрит она в ожившую темноту, слушает дыхание супруга, рев ветра, тонкие его провизги, свист, вой, царапанье, стук в окна, хлестанье снега в оконницы.

И часто эдак не спится ночами Софье Фоминишне — о, мало тишины на Москве! В самую первую зиму, как приехала она на Москву из Рима, на пятой неделе Великого поста в середу занялся пожар на холме, у церкви Рождества. Проснулась византийская царевна под частый набат, окна красные, бушует над деревянной Москвой сплошь огонь. Цельные горящие бревна, а то крыши летят от огненного вихря, валятся в огонь, загораясь, птицы — голуби да галки. Мало не вся Москва сгорела в ту ночь, сгорели в Кремле великокняжий да митрополичий дворы. Молодые, Иван да Софья, едва выбежали из Кремля, жили в случайном доме на Яузе, у церкви Николы. И долго еще возили по кривым улицам Москвы божедомы в рогожных балахонах на дровнях дочерна обугленные, скорченные тела погибших.

А еще страшней горело летом — как падала временами великая сушь вокруг Москвы, — огонь тогда шел по лесам и верхом и низом, выжигал сухие болота; слизывал жатвы. горели деревни и города, сквозь сизые дымы стояло багровое солнце.

Все в Москве эдак — и морозы и огонь, — все вместе. То безмерная ласковость огнеглазого мужа, то ярые его гневы: женщины, бывало, падали от взгляда великого князя. Нет тишины на Москве, кипит в ней народ, словно вода бьет ключом на базарах, торгах, площадках, крестнах, улицах, — работает, смеется, торгует — вольный да смелый, каждый час готовый требовать от князя великой правды своей.

А спит сейчас Иван Васильевич, словно дитя, дыхание его тихо и мерно… И сидит византийская царевна Софья бессонно против иконы своей, глаза в глаза:

Читать еще:  Осязаемые, но сюрреалистические видения. Daniel Sprick

— Куда же теперь ты поведешь нас, мати, где наша судьба?

Не спится Софье Фоминишне в эту вьюжную ночь — сидит она словно за пряжей: пляшет, крутится веретено, прядет, тянет, навивает на себя нитку ее памяти. Много, много видели уже черные глаза за ее мятежную жизнь.

Светозарно утро ее детства. Бежит вот она, маленькая Зоя, в шафранном своем хитончике по великолепному саду Великого Дворца, что над синим Босфором, — бежит, догоняет свой золоченый мячик, а мячик прыгает по мраморной дорожке все ниже, туда, к подножью несокрушимых стен, стерегущих уже целую тысячу лет Царьград.

— А-ой! Зоя! Зоя! Ау! — кличет отставшая от нее няня, старая Евдокия, рабыня-славянка. Море все в золотых искрах, старые кипарисы, буки, платаны, дубы веют прохладой, и сквозь зеленую листву над столицей Вселенной подымает золотую голову святая София.

Синтия Пауэлл — «секретная» жена Джона Леннона

Автор: Наталья Сергеева · Опубликовано 24.10.2019 · Обновлено 24.10.2019

У легендарного «битла» Джона Леннона осталось двое сыновей — Джулиан и Шон. Оба занимаются музыкой, как и отец, но не так успешно. О матери младшего Шона известно многое: это Йоко Оно — японская художница, друг и, не побоимся этого слова, соратник Леннона, а также «ночной кошмар» The Beatles. Джулиана же родила Джону девушка по имени Синтия Пауэлл, которая стала его первой женой.

Несмотря на то, что на момент внезапного взлета популярности группы, Синтия уже была рядом с Джоном, весь их брак она осознанно оставалась в тени. Многие издания по сей день называют её «секретной женой Леннона». Всё же их отношения — это был скорее секрет Полишинеля.

Синтия Пауэлл с участниками группы The Beatles

История знакомства Синтии Пауэлл и Джона Леннона

Знакомство Синтии и Джона произошло довольно банально, как в многочисленных молодежных комедиях. Она была «хорошей девочкой», когда в Ливерпульском колледже искусств появился «плохой парень» Джон. В компании студентов он всегда глумился над её правильностью:

Никаких грязных шуток! Это же Синтия!

А она помогала ему с учебой. Однажды Синтия услышала, как Леннон поет и играет на гитаре во дворе, и поняла, что влюбилась. Она начала ревновать Джона ко всем девушкам, которым он оказывал знаки внимания. Осознав, что джентльмен неравнодушен к блондинкам, без колебаний перекрасилась и сделала прическу «под Бриджит Бардо».

Синтия Пауэлл и Джон Леннон

Очень скоро Джон обратил внимание на Синтию не только как на компаньона по домашним заданиям. После вечеринки по случаю окончания семестра молодые люди начали встречаться.

Жизнь с Ленноном была непростой с самого начала. Битлз тогда набирали обороты, Джон часто уезжал в турне, где не был верен Синтии. Одновременно с этим, сам он был патологически ревнив и, находясь под алкоголем или наркотиками, устраивал сцены. Позже Синтия говорила, что 75% времени с ним она проводила в страхе.

Тем не менее, в 1962 году Синтия забеременела и началась новая история.

Разоблачение фейкового фото со свадьбы Джона Леннона и Синтии Пауэлл

Это известие было неожиданным для обоих. Много позже, за пару месяцев до своего ухода из жизни, Джон в интервью Playboy говорил, что его старший сын Джулиан — один из миллионов, кто «родился из бутылки виски, выпитой субботним вечером». И всё же он никогда не отказывался от сына, хоть и практически не проводил с ним время.

Вот и сейчас, вопреки опасениям менеджера группы, он предложил Синтии узаконить свои отношения. На самом деле, это был смелый поступок, ведь The Beatles на взлете рисковали растерять часть своих поклонниц, узнав, что один из участников уже женат.

Свадьбу засекретили настолько, что присутствовали на ней всего 5 гостей, трое из которых — остальные участники группы. Отмечали скромно в кафе, где даже не было лицензии на продажу алкоголя. Синтия позже сделала зарисовку этого мероприятия.

Рисунок Синтии Леннон

Конечно, никаких фотографов не приглашали. Уже в наше время по сети стало гулять фото якобы со свадьбы Леннона и Синтии. На самом деле, это фейк. Невесту, судя по подписи, зовут Джудит Элисон, а вот жених вовсе не Джон. Это фотомонтаж.

Фейковое фото со свадьбы Джона Леннона

Голову Леннона просто взяли с другого фото и приделали к телу какого-то неизвестного парня. Вот, собственно, оригинальная фотография, сделанная фотографом Дезо Хоффманом в 1963 году.

Фотография The Beatles, сделанная Дезо Хоффманом

Семейная жизнь Синтии и Джона Леннона

После свадьбы Джон и Синтия переехали в квартиру менеджера The Beatles Брайана Эпштейна, которую он им любезно предоставил на время. Молодые пока еще были бедны как церковные мыши, а потому Эпштейн готов был сделать все, чтобы только свадьба и рождение ребенка оставались в тайне как можно дольше и не сорвали «сделку века» по возведению ливерпульской четверки на музыкальный Олимп.

Через некоторое время Джон заработал достаточно и супруги смогли купить собственный дом.

Супруги Ленноны с сыном Джулианом

Джон полностью дистанцировался от домашних дел и воспитания ребенка. Да, собственно, дома он практически и не бывал — начались многочисленные гастроли.

Джон Леннон и Йоко Оно

Синтия в глубине души понимала, что вечно это продолжаться не может. Жизнь с Ленноном становилась невыносимой, он плотно сидел на наркотиках и жена боялась и за себя, и за ребенка. Тем более, уже все остальные участники группы сменили своих подруг юности, настала и их с Джоном очередь. Но вот к чему она не была готова, так это к тому, с каким цинизмом их расставание произойдет.

Правильная Синтия, хорошая жена и мать, больше не вписывалась в богемный образ жизни Джона. Ему хотелось чего-то нового и оно не заставило себя ждать. Впрочем, выбор Леннона пал отнюдь не на очередную «Бриджит Бардо», а на даму на 7 лет старше себя.

На выставке Джон познакомился с японской художницей-авангардисткой Йоко Оно. 35-летняя замужняя женщина с пятилетней дочерью и попыткой связать счеты с жизнью за плечами — наверно, это именно то, что искал Леннон. Впрочем, он не сразу это понял. Какое-то время она как сумасшедшая преследовала и его, и Синтию, присылала открытки, караулила возле дома.

А, может, Джон просто говорил жене, что дамочка «не в себе»? Однажды, вернувшись из отпуска в Греции, она настала Йоко на своей кухне, в своем халате, со своим мужем за завтраком…

Джон Леннон и Йоко Оно

Тогда Йоко и Джон записывали совместный альбом Two Virgins и… несколько увлеклись. Синтия поняла, что отношениям пришел конец. В 1968 году они развелись, а через год Леннон женился на своей японке, которая впоследствии разрушила еще один его «брак» — с The Beatles:

Кроме того, что Йоко дала мне смелость вырваться из мещанских пут, она дала мне внутреннюю силу внимательно посмотреть на еще один мой брак с The Beatles, который в конце душил меня сильнее, чем семейная жизнь.

Последние годы жизни Синтии Леннон

После развода сын Джулиан остался с Синтией. Джон выплачивал какие-то алименты, но в его воспитании практически участия не принимал. В 1975 году Йоко родила ему еще одного мальчика — Шона, которого он называл «запланированным» ребенком, в то время как Джулиан по его словам был «случайным».

Джон и Синтия Леннон с сыном Джулианом

Когда Шону, также как и в свое время Джулиану, было 5 лет, отец его покинул. Правда, уже навсегда… В своем последнем интервью Леннон говорил, что собирается больше общаться со старшим сыном, но у судьбы были свои планы.

Джон Леннон и Йоко Оно с сыном Шоном

17-летнего Джулиана отец оставил практически без наследства и он вынужден был долго судиться с Йоко Оно. Об отце тогда он говорил так:

Он много заявлял о мире во всем мире, но не смог мирно уживаться с близкими людьми — со мной и моей матерью, своей первой женой.

Тем не менее, всем четверым — Синтии, Джулиану, Йоко и Шону удалось прийти к компромиссу.

Встреча Йоко Оно, Джулиана, Шона и Синтии Леннон в 1989 году

Синтия еще трижды побывала замужем. Почти сразу после женитьбы Леннона на Йоко она вышла замуж за итальянца — владельца отеля, в котором когда-то отдыхала.

Следующий брак с инженером Джоном Твистом длился семь лет. Тогда Синтия сменила фамилию и выпустила книгу воспоминаний A Twist of Lennon, в названии которой сложно переводимый каламбур из двух её фамилий — бывшей и той, которая у нее была в 1978 году на момент выхода книги. В итоге на русский её перевели просто — «Я была женой Леннона».

Синтия Леннон с Джоном Твистом и последним мужем Чарльзом Ноэлем

Впрочем, брак с Твистом распался и Синтия взяла назад фамилию Леннона, которого тогда уже не было в живых. В 2002 году она в последний раз вышла замуж за владельца ночных клубов Чарльза Ноэля и прожила с ним 11 лет до его ухода из жизни.

Самой Синтии не стало в 2015 после недолгой борьбы с онкологическим заболеванием. Ей было 75 лет. Джулиан находился рядом с матерью. За десять лет до этого она выпустила еще одну книгу, посвященную первому мужу.

Шон Леннон, Йоко Оно, Синтия и Джулиан Леннон. 2006 год

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector