Искусство Яник Делорье

Искусство Яник Делорье

Таинственный и близкий мир наивного искусства

Это направление в искусстве вызывает в нашем воображении образы зеленых долин и уютных деревушек, пышной растительности и экзотических джунглей Анри Руссо, нетронутых Таитянских женщин Пола Гогена и круглых животных на коротких лапах.
Но, как бы ни ассоциировался у нас термин «наивное искусство», поражает почти всеобщая привлекательность этого волнующего вида искусства. Возможно, это связано с небесной, вдохновляющей яркостью палитрой цветов изображённых предметов, людей или животных.
Это и простой жанр, который напоминает более раннюю эпоху, когда жизнь людей была более размеренной, когда телефон был новинкой, а компьютер был за гранью. Это вечная природа предмета, напоминающая нам об упущенных возможностях и о загадочных странах. В любом случае, ассоциации с этими наивными картинами возвращают наши мысли в далёкое детство. И один вывод однозначен: это искусство согревает наше сердце и успокаивает душу!
Наивное искусство можно ассоциировать с детскими рисунками. Где утрированная перспектива и непропорциональный масштаб вызывает только умиление. Художник изображает простые и легко понятные нам сцены из нашей повседневной жизни. Наивный художник предлагает нам своё видение это мира. Такая живопись бурлит цветом и азартом, наполнена тонким юмором и откровенностью, необузданностью, лёгкостью, сочувствием и огромной любовью. В любом случае это очень трогательные, милые и красивые картины.
Мы неизбежно столкнемся с очень интригующим вопросом, так кто же был первым наивным художником?
Есть два распространенных мнения, когда зародилось наивное искусство. По одной из версии, наивное искусство впервые было принято в качестве художественного статуса в первые годы двадцатого века. Другая версия — десятки тысяч лет назад, когда были выгравированы первые наскальные рисунки и когда были поцарапаны первые пещерные изображения медведей и других животных. Много тысяч лет назад, тогда, на заре человеческого сознания, жил охотник. В один прекрасный день он нацарапал на плоской поверхности скалы контуры оленя. Одной простой линии хватило, чтобы придать изящную форму существу и стремительность его полета. Он не был художником, а просто всю жизнь наблюдал за своей «моделью». Невозможно на таком расстоянии вовремя узнать, зачем он сделал свой рисунок. Возможно, это была попытка сказать что-то важное своей семье и другим охотникам. Возможно, это было задумано как божественный символ, обаяние, призванное принести успех в охоте, или просто попытка осознать и воспроизвести прошлое. Как бы то ни было, но с точки зрения искусствоведов, такая художественная форма выражения свидетельствует, по крайней мере, о пробуждении индивидуальной творческой энергии и необходимости найти для нее выход.
Этот первый художник действительно существовал. И он был действительно «наивным» в том, что он изображал, потому что он жил в то время, когда ещё не было изобретено никакой системы изобразительного искусства. Уже в будущем такая система постепенно начала формироваться и развиваться. Например, на стенах пещер Альтамира и Ласко были обнаружены творения настоящих художников. Точность в изображении характерных черт зубров, особенно их массивная ловкость, использование светотени, общая красота картин с их тонкостями окраски — все это, несомненно, раскрывает блестящее мастерство творческих личностей, заложенных в них природой.

Слово «наивный», подразумевающее естественность, невинность, неопытность, доверчивость, бесхитростность и изобретательность, ярко отражающаяся у художников на полотне.
«Наивное» искусство и художники, развившие его, стали хорошо известны в Европе в начале ХХ века. Интересно, что на протяжении большей части прошедшего столетия сами наивные художники, похоже, привлекали к себе гораздо меньше внимания, чем те, кто отвечал за их «открытие» или публикацию. Ведь наивных художников могло бы никогда не появиться на свет общественности, если бы не другие молодые европейские художники Авангарда, проводившие движения за их работу.
Наивные художники с самого начала были независимы от других форм искусства. Это их неотъемлемое качество. Парадоксально, но именно их независимость определяет их сходство. Они, как правило, используют одни и те же темы, можно даже определить некое сходство во взглядах на жизнь в целом, и их мировозрение переводится во многом в этот стиль живописи. И это сходство в первую очередь происходит из инстинктивной природы их творческого процесса. Но кроме этого, почти все наивные художники в той или иной степени связаны или были связаны с непрофессиональной сферой искусства. Самой популярной областью искусства для наивных художников на сегодняшний день является народное творчество.

Это полный оригинальности и креативности мир, стремящийся одновременно запечатлеть природу и великие города, фигуры и пейзажи, верования и народные традиции. Эти художники наполняют современное искусство своей откровенностью и непосредственностью. Они не хотят, или стремятся изменить мир своим подлинным искусством. Они знают, что магия искусства может помочь человеку обратиться к более простым вещам в жизни.
Наивное искусство, в отличие от неистового давления внешнего мира — излучает радость, безмятежность, мир и спокойствие.

«Дизайнер должен своей работой ежедневно спасать мир. Я не шучу»

Сердар Яников — архитектор, интерьерный дизайнер студии-агентства DesignAid. Также известен как специалист по дизайну жилых помещений и общественных пространств, ведущий ряда образовательных проектов, циклов лекций и мастер-классов. В этом году Сердар стал экспертом конкурса Lexus Design Award Russia Top Choice. Мы провели с дизайнером блиц-интервью, из которого узнали о пяти самых перспективных материалов будущего, признаках неудачного проекта и почему в России не существует профессиональной критики дизайна.

— Цвет года, по вашему мнению.
— Терракотовый.

— Страна самого передового дизайна (можно отдельно интерьеров и предметного дизайна).
— Дания.
1. Пространство Audo. Отель, штаб-квартира компании Menu. Архитектура Norm Architects
2. Ресторан Noma, шеф Рене Редзепи
3. Офис и галерея журнала Kinfolk. Бюро Norm Architects
4. Предметы компании Muuto из переработанных материалов. Идеальный пример sustainable дизайна

Офис и галерея журнала Kinfolk. Бюро Norm Architects

— Назовите пять самых перспективных материалов будущего.
1. Переработанный пластик
2. Биопластик
3. Керамика
4. Отходы сельхозпродукции — картофельная шелуха, солома и т.д.
5. Композитные материалы с большим включением отходов деревообработки

— Что непременно должно лежать в сумке (рюкзаке) дизайнера?
— Блокнот или айпад + карандаш

— Экологичность сейчас во многих случаях является признаком качества. Как вы думаете, как долго этот ориентир будет оставаться в тренде?
— Это макро тренд. Вряд ли он изменится в обозримом будущем. Проблема экологии беспокоит всех и каждого.

— За кем из молодых дизайнеров вы следите и почему?
1. Джозеф Вонсунг. Мне нравится, как он смотрит на традиционные материалы. Есть какая-то расслабленная небрежность в его дизайне, которая делает его искренним. Настоящим.
2. Дэвид Лопес Куинкочес. Ученик Пьеро Лиссони, совмещает tech с традиционными итальянскими ремёслами и техниками. Вроде бы ничего нового, но он делает это очень тонко, поэтично.
3. Даниэль Рибаккен. Талантливый норвежский дизайнер, который проектирует «медленно». В цифровую эпоху качество дизайна с одной стороны выросло из-за проектных возможностей, но кризис идей и переизбыток хорошего дизайна похоронил действительно выдающихся авторов. Дизайна очень много.

Читать еще:  Ирландский художник. Shane Sutton

Даниэль Рибаккен и мебель из серии Kiila, созданная им для Artek, 2017 © Artek

— Обязательно ли для дизайнера/архитектора профильное образование?
— Желательно, но не обязательно. Тадао Андо отличный пример гениального самоучки.

— Что для вас является признаком неудачного проекта?
— Проект, который не ответил ни на один вопрос. Проект, который не задал интересный вопрос.

— Как вы относитесь к формату крупных дизайн-выставок? Не кажется ли он вам устаревшим? Почему?
— Отношусь положительно. Этот формат при должной подготовке, очень эффективен. Есть возможность охватить максимальное количество участников и привлечь к решению задач широкий круг специалистов.

— Существует ли в России архитектурная/дизайн критика? Если да, то как вам импонирует?
— Архитектурная критика есть. В дизайн сообществе критики не существует. Это такой формат, где все лишь хвалят друг друга. Никого, кто может дать взвешенную оценку проекту или предмету, я не знаю.

— Какими основными качествами должен обладать дизайнер, чтобы его работы заметили на конкурсе Lexus Design Award Russia Top Choice?
— Он должен своей работой ежедневно спасать мир. Я не шучу. Ещё один стул нам не нужен.

— В чем, на ваш взгляд, польза таких конкурсов как Lexus Design Award Russia Top Choice?
— Все предельно просто — это возможность открыть новые имена. Для нашей страны количество дизайнеров настолько мало, что нам нужны десятки подобных конкурсов хотя бы для оценки текущей ситуации в дизайне.

Путеводитель по наивному искусству

Н аивное искусство или искусство непрофессиональных художников нечасто попадает во внимание галеристов и арт-критиков. Однако работы наивистов, простые и открытые, могут быть не менее драматичны и даже художественно значимы, чем полотна признанных мастеров. О том, что такое наивное искусство и почему интересно за ним следить, — в материале портала «Культура.РФ».

Наивный — значит простой

Наивное искусство — это творчество художников без профессионального образования, которые при этом системно и постоянно занимаются живописью. В самом наиве можно выделить отдельные направления, например ар брют или аутсайдер-арт — искусство художников с психиатрическим диагнозом.

Очень важный вопрос для искусствоведов — как отличить наивиста от дилетанта. Критериями оценки творчества таких художников обычно служат самобытность и качество их работ. Большую роль играет и личность самого автора: посвятил ли он жизнь искусству, стремился ли что-то сказать в своих работах (живописных, графических, скульптурных).

Первый наивный

Наивное искусство существовало всегда. Наскальная живопись, палеолитическая скульптура и даже античные куросы и кариатиды — все это выполнено в примитивистской манере. Выделение наива как самостоятельного течения изобразительного искусства произошло не одномоментно: этот процесс занял более века и завершился в конце XIX столетия. Пионером этого новаторского течения стал Анри Руссо, французский художник-самоучка.

Руссо долгое время служил в таможне, уже в зрелом возрасте оставил профессию и серьезно занялся живописью. Впервые он пытался выставить некоторые работы в 1886 году на парижской «Выставке независимых», но был осмеян. А позже, в начале XX века, он познакомился с известными авангардистами, в том числе Робертом Делоне, который оценил смелый стиль Руссо. Авангардисты часто «вытаскивали» таких самобытных живописцев, как Руссо, помогали им развиваться и даже черпали в их работах, в их видении вдохновение для собственного художественного поиска. Вскоре работы Руссо начали пользоваться спросом, публика оценила оригинальность его сюжетов и особенно его работу с цветом.

В России наивное искусство предстало перед массовым зрителем на организованной художником Михаилом Ларионовым выставке «Мишень» 1913 года. Именно там впервые экспонировали работы Нико Пиросмани, которые привезли из Грузии братья Кирилл и Илья Зданевичи, художники и искусствоведы. До этой выставки публика не представляла, что любительское искусство могло быть больше, чем лубочные вывески и фольклорные росписи.

Наивные черты

Работы наивных мастеров часто объединяют атмосфера радости и восторженный взгляд на повседневную жизнь, яркий колорит и внимание к деталям, совмещение вымысла и реальности.

Многие классики отечественного наивного искусства кроме, пожалуй, Нико Пиросмани и Сосланбека Едзиева, прошло школу ЗНУИ — Заочного народного университета искусств. Он был основан в 1960 году на базе художественных курсов имени Надежды Крупской; в нем преподавали Роберт Фальк, Илья Машков, Кузьма Петров-Водкин и другие маститые авторы. Именно обучение в ЗНУИ давало наивистам возможность получить технические навыки, а также профессиональное мнение о своих работах.

Каждый наивист формируется как художник в некой изоляции, навсегда остается замкнут в рамках собственных идей и собственного стиля и может всю жизнь работать с кругом вечных тем. Так, работы Павла Леонова 1980-х и конца 1990-х годов мало чем отличаются: похожие композиции, похожие герои, все то же восприятие действительности, близкое к детскому. Разве что краски становятся более качественными, а холсты — масштабными. То же можно сказать об абсолютном большинстве наивистов. Даже на значимые общественные события они реагируют особенно: не меняют стилистику в зависимости от времени, а лишь добавляют в работы новые вещественные приметы эпохи. Как, например, классик наива Владимир Мелихов. Его работа «Раздвоение» — это прекрасная иллюстрация женской доли в Советском Союзе. На ней изображена женщина, которая буквально находится в двух местах одновременно: работает на заводе одной рукой, а второй — нянчит ребенка.

Наивные темы

Наивисты обращаются к общечеловеческим темам, близким каждому: рождение и смерть, любовь и дом. Их работы всегда понятны, поскольку художники стараются наиболее просто выражать волнующие их идеи, не углубляясь в символизм и скрытые смыслы.

Одним из первых сильных впечатлений наивного художника становится его выход в город, в социальную среду. Наивистам, которые, как правило, живут в деревне, свойственно идеализировать город, они пишут улицы и скверы светлыми, воздушными и причудливыми. Особенно художников, например Эльфриду Мильтс, вдохновляют технологические новшества — в частности, московское метро.

Еще одной общей для наивного искусства темой можно считать изображение человека — портреты и в особенности автопортреты. Наивистам присущ способ исследования мира через призму своей личности, собственного облика и облика окружающих людей. А также их интересует способ отражения внутреннего мира человека в его внешности. Поэтому работ портретного жанра дают возможность зрителю познакомиться с наивистами почти лично, узнать их такими, какими художники воспринимают самих себя. Замкнутость наивистов в собственном внутреннем мире иллюстрирует, например, автопортрет современного художника Александра Емельянова. Он изображает себя как совокупность образов и тем, к которым обращается.

Почти все классики наивного искусства так или иначе интерпретируют тему детства. Наивисты всегда остаются детьми, поэтому связанные с этой идеей работы — трогательные и непосредственные — становятся некой точкой соприкосновения ребенка прошлого и ребенка нынешнего, до сих пор живущего в душе художника. Примечательно, что себя в образе ребенка наивисты почти никогда не пишут. Они концентрируются на окружающем мире, на портретах других детей, на изображении животных — на том, что можно увидеть в азбуке.

Читать еще:  Живописец, график, монументалист. Вячеслав Протопопов

Следующая важная тема в наивном искусстве — тема застолья. Художники очень любят писать натюрморты, пиры, свадьбы и гулянья — особенно часто их можно увидеть на картинах Нико Пиросмани, Павла Леонова и Василия Григорьева, для которых застолье приобретает сакральный, евхаристический смысл. Пир любви, пир веселья, пир семейного круга — каждый художник находит в этой теме что-то очень личное и ценное. Как и в теме дома, семейного очага, который символизирует покой, уют и безопасность. В работах Павла Леонова, советская действительность всегда связана с радостью, праздниками и парадами. Даже труд Леонов изображает радостным и светлым.

Однако наивное искусство не всегда идиллическое. Например, аутсайдер-арт или ар брют зачастую оставляют у зрителя неясное тревожное ощущение. В этих работах не существует стройного и законченного мира — художники чаще всего концентрируются на одном мотиве или предмете и воспроизводят его в каждой работе. Для классика аутсайдер-арта Александра Лобанова таким объектом стала винтовка Мосина. Сам Лобанов из винтовки никогда не стрелял, да и в работах его нет ни войны, ни жестокости, ни боли. Этот предмет — словно артефакт, воплощение силы, как и активная советская символика, которая присутствует в абсолютном большинстве его работ.

Ключевые философские темы для художников — рождение и смерть. Наивисты обожествляют рождение человека, как физическое, так и личностное, сравнивают его с божественным зарождением жизни в общем. А уход человека они воспринимают с точки зрения оставшейся о нем памяти и боли. Так, например, на картине Светланы Никольской люди, облаченные в серое, контрастируют с насыщенно-красным фоном, прочесть их мысли или чувства невозможно — они будто окаменели.

Эпоха классического наива постепенно уходит. Сегодня столь закрытое и обособленное существование наивистов, каким оно было раньше, невозможно. Художники должны активно включаться в арт-процесс, понимать, что происходит на арт-рынке. Это не хорошо и не плохо — просто показатель времени. И тем ценнее будет каждое зрительское обращение к наивному искусству, пока оно окончательно не исчезло.

Автор: Екатерина Тарасова

Портал «Культура.РФ» благодарит за помощь в подготовке материала старшего научного сотрудника ММОМА, участника кураторской группы выставки «НАИВ…НО» Нину Лаврищеву и сотрудника Музея русского лубка и наивного искусства Марию Артамонову.

«Дизайнер должен своей работой ежедневно спасать мир. Я не шучу»

Сердар Яников — архитектор, интерьерный дизайнер студии-агентства DesignAid. Также известен как специалист по дизайну жилых помещений и общественных пространств, ведущий ряда образовательных проектов, циклов лекций и мастер-классов. В этом году Сердар стал экспертом конкурса Lexus Design Award Russia Top Choice. Мы провели с дизайнером блиц-интервью, из которого узнали о пяти самых перспективных материалов будущего, признаках неудачного проекта и почему в России не существует профессиональной критики дизайна.

— Цвет года, по вашему мнению.
— Терракотовый.

— Страна самого передового дизайна (можно отдельно интерьеров и предметного дизайна).
— Дания.
1. Пространство Audo. Отель, штаб-квартира компании Menu. Архитектура Norm Architects
2. Ресторан Noma, шеф Рене Редзепи
3. Офис и галерея журнала Kinfolk. Бюро Norm Architects
4. Предметы компании Muuto из переработанных материалов. Идеальный пример sustainable дизайна

Офис и галерея журнала Kinfolk. Бюро Norm Architects

— Назовите пять самых перспективных материалов будущего.
1. Переработанный пластик
2. Биопластик
3. Керамика
4. Отходы сельхозпродукции — картофельная шелуха, солома и т.д.
5. Композитные материалы с большим включением отходов деревообработки

— Что непременно должно лежать в сумке (рюкзаке) дизайнера?
— Блокнот или айпад + карандаш

— Экологичность сейчас во многих случаях является признаком качества. Как вы думаете, как долго этот ориентир будет оставаться в тренде?
— Это макро тренд. Вряд ли он изменится в обозримом будущем. Проблема экологии беспокоит всех и каждого.

— За кем из молодых дизайнеров вы следите и почему?
1. Джозеф Вонсунг. Мне нравится, как он смотрит на традиционные материалы. Есть какая-то расслабленная небрежность в его дизайне, которая делает его искренним. Настоящим.
2. Дэвид Лопес Куинкочес. Ученик Пьеро Лиссони, совмещает tech с традиционными итальянскими ремёслами и техниками. Вроде бы ничего нового, но он делает это очень тонко, поэтично.
3. Даниэль Рибаккен. Талантливый норвежский дизайнер, который проектирует «медленно». В цифровую эпоху качество дизайна с одной стороны выросло из-за проектных возможностей, но кризис идей и переизбыток хорошего дизайна похоронил действительно выдающихся авторов. Дизайна очень много.

Даниэль Рибаккен и мебель из серии Kiila, созданная им для Artek, 2017 © Artek

— Обязательно ли для дизайнера/архитектора профильное образование?
— Желательно, но не обязательно. Тадао Андо отличный пример гениального самоучки.

— Что для вас является признаком неудачного проекта?
— Проект, который не ответил ни на один вопрос. Проект, который не задал интересный вопрос.

— Как вы относитесь к формату крупных дизайн-выставок? Не кажется ли он вам устаревшим? Почему?
— Отношусь положительно. Этот формат при должной подготовке, очень эффективен. Есть возможность охватить максимальное количество участников и привлечь к решению задач широкий круг специалистов.

— Существует ли в России архитектурная/дизайн критика? Если да, то как вам импонирует?
— Архитектурная критика есть. В дизайн сообществе критики не существует. Это такой формат, где все лишь хвалят друг друга. Никого, кто может дать взвешенную оценку проекту или предмету, я не знаю.

— Какими основными качествами должен обладать дизайнер, чтобы его работы заметили на конкурсе Lexus Design Award Russia Top Choice?
— Он должен своей работой ежедневно спасать мир. Я не шучу. Ещё один стул нам не нужен.

— В чем, на ваш взгляд, польза таких конкурсов как Lexus Design Award Russia Top Choice?
— Все предельно просто — это возможность открыть новые имена. Для нашей страны количество дизайнеров настолько мало, что нам нужны десятки подобных конкурсов хотя бы для оценки текущей ситуации в дизайне.

Назарейцы первое объединение художников XIX века

Иоганн Фридрих Овербек «Портрет Кальдони ди Альбано» (1821)

В художественном развитии Европы XIX века каждый новый этап обычно начинался с того, что какая-то группа художников объединялась, чтобы противопоставить себя «официальному» искусству и сообща искать новые возможности в искусстве.
Общеизвестны примеры прерафаэлитов в Англии, импрессионистов во Франции, передвижников в России. Но впервые в XIX веке художники объединились в 1809 году, когда шесть молодых немецких и австрийских художников-романтиков, учившихся в Вене (Ф. Овербек, Ф. Пфорр, И. Зуттер и др.), недовольные академической системой образования, создали объединение «Союз святого Луки» в духе средневековых гильдий художников.
Позднее в историю искусства это объединение вошло под названием «назарейцы» („Nazarener“). Протест назарейцев был подготовлен развитием романтизма. Именно немецкие деятели культуры были первыми его теоретиками.

Читать еще:  Динамика, "скрытая" внутри статичной фигуры. Nata Zaikina

Манифестом романтизма в изобразительном искусстве стала книга немецкого историка искусства Вильгельма Вакенродера «Сердечные излияния монаха – любителя искусства» (1797). Автор провозгласил, что не «правила» красоты и идеалы классицизма, а искреннее чувство и внутренний мир личности являются основой творчества. Кстати, сам термин «романтизм» был введен также немецким ученым и писателем Фридрихом Шлегелем.

Двумя центральными образами назарейцев, как, впрочем, и вообще эстетики немецкого романтизма, были Рафаэль и Дюрер.
В Рафаэле они видели создателя неповторимого, как бы « с неба сошедшего» идеала, а Альбрехт Дюрер олицетворял искреннее религиозное благочестие, в нем видели ясность, твердость, внутреннюю силу и глубину немецкого национального характера.
Назарейцы считали необходимым сблизиться с этими мастерами по духу, перевоплотиться в них, в чем-то повторить их духовный и жизненный путь.
В 1810 году Ф. Овербек и Ф. Пфорр переехали в Рим. Позднее к ним присоединились и другие художники-единомышленники. В Риме они обосновались в пустующем монастыре Сан-Исидоро дель Пинчо, упраздненном наполеоновской администрацией.
За монашеские одеяния и длинные волосы, разделённые пробором посредине, члены братства получают по ассоциации с Христом из Назарета ироническое прозвище «назарейцы». Эта прическа известна и по «Автопортрету» (1500) Дюрера и была вновь введена в моду через 300 лет руководителем назарейцев Фридрихом Овербеком.
Назарейцы жили в Риме по образцу средневековых братств и художественных артелей. Они вели совместное хозяйство, ежедневно встречались вместе для чтения Библии и диспутов.
Правда, рисовали и писали картины они только у себя в кельях, так как считали, что художник должен изображать исключительно собственные чувства. Главным достоинством живописи назарейцы считали душевную чистоту и религиозность, полагая, что «только Библия сделала Рафаэля гением».

Для достижения своих задач они пытались добиться синтеза немецкого и итальянского искусства.
Назарейцы отказались от изучения строения человека по трупам, не работали с обнаженной женской натурой и, хотя они считали себя врагами академического классицизма, стиль и тематика назарейцев были сродни ему.
Вскоре простота их композиций, религиозно-патриотическая тематика привлекли внимание соотечественников и принесли им славу и растущий успех. Прежде всего, это касалось монументальной живописи назарейцев. Им стали заказывать фрески (к тому времени немецкие художники уже более полувека не обращались к фреске), которые выполнялись, ориентируясь на опыт Рафаэля. Стремясь к средневековому идеалу, когда личность растворялась в коллективе, художники работали над фресками вместе. Однако индивидуальность художников при этом не исчезала, и исследователи без труда определяют авторство отдельных частей.

Наибольшую известность принесли назарейцам фрески (1815-1818), выполненные на темы из жизни библейского Иосифа , в римском доме прусского посланника Бартольди (ныне эти фрески находятся в Берлинском национальном музее) и более поздние фрески на сюжеты из Данте, Ариосто и Т. Тассо на римской вилле Масини. На празднике по случаю завершения фресок в доме Бартольди присутствовал и будущий баварский король Людвиг I. Он был в восторге от искусства назарейцев и считал, что оно будет востребовано и на родине.

В конце концов «бунтовщики» вернулись в Германию и разъехались по стране. Многие получили и заказы, и должности в различных академиях. Их искусство становилось всё более известным, но и более консервативным, оставаясь при этом внешне очень привлекательным.
Лучшие традиции назарейской школы ещё долго сохранялись в европейской живописи. Они оказали во второй половине XIX века значительное воздействие на английских прерафаэлитов и представителей немецкого неоидеализма.

Больше всего современники ценили живопись Иоганна Фридриха Овербека (Johann Friedrich Overbeck), с самого начала возглавившего назарейскую школу. Он был единственным из назарейцев, который до смерти оставался жить в Италии и писал, подражая Рафаэлю с прекрасной и благородной мечтой о духовно богатом и значимом искусстве.
Родился Овербек в ганзейском городе Любеке 3 июля 1789 года. С детства увлёкся рисованием и рано испытал большое влияние романтизма.
В 1806-1809 гг. учился в Венской академии художеств. Здесь юноша вступает в конфликт со сторонниками академического неоклассицизма, что привело к его исключению из академии.
Всю свою дальнейшую жизнь Овербек связал с назарейским движением и был одним из самых выдающихся его представителей.
Работавший в мягкой «итальянизирующей» манере Овербек считался у назарейцев новым воплощением Рафаэля.
Одним из важнейших полотен художника и, пожалуй, «ключевым» для творчества назарейцев является картина «Италия и Германия» (1828, Новая Пинакотека, Мюнхен).
Это аллегорическая картина, выразившая идею назарейцев об объединении в своём творчестве итальянского и немецкого начал. Художник изобразил Италию и Германию в виде двух сидящих прекрасных девушек – одна в лавровом венке с лицом рафаэлевской мадонны, другая в венке из скромных вьюнковых цветков с золотыми волосами в костюме дюреровской эпохи. Особенно выразителен мотив их переплетающихся рук.
Другая известная картина художника из этой же галереи это «Портрет Кальдони ди Альбано» (1821).
Модель — дочь винодела из Альбано. Её писали многие художники-назарейцы, так как лицо девушки воплощало их идеал женской красоты.
Больше всего современники ценили религиозную живопись Овербека. В их глазах его имя было связано прежде всего с возрождением религиозной живописи, давно утерявшей былую эмоциональность и масштабность.
Своего рода творческое кредо Овербека представляет его полотно «Триумф религии в искусствах» (1831-1840, Штеделевский институт, Франкфурт/Майн). Подобно рафаэлевской фреске «Диспут» композиция картины состоит из двух ярусов – небесного и земного. Пишущая мадонна в облаках символизирует поэзию, святой Лука – живопись, царь Давид с арфой – музыку. Внизу группа художников, среди которых Рафаэль, Леонардо, Фра Анжелико, Дюрер, Гольбейн и др.. Нашлось место и для назарейцев, и самого Овербека.
Картина пользовалась огромным успехом. Для русского наследника престола (будущего Александра III) его воспитатель В. А. Жуковский счел нужным сразу заказать художнику повторение этой картины, которое ныне хранится в Эрмитаже.
Прославленный русский художник А.А. Иванов был хорошо знаком с Овербеком и часто обращался к нему за советами в процессе работы над своим шедевром «Явление Христа народу».

Мастерская Овербека стала одной из достопримечательностей Рима. Его короткий приезд в Мюнхен в 1831 году сопровождался триумфальным шествием по улицам города.
Умер Иоганн Фридрих Овербек в Риме 12 ноября 1869 года в возрасте 80 лет.
Имя художника не забыто и ныне, а история возглавляемого им назарейского движения стала одной из самых привлекательных страниц истории немецкой и европейской живописи в целом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector