Пикассо: творец и разрушитель. Книга Стасинопулос-Хаффингтон

Пикассо: творец и разрушитель. Книга Стасинопулос-Хаффингтон

Пикассо: творец и разрушитель. Книга Стасинопулос-Хаффингтон

Арианна Стасинопулос-Хаффингтон в своей книге «Пикассо: творец и разрушитель» призывает понять, кем же все-таки был художник – гением или жуликом

Пабло Пикассо – художник, построивший карьеру благодаря своей эпатажной репутации. Rosebud опубликовало его биографию. Не менее скандальными личностями были и его современники Энди Уорхол и Сальвадор Дали. Арианна Стасинопулос-Хаффингтон в своей книге «Пикассо: творец и разрушитель» призывает понять, кем же все-таки был художник – гениальным человеком или проворным жуликом.

«Пикассо: творец и разрушитель» — книга, содержащая пятьсот страниц, повествует о творческом пути художника. Уже с детства у него проявлялся талант. В 11-летнем возрасте им создан удивительный «Этюд к торсу». Вследствие затянувшейся проработки лапок голубей, Пикассо добился великолепной техники рисунка. На передний план выдвигались фотография и кино. Так, на смену реализму пришел кубизм.

На вершину карьеры делалась ставка не на высокохудожественные ценности, а на желание известности и власти. Автором освещаются такие стороны художника как бессердечие в отношении окружающих его людей. Нескрываемое равнодушие к отцу, который души в нем не чаял и специально перебрался в Барселону, чтобы выучить сына. Также Пикассо нелестно отзывался о своих друзьях. Многих людей он зверски предал и с легкостью вышвырнул из своей жизни. Его зависть распространялась на успешных художников, в особенности на Анри Матисса. Незадолго до своей кончины он сказал своему сыну Клоду слова, от которых мурашки по коже бегут: «Я старый, а ты молодой. Лучше б ты умер».

В книге подробно описана личная жизнь Пабло Пикассо. Живописец демонстрировал бесцеремонное отношение к слабому полу. Вследствие неразборчивых половых связей на свет появлялись незаконнорожденные дети. Вокруг художника регулярно возникали любовные треугольники, что сопровождалось драками и побоями. Аморальная сторона жизни доставляла ему нескончаемое удовлетворение.

Любовные утехи художника в книге разбавлены его творческой деятельностью. История жизненного пути не приобрела оттенок пошлости, ни праведности. Не более как сдержанное, немного сострадательное повествование о любовницах, не выстоявших перед неукротимым пылом, неистовой силой и харизмой Пикассо. После его смерти две женщины закончили жизнь самоубийством. Автор раскрывает стремление живописца овладеть совершенным мастерством, но при этом претерпевает провал. Невзирая на домыслы его близких, андалузец не располагал феноменальной одаренностью Веласкеса или Рембрандта. Это стало понятным после его попытки превзойти достояние культуры. Живописец посвятил группу работ «Завтраку на траве» Мане. В этом сравнении он значительно проигрывал.

В стремлении к известности, Пикассо не брезговал никакими методами. Не был против вступления в ряды борцов Сопротивления, однако не покинул пределы Парижа, опасаясь за свою жизнь. Автор считал, что его вхождение в члены Коммунистической партии больше связано с веяниями моды, чем с идеологической позицией. Нередко его работы были ненадлежащего качества. Однажды он связал свою жизнь брачными узами с сиделкой, прекратив постоянные похотливые связи. Через свою насыщенную жизнь он пронес не только творческий подъем, но и чувство деградации, распада и смерти.

Темы дня: Березовский — Китайская поэзия — «Юби» — Хармс — Балканы — Соковнин — Азадовский

Переводчик

Место издания

Издательство

Год издания

Кол-во страниц:

Колонка редактора

Искусству Пикассо было свойственно, в первую очередь, удивлять — и я не переставала изумляться все годы, что работала над этой книгой. Как и многие представители моего поколения, я с юности считала Пикассо самым выдающимся, самым притягательным, оригинальным, многоликим, влиятельным, самым чарующим и, без сомнения, самым идеализированным художником двадцатого века. После того, как я провела целый день на его выставке в Большом дворце в 1980 году, я бродила по улицам Парижа, словно физическая нагрузка была мне необходима, чтобы впитать безграничную энергию, наполнившую меня после просмотра почти тысячи произведений Пикассо — картин и рисунков, скульптур, гравюр и керамических изделий. Так для меня подтвердилась легенда о Пикассо, чародее и волшебнике; но на фоне восторга, очарования и полнейшего физического истощения она вызывала у меня смешанные чувства.

Два года спустя я начала работать над этой книгой. Через пять лет, сделав для себя бесчисленные открытия, я поняла, что Пикассо из той легенды был не более чем плодом воображения по сравнению с человеком, которого я узнала и чей портрет попыталась воссоздать на последующих страницах. Я испытывала чувство, которое так точно описал Генри Джеймс, — я словно бы оказалась лицом к лицу с «алмазом, сверкающим и твердым. Он мерцал и играл, сливался воедино, и там, где сейчас взгляду представала сплошная поверхность, в следующую секунду открывалась одна глубина»[1]. Пикассо казался то величественным гением, то, всего лишь мгновением позже — садистом и манипулятором. Жизнь, полная страсти — к живописи, женщинам, идеям, — через короткий миг представлялась историей человека, неспособного любить, соблазнителя, который не искал любви, не стре-мился к обладанию, но жаждал уничтожить все, к чему прикасался. «Видно, — сказал он однажды, — меня так никто и не полюбит до самой смерти»[2].

Читать еще:  Перуанский художник. Benito Cerna

Сама суть его жизни состояла в борьбе между инстинктами творца и разрушителя, и эта борьба положена в основу этой книги. Пикассо-творец широко известен миру, его художественная плодовитость почти стала мифом. Его видение и созданные им образы оставили неизгладимый след не только в мире искусства, но и во всей истории XX века. В то же время за Пикассо-разрушителем тянется цепь трагических событий. Самоубийства его второй жены, внука и Мари-Терез Вальтер, его любовницы на протяжении долгих лет; физическое истощение первой жены; нервные срывы Доры Маар, блестящей художницы и возлюбленной Пикассо времен «Герники» — и это лишь часть ужасающего списка жертв среди тех, кто столкнулся с разрушительной силой его характера. Многие примеры, хоть поначалу мне и трудно было в них поверить, неожиданно обнаруживались в ходе сотен интервью, взятых мной и моими помощниками в Париже, Барселоне, на юге Франции и всюду, где мы могли найти людей, знавших Пикассо при жизни. Кто-то из них не питал иллюзий в отношении художника, а кто-то ненароком открывал нам факты, обнажавшие темную сторону его гения.

Значимость фактов отрицать нельзя, но сами по себе они не составляют жизнь или биографию. Вместе их связывают убеждения, чувства и идеи, которые, осознанно или неосознанно, к лучшему или к худшему, формируют взгляды автора биографии на жизнь и на мир; я всегда старалась осознанно подходить к этому вопросу. Я писала о жизни Пикассо, руководствуясь его высказыванием, которое обнаружила на страницах одной французской книги. Я перевела его и держала в рамочке на столе до тех пор, пока мне не стало казаться, будто эти инструкции адресованы лично мне: «Важно говорить о человеке так, будто ты его рисуешь. Вкладывая себя в работу, ты остаешься самим собой — и тем ближе становишься к истине. Хуже всего — быть отстраненным, не испытывать ненависти или уважения, пытаться рас-твориться. В тексте должен быть ты сам, и для этого нужна смелость. Только в этом случае из него выйдет что-то дельное»[3].

Арианна Хаффингтон

[1] Г. Джеймс, «Послы». (Перевод М.А. Шерешевской.)

[2] Gilot and Lake, Life with Picasso, p. 47. Франсуаза Жило. «Моя жизнь с Пикассо». (Здесь и далее цитируется русский перевод Д. Вознякевича, в ряде случаев были сделаны уточнения.)

Та самая Хаффингтон. (UPDATE)

На фоне «машки» из предыдущей записи (вот так она выглядит, кто рядом с ней — не знаю, может папаня?):

дающей советы как правильно выглядеть барыней перед своими холуями, особенно контрастна для меня вот какая неожиданность:

Арианна Хаффингтон, которую я и почти все американцы знают, как основателя и лидера Huffington Post, сайта, который появился только в 2005-м году, а сегодня пожалуй нет ни одного американца, который знает что такое Интернет, но не знает о новостном сайте «Хаффингтон Пост», была для меня только журналистом и основателем самого успешного американского новостного сайта.
Кстати, именно в этой роли о ней написано следующее:

Arianna Huffington is the chair, president, and editor-in-chief of the Huffington Post Media Group, a nationally syndicated columnist.

In May 2005, she launched The Huffington Post, a news and blog site that quickly became one of the most widely-read, linked to, and frequently-cited media brands on the Internet. In 2012, the site won a Pulitzer Prize for national reporting.

И вдруг. в шестой книжке «Нового мира» я читаю вот это.

Читать еще:  Образы из кирпича. Brad Spencer (скульптор)

Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон. Пикассо: творец и разрушитель [романизированная биография]. Перевод с английского Светланы Кузнецовой. М., «РоузбадИнтерэктив», 2014, 560 стр., 2000 экз.

Жизнь Пабло Пикассо в биографической литературе сменила свой жанр — из комментария к творческому наследию великого художника она стала отдельным, самостоятельным сюжетом, Пикассо встал в ряд литературных образов, в котором Дон Жуан, Манон Леско, Вечный Жид и другие. Тема оказалась почти неисчерпаемой: самый знаменитый, самый любимый и самый проклинаемый художник; открывший, по мнению одних, новые горизонты изобразительного искусства ХХ века, а по мнению других, — как раз эти горизонты закрывший, «плодожорка», обладающая яростным, гипертрофированным («ядерным») талантом поглощать и переваривать все, открытое его современниками. При этом уровень того, что делал Пикассо в искусстве, и, соответственно, уровень его почитателей долгое время охраняли сползание этого сюжета на китч, как это уже произошло с фигурами культовых творческих деятелей — Дали, Хемингуэя, Берроуза и т. д.

Подзаголовок, которым снабдила свое документальное повествование Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон, «романтизированная биография» в данном случае не означает снижения жанра. Автор пишет текст, ориентированный на предложенный самим Пикассо уровень разговора, это во-первых; и во-вторых, автор стремится к максимальной документальной проработанности своего повествования, то есть это не «романизация» в привычном понимании, когда вы читаете про то, как «ранним утром шестого марта Пабло вышел из своей мастерской, поправил непослушный чуб, вдохнул свежий парижский воздух и подумал…». Автор этой книги, имеющий дело, прежде всего, с документом, предпринимает попытку художественного исследования тех сложных и глубинных процессов, которые определяли личность и, соответственно, творчество одного из самых ярких и противоречивых людей эпохи — фигуры, по-человечески и притягательной (мужественностью, истовостью, благородством, умом и, разумеется, талантом), и отталкивающей (эгоцентризмом, черствостью, иногда переходившей в жестокость, неожиданными провалами в позорную трусость с предательством самых близких друзей и т. д.).

Выстраивая отработанный десятками биографов сюжет, автор «ставит свет» таким образом, чтобы читатель получил возможность приблизиться к так называемому «демонизму» личности Пикассо, а возможно, и — к «демонизму» самой природы художественного творчества, подчинившей себе не только одного Пикассо. При этом автору удается удерживать определенную дистанцию по отношению к романтическому штампу: «подлинное творчество сжигает жизнь художника и его близких» и т. д. Хотя, казалось бы, материал и сюжет провоцируют — особое внимание в книге отведено истории взаимоотношений Пикассо с женщинами, взаимоотношений, развивавшихся, как правило, драматично, а в иных ситуациях и — с трагичным исходом. Но автор удерживает свое повествование от сползания в литературно-биографический китч. Тут нет копания в личной жизни — романы Пикассо с женщинами действительно во многом определяли творческое движение Пикассо; драматизм и напряженность того, что он делал в искусстве, напрямую были связаны с неразрешимыми вопросами противостояния мужчины и женщины в любви; сама природа этого чувства была для Пикассо именно «природой», не одомашненной цивилизацией; то есть любовь как самое «нечеловеческое» чувство, не считающаяся с общепринятыми правилами общежития, как «дикое» проявление жизни. Природа этого чувства напрямую связана для автора с природой тех сил, которые питали и двигали Пикассо-художника. Разумеется, все это напрямую может относиться к жанру биографического и искусствоведческого исследования, но и одновременно — это уже романная проблематика. Именно в этом смысле и следует воспринимать авторское определение жанра книги.

Я обязательно разыщу и прочту эту книгу. Но какова Арианна!

Та самая Хаффингтон. (UPDATE)

На фоне «машки» из предыдущей записи (вот так она выглядит, кто рядом с ней — не знаю, может папаня?):

дающей советы как правильно выглядеть барыней перед своими холуями, особенно контрастна для меня вот какая неожиданность:

Арианна Хаффингтон, которую я и почти все американцы знают, как основателя и лидера Huffington Post, сайта, который появился только в 2005-м году, а сегодня пожалуй нет ни одного американца, который знает что такое Интернет, но не знает о новостном сайте «Хаффингтон Пост», была для меня только журналистом и основателем самого успешного американского новостного сайта.
Кстати, именно в этой роли о ней написано следующее:

Читать еще:  Оранжевым свет. Lesley Anne Derks

Arianna Huffington is the chair, president, and editor-in-chief of the Huffington Post Media Group, a nationally syndicated columnist.

In May 2005, she launched The Huffington Post, a news and blog site that quickly became one of the most widely-read, linked to, and frequently-cited media brands on the Internet. In 2012, the site won a Pulitzer Prize for national reporting.

И вдруг. в шестой книжке «Нового мира» я читаю вот это.

Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон. Пикассо: творец и разрушитель [романизированная биография]. Перевод с английского Светланы Кузнецовой. М., «РоузбадИнтерэктив», 2014, 560 стр., 2000 экз.

Жизнь Пабло Пикассо в биографической литературе сменила свой жанр — из комментария к творческому наследию великого художника она стала отдельным, самостоятельным сюжетом, Пикассо встал в ряд литературных образов, в котором Дон Жуан, Манон Леско, Вечный Жид и другие. Тема оказалась почти неисчерпаемой: самый знаменитый, самый любимый и самый проклинаемый художник; открывший, по мнению одних, новые горизонты изобразительного искусства ХХ века, а по мнению других, — как раз эти горизонты закрывший, «плодожорка», обладающая яростным, гипертрофированным («ядерным») талантом поглощать и переваривать все, открытое его современниками. При этом уровень того, что делал Пикассо в искусстве, и, соответственно, уровень его почитателей долгое время охраняли сползание этого сюжета на китч, как это уже произошло с фигурами культовых творческих деятелей — Дали, Хемингуэя, Берроуза и т. д.

Подзаголовок, которым снабдила свое документальное повествование Арианна Стасинопулос-Хаффтингтон, «романтизированная биография» в данном случае не означает снижения жанра. Автор пишет текст, ориентированный на предложенный самим Пикассо уровень разговора, это во-первых; и во-вторых, автор стремится к максимальной документальной проработанности своего повествования, то есть это не «романизация» в привычном понимании, когда вы читаете про то, как «ранним утром шестого марта Пабло вышел из своей мастерской, поправил непослушный чуб, вдохнул свежий парижский воздух и подумал…». Автор этой книги, имеющий дело, прежде всего, с документом, предпринимает попытку художественного исследования тех сложных и глубинных процессов, которые определяли личность и, соответственно, творчество одного из самых ярких и противоречивых людей эпохи — фигуры, по-человечески и притягательной (мужественностью, истовостью, благородством, умом и, разумеется, талантом), и отталкивающей (эгоцентризмом, черствостью, иногда переходившей в жестокость, неожиданными провалами в позорную трусость с предательством самых близких друзей и т. д.).

Выстраивая отработанный десятками биографов сюжет, автор «ставит свет» таким образом, чтобы читатель получил возможность приблизиться к так называемому «демонизму» личности Пикассо, а возможно, и — к «демонизму» самой природы художественного творчества, подчинившей себе не только одного Пикассо. При этом автору удается удерживать определенную дистанцию по отношению к романтическому штампу: «подлинное творчество сжигает жизнь художника и его близких» и т. д. Хотя, казалось бы, материал и сюжет провоцируют — особое внимание в книге отведено истории взаимоотношений Пикассо с женщинами, взаимоотношений, развивавшихся, как правило, драматично, а в иных ситуациях и — с трагичным исходом. Но автор удерживает свое повествование от сползания в литературно-биографический китч. Тут нет копания в личной жизни — романы Пикассо с женщинами действительно во многом определяли творческое движение Пикассо; драматизм и напряженность того, что он делал в искусстве, напрямую были связаны с неразрешимыми вопросами противостояния мужчины и женщины в любви; сама природа этого чувства была для Пикассо именно «природой», не одомашненной цивилизацией; то есть любовь как самое «нечеловеческое» чувство, не считающаяся с общепринятыми правилами общежития, как «дикое» проявление жизни. Природа этого чувства напрямую связана для автора с природой тех сил, которые питали и двигали Пикассо-художника. Разумеется, все это напрямую может относиться к жанру биографического и искусствоведческого исследования, но и одновременно — это уже романная проблематика. Именно в этом смысле и следует воспринимать авторское определение жанра книги.

Я обязательно разыщу и прочту эту книгу. Но какова Арианна!

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector