Отражение моей действительности. Luisa Villavicencio

Отражение моей действительности. Luisa Villavicencio

LiveInternetLiveInternet

Метки

Рубрики

  • APXИB (270)
  • АСТРОЛОГИЯ (419)
  • АРОМАТЫ И ПАРФЮМ (23)
  • АРТ-КАТАЛОГИ И ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ (756)
  • АРХИТЕКТУРА (463)
  • АУДИО И РАДИО:КНИГИ И СПЕКТАКЛИ (68)
  • АФОРИЗМЫ И МУДРИНКИ (378)
  • БЛОГГЕРУ О Л.И.Р.У (1075)
  • Всё для блога (781)
  • Схемы оформления (126)
  • Рамочки (125)
  • Разделители,стрелки,смайлы (112)
  • ВРАЧЕБНЫЕ БАЙКИ (450)
  • ВИРТУАЛЬНЫЕ ЭКСКУРСИИ (152)
  • ГРАФИКА (1672)
  • ДЕРЗОСТИ ДИЗАЙНА (21378)
  • ДО-И-ШКОЛЬНОЕ (3741)
  • ЖИВОПИСЬ,ИЛЛЮСТРАЦИИ, АРТ (17867)
  • ЗАКАЛЯЕМ ДУХ И ТЕЛО (5913)
  • ИЗРАИЛЬ (4767)
  • моя маленькая страна (4408)
  • израильские фотографы (1159)
  • русские израильтяне (1054)
  • израильские художники (513)
  • еврейская кухня (252)
  • израильские изобретения (103)
  • Байки из Цахала (101)
  • ИСТОРИЯ ИСКУССТВА (2817)
  • ИСТОРИЯ ОДНОГО ШЕДЕВРА (48)
  • ИНТЕРЕСНОЕ (14721)
  • КОСИЧКИ ДЛЯ ЛАРИСКИ (34)
  • КУМИРЫ — ЖЗЛ (464)
  • КРАСОТА ПРИРОДЫ (1284)
  • КНИЖНОЕ (1226)
  • КРУЖАТСЯ ДИСКИ (666)
  • КАРИКАТУРА И ШАРЖ (537)
  • КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА (163)
  • КУКЛЫ и ИГРУШКИ (276)
  • МАМИНА КНИГА (38)
  • НА СТРУНАХ НЕЖНОСТИ (12770)
  • ПАРОДИИ (64)
  • ПОСТОЯННЫМ ЧИТАТЕЛЯМ И ДРУЗЬЯМ (20387)
  • ПОЭЗИЯ (9348)
  • ПРОЗА (2336)
  • ПСИХОЛОГИЯ (3334)
  • ПУТЕШЕСТВУЯ ПО МИРУ (2911)
  • ПЕТEРБУРГ, ЛЕНИНГРАД,ПЕТРОГРАД (1417)
  • ПРАКТИЧЕСКАЯ МАГИЯ- КОЛДУЕМ НА КУХНЕ (285)
  • РАЗНОЕ (48)
  • РУССКИЙ ЯЗЫК (442)
  • СКУЛЬПТУРЫ (502)
  • ТАНЕЦ (665)
  • ТЕСТЫ , ГОРОСКОПЫ, ГАДАНИЯ (517)
  • ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА (377)
  • СКАЗОЧНОЕ (1571)
  • Сказки (1291)
  • Музыкальное волшебство (143)
  • Сказки от Эльфики (130)
  • ФЭНТЕЗИ, СЮР от художников и фотографов (2404)
  • ФИЛЬМОТЕКА (377)
  • ФОТО И ФОТОГРАФ (3582)
  • ХОЗЯЮШКАМ НА ЗАМЕТКУ: МАЛЕНьКИЕ ХИТРОСТИ (89)
  • ШТУЧКИ И ОДЕССКOЕ (645)
  • ЭРОТИКА,НЮ (1404)
  • ЭРМИТАЖНО-МУЗЕЙНОЕ (264)
  • ЮМОР (2228)
  • ЯПОНИЯ (527)
  • Я ИВРИТ УЧУ НЕ ПО УЧЕБНИКАМ (247)
  • Я ЛЮБЛЮ КВН (16)
  • ЯЗЫКОМ КРАСОК ( художники) (17352)
  • aмериканские художники (2750)
  • aнглийские художники (1155)
  • aвстралийские художники (251)
  • aвстрийские художники (211)
  • aргентинские художники (60)
  • aзербайджанские (21)
  • албанские художники (23)
  • aрмянские художники (96)
  • белорусские художники (510)
  • болгарские художники (214)
  • бельгийские художники (215)
  • бразильские художники (96)
  • венгерские художники (143)
  • вьетнамские художники (60)
  • венесуэльскиe художники (12)
  • грузинские художники (127)
  • голландские художники (116)
  • греческие художники (86)
  • датские художники (85)
  • испанские художники (399)
  • иранские , иракские , пакистанские художники (79)
  • индийские художники (72)
  • ирландские художники (40)
  • индонезийские художники (16)
  • итальянские художники (523)
  • канадские художники (469)
  • китайские художники (396)
  • корейские художники (195)
  • кубинские художники (27)
  • кенийские художники (8)
  • латвийские художники (66)
  • литовские художники (171)
  • мексиканские художники (74)
  • малайзийские художники (36)
  • молдавские художники (120)
  • монгольскиe, мозамбикские художники (9)
  • немецкие художники (379)
  • норвежские художники (67)
  • новозеландские художники (15)
  • нидерландские художники (87)
  • oсетинские художники (10)
  • польские художники (590)
  • перуанские художники (53)
  • португальские художники (26)
  • pоссийские художники (4812)
  • pусские художники (401)
  • pумынские художники (105)
  • cингапурские художники (31)
  • сирийские художники (8)
  • турецкие художники (93)
  • тайваньские/ тайландские / тайские художники (93)
  • украинские художники (1149)
  • узбекские художники (45)
  • французские художники (1119)
  • финские художники (99)
  • филиппинские художники (35)
  • художники Казахстана, Киргизии, Татарстана (84)
  • чешские / словенские художники (114)
  • чилийские художники (45)
  • шведские художники (112)
  • швейцарcкиe художники (62)
  • югославские, македонские ,cербские, хорватские (81)
  • эстонские художники (58)
  • южноафриканские художники (56)
  • японские художники (391)

Цитатник

Разделители осенние 200 штукАф ) Фотографии в альбоме «Разделители осенние» MANGIANA на Яндекс.Фо.

Художник-иллюстратор Кирдий Виктория Эрнестовна. Все иллюстрации здесь Радуга К солнцу Ангел.

Турецкая художница-акварелистка Рукие Гарип (Rukiye Garip). Все акварели здесь .

Отражение моей действительности. Luisa Villavicencio

«ОТЕЧЕСТВО — ЭТО Я»

Президент. Итак, вы уже говорили с герцогом?

Гофмаршал (торжественно). Двадцать минут тридцать секунд.

Президент. Да что вы! Значит, у вас, бесспорно, есть для меня какие-нибудь важные новости!

Гофмаршал (после некоторого молчания, с серьезным лицом). Его величество сегодня в касторовом камзоле цвета гусиного помета.

Президент Подумать только!

В один из осенних дней 1775 года жители Штутгарта были увлечены необычайным зрелищем. Герцог Вюртембергский Карл Евгений переводил в свою столицу Штутгарт Военную школу, помещавшуюся до того близ увеселительного замка Солитюд («Уединение»),

Свое детище, любимую игрушку последних лет…

«Академия Карла» — таким вскоре станет согласно императорскому указу официальное название этой школы. Но и сейчас, до каких бы то ни было указов императора стареющей «Священной Римской империи», разве не он, Карл Евгений, здесь полновластный хозяин! Как, впрочем, и во всем Вюртемберге. Это ему, герцогу Карлу, принадлежат знаменитые слова, которыми в начале своего правления он ответил депутации ландтага на заявление о нуждах отечества: «Что такое отечество? Отечество — это я!»

Сознавал ли Карл Евгений, какой пародией на пресловутое изречение Людовика XIV звучали эти слова в жалком, экономически неразвитом Вюртемберге, одном из бесчисленных феодальных княжеств раздробленной Германии XVIII столетия?

Все герцогство Вюртембергское — владения Карла Евгения — охватывало территорию меньшую. чем занимает сегодня один столичный город, а население его едва равнялось половине населения одного московского района.

И все же, по тогдашним понятиям, это было государство далеко не маленькое. Напротив того, оно считалось значительным, а на юге страны — в Швабской земле — даже самым крупным. Существовали и такие «государства», которые можно было пешком пройти вдоль и поперек за несколько часов: городок да два нищих села — вот и вся страна, а за околицей уже «заграница».

Трагическое зрелище представляла собой Германия после опустошительной Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) и завершившего ее Вестфальского мира. Как бедняцкое лоскутное одеяло, была она вся сшита из бесчисленных кусков и кусочков: состояла из множества отдельных самостоятельных феодальных владений.

Эти обрезки немецкой земли носили громкие названия: королевства, курфюршества, герцогства, княжества, вольные города, имперские рыцарские поместья…

Сколько их было? Одних суверенных территорий светских и духовных феодальных князей более трехсот, «по числу дней в году», — как говорили тогда. Пятьдесят так называемых вольных городов — самоуправляющихся городских республик. Да около полутора тысяч владений имперских рыцарей-помещиков. Куда ни кинь взгляд — шлагбаумы, пограничные столбы, заставы…

Почти две тысячи независимых карликовых государств! И в каждом свой двор, своя правительственная канцелярия, своя таможня, свой суд; в каждом свои законы, свои налоги, свои ордена, свои интриги и религиозный фанатизм на свой собственный лад: в протестантских землях преследуют католиков, в католических — протестантов, а кое-где и сами протестанты враждуют между собой: лютеране ненавидят реформаторов, реформаторы — лютеран. Не было ни одной области, свободной от гонений за веру.

Позорной в политическом и социальном отношении, эпохой называет Энгельс конец XVIII столетия в Германии.

«Никто не чувствовал себя хорошо. Ремесло, торговля, промышленность и земледелие страны были доведены до самых ничтожных размеров. Крестьяне, ремесленники и предприниматели страдали вдвойне — от паразитического правительства и от плохого состояния дел. Дворянство и князья находили, что, хотя они и выжимали все соки из своих подчиненных, их доходы не могли поспевать за их растущими расходами. Все было скверно и во всей стране господствовало общее недовольство» [1].

Читать еще:  Ночная Земля из космоса

Невежество было так велико, что в конце XVII века видного ученого Христиана Томазия, основателя первого научного журнала на немецком языке, чуть не объявили еретиком за то, что он восстал против обычая сжигать «колдунов» и «волшебниц».

До середины XVIII века свирепствовали в Германии процессы ведьм; еще в 1749 году, в год рождения величайшего немецкого писателя Гете, в Вюрцбурге была публично сожжена монахиня, обвиненная в колдовстве, а в 1750 году — тринадцатилетняя девочка. Когда осенью 1736 года в Марбург приехал учиться Ломоносов, он мог видеть близ здания университета «ручей еретиков», куда иезуиты бросали пепел сожженных на кострах вольнодумцев.

Раздробленность Германии — главная причина экономического и культурного застоя, отсутствия широкого демократического движения.

Но оторваны друг от друга были не только отдельные немецкие земли.

Внутри каждого государства население было столь разобщено, отдельные сословия так разделены предрассудками, что Чернышевский в одной из своих статей справедливо сравнивает их с кастами, существовавшими некогда в древнем Египте:

«Дворянин презирал чиновника и был презираем придворными; чиновник, раболепно преклоняясь перед родовым дворянством, презирал купца, купец презирал ремесленника; наконец, народ, презираемый всеми, презирал самого себя.

Для курьеза можно заметить, — пишет далее Николай Гаврилович Чернышевский, — что профессор рангом своим равнялся лейбкучеру и что ученое сословие вообще стояло так низко, что никогда не считалось достойным награды ни одним из бесчисленных орденов…»

Невежество и грубость немецкого дворянства и князей могли сравниться только с их полной бесчестностью. В погоне за деньгами феодальные властители Германии без малейшего зазрения совести продавали себя различным иностранным державам. Низко кланяясь, с подобострастной готовностью, открыто принимали они от иностранных монархов денежные субсидии, особенно охотно — французские луидоры. Расплачивались обещаниями выступить в войне на стороне своих благодетелей. Случалось, когда доходило до дела, что заверения эти не исполнялись. Но обычно, поторговавшись и выговорив себе дополнительные суммы, немецкие князья без колебаний ставили свою армию под чужие знамена.

Существовала и другая, еще более позорная статья дохода князей — торговля рекрутами. Немецких солдат продавали как живое пушечное мясо. Продавали в обмен на звонкую монету в чужие земли: Африку и Америку, Францию и Голландию. Продавали, напутствуя негласными пожеланиями никогда не вернуться в родную страну, так как, по существовавшему тарифу, за павшего в бою князь получал больше денег, чем за уцелевшего.

Вернись, Луиза!

Атмосфера на летней вилле Марконосов не могла бы быть холоднее, даже если бы сквозь открытые двери террасы вдруг ворвался ледяной ветер из Арктики.

Глядя на отца через обеденный стол, Андреас Марконос твердо сказал:

– Я тебя не понимаю, – взвился отец. – Ты же говорил, что готов получить от меня полный контроль над делами компании. И вот я сижу здесь, готовый передать тебе этот контроль! Так в чем проблема.

– Я не поддаюсь на шантаж.

– Это не шантаж, а хорошее деловое чутье, – возразил пожилой мужчина. – Если хочешь добиться успеха в нашем мире, ты должен иметь стабильность в личной жизни! Подумай об этом. Мы принимаем важные решения по мобильным телефонам, отдаем распоряжения по электронной почте, мы даже можем заглянуть в глаза своего врага, пользуясь спутниковой связью. Существует реальная опасность опьянеть от власти!

– Хочешь сказать, я опьянен властью? – поинтересовался Андреас.

– Ах, – отец лишь махнул рукой, – тебе прекрасно известно, что ты поражаешь своим умением думать со скоростью света. Но я опередил тебя, Андреас. Я знаю, каково это – летать слишком высоко. Рискуешь опалить крылья! Пока я сам занимаюсь делами, предоставляя тебе свободу, но кому я все передам, когда отправлюсь на покой?

– Я сам. – ехидно повторил Андреас.

Его слова подействовали на отца, как красная тряпка на быка. Орестес Марконос подался вперед, сверля сына взглядом, полным ярости.

– Не говори со мной в подобном тоне! – произнес он угрожающе. – Ты понимаешь, что я имею в виду. У меня есть жена и дети, на которых я могу положиться, ты же только путаешься с какими-то пустышками.

– Но я не собираюсь жениться, только чтобы угодить тебе, – холодно отозвался Андреас.

– И твоя связь с Луизой была ошибкой, ты же сам признался! – парировал отец.

– Никогда, – произнес Андреас зловеще тихо, – я не говорил, что Луиза – это ошибка.

– Вы тогда оба были слишком молоды и импульсивны, – несколько смягчился Орестес.

Андреас слишком уважал отца, тем более что старику уже семьдесят. Но Луиза была запретной темой, и отец прекрасно знал это. Никто не произносил при Андреасе имени Луизы. И никто не упоминал о его развалившемся браке.

Тяжело вздохнув, Андреас отложил салфетку и встал из-за стола. Развернувшись, направился к бару. На нем был деловой костюм. В таком виде его мать желала видеть всех мужчин, которые собирались дома за обедом.

Андреас окинул взглядом просторную гостиную в летней резиденции Марконосов, которая принадлежала семье уже много лет. Дом на острове, где Андреас редко бывал в последнее время. Вилла, которую отец вынужден был купить, чтобы, обозначить свое место в обществе, когда разбогател. Все понимали – это просто необходимый шаг, иначе семья жила бы в другом месте.

Андреас рано научился предугадывать чужое поведение. Вот и сейчас ему было ясно, почему мать, извинившись, оставила мужчин поговорить наедине. То, что Орестес Марконос передаст компанию старшему сыну, было известно давно. И сейчас для этого настало время. Великий Орестес уходит и передает дело всей своей жизни сыну.

По неприемлемой цене.

– Я горжусь тобой, Андреас, – снова начал отец. – Ты плоть от моей плоти, кровь от моей крови! Но если ты хочешь пойти по моим стопам, тебе необходимо найти новую жену, которая поможет тебе…

– Я уже женат, – вставил Андреас, наливая себе бренди.

– Это легко исправить, – сказал пожилой человек. – Мои адвокаты с этим разберутся.

– Твои адвокаты? – Андреас развернулся и смерил отца таким взглядом, что тот поспешно добавил:

– Под твоим руководством, разумеется.

– Конечно. Но не без твоего участия.

Намек был ясен. Орестес выдохнул сквозь зубы.

– Пять лет достаточно большой срок, чтобы оплакивать прошлое, которого уже не вернуть.

Читать еще:  Пародии на охотничьи натюрморты. Cara De Angelis

Правда? Андреас предпочел проигнорировать этот комментарий.

– Пора тебе забыть о прошлом и начать строить новую жизнь на прочном фундаменте, который я тебе сейчас предлагаю, – с хорошей женой, которая была бы тебе опорой и родила бы тебе много сыновей!

Последняя фраза подействовала на Андреаса так, словно кто-то только что ударил его кулаком в живот.

– Ты этого хочешь?

– Просто выслушай меня, Андреас, – попросил Орестес. – Нездорово вести такую жизнь, какую ты ведешь сейчас. Ты расстраиваешь свою мать и доводишь меня до отчаяния!

Луиза Невельсон: «Я создала свой собственный мир. «

Сегодня хочу рассказать вам об одной удивительной художнице – Луизе Невельсон. Её работы зародили направление ассамбляж и являются образцом искусства модерн.

Выдающийся американский скульптор-модернист Луиза Невельсон, она же Лея Берлявская, родилась в 1899 году в городке Переяслав под Киевом , но большую часть своей долгой жизни провела в Нью-Йорке, на Манхэттене. Она обожала этот город, который рисовался ей гигантской скульптурой, и сумела сделать свою любовь взаимной. Одна из площадей Даунтауна, которую Невельсон оформила своими работами, была названа в ее честь – первый случай, когда в нью-йоркской топонимике появилось имя художника.

Ее отец занимался торговлей пиломатериалами и в 1902 году эмигрировал в США, а в 1904-м выписал к себе жену с детьми. Семья поселилась в небольшом приморском городе Рокленд в штате Мэн, где основным источником дохода местных жителей была добыча лобстеров. Однако предпринимательский талант Исаака Берлявского позволил ему быстро преуспеть на строительных контрактах и торговле недвижимостью, и семья жила в полном достатке.

Лея Берлявская, ставшая в Америке Луизой, с детства хотела стать художницей и мечтала об учебе в Нью-Йорке. Оканчивая школу, она начала подрабатывать стенографисткой и познакомилась на работе с приехавшим из Нью-Йорка судовладельцем Чарльзом Невельсоном. Он был на 15 лет старше нее и намного ниже ростом, однако в 1920 году они поженились, и муж увез ее в Нью-Йорк.


Помимо высокой творческой развитости у неё были два самых главных качества: всегда оставаться человеком, всегда быть сильной женщиной.
Творческий путь её, как скульптора, развивался стремительно.Невельсон была погружена в искусство и в прямом, и в переносном смысле, искусство и было ее жизнью, и наоборот. Как сказал как-то арт-дилер Арне Глимчер: «Жизнь Невельсон – одно из ее величайших произведений искусства»

«Я создала свой собственный мир, и он лучше, чем все, что я когда-либо видела в этом мире» , говорила о себе Луиза Невельсон.

Ее экстравагантный внешний облик, который она тоже вылепила сама, привлекал не меньшее внимание публики, чем ее работы. «Каждый раз, когда я одеваюсь, я создаю картину – живую картину себя самой». Высокая, прямая, аскетического телосложения, она облачалась в длинные, до пола, многослойные наряды, из-под которых виднелись лишь кончики расшитых бисером туфель. Яркие орнаменты тканей, наброшенные на плечи меха, массивные этнические украшения в изобилии, диковинные шляпы или повязанные вокруг коротко остриженной головы платки из набивной ткани – «птица редкого оперения», как называл Невельсон ее друг, драматург Эдвард Олби. Еще один штрих к общей картине – необыкновенно длинные накладные ресницы, которые она надевала по несколько пар сразу и без которых «не чувствовала себя одетой».

В конце 1950-х годов Луиза Невельсон наконец добилась коммерческого успеха – ее работы стали покупать музеи. Она выставлялась тогда в галерее Grand Central Moderns в здании Центрального вокзала .

В 1958 году Невельсон изобрела свой «фирменный» метод ассамбляжа, который позволил ей создавать новые необычные произведения искусства. Она стала наполнять ящики различными деревянными предметами и деталями: это могли быть ножки стульев, рамки для фотографий, бейсбольные биты, сиденья от унитазов, балясины, ручки, просто куски дерева. Ящики и закрепленное в них содержимое она красила в единый цвет, чаще всего черный. Затем выстраивала из ящиков стену, устанавливая их бок о бок и один на другой, открытой стороной наружу. Получающиеся сложносочиненные рельефы вызывали ассоциации с резьбой на гробницах индейцев древней Мексики.

Одно из ее высказываний: «Мои работы тонкие и хрупкие, хотя выглядят крепкими и сильными. Подлинная сила деликатна» – является ключом и к ее собственному психологическому портрету.

К дверям ее дома местные жители нередко приносили разные деревянные обломки, зная, что она их собирает, а однажды подогнали к гаражу целый грузовик обгорелых балок, оставшихся от сгоревшей церкви Св. Марка, расположенной неподалеку. Невельсон была в восторге. Сбор материала для работы был частью ее повседневных дел.

Это только небольшая часть ее работ.

Невельсон была сторонницей женского равноправия: «Чем свободнее становятся женщины, тем больше свободы и у мужчин. Те, кто порабощает других, сами становятся рабами». Ее достижения в искусстве сделали ее центральной фигурой в феминистском художественном движении, однако сама она комментировала этот факт так: «Я не феминистка. Я художник, которому довелось родиться женщиной. Искусство отражает индивидуальность, а не половую принадлежность».


В публикации использованы материалы из Интернета.

Ирония как тон за счет контекста всего произведения (на примере рассказа С. Моэма «Луиза»)

Понимание иронии только как стилистического приема существенно ограничивало роль иронии, ее значение для художественного текста, прежде всего потому, что как бы отрицало существование иронии, не локализованной в объеме небольшого контекста, но реализующейся на протяжении всего произведения, пронизывающей его. Исследование такого типа иронии явилось возможным лишь с возникновением лингвистики текста.

Текстообразующая ирония принципиально отличается от иронии контекстуальной по объему контекста, необходимого для распознавания и декодирования иронического смысла, по жанровому функционированию, по функциям, выполняемым в художественном тексте и по идейной значимости. Однако нельзя говорить о диаметральной противоположности, абсолютной противопоставленности этих двух типов иронии — в основе и контекстуальной, и текстообразующей иронии лежит один и тот же способ познавания действительности, та же неоднозначность, амбивалентность оценки изображаемого, возможность скрыть, или, точнее, завуалировать субъективно-оценочную модальность адресанта иронии.

Текстообразующая и контекстуальная ирония могут функционировать в объеме одного текста, что нередко наблюдается в произведениях С. Моэма.

Различается текстообразующая и контекстуальная ирония и по тому, кто является адресатом и адресантом иронии. При создании текстообразующей иронии организуются структурно сложные контексты с контактным и дистантным расположением значимых компонентов, что, безусловно, планируется автором данного произведения. В отличие от иронии контекстуальной, где адресантом может выступить и персонаж, текстообразующая ирония исходит, чаще всего, от автора. Именно этим объясняется жанровое функционирование текстообразующей иронии.

Читать еще:  Потрясающие женские портреты. Neoclassical. Thierry Bansront

Адресатом контекстуальной иронии может быть и персонаж — в том случае, когда ирония функционирует в диалоге. Адресатом текстообразующей иронии всегда является только читатель, поскольку именно он имеет возможность воспринимать и верно декодировать иронию, актуализация которой происходит в объеме мегаконтекста.

Огромный творческий потенциал иронии формируется ее концептуальностью, эмоционально-оценочной сущностью, игровой направленностью на дискурс, что составляет все предпосылки для творческой реализации языковой личности.

Ирония не является самостоятельным жанром, в отличие, например, от сатиры, но она может «окрашивать» практически любой эпический, лирический или драматический жанр.

Коммуникативное пространство функционирования иронии в художественном тексте включает: иронический идиостиль автора, структуру иронии текстового пространства, особенности и возможности восприятия иронии читателем.

Иронический идиостиль писателя проявляется в тональности повествования, в тематике и сюжетном построении, в оценочной типологии персонажей, которые характеризуют личность автора, его мировоззрение и ценностные ориентации.

Структура текстового пространства включает иронические описания и комментарии автора (авторская ирония), речевую характеристику персонажей (ирония от персонажа). «Авторская ирония» и «ирония от персонажа» имеют схожие способы реализации и общий механизм воплощения. Структура авторской иронии сложнее, авторский диапазон выражаемых чувств и эмоций шире, степень авторского воздействия на читателя сильнее. Ирония от персонажа структурируется более четко, чем ирония от автора, в ней выделяются прямая, косвенная и взаимонаправленная типы иронии.

В рамках исследования текстового пространства иронической направленности С.Моэма в рассказе «Луиза», была выявлена авторская ирония и ирония от персонажа, которые выражаются в основном в комментариях, ремарках автора или рассказчика, а также в ироническом описании и диалогах.

По общей тональности иронии, данное произведение относится к «печальным» типам текста. Так как в «печальных» текстах главные герои пассивны, они отказываются от активной борьбы с жизненными обстоятельствами. Для данного типа текстов характерны тусклые краски, горькая ирония автора по отношению ко всем жизненным преградам, мешающим персонажам быть счастливыми, сюжет развивается по типу «иронии судьбы», отсутствие счастливого финала.

Основными темами, на которые направлена ирония Моэма в рассказе «Луиза» это «женщины», «супружеские отношения» и «любовь». По отношению героев произведения к выше перечисленным объектам легко просматриваются симпатии и антипатии автора к своим персонажам. Так, например, в репликах рассказчика читатель может почувствовать негативное отношение и презрение автора к главной героине рассказа Луизе: «But who would want to be bothered with a wretched invalid like herself? Oddly enough more than one young man showed himself quite ready to undertake the charge and a year after Tom’s death she allowed George Hobhouse to lead her to the altar» или «He gave up the games he excelled in, not because she wished him to, she was glad that he should play golf and hunt, but because by a coincidence she had a heart attack whenever he proposed to leave her for a day». Более того, все повествование этого рассказа пропитано иронией автора с оттенком сарказма и некоторой издевки. Ярким примером является диалог между рассказчиком и главной героиней о том, что Луизе с ее болезнью осталось совсем недолго жить:

«-You always speak as though you grudged me the few years that I can expect to live?

  • -By the way, your heart’s much better, isn’t it?
  • -It’ll never be better. I saw a specialist this morning and he said I must be prepared for the worst?
  • -Oh, well, you’ve been prepared for that for nearly twenty years now, haven’t you?».

Моэм, в лице рассказчика, продолжает иронизировать относительно состояния здоровья главной героини, говоря о том, что в следующие два или три года она посещала вечеринки с танцами и даже флиртовала с молодыми людьми: «For the next two or three years Louise managed, notwithstanding her weak heart, to go beautifully dressed to all the most lively parties, to gamble very heavily, to dance and even to flirt with tall, slim young men».

Порой ирония автора граничит с жестокой насмешкой. Это происходит тогда, когда он, в лице рассказчика, говорит: «But George Hobhouse had not the stamina of Louise’s first husband and he had to brace himself now and then with a stiff drink for his day’s work as Louise’s second husband» или «She died gently forgiving Iris for having killed her».

Итак, в данном исследовании было выявлено два вида иронии: «авторская ирония» и «ирония от персонажа». Установлено, что авторская ирония и ирония от персонажа обладают как общими свойствами, так и различиями. Они имеют более или менее схожие способы реализации и механизм воплощения, но различаются по сложности структуры и палитре выражаемых чувств и эмоций, а также реализуются в разных условиях и имеют разную степень воздействия на читателя.

Ирония персонажей встречается в диалогах, реализуется в рамках микроконтекста, затрагивая преимущественно лексический и синтаксический уровни. Она отражает, как правило, отрицательные эмоции к происходящему. Авторская ирония сложнее: для её понимания необходим мегаконтекст, она проявляется на всех языковых уровнях, может скрывать не только отрицательные, но и положительные эмоции к своему объекту, её влияние на оценку читателем описываемых событий сильнее, так как он воспринимает происходящее в авторском повествовании как объективную данность.

Таким образом, ирония — это одна из форм отрицания, а точнее противоречия, где смысл сказанного противоречит явному смыслу, скрывая его. Стоит взять во внимание происхождение слова «ирония», которое обращено к культуре Древней Греции, игде изначально оно и означало «противоречие». Отсюда появился термин «сократова ирония», являющейся по своей природе, пожалуй, самой философской. Основной критерий иронии — степень дистанцированности субъекта (автора иронии) от объекта. Обращение к иронии в художественном творчестве обусловлено определенной степенью эволюции общественного сознания и внутренними закономерностями литературного развития. В этом случае иронией называется такое восприятие некой непоследовательности, в котором из контекста отчетливо пролеживается утверждение, оттеняющее совершено иной смысл описанного события. Отличительный признак иронии — двойной смысл: истинно — не прямо высказанное в произведении, а противоположное ему, подразумеваемое. Ирония нуждается в механизме, который создавал бы представление о двойственности, выделяющей противоречие между высказанным в произведении и подразумеваемым: чем больше противоречие между ними, тем сильнее ирония.

Одну из основополагающих ролей иронии в литературе играет лингвокультурный аспект. Только зная определенные особенности культуры той или иной страны, к которой принадлежит определенное произведение, можно увидеть и понять иронию.

В любом своем проявлении и в любой форме ирония несет очень важный психологический аспект любого произведения, а также кроет в себе особенности менталитета народа, тонкости юмора и экстралингвистических средств общения.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector