Замороженные срезы времени. Martin Wojnowski

Замороженные срезы времени. Martin Wojnowski

Замороженные срезы времени. Martin Wojnowski

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 620 299
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 584 472

Гошка Потеряев ехал на Новый год домой из тайги на «буране». На нем была собачья шапка, суконная куртка-азям, суконные портки, надетые навыпуск на кожаные бродни с исцарапанными головками. Лыжи лежали поставленные на ребро вдоль сиденья на подножках, на правой — камусный конец был вечно подожжен о глушитель. Ехал сначала хребтом, потом спускался к реке по косогорам, ручьям, привстав на одно колено, елозя по промятому сиденью, вертясь до треска в пахах, весом крупного тела помогая сохранять пляшущему «бурану» устойчивость. Съехав на реку, взрыл снег ногой, проверив «на воду», и помчался дальше. Сзади болталась нарточка, свирепо провонявшая выхлопом, облепленная снежной пылью. Останавливался подождать собак или посмотреть дорогу, оставляя «буран» молотить на холостых, шел вперед, в подозрительным месте разгребая снег броднем. Грел руки под вентилятором. Стоял — усы в сосульках, борода шершаво белоснежная, блестящие серые глаза откуда-то из глубины белых ресниц живо, тепло блестят, кожа красная, на щеках белые волоски, собачья шапка заиндевелая, пахнет распаренной псятиной. На ремне за спиной проволочная скобка, в ней топорик. Через плечо тозовка стволом вниз. Под стеклом запасные рукавицы.

Солнце туго сеялось сквозь морозный воздух, все было совершенно стерильным, и Гошка и снаружи, и изнутри тоже был чистым и необыкновенно собранным, нацеленным на долгую и долгожданную дорогу.

— Ниче ишшо «буранишко», — пнул он помятый рыжий бок, привычно прибедняя положение, чтобы в случае неудачи или промашки не краснеть за бахвальство. «Буранишко», с которого все лишнее было снято и все нужное наварено, и был и впрямь в соку, не старый еще и уже не новый, неразъезженный. Что-то показалось подозрительным в ходовой, и Гошка легко завалив набок триста килограммов, внимательно осмотрел низ, имевший особенно боевой вид: истертая добела лыжа, пробитый поддон, свороченные скулы, мощно чернеющие гусеницы. Уронил обратно, постоял толканул, заглянув под капот, сколько осталось бензина, тот болтанулся, закачался в пластмассовом баке темным пластом.

Небо было ясным и казалось совсем весенним, если бы не морозец в 42 градуса. Оставляя двойную полосу шел на север Норильский ИЛ-76, за ним, с отставанием на пол-неба полз резкий и далекий шелест. Вид такого самолета, нелепая близость к бескрайним таежным пространствам теплой кабины с приборами или салона с ухоженными пасажирами, выпивкой и закусками, вызывал у охотников свою специальную ухмылку. И Гошка тоже ухмыльнулся, вспомнив своего товарища, молодого, едва пришедшего из армии, парня, которого бесконечно забавляло, то что, когда он в ста верстах от деревни вытаскивал «нордик» из наледи, над ним проплывал самолет с «угарными телками».

Рация у Гошки сломалась, и он не знал, кто из охотников где и, подъезжая к избушке нижнего соседа, с надеждой думал, может Колька там, да еще выскочил из боковых избушек его брат Рудька Подоспатый, а может вдобавок их приехали встречать из деревни, и тогда он вообще попадает на самый праздник, потому что они наверняка с собой что-нибудь привезли, и в нажаренной избушке открыта настежь дверь, в проеме суетливо вьется обильный пар, все уже как следует шарахнули спирту, и дым стоит коромыслом. Как отлично так вот подъехать, подогнать «буран» к бурановской стае, и все вывалят из избушки, бородатые и похудевшие, постаревшие за разлуку и краснорожие, заорут: «Ну и нюх у тебя, Гоха!», или: «На Кедровом наливают, а он на Скальном нюхтит стоит!», или:»В деревню намылился — защекотилось у него!» Полезут трясти за руки, обниматься, лупить по плечу. А он солидно снимет тозовку, покопается для приличия в нарте, мол, не так уж охота, имеем и терпеж, а потом ввалиться, согнувшись в три погибели, все подвинутся, и он разденется и возмет протянутую кружку.

За Большим порогом Гошка влез в наледь, чавкал броднями по парящей и похожей на мокрый сахар каше. В конце концов раскатал полную зеленой воды траншею, пробил ее до сухого и выехал. Перевернул «буран» и долго вычищал мокрый снег из ходовой — то красными, вмиг стынущими руками, то концом топорища.

Через поворот стояла избушка, до которой он проскочил минут за пять, изо всех сил шевеля в броднях коченеющими пальцами. Подъезжая, выискивал признаки свежего присутствия товарищей, старался быть спокойным, но сердце колотилось — так всегда, когда долго не видишь людей.

Заезд с берега к избушке был безжизнененый, трехдневной давности, у двери сквозь снежную пудру рыжела вываленная заварка. Гошка затопил печку-полубочку, стянул схватившиеся панцирем портки вместе с броднями, долго стряхивал эти ледяные гармошки, растер белесые, сырые и как-то сразу похудевшие ноги с катышками шерсти от снятых носков, натянул запасные и стоял, попрыгивая и пробуя ладонями нарастающий жар печки. Натолкал еще дров, и все не влезало последнее полено, толстое листвяжное с жилистым извивом вокруг сучка, и когда дрова разгорелись, в щель виднелся тоже жилистый и крепкий извив пламени, и почему-то вспомнилась тундрочка, кривая сосенка с рыжей затесью и тетерка на ней, и рыжее небо с тетерочьей рябью, и все это было одно с другим так перевязано, так само в себе отражалось, что снова стало весело на душе, и в который раз вспомнились слова Фомы: «Ниче нет лучше охоты».

В мороз необычайно крепкими выглядели лыжни, дороги, развороты, все следы труда, и каждое действие казалось намертво впечатанным. У капкана ли, кулемки время будто замороженное — все как неделю назад, следы лыж с овальчиками от юкс, обломанная сухая веточка. Вот кедровка попала, и кровь гуашево яркая и рассыпается. Соболь висит, лапой в капкане, как говорит Фома: «голосует», пушистые штаны, на них прозрачно-желтые капли.

Фома, старший товарищ, суровой повадки мужик, любивший порывисто и мощно чесать хребет о косяк или лесину, делал все настолько хорошо, что это мешало жить — ему казалось, другие ничего не умеют и только все портят. У него же самого каждое движение светилось совершенством, и бывало мужик, сам хваткий и работящий, в его присутствии становился неуклюжим и безруким.

Были у Фомы издержки, порой рациональность движений он, зазевавшись, переносил на отношения, и она вылезала скупердяйством или еще чем-нибудь «разумным». При этом не жалел никогда для товарищей ни водки, ни чего другого, но вот казалось ему, что разумней попользоваться чужим фонариком, раз его хозяин в отличие от него вернется в деревню к батарейкам. Это было и понятно, и смешно. Особенно, когда Фома упорно навяливал Гошке подтухающего таймешонка: Гошка, догадавшись о причинах щедрости, захохотал, и Фома захохотал тоже, оттого что Гошка понял, и стало вдвойне смешно.

По осени ездили к Фоме на участок за мясом. Морозным утром в темноте грели факелом редуктор мотора, висящего на длинной деревяшке, и жирно метался лоскут пламени, озаряя заснеженный галечник. Ночевали на берегу у нодьи, на лапнике. Нигде Гошка так не отдыхал, как на земле, разливаясь телом, облегая каждую веточку, кочку. И как тянуло к земле усталое тело, так тянуло над головой к звездному небу стройные и остроконечные елки, а утром вставало солнце, тайга по берегам была серебристо-синей, сумрачной, а вдали на повороте лиственничный бугор горел медным солнцем.

Они убили сохатуху с тогушем, которых собаки загнали в перекат, обдирали их на берегу, и молоко из маленького вымени мешалось с кровью и темной осенней водой. И что-то такое женское, невыносимое было в этот вымени, что Гошка забыв и Фому, и охоту, стал думать о Валюхе. Как она возила воду на «тундре»в пушистой лисьей шапке с длинными ушами, завязанными на шее, и между воротом фуфайки и завязанными ушами краснел на ветру треугольник голой кожи.

— И чо наши бабы не такие прогонистые, как в телевизоре? — подумал Гошка, и сказал вслух, наливая чай: — Зато крепкие.

Дети, фонари и жареный гусь. Что празднуют немцы в День святого Мартина

В Германии ещё не убраны с окон и ворот резные тыквы Хеллоуина, как все готовятся к новому событию — Дню святого Мартина. Почему этот праздник так важен для немцев и других европейцев, объясняет журналист Анастасия Митягина.

» src=»https://static.life.ru/posts/2016/11/929876/46fc4b535b76be2cbac00a6c52b0a40c.jpg» loading=»lazy» style=»width:100%;height:100%;object-fit:cover»/>

Читать еще:  Живопись чувств. Javier Benitez

День святого Мартина — 11 ноября — один из самых важных праздников осени в первую очередь для детей и их родителей, и готовятся к нему тут заранее. Уже в середине октября в детских садах и начальных школах малыши начинают мастерить из бумаги, картона и других подручных материалов разноцветные фонарики, разучивают тематические песни и слушают истории о жизни Мартина. В книжных магазинах оформляют целые стенды с литературой по теме — многочисленные истории на любой вкус о том, кто такой святой Мартин и почему он так важен.

Святой Мартин, епископ Турский, родился в 316 году на территории современной Венгрии в семье, далёкой от христианства, и в 15 лет был отправлен служить в римскую армию.

Однажды, проезжая в холодную ночь на лошади мимо городских ворот, он увидел нищего в лохмотьях. Так как с собой у Мартина были только тёплый солдатский плащ и острый меч, чтобы спасти замерзающего, он отрезал мечом половину от своего тёплого плаща, протянул её нищему и умчался прочь.

На следующую ночь, как гласит легенда, Мартину во сне явился Иисус, завёрнутый в тот самый плащ, который сказал: «Ты сделал добро для брата моего, а значит, сделал его и для меня». Вскоре после этого Мартин оставил военную службу и начал проповедовать.

Позднее он стал епископом города Тура и был причислен к лику святых. Он умер 8 ноября, а 11 ноября состоялись его похороны. Именно этот день и был позднее выбран днём памяти святого.

Мартин Турский первым в истории латинской церкви был объявлен святым не в связи с мученической смертью, а за свою работу проповедника на протяжении всей жизни.

Сегодня святого Мартина помнят и почитают не только в Германии, но и во Франции, Чехии, Австрии, Швейцарии, Северной Европе, где с размахом отмечают день его памяти.

Традиционно в Германии в День святого Мартина, когда стемнеет, дети из детских садов и начальных школ вместе с родителями и учителями собираются в торжественные процессии с самодельными фонариками. В качестве источника света для самых маленьких используются специальные светильники на батарейках, похожие на удочку с лампочкой на конце, которые продаются повсеместно в преддверии праздника.

Для детей постарше допускаются и настоящие безопасные свечи. Иногда процессию возглавляет всадник на коне в красном плаще, символизирующий святого Мартина. Взрослые сопровождающие могут нести с собой горящие факелы. Как правило, процессия совершает круг почёта вокруг церкви, отправляется на ближайшее поле или же проходит на территории детского учреждения. Обязательный атрибут шествия — песни, посвящённые Мартину и фонарикам, которые начинают разучивать уже в яслях.

В некоторых районах и городах такая процессия становится настоящей масштабной огненной змейкой на улицах города, а кое-где вокруг одной и той же церкви одновременно кружится несколько шествий с разномастными фонарями и толпами участников от разных садов и школ. Самые масштабные шествия в честь святого Мартина в Германии могут достигать 8000 участников (в Вормсе), скромные ограничиваются полусотней человек.

После процессии на улице устраивается небольшой праздник с детским пуншем и раздачей смешных печений. В Баварии это дрожжевые гуси, во Франкфурте — сладкие кренделя, в других районах — человечки из дрожжевого теста с изюмом. Для детей постарше организуется торжественный костёр. В некоторых регионах дети ходят по соседям и поют песни, а их в ответ угощают конфетами.

Вечером в семейном кругу в этот день по традиции едят запечённого гуся с красной капустой, яблоками или каштанами. Рецептов приготовления гуся на День святого Мартина существует немало, их же нередко используют и на Рождество.

Гусь запечённый с яблоками, рецепт

Один из классических рецептов советует накануне праздника натереть гуся со всех сторон солью и перцем. Перед приготовлением наполнить яблоками и зашить. Затем в горячем жире 2—3 часа жарить в духовке, постоянно подливая жидкость и время от времени натирая шпеком. За полчаса до конца этого времени гуся следует положить на гриль и оставить допекаться, постоянно переворачивая и поливая холодной водой. Стекающий при этом жир регулярно сливать. После того как гусь будет готов, начинку нужно осторожно вынуть и сервировать на блюде вместе с готовой птицей.

У истории этого праздника есть и ещё одна более прозаическая биография. Раньше в ноябре крестьяне праздновали окончание сельскохозяйственного года, когда урожай уже собран, скот пригнан с пастбищ на зимовку, все долги закрыты, а работники получают зарплату за отработанный сезон. По такому случаю организовывались широкие народные гулянья с кострами и пиршеством. В этот же день в старину пробовали первое молодое вино и забивали скот.

Прикладное объяснение имеют и все основные составляющие праздника. Так, ели гусей в этот день потому, что в конце года было принято возвращать долги, а гуси часто выступали в качестве платежа, чтобы не нужно было тратиться на пропитание птицы в голодный зимний период.

К тому же после 11 ноября начинался пост, поэтому считалось необходимым уничтожить всю непостную еду. Так что праздничный гусь был ещё одним поводом вдоволь наесться перед периодом воздержания.

Впрочем, легенда о Мартине предпочитает объяснять наличие на праздничном столе гусей совсем иначе. Говорят, что когда жители Тура стали просить Мартина стать епископом, он отказался и решил спрятаться от послов в гусятнике, но гуси подняли гомон, и уклониться от новой должности Мартину не удалось. За это горластые птицы и попали на праздничный стол. По другой версии гуси регулярно громко гоготали и мешали Мартину читать проповеди, за что и поплатились.

Традиция зажигать фонари в этот день тоже имеет несколько объяснений. В рамках легенды о святом Мартине жители города Тура разыскивали Мартина с фонарями по всему городу, чтобы сделать его епископом. Провожать Мартина в последний путь жители города тоже шли с фонарями.

А ещё говорят, что традиция зажигать в этот день фонарики имеет непосредственное отношение к Мартину Лютеру, который родился 10 ноября, а 11-го был крещён в честь Мартина Турского. Позже Лютер был почитаем как «друг света» и фонари в этот день зажигали в его честь. Постепенно оба святых и связанные с ними традиции перемешались друг с другом, а фонари Мартина Лютера стали обязательной частью праздника в честь святого Мартина.

Есть у праздничных фонарей и другое значение. Они напоминают о традиционном языческом празднике сбора урожая, непременными атрибутами которого были костры, огни и факелы.

Когда смотришь на толпы неуклюжих гномиков, упрямо несущих в толпе свои изящные фонарики, и на их родителей, уверенно подпевающих всем тематическим композициям, кажется, что день святого Мартина праздновался в Германии вечно. Но сегодняшний формат праздника имеет не такие глубокие корни, как кажется на первый взгляд.

С момента зарождения и до XIX века он отмечался иначе. Накануне Дня святого Мартина проводилось торжество с огнями, кострами и сопутствующими развлечениями: прыжками через костры, танцами в огне, факельным шествием. Но по большей части какой-то общей для всех чёткой традиции ещё не существовало. В XVIII и XIX веках праздничные костры в День святого Мартина были запрещены, и только в XX веке на Рейнском карнавале традиция была возрождена.

По некоторым данным, в 50-е годы в Германии даже собирался комитет, чтобы регламентировать праздник и придать ему педагогическое значение — научить детей делиться друг с другом. Поэтому во многих регионах в этот день дети показывают небольшую сценку из жизни святого Мартина — встречу с нищим, чтобы ещё раз напомнить, как важно заботиться о ближних.

Об этом же напоминают и детские песни, в которых поётся о том, что «я тоже хочу быть немножко похожим на Мартина, думать о других, дарить что-то другим», «спешить на помощь, когда зовёшь», «делиться с тобой». Правда, популярнее у малышей, конечно же, другие песни, попроще, те, в которых всё-таки речь идёт о разноцветных фонариках и смешных словах «рибамбель-рибамбель-рабум-бум-бум».

Говоря о Дне святого Мартина, сами немцы часто называют его праздником для детей, которые в ожидании Рождества только рады лишний раз окунуться в сказочную атмосферу волшебных огней и поесть сладости.

Прочти первым: «Кожа времени»

«Кожа времени» — новый сборник Александра Гениса, который появится уже этим летом. Специально для читателей нашего сайта мы публикуем эксклюзивный отрывок из грядущей книги.

Читать еще:  Испанский художник. Carlos Casu Bravo

ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, КОГДА НЕ ДЕЛАЕТЕ НИЧЕГО

Однажды Бродский сказал выпускникам Дартмутского колледжа, что больше всего им придется в жизни скучать. За это на него обиделись даже друзья.

— Представь себе, — сказал мне один из них, — молодежь с горящими глазами, собравшуюся на ухоженной лужайке кампуса. Интеллектуальные сливки Америки, они поведут ее в будущее, им предстоит открывать, управлять, воспевать. И Иосиф, который достиг всего, о чем они могут мечтать, заранее их предупреждает, что не стоит и стараться, все равно будет скучно.

На дворе стоял 1988-й. За год до этого Бродский стал Нобелевским лауреатом. И колледж, который входит в безмерно престижную Лигу плюща, гордился тем, что преподававший там Лев Лосев сумел залучить лауреата на самую важную для студентов церемонию — последнюю.

В сущности, Бродский повторил то, что уже сказали Пушкин с Мефистофелем. Вслед за ними, он не одобрял борьбу со скукой, считая все средства — от любви и наркотиков до богатства и нищеты — паллиативами. Временное облегчение от вечной болезни, они лечат симптомы, но не искореняют причину, которая кроется во времени, в его бесконечности, обидно контрастирующей с конечностью нас.

— Да, — как бы повторяет Бродский, — «тварь разумная скучает», это неизбежно, непоправимо и полезно.

Сдавшись скуке, мы остаемся наедине с ходиками и способны услышать «тишину бытия». Если я правильно — или хоть как-то — понимаю Хайдеггера, то так он называл загрунтованный холст, на котором мы старательно выписываем детали своей жизни. А скука, будто тот же холст, просвечивает сквозь краски, компрометируя своей серостью цветную реальность. За спиной действительности прячется ее непарадная основа — бесцветная, безвкусная, скупая и всюду одинаковая. От ее монотонности мы и прячемся, но зря, ибо — по Бродскому — она все равно нас настигнет и заставит считаться с собой.

Паскаль, которого так внимательно читал Бродский, писал: «Мы беззаботно бежим к пропасти, поместив перед собой что-нибудь, мешающее ее увидеть». Иногда она настолько пугала философа, что он загораживался от нее стулом. Но это не поможет, потому что пропасть — настоящая, а ограда — липовая.

Вот об этом Бродский и предупреждал цветущую молодежь Америки, уговаривая не обольщаться иллюзиями и смотреть на вещи прямо, хотя им, по правде сказать, это все равно.

Когда мне исполнилось 66, я вспомнил, что так называлась карточная игра, в которую мне довелось играть с бабушкой и теткой. Не умея читать, я уже разбирал масти и знал, как жульничать или — на их языке — «махерить». Такой была первая микстура от скуки. Карты складывались в симметричные, но не повторяющиеся узоры и, следя за ними, я не замечал хода еще совсем молодого времени, тем более, что меня не научили пользоваться часами.

Вскоре я забыл правила этой игры — появились другие. Сладкие, как букварь, страшные, как школа, стыдные, как любовь, страстные, как творчество. Последнее всю — или почти всю — жизнь казалось мне самым могучим и никогда не проходящим соблазном. Ведь оно позволяло не подчиняться правилам, а создавать или хотя бы переписывать их. Для меня это было настолько очевидным и волшебным, что я почти никогда не подвергал сомнению природу своих занятий.

— Когда пишешь, не страшно, — сказал мне однажды Сорокин, и я вздрогнул, узнав мысль.

Вроде бы, из этого следует, что художник находится в привилегированном положении, но от того, кто пишет декорации, не меняется общий расклад, В молодости думаешь, что скука имеет внешние причины: не дано, не дают, не пускают. Больше КГБ и Брежнева меня пугало узаконенное безделье.

— Наше КПД, — шутили мы с такими же друзьями, — как у паровоза «Кукушка».

Позволяя жить скудно и бесполезно, власть изматывала не трудом, а праздниками. Гулаг скуки располагался в каждой конторе, и я с ужасом думал, что попаду туда навсегда. Собственно, я и бежал от того, что жаждал труда как спасения от скуки.

— Каждый автор, — хвастался я в интервью, — каторжник, влюбленный в свою тачку.

Но Бродский все же прав. Рано или поздно угар проходит, и ты начинаешь догадываться, что твое дело не так уж сильно отличается от других. Скука универсальна, она не разбирает, она видит нас насквозь и легко преодолевает выстроенные нами преграды. Их искусственность начинаешь замечать с годами, когда опыт уже не накапливается, а повторяется. Постепенно в душе складываются сомнения, разъедающие покой, как атеизм — веру. Начинаешь подозревать, что от того, что увидишь еще один город, прочтешь еще одну книгу или даже напишешь ее, ничего принципиального не изменится. А потом становится хуже, и ты поймешь, что ничего принципиального нет, и меняться нечему.

Оставшись наедине с пустотой, как Фауст у Пушкина, и называя ее скукой, как Бродский в Дартмуте, ты вынужден проситься обратно — в мир иллюзий. Но вход разрешен лишь тем, кто готов принять их за настоящие: гипсовые стены — за каменные, простое стекло — за цветное, двумерное — за объемное, и потемкинскую деревню — за настоящую.

Зная путь обратно, я полюбил скучать. Истребив важные дела, просто признав их неважными, я ухожу подальше, чтобы не делать ничего, зная, что долго так продлиться не может. Оголив себя, жизнь становится острой, болезненной, и ты, настрадавшись от холода, возвращаешься к обыденным ритуалам, не требуя от них смысла — лишь бы были. Так электрошок скуки возвращает аппетит, лечит стресс и примиряет с обманом.

Об этом, конечно, не догадываются те, кто еще сам не знает, что нуждается в терапии. Сегодня им хватает телефончиков. Портативные ширмы, они заслоняют скуку вместе с окружающей реальностью. Но глядя на встречных, не смеющих поднять глаза от экрана, я знаю, что у них все еще впереди, ибо не зря Мефистофель объявил нам свой вердикт: «Тварь разумная скучает».

Как выглядели последний русский царь и его жена?

В Интернете меня заинтересовала статья: «Парные портреты супругов Мартена Солманса и Опьен Коппит были куплены государственными музеями вскладчину. Частную сделку помог провести Christie’s. 1 февраля 2016 года была осуществлена первая в истории сделка по совместному приобретению двух шедевров кисти Рембрандта правительствами Франции и Нидерландов. Речь идет о портретах супругов Опьен Коппит и Мартина Солманса кисти Рембрандта, которые договорились приобрести совместно парижский Лувр и амстердамский Рейксмузеум. Ранее сообщалось, что портреты оцениваются суммарно в €160 млн. Сделка прошла при посредничестве аукционного дома Christie’s.

РЕМБРАНДТ ХАРМЕНС ВАН РЕЙН
Портрет Мартена Солманса
Холст, масло. 209,5 ; 135,5
Источник: пресс-релиз Christie’s

РЕМБРАНДТ ХАРМЕНС ВАН РЕЙН
Портрет Опьен Коппит. 1634
Холст, масло. 210 ; 134,5
Источник: пресс-релиз Christie’s

Первоначально Нидерланды были готовы приобрести оба портрета. Правительство этой страны было готово выделить €80 млн, а остальные €80 млн собирался заплатить амстердамский Рейксмузеум. Однако с ответным предложением выступило правительство Франции: министр культуры Флёр Пеллеран (Fleur Pellerin) сообщила, что государственный банк Франции готов выделить €80 млн на покупку половины прав на портреты. Франция имеет такое же право считать эти портреты своим национальным достоянием, как и Нидерланды, поскольку именно эти два портрета Рембрандта не покидали территории Франции с 1877 года, когда они были куплены бароном Гюставом де Ротшильдом. Продать их решил барон Эрик де Ротшильд. Портреты Мартена Солманса и его супруги Опьен Коппит были выполнены художником в 1634 году, год спустя после свадьбы пары. Ранее было объявлено, что государства пришли к решению о том, что портреты всегда должны выставляться вместе — попеременно в Лувре (Париж) и Государственном музее Нидерландов (Амстердам), однако находиться они будут в раздельном владении согласно французскому законодательству. Через несколько недель оба портрета будут выставлены в Лувре впервые за 60 лет. Покупка картин, совершенная двумя различными государствами для экспозиции в государственных музеях при посредничестве Christie’s, является первой в своем роде. Портреты, находившиеся в коллекции семьи Ротшильд с 1878 года, в последний раз выставлялись в 1956 году на территории Нидерландов, что позволяет говорить о них как о наименее исследованных шедеврах во всем наследии Рембрандта. Вот как описал эти портреты в 1897 году немецкий историк искусства Вильгельм фон Боде: «Щеголевато одетый молодой супруг с гладким, напоминающим женское, лицом, который плавно движется по направлению к зрителю с перчаткой в руке, является ярким образцом удачливого придворного, наполовину франта, наполовину авантюриста [. ] Супруга же напротив [. ] олицетворяет собой благородство и достоинство, редко встречающееся на полотнах художников. Грациозно замерев, она смотрит на зрителя с осторожностью».
Рембрандт написал портреты Мартена Солманса и Опьен Коппит в 1634 году, когда ему было 28 лет. В этом возрасте он уже был самым популярным портретистом Амстердама. Родившийся в зажиточной кальвинистской семье, переехавшей в Амстердам из Антверпена, Мартен Солманс (1613–1641) познакомился с Рембрандтом в Лейдене, где первый проходил обучение в 1628–1633 годах (видимо, безуспешно, так как не сохранилось никаких письменных свидетельств о получении Солмансом диплома). Имена Рембрандта и Солманса возникают в датированном 24 марта 1631 года документе, найденном в архивах лейденского адвоката Карла Отермана, который сам был счастливым обладателем картины Рембрандта. В 1633 году Солманс женился на Опьен Коппит (1611–1689), сироте, происходившей из знатной амстердамской фамилии, среди представителей которой также были покровители молодого Рембрандта. Женитьба на Коппит была несомненной удачей для Солманса, так как в придачу к знатному происхождению своей новой жены он также получил за ней неслыханное по тем временам приданое в 35 тысяч гульденов. Именно это приданое позволило молодоженам заказать Рембрандту свои портреты, которые, по приблизительным оценкам, стоили около 500 гульденов каждый. Рождение у пары первенца в 1633 году стало отличным поводом для заказа у Рембрандта еще одной картины, которой стала работа под названием «Святое семейство», находящаяся на данный момент в собрании Старой пинакотеки Мюнхена».

Читать еще:  Искусство и мода. Theresa Pfarr

Казалось бы, какое отношение эти картины имеют к последнему русскому царю. Самое прямое.

В 1812 году был отравлен русский царь Иван Васильевич (1761-1812) по приказу его дочери Софьи (1787-1881) и ее мужа Узурпатора (1763-1860). Его сменил старший сын Алексей Иванович (1789-1814). После его смерти на престол взошел младший сын Ивана Васильевича от второй жены — Семен Иванович (1791-1829). Это был последний русский царь, который боролся с Романовыми, но был убит.

Имя Мартин Сольманс (в других источниках Сульман) символическое. Имя «Мартин» произошло от римского прозвища Martinus, которое означает «принадлежащий Марсу», «посвящённый Марсу», римскому богу войны. Имя «Мартин» означает связь с войной, как и перчатка в его руке. Сульман – это Сулейман, другим его образом станет турецкий султан.

Портрет «Мартина Сольманс» написан в 1814 году, когда Семен Иванович принял эстафету от убитого старшего брата.

В 1813 году он, очевидно, женился. На картине «Опьен Копит» беременная, ребенок, наверное, родился в 1814 году (1634), а не в 1633 (1813).

А по традиционной истории Симеон (1665-1669) сын русского царя Алексея Михайловича от 1-й жены прожил 4 года.

Вот так незначительно отличается моя версия мировой истории от традиционной истории.

Замороженные срезы времени. Martin Wojnowski


Марти Шварц по прозвищу «питбуль», один из самых успешных трейдеров, живущих в наши дни. Начало его карьеры — торговый зал American Stock Exchange. Обладая жесточайшей деловой хваткой и фантастической трудоспособностью, Шварц быстро поднимался все выше и выше, со временем он стал торговать фьючерсами, и лучшие сделки, которые он проводил, легли в основу книг — «Pitbull» (ее автор сам Мартин Шварц) и «Market Wizards» Джэка Швагера. В настоящее время Шварц в больших объемах торгует фьючерсами на нефть на чикагской СME.

До начала падения рынка на нем может происходить некий процесс распределения. Я называю такие процессы М-образными вершинами. Длительность нужно отсчитывать не от ценового максимума, а от максимума осциллятора, который предшествует ценовому.

Это, по существу, является краеугольным камнем его теории. У нее много различных достоинств, изучив которые, я извлек огромную пользу.

Я разработал самостоятельно и синтезировал несколько индикаторов, которые использовал для выявления таких состояний рынка, когда войти в него можно с наименьшим риском. Мое внимание было сосредоточено на статистической оценке вероятностей. Конечно, иногда рынок колеблется в границах трех, а не двух стандартных отклонений. Однако, учитывая, что 98 процентов колебаний рынка (Согласно так называемому правилу «трех сигм», в пределах двух стандартных отклонений будет держаться примерно 95%, а не 98% всех нормально распределенных колебаний цены.) ограничивается двумя
стандартными отклонениями, я ежедневно делаю ставку на это. В случае ошибки задействуется правило управления риском и я останавливаюсь, потеряв не более X долл. Это — самый важный момент.

-Когда вы из неудачника превратились в лидера?

Когда научился изолировать свои амбиции от торговли. Когда научился признавать свою неправоту. Раньше признаться в ошибке было для меня тяжелее, чем потерять деньги. Я пытался, можно сказать, заставить произойти нужные мне события. Раз я всё взвесил, то не могу ошибиться. Теперь, когда мне сопутствует удача, я говорю себе: «Да, я всё рассчитал, но в случае ошибки поспешу выйти из рынка. Ведь мне нужно сберечь деньги для следующей сделки». Если жить по принципу, что все твои победы еще впереди, то проигрывать станет уже не так тяжело. Пусть я ошибся, что же из того!

-Вы полностью переключились с фундаментального анализа на технический?

Полностью.
Всякий раз во время действительно трудного периода я стараюсь уйти в оборону и только в оборону. Уверен, что нужно сохранить то, что
имеешь.
Я испытываю к ней отвращение. Раньше рынок бурлил и перекатывался естественным образом, а программная торговля это заглушила. Фирмы, занимающиеся программной торговлей, имеют исключительно мощные рычаги управления колебаниями рынка, так что брокерам и трейдерам, работающим в зале, остается лишь примкнуть к ним. У меня нет патологической ненависти к программной торговле: ведь я приспособился к ней, причем вполне успешно. Но она мне отвратительна.

Все мои крупнейшие поражения следовали за крупнейшими победами. Я был неосторожен.


Работа трейдера хороша именно тем, что в ней нет предела совершенству. Каким бы удачливым ты ни был, всегда знаешь, сколько раз ты промахнулся. Большинство людей в большинстве профессий
стараются скрывать свои ошибки. Трейдер же вынужден смотреть им в лицо, ибо цифры не лгут.

-Вы уже не раз упоминали о своих торговых правилах. Нельзя ли перечислить их? [Марти импровизирует зачтение воображаемого списка.]

Прежде чем открыть позицию, я всегда справляюсь с графиками и скользящими средними: где цена— выше или ниже скользящего среднего? Это срабатывает лучше любого инструмента, который у
меня есть. Я стараюсь не идти вразрез со скользящими средними — иначе можно навредить самому себе.
После удачного периода вознаградите себя выходным. По моим наблюдениям, трудно поддерживать высокую результативность торговли больше двух недель подряд.
Прежде чем открыть позицию, обязательно определите для себя, сколько вы готовы потерять.

-Вы начинаете каждый год с чистого листа?

Да. Таково уж мое правило: на 1 января я беден.
Я всегда быстро пресекаю потери. В этом, наверное, основа моего успеха. Сделку всегда можно отложить, и тогда, перейдя в нейтралы, видишь ситуацию иначе.

Гораздо яснее, потому что давление убыточной позиции вводит в ступор.

-Почему большинство трейдеров проигрывают?

Потому что они лучше проиграют, чем признают свою ошибку. Какова суть аргументации трейдера в убыточной позиции? «Выйду, когда буду при своих». Почему ему так важно выйти при своих?
Потому что это тешит его самолюбие. Я стал успешным трейдером, лишь когда сумел сказать себе: «К черту самолюбие! Делать деньги — вот что важнее».

-Каков ваш главный совет рядовому трейдеру, стремящемуся повысить свое мастерство?

Учитесь пресекать потери. Когда делаешь деньги, самое главное — не терять контроля над потерями. Кроме того, не надо увеличивать позицию, пока вы не удвоили или не утроили свой капитал. Большинство делают ошибку, когда увеличивают ставки, едва получив прибыль. Это —быстрый путь к полному краху.

Меня восхитила рекомендация Шварца сохранять тревожащую позицию после того, как рынок не подтвердит ваших опасений. При этом подразумевается, что если позиция, которая обоснованно вас тревожит (например, из-за неблагоприятного изменения фундаментальных факторов или технического прорыва в противоположном направлении), тем не менее не идет против вас, то за этим должны стоять какие-то мощные силы, действующие в пользу исходного направления позиции.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector