Искусство это люди. Iva Morris

Искусство это люди. Iva Morris

«В доме старинном думай в невинном глубоком сне о лете, весне…» Искусство и ремесло Уильяма Морриса

William Morris (1834 – 1896) — английский поэт, прозаик, художник, издатель, социалист. Крупнейший представитель второго поколения «прерафаэлитов», неофициальный лидер Движения искусств и ремёсел.

Джордж Фредерик Уоттс “Поэт Уильям Моррис”

Много лет своей жизни Моррис отдал на возрождение традиций изготовления британских текстильных изделий и методов их производства, и сам освоил множество ремесел. Дизайнерские работы Уильяма Морриса, в основу которых легли природные мотивы, стали предвестниками стиля модерн, а обои и ткани по его рисункам выпускают до наших дней.

Известно, что при вступлении в социал-демократическую федерацию Англии, в графе «профессия» Уильям Моррис написал «дизайнер» — впервые в данном контексте. Он также стал основателем британского Общества защиты древних зданий (SPAB). В 1890 году Моррис открыл типографию «Келмскотт-Пресс», в которой издавал малотиражные книги с дизайнерскими переплетами и страницами, украшенными виньетками и рисунками по подобию старинных манускриптов.

Страница сборника стихов Уильяма Морриса A Book of Verse, 1870 год

Страница из “Рубаи” Омара Хайяма в переводе Уильяма Морриса, издание 1872 года с иллюстрациями самого Морриса, Чарльза Фэрфакса Мюррея и Эдварда Бёрн-Джонса

Основой эстетических взглядов Морриса стали идеи известного искусствоведа Джона Рёскина, считавшего, что предметное окружение общества свидетельствует о его моральном состоянии, а красота проявляется в верности природе.

Интерьеры комнаты Морриса в музее Виктории и Альберта, Лондон

Уильяма Морриса вдохновляли ремесленные традиции средневековых мастеров, ведь каждая вещь, сделанная руками, уникальна и неповторима, в отличие от фабричных изделий. Поэтому он основал “Движение искусств и ремёсел” – группу художников-единомышленников, убеждённых, что эстетически продуманная среда обитания может способствовать совершенствованию человека. Первым проектом группы стал «Красный дом» — особняк Морриса, спроектированный им в соответствии с собственными нормами вкуса.

«Красный дом» в Бекслихит, Англия (1859-1860 гг.), архитектор Филипп Уэбб.

Дом получил свое название из-за цвета неоштукатуренного кирпича. Главного фасада как такового у постройки не было, план ассиметрично развивался во все стороны, что было новаторством для Викторианской эпохи.

По простоте отделки дом напоминал средневековые постройки: здание из красного кирпича не было оштукатурено, а внутренние белые стены оттенялись витражами, ткаными коврами, гобеленами и выразительной мебелью, изготовленными по рисункам хозяина дома. В украшении интерьеров принимали участие сам У. Моррис, его супруга, а также ведущие мастера «Братства прерафаэлитов»: Д.Г. Росетти, Э. Бёрн-Джонс, Э. Сиддал.

Стремясь повсеместно вернуть быт к великолепию Средних веков, Моррис основал компанию, которая выпускала шпалеры, обои, керамику и мебель ручной работы, а также типографию, где особое внимание уделялось художественному оформлению книг. Все предметы, изготовленные под руководством Морриса, отличались простотой формы, изяществом и функциональностью.

Кресло, обитое шерстяной тканью Bird, около 1870 года

Бюро по дизайну Филиппа Уэбба, расписанное Уильямом Моррисом сценами из жития святого Георгия, 1861–1862

Первым узором для обоев, разработанным Моррисом в 1862 году, стал дизайн «Daisy» («Маргаритки»), а первым знаменитым — «Trellis» («Решетки»).

К сожалению, мечтам социалиста Морриса о наполнении красотой быта представителей среднего класса не суждено было исполниться. Каждая вещь фирмы создавалась по индивидуальному проекту и изготавливалась вручную, использовались только качественные природные материалы, что невероятно поднимало стоимость изделия. Вытканные на традиционном ткацком станке ковры были доступны только элите общества.

Гобелен «Флора богиня цветов»

Цветы и птицы. Дизайн ковра

Гобелен «Дятел» (фрагмент)

«Розовое дерево в венке»

Моррис поставил дома ткацкий станок и упражнялся по несколько часов в день. Художнику помогала его дочь, Мэй Моррис. Свою мастерскую в Мертоновском аббатстве Моррис также снабдил станками, ткани окрашивались натуральными красителями, а рисунки на текстиль набивались.

Спальня Уильяма Морриса в особняке Келмскотт-Мэнор — его летней резиденции в графстве ­Оксфордшир

Ширма «Кэлмскотт Мэнор», вышитая Мэй Моррис

Желая реализовать свои устремления по облагораживанию быта простых людей, Моррис выпустил знаменитые «сассекские» стулья, созданные в традиции английских сельских домов XVIII века. Они стоили совсем недорого, поэтому были невероятно популярны, в народе их даже прозвали «мебель добрых горожан». Тем не менее большинство изделий компании «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко» так никогда и не вошли в дома массовых потребителей. «Сассекские» стулья с плетеными сиденьями были просты, функциональны, а главное – недороги.

Творчество Уильяма Морриса и его соратников открыло новую страницу в истории интерьера. Излишняя помпезность в буржуазных домах уступила место простоте и удобству, а обезличенные фабричные изделия – вещам ручной выделки из натуральных материалов. Эстетические принципы, предложенные Моррисом, легли в основу последнего большого стиля — стиля модерн, а подходы художника к оформлению интерьеров до сих пор используются дизайнерами по всему миру.

Компания «The Morris & Co» существует по сей день и занимается выпуском обивки, текстиля и обоев по эскизам художника. Правда, технологии давно поменялись, о чем нас предупреждает производитель на официальном сайте. Творчество У. Морриса живо до сих пор, в отличие от его принципов.

Вклад Уильяма Морриса и его соратников в развитие декоративно-прикладного искусства невозможно переоценить. И в наши дни эскизы художников используются в производстве текстиля и предметов интерьера. Знакомые узоры встречаются на обоях, обивке мебели, даже одежде.

Искусство это люди. Iva Morris

Искусство и жизнь. Избранные статьи, лекции, речи, письма

Председатель М. Ф. Овсянников

В. Ф. Асмус, А. Ф. Лосев, М. А. Лифшиц, А. А. Аникст, К. М. Долгов, А. Я. Зись, В. П. Шестаков

Составитель: А. А. Аникст

Перевод: В. А. Смирнова, Е. В. Корниловой

Комментарии: Р. Ф. Усмановой

У. Моррис и проблемы художественной культуры

. Помимо желания создавать красивые вещи основной страстью моей жизни была я есть ненависть к современной цивилизации.

Моррису было уже за сорок, когда он прочел первую из своих лекций об искусстве. К тому времени он был известным поэтом, главой знаменитой фирмы прикладных искусств и ремесел, непревзойденным знатоком готической архитектуры и древностей, ученым переводчиком исландских саг, автором манифеста против англо-русской войны, обнаружившего в нем темперамент политического трибуна.

Говоря строго, он не был теоретиком и — еще менее того — философом искусства. Систематическое, усидчивое оперирование абстракциями, остраненное рассечение предмета исследования, выводы, от которых ничего не убавишь, ибо они верны и корректны, — все эти атрибуты «строгой научности», эти профессиональные границы ученых — чужды и тесны гению Морриса. Он писал: «Такие мысли были явно мрачны, и если говорить обо мне, как о личности, а не как о некоем типе, то они были особенно тягостны для человека моего склада, равнодушного к метафизике и религии и к научному анализу, но испытывающего глубокую любовь к земле и земной жизни и страстный интерес к былой истории человечества».

Чувство, страсть в нем — натуре художнической — преобладают. Он был прежде всего на редкость удачливым мастером, его одухотворенная воля рождала естественные сцепления с любым материалом, соответствующим в данный момент ее намерениям, — будь то слово, краски, дерево, камень, шерсть, глина или металл. «Неосознанное мастерство» (термин самого Морриса), почти инстинктивное умение простого кустаря, сросшееся с умом, памятью, воображением, которое — в руках, в пальцах, — всегда были для него ценнее, изначальнее как в искусстве, так и в жизни, чем додуманность отвлеченного знания. В труде человека продолжают жить и развиваться силы природы. Материальное созидание — и именно собственными руками — вот, согласно непреложному убеждению Морриса, счастливая судьба каждого человека на земле.

Читать еще:  Израильский художник. Николай Грабовой

На склоне лет, в лекции о живописи прерафаэлитов, которой он отдал дань в юности, Моррис четко обозначил хорошо знакомую ему парадоксальную ситуацию: «. когда люди больше всего рассуждают о произведениях искусства, то, вообще говоря, в этот период они меньше всего создают в искусстве». Собственная эпоха, викторианская Англия, представлялась Моррису крайне неблагоприятной для художеств. И вот именно отчуждение людей цивилизации от красоты, оскорблявшее его ежедневно и ежечасно, невероятные трудности, которые возникают перед художником, если он жаждет творить не музейные шедевры, а самое жизнь сделать под стать искусству, вынудили Морриса выступить с проповедью о необходимости сближения искусства и жизни.

Когда вспоминаешь почти невероятную многогранность деятельности Морриса, неисчерпаемость его духовной энергии, непосредственность его эмоциональных реакций на дела мира сего, открытость души миру, природе, истории, сразу приходит на ум сравнение с титанами Возрождения. И, разумеется, такие аналогии достаточно часто встречаются в обширной литературе о нём. Но, в сущности, они — не более чем фраза. И, как всякая поверхностная фраза, не столько обнаруживают глубинную природу явления, а затемняют ее. Многогранность деятельности Морриса явилась результатом не гармонии, а разлада с окружающей социальной реальностью. Не радостный и самоутверждающий дух художников Возрождения, а меланхолия и туманность романтизма XIX века — атмосфера, в которую погружен Моррис. Не случайно Возрождение оказалось эпохой в искусстве, менее всего ему близкой.

Универсальность замыслов и желаний Морриса, своего рода пантеизм его душевного настроя не находили удовлетворяющего выхода ни в одном из избиравшихся им родов деятельности. Буржуазная цивилизация представлялась ему крепостной стеной, о которую разбиваются самые светлые надежды. Чем бы он ни занялся, результат оказывался гораздо уже поставленной задачи. При этом не поражение, а именно успех особенно обескураживал. Чем более модной фигурой он становился, тем он был несчастнее. Ему недоставало людского понимания. И именно понимания хотел он добиться своими теоретическими работами.

Поэтому они мало схожи с трактатами и монографиями по эстетике. Если читатель подойдет к ним с привычными мерками подобного жанра, его постигнет разочарование. Ибо они, скорее, напоминают финал Девятой симфонии Бетховена, где драматическое противоборство музыкальных мотивов на точке своего высшего напряжения переходит в слово. Как и там, отчетливо артикулированное слово восхваляет радость и взывает к единению человечества в радости. Как и там, этот зов производит в нас скорее эстетическое волнение, чем уверенность в возможности его жизненной реализации.

Лекции Морриса об искусстве, как и статьи, — в сущности, и не лекции и не статьи вовсе, а проповеди. Он не ведет своих терпеливых слушателей по каменистому пути познания с тем, чтобы в конце вознаградить их сиянием объективной истины. Для этого он сам слишком нетерпелив. Истина для него как бы дана заранее. Она самоочевидна, как гармоничный ландшафт, радостна, как свежий воздух, и потому не нуждается в дискурсивных доказательствах. Мудрость, которую он хочет сделать достоянием людей, — не самоцель. Это скорее мудрость чувства, чем саморефлектирующего разума. Люди должны всей глубиной своего существа почувствовать, какой дрянной, безобразной, унизительной жизнью они живут. Ведь кажется, так легко это почувствовать, если вспомнить, в чем состоят подлинные удовольствия бытия человека на земле. «Сам я так тяжко страдаю из-за того, что труд перестал быть наслаждением, что не нахожу никакого иного средства, кроме возбуждения недовольства». «Нам следует превратить страну из прокопченного задворья мастерской в цветущий сад. Если некоторым это покажется трудным или даже невозможным, я ничего не могу с этим поделать. Я знаю только, что это необходимо».

Не как ученый, а как художник, как поэт Моррис постоянно остается в интимной близости со своей аудиторией. Он должен быть уверен, что хотя бы отчасти, хотя бы смутно она родственна ему по духу. Ибо он щедро выплескивает в нее свой темперамент, веру и энтузиазм. Главный, сильнейший аргумент его — искренность. Он говорит то вежливо и мягко, то бросает резкости, то извиняется за них. Местоимения «я» и «вы», непривычные для теоретических работ, пестрят на страницах его лекций и статей.

Постоянно Моррис силится предугадать различные токи умонастроений своей аудитории. Как глыбу холодного камня, раскалывает он ее на куски, стараясь до предела воспользоваться ее естественной структурой. И каждая выделенная часть выявляется в своей характерности, жаждой сообщается стимул дальнейшего движения: тут друзья и единомышленники, которых надо поддержать, тут сомневающиеся и «попутчики», которых нужно воодушевить, тут заведомо не сочувствующие и потому враги, которых надо оставить хотя бы с нечистой совестью. Иными словами, и при своем выходе в сферы теории Моррис остается все тем же прекрасным мастером, чувствующим свой материал, наслаждающимся своей слитностью с ним, одолевающим его сопротивление.

Но на сей раз мастерской оказывается широкий мир буржуазной цивилизации, а непосредственным материалом — умы и сердца современников. Поэтому Моррис — в духе своих романтических стихов — ощущает себя еще и капитаном, поднимающим солдат на последний, решительный штурм вражеского редута цивилизации. Не только собственная жизнь, но и счастье потомков постоянно ставятся на карту в теоретических сочинениях Морриса. Он предупреждает, что есть только один путь — отчаянная борьба и победа. Иначе все человечество окажется загнанным в рабство, погрузится на веки вечные в бездну убожества, уродства, бесчестия, невежества и духовной деградации. И тогда одежда людей лишится украшений, «хотя моль, которая будет ее разъедать, будет все так же сиять краской серебра и перламутра».

Уильям Моррис и движение «Искусств и ремёсел»: «эпоха возрождения» для декоративно-прикладного искусства

В Европе начало XIX века ознаменовалось обретением промышленной революцией всеобъемлющих масштабов. Произошёл переход от ручного труда к машинному, трансформация общества в индустриальное, быстрый процесс урбанизации. Все эти явления сопровождались стремительным экономическим ростом и увеличением уровня жизни.

Наравне с позитивными переменами произошли и негативные метаморфозы. В частности, отрицательное влияние остро ощутило на себе декоративно-прикладное искусство. Самобытное творчество ремесленников сменилось массовым ширпотребом в обиходе европейцев. Как противостояние безликим вещам, которые наполняют повседневную жизнь и быт, зарождается движение «Искусств и ремёсел».

Зарождение и идеология движения «Искусств и ремёсел»

Абсолютное признание превосходства изделий ручного труда над продуктом фабричной машинной штамповки и ложится в основу движения «Искусств и ремёсел». Оно берёт своё начало с небольшого сообщества единомышленников. Концепция зародившегося художественного течения базируется на создании эстетического окружения в быту и жизни человека. В связи с этим его целью становится возрождение декоративно-прикладного искусства. В рамках движения «Искусств и ремёсел» формируются отдельные ремесленнические цеха и гильдии практически по всей Европе.

Опорой для художественного течения служат традиции средневекового ремесленничества, самобытное творчество мастеров того периода. Движение получает отражение в предметах всех областей декоративно-прикладного искусства. Его участники-художники создают уникальные обои и мебель, авторские изделия в сфере ткачества и гобеленоплетения, витражного и керамического декора. Предпочтение отдаётся природным мотивам, лаконичным формам и чистоте цветов.

Читать еще:  Испанский художник. Albert Ramos Cortes

Дубовый зал с изразцовым камином по проекту Уильяма Морриса, особняк Уайтуик Мэнор, Англия

Реальные черты идеология обретает в лондонском особняке под названием «Красный дом». Сама постройка и вся обстановка дома выполнены сообразно принципам художественного течения, направленным на слияние повседневной жизни с высоким искусством. Красный дом принадлежал основателю движения «Искусств и ремёсел», английскому писателю, художнику, дизайнеру, политику и философу, Уильяму Моррису и предназначался для его семьи и фирмы по производству предметов декоративно-прикладного искусства.

Интерьер зала в Красном доме с мебелью, обоями и керамической плиткой ручной работы, Лондон

Витражное стекло в Красном доме, Лондон

Уильям Морис как идейный вдохновитель движения «Искусств и ремёсел» и творец

Творческое развитие Морриса-мастера начинается с обучения архитектуре у Джорджа Эдмунда Стрита, имевшего весьма громкое имя в этой области в этот период. Но живопись поглощает художника и вскоре становится основным проявлением его творческого потенциала. На путь к искусству Уильяма Морриса направило знакомство с работами прерафаэлитов. Восхищение направлением, отрицавшим условности и академизм английской поэзии и живописи, зародило особый взгляд Уильяма Морриса на эстетику и художественность.

Уильям Моррис встаёт на путь возрождения гармонии природы, человека и искусства, опираясь на философские трактаты Джона Рёскина. Утверждение искусствоведа, что окружающие общество предметы свидетельствуют о его моральном состоянии, подвигло Морриса излечить «покалеченное» в этом плане промышленной революцией поколение. Инструментом для этого могло служить, по его мнению, лишь ремесленничество, которое наполняло бытовую среду прекрасными предметами ручной работы. Поэтому живопись художника переносится с холстов в интерьер: на керамику, ткани, дерево, металл и другие материалы.

Керамическая плитка с росписью по эскизам Уильяма Морриса, 1875 г.

Уильям Моррис возводил в высокий ранг творца совокупный образ технолога, конструктора и художника, коим сам на самом деле и являлся. Уильям Моррис становится первым в современном понятии дизайнером в Англии. Мастер прорисовывает эскизы принтов, черпая вдохновение в природе, переносит орнаменты на обои, гобелены, мебель, керамическую плитку, витражи и даже книги, объединяя всё в целостные интерьеры. Для создания своих творений Уильям Моррис тесно сотрудничает с Филиппом Спикменом Уэббом, Данте Габриэлем Россетти, Элизабет Элеонор Сиддал, Эдвардом Бёрн-Джонсом и другими художниками и архитекторами того времени.

Гостиная работы Уильяма Морриса, дом Томаса Карлайла, Лондон

Для изготовления предметов интерьера и отделки в 1861 году Уильям Моррис основывает фирму «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко». Почти на протяжении века предприятие сохраняет статус ведущей мануфактуры Европы в сфере декоративно-прикладного искусства. Ручной труд, природные материалы, естественность композиции становятся тремя китами, на которых держится производственный процесс фирмы. К тому же фирма выполняет роль своеобразной школы для художников и ремесленников. Это способствует распространению идей движения «Искусств и ремёсел» и созданию новых творческих объединений под руководством последователей Морриса, в том числе и в других странах.

Влияние движения «Искусств и ремёсел» на искусство керамики

К этому времени керамика в Европе испытывает упадничество. Взошедший на пьедестал фарфор практически полностью поглотил древнейшие технологии создания изделий из глины. Декоративная керамическая облицовка уходит в небытие, а уникальные предмета быта ручной работы сменяются безликой штамповкой фарфора и фаянса. На один лад изделия получают красочный декор, расставшись с высоко ценимой ранее белизной и хрупкостью. Теряется глубокая связь и гармония материала и формы, сущности и художественного образа.

Уильям Моррис и движение «Искусств и ремёсел» возрождает ценность керамики ручной работы. Природный материал соответствует всем требованиям творческого течения и обретает вторую жизнь в своём самом высокохудожественном воплощении в английских домах. В интерьерах художника и дизайнера вновь появляются изразцы на каминах и в отделке, керамический декор и посуда ручной росписи. Большую часть декоративной керамики для проектов Уильяма Морриса выполняет Уильям Френд де Морган.

Керамический декор и вазы в интерьере работы Уильяма Морриса

Несомненно, предметы ручной работы имели высокую стоимость, поэтому такая роскошь была доступна далеко не всем. В связи с этим идея создания эстетически продуманной среды обитания для каждого человека противоречила взглядам самого Уильяма Морриса как социалиста. Но несмотря на это, небольшое сообщество художников переросло в движение «Искусств и ремёсел», которое получило распространение не только в Англии, но и практически по всей Европе и в США.

Движение «Искусств и ремёсел» в первую очередь подарило миру теорию о тесной взаимосвязи эстетических стандартов и морального состояния общества. Предметы быта ручной работы и сегодня занимают важное место в оформлении интерьера и высоко ценятся своей индивидуальностью и неповторимостью. Движение «Искусств и ремёсел» стало мощным толчком для зарождения стиля Модерн и послужило основой формирования принципов дизайна. Кроме того, течение способствовало возрождению национальных стилей благодаря повышению престижа и утверждению высокого статуса ремесленничества.

Искусство это люди. Iva Morris

Название: Искусство и жизнь. Избранные статьи, лекции, речи, письма

В настоящем издании впервые на русском языке представлено обширное и многообразное наследие У. Морриса, известного английского поэта и дизайнера, автора социально-утопического романа «Вести ниоткуда», активного общественного деятеля, с 1883 года социалиста. Книга представляет интерес как для специалистов по эстетике, так и для читателей, интересующихся проблемами эстетического воспитания, декоративно-прикладным искусством и историей эстетики.

Моррису казалось, как и многим другим утопистам, что для установления подлинного равенства достаточно просветить людей, эстетически воспитать их, показать им» насколько уродливо и нелепо они живут. И он запутывался в неразрешимых противоречиях: с одной стороны, он прекрасно видел, что бесполезно воспитывать людей, которых совокупность условий их жизни толкает к уродству и безвкусице; с другой,— он не мог найти иного средства, кроме воспитания, а это у Морриса — приобщение к искусству.
Вот одно из самых характерных в этом отношении мест: «Теперь общепризнано, что образование не завершается окончанием школы. Однако можно ли по-настоящему просвещать людей, которые по своему образу жизни походят на машины и имеют возможность думать только в короткие часы отдыха, которые, иначе говоря, тратят большую часть своей жизни на труд, не способный развивать их тело и душу каким-нибудь достойным способом? Вы не сможете ни воспитывать людей, ни делать их культурными, если не сумеете приобщить их к искусству.
Да, при теперешнем положении дел приобщить к искусству большинство людей поистине трудно. Они не тоскуют без него, не рвутся к нему, и пока невозможно ожидать, чтобы они к нему потянулись. Тем не менее, все имеет начало, и многие великие дела начинались с малого».
«Следовательно,— заключает Моррис,— давайте работать и не терять мужества. ».
Здесь хорошо видно, чем могут быть ценны теоретические выступления Морриса сегодня. Ведь фактически приведенное выше рассуждение представляет собою то, что ныне называют социологией искусства. Как бы невзначай Моррис выдвигает такую постановку вопроса, которой суждено будущее. И, несмотря на крайности суждений, на наивность высказываемых им надежд и упований, в его рассуждениях есть многое, что тревожит XX век больше, чем XIX. Грандиозная попытка Морриса — вернуть искусство в жизнь, воссоединить идеал с реальностью, а художника слить с народом — как будто бы закончилась неудачей. Но даже и неудачи имеют значение в истории, ибо по дороге к намеченной цели открываются новые земли.

Читать еще:  Испанская художница и фотограф. Naiara Briones (фотограф)

СОДЕРЖАНИЕ

А. А. Аникст. У. Моррис и проблемы художественной культуры
7
как я стал социалистом
53
цели искусства
58
искусство народа
75
красота жизни
98
искусство и красота земли
127
искусство, благосостояние и богатство
148
искусство под игом плутократии
169
искусство и социализм
197
полезная работа и бесполезный труд
220
малые искусства
244
возрождение художественного ремесла
269
искусство и его творцы
280
искусства и ремесла наших дней
294
готическая архитектура
313
монополия или ограбление труда
334
будущее архитектуры в условиях цивилизации
352
английская школа прерафаэлитов
387
манифест общества защиты старинных зданий
401
архитектура и история
404
речь на собрании общества борьбы за красоту в кенсингтоне
427
выступление в ноттингемском обществе борьбы за красоту
432
письма
441
даты жизни и деятельности уильяма морриса
487
комментарии
491

Уильям Моррис. Движение
искусств и ремесел

Долгий период правления королевы Виктории в Англии прославился не только жесткими корсетами, пятичасовыми чаепитиями, мягким отношением к адюльтеру и первой Всемирной выставкой, но и совершенно новым подходом к дизайну бытовых вещей. В эпоху бурного развития промышленности горстка людей осмелилась противопоставить свое мнение неумолимому прогрессу.

Говорят, самые прекрасные и удивительные цветы растут в самых сложных условиях. Для Уильяма Морриса (William Morris), которого нередко называют родоначальником английского дизайна, это высказывание может стать наиболее емкой характеристикой: ему приходилось противостоять самому духу своей эпохи.

Чтобы понять, почему и за что так яростно боролся Уильям, необходимо учитывать, какое на самом деле это было сложное и неоднозначное время.

Исторический экскурс:
Викторианская эпоха, которую мы обычно представляем, далека от исторических реалий. Английские леса в это время безжалостно вырубались, освобождая места для заводов и мануфактур, реки и воздух загрязнялись, старые ремесла умирали, задавленные мощью промышленности. В Лондоне появились знаменитые цветные (и довольно обильные) туманы, укрывающие, как покрывалом, город.

Технический прогресс даровал человечеству фотографию, паровозы, железные дороги.

Медицина вплоть до 1840 годов не знала анестезии, людей нередко хоронили заживо. Ядовито было абсолютно все ‒ даже ткани, обработанные новыми красителями, для выявления цвета которых использовался мышьяк. Газовые горелки сжигали кислород в помещениях, дуговые лампы, использовавшиеся в общественных местах, имели свойство взрываться.

Труд рабочих был ничтожен и оплачивался плохо. Только в 1847 году появилсяся закон, запрещавший женщинам и детям до восемнадцати работать больше 10 часов в сутки. Наглядным примером о положении трудовых классов являлось производство спичек, для которых использовался фосфор. Туда шли только самые отчаянные, поскольку после некоторого времени работы фосфор накапливался в организме; это приносило несчастным дикие боли, а их кости и зубы начинали светиться.

Главным двигателем эпохи стали деньги, что отразилось на всех слоях общества.

Уильям рос впечатлительным ребенком. Точно так же, как на нас сейчас не могут не влиять события, происходящие в мире, на нем сказывалось то, что он наблюдал. Молодой Моррис был сыном биржевого маклера и таким образом принадлежал к среднему классу, который ненавидел всю жизнь. В школьные годы он увлекся романтической литературой и историей, с большим интересом изучал древние постройки в своей местности. Именно это стало определяющим для его интересов на всю оставшуюся жизнь. Повзрослев, он атрибутировал древние рукописи Оксфорда, ездил во Францию. Его увлечения свели его с Данте Габриэлем Россетти и кругом прерафаэлитов.

Моррис был романтиком, придерживался идей социализма и считал, что технический прогресс приводит человечество к деградации и в первую очередь обвинял в этом высшие слои общества. Даже его женитьба на Джейн Бёрден была своего рода протестом: девушка, обладая исключительной внешностью, была натурщицей и идеалом красоты прерафаэлитов, но по происхождению являлась дочерью конюха из Оксфорда. Не было в те времена человека, который бы сильнее верил, что прекрасное и труд способны преобразить общество. Идеалом Уильяма стали цеховые объединения Средневековья, в которых ремесленник, художник и конструктор являлись одним человеком.

«Произведение искусства создается, чтобы делать человека счастливее, развлекать его в часы досуга или покоя, чтобы пустота, это неизбежное зло таких часов, уступила место приятному созерцанию или чему угодно… Я убежден, что искусство никогда не может быть плодом внешнего принуждения. Труд, создающий его, доброволен и частично предпринимается ради самого труда, а частично – в надежде создать нечто, что появившись, доставит наслаждение…» — писал он.

В 1861 году после постройки «приюта» для прерафаэлитов (знаменитого Красного дома (Red House)) он организовал компанию «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко.» (Morris, Marshall, Faulkner & Co.). Фирма, создававшая предметы декоративно-прикладного искусства, тоже была протестом. Это была борьба не только против одинаковой фабричной продукции, но против обезличенного труда рабочих, вынужденных работать по шаблону, не зная радости творчества. Художники и мастера фирмы создавали витражи, стенной декор, изделия из металла, мебель, вышивку, ковры и широко известные обои с ручной набойкой.

Мастеров искали по всей стране. В случае отсутствия таковых Уильям лично занимался исследованиями и «переоткрывал» утраченную технологию, как это случилось с художественным ткачеством. При наборе учеников принципиально не выбирались способные: трудолюбие и упорство превозносилось над талантом.

Предметы, выходившие из мастерских фирмы Морриса, пожалуй, были смутно знакомы людям на первый взгляд. Создавая излюбленные растительные орнаменты, Уильям вдохновлялся древними манускриптами и самой природой. Кажущаяся простота была просчитана до мелочей, обилие деталей делало декор продолжением реальности. Причудливость и «наивность» этих мотивов ассоциировались у Морриса со Средневековьем, когда жизнь была «правильней». Его предметы настолько сильно отличались от безликой фабричной продукции, что довольно быстро нашли своих ценителей. Но Уильяму и этого было мало.

«Искусство, если ему суждено погибнуть, уже выдохлось, и цель его вскоре окажется забытой, а цель эта – сделать труд отрадным и отдых плодотворным. Что же, тогда любой труд должен стать безотрадным, а любой отдых – бесплодным?» — спрашивал он в своих лекциях.

И каждый раз отвечал себе – нет, искусству рано умирать, а людям рано отказываться от радости труда.

Уже стоя на пороге старости, Моррис был вынужден прибегнуть к лекциям и общественной работе: всех тех прекрасных произведений, созданных трудолюбием и фантазией его фирмы, оказалось мало, чтобы разом изменить современность. Сделанные вручную, они стоили слишком дорого, что бы их могли позволить себе люди, за которых Моррис радел больше всего. И тем не менее его работы, так же, как его слова, проронили семя, которое дает свои плоды и по сей день.

Именно его идеи привели в конечном счете к появлению handmade в том виде, в котором мы его знаем. Маленький камешек, брошенный им, спровоцировал лавину, сошедшую по всему миру: и в Европе, и по другую сторону Атлантического океана образовывались сотни объединений, придерживавшихся ручного труда. Это новое, живое течение в истории обрело название «Движение Искусств и Ремесел» (Arts and Crafts movement), подразумевавшее их неразрывность. Уильям Моррис, до самого конца боровшийся несовершенством мира, смог оставить нам достаточно аргументов, а время помогло ему победить.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector