Живопись - моя страсть. Susan Roux

Живопись — моя страсть. Susan Roux

Каждому хочется найти свое место под солнцем, свою жизненную цель, свое призвание. Кто-то с детства бредит другой страной, кто-то сходит с ума по книгам, а кто-то разрывается в бесконечных войнах между миром добра и зла. Моим же призванием оказалась живопись. Начиная от почеркушек карандашом на обоях (за что мне всегда попадало от родителей), заканчивая крупными акварелями, на которые расходы превышали доходы (за это мне тоже попадало).

Всю свою жизнь я делила пространство с родителями, которых тереть не могу. Каждый день я отвоевывала свою свободу. Каждый день мне приходилось отстаивать собственное мнение, доказывая, что живопись — это не мимолетное увлечение. Живопись- моя страсть. В конце концов, выживание с предками стало совсем невыносимым и я приняла крайние меры. Но обо всем по порядку.

Всю свою жизнь я была «не в своей тарелке». Из-за отсутствия друзей и родительской любви в детстве, я окончательно стала нелюдимой. Не то, что бы я была такой стеснительной. Просто я. другая. Если всем детишкам нравилось резвиться в шумной компании, то я предпочитала сидеть в тишине и созерцать красоту мира. Ведь мне повезло родиться в самой красивой стране — Норвегии.

В детстве я верила, что тролли действительно существуют, просто они прячутся от людских глаз так же, как стараюсь прятаться я. Я часами гуляла в одиночестве,высматривая, не притаился ли за камнем тролль? Не спрятался ли где то за деревом? Многие дети смеялись надо мной, крутя пальцем у виска и называя меня странной. За то такие прогулки подарили небывалые впечатления и оставили неизгладимый след во мне. С годами мое влечение к тишине и единстве с природой только росло и крепло, я все чаще уходила в лес. Сначала на пару часов, затем на пол дня. Однажды, я сбежала на двое суток, после чего попала под домашний арест. Но мои походы в лес от этого не стали реже. В конце концов родители смирились. Кстати о них. Я живу с отцом и мачехой, а так же моим младшим братом, который получает от меня дозу ненависти ни чуть не меньше, чем мои родители. За что я их ненавижу? Да за все! Твои близкие должны принимать тебя таким, какой ты есть. Объяснить бы это моим родителям. Они никогда пытались мириться с моими нравами. Это с каждым днем все сильнее отдаляло меня от них. В конце концов, пребывать в их обществе стало невыносимо. Мне нужно было укрытие, где я могла уединиться и привести свои мысли в порядок. Единственным убежищем (помимо леса) стала моя комната, оформление которой я, конечно же, родителям не доверила. Еще чего! Вместо безвкусно обставленной комнаты (как у моего брата) я живу в той, чей дизайн разрабатывала сама. По этому это маленький уютный рай. Скошенный потолок, кровать из темного необработанного дерева и фотообои, с так манящим меня хвойным лесом, укутанным густым туманом. Стол из того же дерева, что и кровать и книжные полки, до отказа забитые старыми книгами. Вторая моя страсть после живописи — чтение. Я совершенно не признаю электронные книги. Нет ничего прекраснее бумажных книг. Невероятно чувство, когда в тяжелые дни ты садишься в уютное кресло с любимой книгой и крепким кофе. Ну, только не с моей семьей. Они не упустят никакой возможности нагадить мне. Вы сами в этом убедитесь.

Каждый божий день я просыпаюсь с первыми лучами солнца, потому рассветы в Норвегии — по истине чудо. Невозможно описать словами ощущения, когда первые лучи прорезают ночную дымку, клубящуюся над фьордами. Нет ни одного человека, которого не восхитила бы это по истине восьмое чудо света.

Между утренним ритуалом и первым уроком у меня масса времени, которое я обычно трачу на создание скетчей, которые, возможно, я когда-нибудь доработаю хотя бы до этюда, либо на чтение книг, но сегодня вдохновение было не на моей стороне, и я просто решила подобрать себе стоящий образ, который бы понравился моей единственной подруге Джеки. Как я уже говорила, с обществом у меня отношения не комильфо. Знакомство с Жаклин мне далось тоже непросто.

Мы познакомились в анонимном чате и долгое время общались, делились своими переживаниями и мыслями, даже не догадываясь, что видимся каждый день, но не обмениваемся ни словом. И как-то, мы решили назначить встречу. Какое же было странное чувство осознавать, что я все это время общалась с девушкой, с которой мы проучились год бок о бок в старшей школе. Ну, а дальше мы стали много времени проводить вместе за пределами Сети и стали лучшими подругами.

Но, несмотря на наличие подруги, я не совсем чувствовала себя девушкой. Да, мне нравилось наряжаться. Но с тем во мне были и мальчишечьи качества. Эта лень следить за собой, мыть чашки и заправлять постель. Я считаю, что люди неоправданно уделяют этому такое внимание и попросту тратят свое время на малополезную фигню. Я же старалась более рационально распределять свое время и составляла в своей голове пусть и не строгий, но, предусматривающий многое, график. Хотя и спонтанность присутствовала. От части. Потому что загонять себя в жесткие рамки — тоже есть глупость. В любом расписании главное, что бы оно тебе нравилось и подстраивалось под тебя, а не наоборот.

Ровно в 8 часов 4 минуты я пересекла порог школы и направилась в кабинет по английскому, где меня уже ждала Жаклин. Сегодня Джеки была одета как девочка-тумблер.
-Гала, привет. — подруга приветливо улыбается, я обнимаю ее. -Сегодня ты прямо..эээ..
-Это называется элегантный консерватизм. — подсказала я Джеки.
-Ну, ты местная Кеннеди, тебе виднее.
-Законодатель моды или вдова(похоронившая уверенность в себе)?

Со звонком на урок все рассаживаются по своим местам. Я загораживаюсь учебником и достаю скетчбук. В класс заходит наш учитель Ярвинен, поправляя очки, она окидывает нас строгим взглядом и прищуривается.
-Директор Валль попросил снять несколько учеников с занятий, дабы привести в порядок библиотеку.-она с нескрываемым отвращением смотрит на Франса, причастного к мини-разрушению библиотеки. — Виновник торжества, вас я попрошу проследовать в библиотеку в первую очередь. Мисс Влиззард, мистер Готтефар, мисс Версель и мистер Линдберг. Поживее.

В классе за миг стало шумно, ребята начали собирать вещи. Они были рады, что прогуляют, возможно, урока два. У меня причин радоваться не было. Я не испытывала никакого удовольствия от факта, что мне придется убирать чужой беспорядок в компании практически не знакомых мне людей, которые, к тому же, достаточно негативно настроены против меня. Это можно сказать и многих других личностях, окружающих меня. Хотя я и не зацикливалась на том, что по сути, я изгой для многих, но я не могла этого не замечать. И чаще всего, свой негатив и агрессию на меня выплескивают такие люди, которых, если оставить наедине с противником, лишив напрочь поддержки и массовки, превращаются в действительно жалких созданий. Мне действительно жалко их. Это мое проклятье — жалеть тех, в кого другие бы плюнули не задумываясь. Но я не такая. По крайней мере, не хочу и пытаюсь быть не такой.

Одноклассники лениво перетаскивали стопки книг от стеллажа к стеллажу, Франс-виновник-торжества, поджав колени, сидел в углу и что-то печатал в телефоне.
-Версель!- меня окликнула Грай.
Я покорно поднялась с места, приняла у нее стопку книг и ушла в глубь библиотеки. Все книги были довольно старыми и я, аккуратно, чтобы не повредить обложки, по одной размещала их на полке.Я замечаю потрепанную книгу о художниках, и мысленно отмечаю в голове посмотреть ее позже.

Слишком откровенные классические картины, способные смутить кого угодно

Мы привыкли обвинять современное искусство в безыдейности и склонности к порнографии. Но так ли невинные старые классические картины, милые сердцу эстетам и ценителям целомудрия? При детальном рассмотрении среди полотен известных гениев живописи можно найти шедевры с откровенными сюжетами, способными заставить краснеть современных, видавших виды ценителей «клубнички». (Осторожно! Обнаженная натура).

«Леда и лебедь»

Если говорить о наиболее нескромном классическом сюжете, то заслуженную пальму первенства получит античная история о близости бога Зевса и прекрасной Леды. Согласно легенде, житель Олимпа явился к девушке инкогнито, в облике лебедя, но тем не менее умудрился вступить с ней в связь и даже завести потомство.

Читать еще:  Заказываем портреты по фото на moy-portret.ru

Ранее предложил свое видение ситуации великий Микеланджело, который хоть и избежал излишней детализации, но все же не смог удержаться и изобразил пару прямо во время противоестественного межвидового соития.

На фоне всего этого картина Леонардо да Винчи кажется просто иллюстрацией к сказкам Пушкина для школьников младших классов. На его полотне все уже свершилось и Леда со скучающим лицом наблюдает, как из снесенных ею яиц вылупляются вполне здоровые годовалые малыши.

Нам эта идиллическая сцена кажется вполне приличной, но так было не всегда. Картины мастеров эпохи Возрождения были уничтожены в начале XVIII столетия престарелой фавориткой Людовика XIV маркизой де Ментенон как неприличные. Сегодня мы можем видеть весь этот разврат только благодаря поздним копиям.

«Брошенная кукла»

Французская художница Сюзанна Валадон творила в начале XX века. Она известна как автор множества замечательных картин, в основном воспевающих красоту женского тела в самых рядовых жизненных ситуациях. Несмотря на обилие обнаженных тел на полотнах художницы, лишь одно из творений Валадон вызывает у моралистов серьезные споры.

Картина «Брошенная кукла» в наши дни могла бы принести автору серьезные проблемы с педофилоборцами, но Валадон посчастливилось умереть в 1938 году, благодаря чему мы можем считать ее творение классикой. На картине изображена обнаженной совсем юная особа с начавшей формироваться грудью и детской прической с бантом.

История не сохранила для потомков описание этого полотна, но принято считать, что на нем изображено прощание с детством. Женщина с полотенцем, скорее всего, содержательница борделя, а ребенка готовят к встрече с первым в жизни клиентом. Название картине дала валяющаяся на полу кукла, очевидно, символизирующая сломанную судьбу. Впрочем, есть добряки, которые утверждают, что изображена мать, вытирающая дочь-подростка после купания.

«Похищение дочерей Левкиппа»

Великий голландец Питер Пауль Рубенс, известный своими прекрасными полотнами с тяжеловесными красавицами, в 1618 году представил зрителям свое «Похищение дочерей Левкиппа». На первый взгляд, между героями картины происходит удалая потасовка без всякого сексуального подтекста.

Но для тех, кто знаком с греческим мифом о братьях Диоскурах, совершенно очевидно, что раздетым блондинкам вовсе не до шуток. Второе название шедевра «Изнасилование дочерей Левкиппа» точнее отображает действие на картине.

В античной истории сыновья Зевса и Леды (смотри историю их странного рождения выше) , Кастор и Поллукс , похитили дочерей царя Левкиппа Гилаиру и Фебу и по старой доброй традиции, завещанной отцом, надругались над ними. Закончилось все вроде плохо — все умерли.

«Монах в кукурузном поле»

Если от Рубенса и Буше можно ожидать чего угодно, то сдержанный и склонный к религиозным сюжетам Рембрандт удивил. Хотя, в принципе, его небольшой, но мастерски выполненный рисунок «Монах в кукурузном поле» все же перекликается с духовной тематикой.

В центре композиции изображены католический монах и некая дама, предающиеся греху в миссионерской позе где-то среди сельскохозяйственных угодий. Пикантность сюжета даже не в том, что монах нарушает свой обет целомудрия, а в приближающемся слева человеке с серпом, благодаря которому вечер вот-вот перестанет быть томным.

«Неосторожность Кандавла»

Картина Уильяма Этти, носящая скромное нейтральное название, «Неосторожность Кандавла», изображает совершенно неприличную историю из « Истории» Геродота. Полное название этого полотна, написанного в 1830 году, раскрывает всю неоднозначность изображенной на ней сцены: «Кандавл , царь Лидии , украдкой показывает свою жену Гигу одному из своих слуг , когда она ложится в кровать».

Сложно сказать, почему «отец истории» решил описать эту полупорнографическую историю в своем труде, но благодаря ей мы получили трудно выговариваемый даже опытными сексопатологами термин кандаулезизм. Суть этой сексуальной девиации заключается в потребности демонстрировать своего обнаженного партнера посторонним людям.

Именно такой момент изображен Этти на картине. Царь Кандавл решил тайком показать свою супругу Нису телохранителю Гигу, но его замысел был раскрыт женщиной. Ниса потребовала у Гига, чтобы тот убил или ее, или мужа-извращенца, после чего Кандавла цинично зарезали прямо в его спальне.

«Авиньонские девицы»

С полотна «Авиньонские девицы » гениальный художник Пабло Пикассо начинает свой переход к кубизму. Известно, что на создание картины художника вдохновил Поль Сезанн своей работой « Купальщицы». Изначально Пикассо назвал картину «Философский бордель» и многие считают, что на ней маэстро изобразил сценку из публичного дома в барселонском Готическом квартале.

Картина изображает пятерых обнаженных дам, которые в развязных позах ожидают своих клиентов. Мы долго думали о том, стоит ли включать эту работу в список пикантных полотен. Проще говоря, если изображенные на полотне геометрические распутницы будят в вас нескромные фантазии, то у нас для вас плохие новости. Но слова из песни не выбросишь и сюжет картины, для 1907 года, все же очень вызывающий.

«Арабский рынок наложниц»

Отличная картина французского классика живописи Жана-Леона Жерома, написанная в 1866 году, изображает сцену на восточном невольничьем рынке. Группа мужчин в богатых одеждах прицениваются к обнаженной рабыне, проверяя, судя по всему, правильность ее прикуса.

Сам Жером, вне всякого сомнения, знал толк в невольничьих рынках и их завсегдатаях, так как обожал Восток и не раз путешествовал в тех краях в поисках вдохновения. Современники находили «Арабский рынок невольниц » очень вызывающей работой и называли картину гимном похотливого доминирования мужчины над женщиной.

«Великий мастурбатор»

Великий сюрреалист Сальвадор Дали обожал неприличные картины и от его эротоманства нас спасает лишь манера написания его картин, знатно искажающая сюжет. Вот и с работой «Великий мастурбатор » не все так однозначно. Более того, если бы не название, никто бы и не понял о чем эта прекрасная картина.

Но, как бы там ни было, явно выраженный сексуальный подтекст в этом полотне есть. Лицо женщины в правой части картины, почти упирающееся в мужской гульфик, раздражало современников Дали и вызывало даже осуждение. Хорошо никто не знает, что изобразил мастер сюрреализма в центре полотна — возможно, там творится самый разнузданный разврат.

«Происхождение мира»

Созданная в 1866 году Гюставом Курбе картина с незамысловатым бытовым сюжетом не выставлялась более 130-ти лет из-за излишней анатомической достоверности. Более того, даже сейчас, когда удивить посетителей музея, в принципе, сложно, к этой картине приставлен отдельный охранник.

В 2013 году в СМИ появилось радостное известие — была найдена вторая часть картины, на которой видно лицо натурщицы. Тщательное изучение биографии автора и его ближайшего окружения позволило выяснить личность дамы. Так, небритая промежность оказалась собственностью Джоанны Хиффернан, любовницы одного из лучших учеников Курбе, Джеймса Уистлера. Вот такая вот трогательная история воссоединения.

Это далеко не единственные в истории живописи работы с ярким сексуальным подтекстом — во все времена классики любили завернуть что-нибудь эдакое, вполне в духе нашего раскрепощенного времени.

Понравилось? Хотите быть в курсе обновлений? Подписывайтесь на наш Twitter, страницу в Facebook или канал в Telegram.

Рождество Искусство

Американская художница Сьюзан Сворц, чей «Личный путь» недавно открылся в Мраморном дворце Русского музея, всегда пишет под музыку и буквально растворяется в процессе. По словам Сьюзан, ее вдохновляет красота, созданная богом, и она вполне отдает себе отчет в том, насколько ей повезло с этим даром — умением творить.

— Я росла в творческой семье, мои родители — художник и музыкант. Еще в старшей школе у меня был дополнительный предмет — живопись, и уже тогда преподаватель сказал, что у меня есть талант и я должна строить свою карьеру в изобразительном искусстве.

— То есть это не страсть, а именно сознательное выстраивание карьеры?

— Изначально да, это было выстраивание карьеры. Я очень долго преподавала в средней и высшей школе, вела художественный курс: это были и живопись, и рисунок, и работа с керамикой.

— Далеко не все школьные преподаватели вырастают в мировых звезд. Это случайность или упорный труд?

— Это очень, очень усердная работа. То, что начиналось как карьера, превратилось в страсть: карьера, потом любимое хобби, а после — страсть всей жизни.

— Если бы не художницей, кем вы могли бы стать?

— Может быть, дизайнером интерьеров или одежды. Может быть, стала бы графиком: я начинала с реализма и только после перенесенных болезней перешла к абстракционизму.

— Корректно спросить, что это было?

— Отчасти это болезни, связанные с окружающей средой, точнее — с удручающей экологической ситуацией. Сначала у меня было отравление ртутью из-за того, что я ела большое количество рыбы. А потом в меня впился клещ, и я заболела болезнью Лайма, или боррелиозом. По сути, можно сказать, что причина всех моих болячек — природа. Многие меня спрашивают, почему же я тогда в своих полотнах не отображаю те экологические катастрофы, которые сейчас происходят,— например, загрязнение океанов. Я все-таки предпочитаю писать прекрасное, то, что было создано богом, а создана была красота. Именно ее я хочу передавать, а не ужасы вокруг.

Читать еще:  Импрессионистские картины. Jan Stommes

— Можно сказать, это был укус природы.

— Все, что произошло, заставило меня выйти из зоны комфорта. Как вы знаете, любая борьба закаляет и изменяет человека. Для меня это был очень медленный процесс. Я, как правило, рисовала тонкими кистями, с множеством деталей и подробностей, писала птиц, по ворсинке выводила перья, по лепестку цветы. Но постепенно перешла к широким кистям и работе с мастихином.

— Ваши поздние работы скорее монохромны, а ранние — наполнены цветом: это яркие, неоновые, едва не кислотные тона. Отчего так?

— Многие из этих очень ярких работ я создала, когда постепенно поправлялась. У меня должна была открыться первая музейная выставка. К сожалению, на тот момент я еще не знала, смогу ли окончить некоторые картины. Я очень много времени проводила в студии. Помню, как наконец-то все было развешено. Я села посередине зала, на пол. Сидела, смотрела на полотна и понимала, что меня окружает цвет. Я не знала (и до сих пор не знаю), писала ли я такие яркие картины для того, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы поправиться, или оно само так вышло. Сейчас у меня тоже периодически появляются яркие работы. Но на данный момент я провожу много времени среди снегов, на воде, в окружении туманов, поэтому сейчас так много оттенков серого и белого.

— Когда случилась эта первая музейная выставка?

— Ровно десять лет назад. И, что особенно ценно, тогда губернатором Юты был Джон Хантсман, он открывал мою первую выставку. Когда он приехал открывать выставку в Русском музее, но уже в качестве посла США в России, это стало для меня особенной честью.

— Как вы думаете, может ли искусство стать мостиком для налаживания отношений между двумя странами?

— Я надеюсь на это. Мне кажется, обычные люди очень отличаются от политиков. Люди в России невероятно душевные и гостеприимные, вечер открытия был тому подтверждением. Что также было знаково: приехали мои друзья из Швейцарии, из Великобритании, Соединенных Штатов, Португалии, Германии. И все мы были объединены искусством. Торжественное открытие стало очень приятным событием.

— Вы впервые в России?

— Нет, я приезжала в Сочи на Зимнюю олимпиаду, покаталась там на лыжах — мне очень понравилось! Но больше всего мне запомнились не горы, а люди, их радушие и теплота.

— Можно ли сказать, что у вас особенное отношение к Олимпиадам? Вы же были главным художником Олимпиады в Солт-Лейк-Сити в 2002 году.

— Да, для меня это действительно особенная тема. Но нужно отметить, что в мои обязанности не входило запечатлеть спорт, я все равно была художником-пейзажистом, и мои работы были нацелены на отображение окружающей красоты и природы.

— Правда ли, что одна из ваших студий сооружена вокруг ствола дерева?

— Абсолютно верно! Дом, по сути, в форме бублика, он окружает дерево, везде есть подсветка. Когда я вечером включаю свет, весь ствол мерцает.

— Это сделано для того, чтобы ловить естественный свет? Или это детская мечта — дом на дереве?

— Ни то, ни другое. У нас был участок, в центре его стояло замечательное огромное дерево, которое совершенно не хотелось сносить. Я пригласила архитектора, мы вместе разработали проект. Строго говоря, это не дом на дереве, он выстроен у подножья.

— Бывает такое, что вам не хочется оттуда выходить и вы проводите в мастерской несколько дней?

— В принципе, так и происходит. Я пишу каждый день, это моя страсть. Встаю утром с желанием пойти в студию и заняться любимым делом. Видите, у меня руки немножко опухшие? Потому что я каждый день рисую, и иногда мне приходится надевать специальную повязку, чтобы кисти не так страдали от многочасовой работы с краской.

— А вторая студия имеет какое-то отношение к виноградникам?

— Нет. Она находится на острове, это Martha’s Vineyard, в нескольких километрах от Кейп-Кода, в штате Массачусетс.

— Выставка называется «Личный путь». Значит ли это, что она в некотором смысле итоговая?

— В некотором смысле — может быть. Но главной целью было подчеркнуть переход от реализма к абстрактному творчеству. На выставке есть семиминутное видео об этом, я включила его в экспозицию именно для того, чтобы зритель понимал, с чего я начинала и как развивалась.

— Мне показалось также, что вы любите форму квадрата — я права?

— Во-первых, мне кажется, что эта форма достаточно сложная для работы, а потому интересная. И конечно, это попытка выделиться, чем-то отличаться от других художников.

— Вы помните свое первое оформленное произведение?

— Есть такая работа, хотя я думала, что она не сохранилась. Я нашла ее лет десять назад: совершенно точно помню, что написала ее, учась в старших классах школы, это был натюрморт с растениями. Я вставила его в рамку, и теперь он висит у меня в студии как напоминание о самом начале.

— А из шедевров мировой живописи какие — ваши любимые?

— Большим источником вдохновения для меня является французский импрессионизм. Когда я вчера пришла в Эрмитаж и увидела эту коллекцию, эмоции били через край. Поэтому сегодня мы снова идем в Эрмитаж, чтобы посмотреть на это чудо еще раз.

— Вы могли бы обменять все свои работы на одни «Кувшинки» Моне?

— О да! Это совершенно волшебная картина, которую невозможно описать.

волшебные акварели Susan Winget.

Сюзан Уингет — один из самых любимых художников Америки, с ее стилем живописи, который вызывает тепло и хорошее настроение. На протяжении всей своей карьеры Сьюзен украшала множество продуктов, включая календари, столовую посуду, коробки, канцелярские товары, подушки, коврики и украшения.

Эстетически приятные и доступные стили Сьюзен отражают ее страсть к жизни, энтузиазм к росту и ее мечту делиться благословениями с большим сообществом через работу ее студии. Сегодня многие из картин Сьюзен можно найти в частных и корпоративных коллекциях по всему миру.

больше узнать о ней можно на ее оф.сайте тут

Цветок и бабочка

Любимый сад, взлелеянный душою.

Бабочка мило порхнула,
Села на яркий цветок,
В сладкий нектар окунула
Крохотный свой хоботок.
Крылья — цветочки раскрыла —
Ими любуюсь стою.
Я про игрушки забыла,
Песню уже не пою.
Громко кричать перестану,
Братец мой тоже молчит.
Бабочку трогать не стану —
Пусть куда хочет летит.

Дотронуться хотела я руками
До самого красивого цветка.
А он, взмахнув своими лепестками,
Вспорхнул и улетел под облака!

Бабочка проснулась,
Солнцу улыбнулась,
Села на цветок
Выпить сладкий сок.
И легко порхая,
Над травой кружит —
Так звезда ночная
На волне дрожит.

Цветы и бабочки

Цветы и бабочки порхают на лугу,
Меня пленительным чаруя ароматом.
И я бегу по ним, бегу по ним, бегу
Куда-то вдаль, куда-то вдаль, куда-то.

Они зовут меня в волшебную страну,
Они манят меня как грёзы, как виденья…
И в этой сказке я, как в детстве, утону,
И испытаю снова чудные мгновенья.

Цветы и бабочки – беспечный мир цветной.
Он весь в лучах полуденного света.
Цветы и бабочки порхают надо мной,
Как в яркий день распахнутого лета!

Бабочка проснётся летом.
Полюбуется рассветом.
Вальс станцует с ветерком,
Танго — с белым мотыльком.
Передаст привет цветочкам —
Разноцветным ангелочкам.
Не желая отдохнуть
Полетит в далёкий путь.
С ней отправятся подружки —
Пчёлки — труженицы, мушки.
Времячко пришло опять
Им цветочки опылять,
Чтобы новая весна
Посадила семена!

Бабочка на пальчик села
Я поймать ее хотела,
Хвать я бабочку рукой,
А поймала пальчик свой.

Бабочка капустница
Летать она искустница.
Маленькая белая
И такая смелая.
Села прямо на окошко,
Я подставила ладошку
И была ей очень рада,
А она летала рядом.

Читать еще:  Испанский художник. Aranda Miruri

Бабочка присела
На цветочек белый:
— Очень я устала,
Целый день летала!
А цветочек белый
Прошептал несмело:
Я уже неделю
ВО поле белею…
РОсы на рассвете
Мне приносит ветер.
Мал я и неярок,
Но какой подарок
Нынче получил я —
Радужные крылья!

Бабочка-красавица,
Очень мне уж нравится
Платьице твое!
Ты ж такая недотрога!
Мама говорит мне строго:
«Пусть летит она, не трогай
Крылышки ее!»

Бабочка-красавица,
В ярком, цветном платьице,
Покружилась, полетала,
Села на цветок, устала…
— Не для отдыха я села,
Я нектар цветочный ела.

Сьюзен Кросленд — Захватывающая страсть

Сьюзен Кросленд — Захватывающая страсть краткое содержание

Героиня впервые переведенного на русский язык романа Сьюзен Кросленд Дейзи Брюстер прилетает в Лондон, чтобы самостоятельно начать работать, пожить свободной независимой жизнью и вернуться обратно домой – в Штаты. Ее будущее определено, но неожиданно события разворачиваются по иному сценарию…

Дейзи находится в эпицентре бурных событий и отношений.

Профессиональная карьера журналистки складывается успешно. Знакомство с молодым блестящим политиком перерастает в серьезный роман и меняет жизнь молодой женщины.

Захватывающая страсть — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Дэйзи в Лондоне

Дейзи не выдержала и расплакалась. И тут же на себя разозлилась. Карла только позабавят ее слезы. Он лежит и смотрит на нее с таким видом, будто он, Карл Майер, – сам Господь Бог, а Дейзи – взбалмошная девчонка и можно не обращать внимания на перепады ее настроения – все пройдет. А самое обидное, что он, пожалуй, прав. За свои двадцать три года Дейзи не встречала личность более блестящую, чем профессор Карл Майер.

– Вернись ненадолго в постельку, малышка, – позвал Карл.

– А я вот не хочу, – Дейзи даже топнула ногой от возмущения. – И ты зря думаешь, что всегда можно успокоить меня, затащив в постель и продемонстрировав в очередной раз, какой ты сногсшибательный любовник.

Дейзи схватила брошенный на пол пояс, повернулась к Карлу спиной и взглянула на свое отражение в зеркале над бюро. Она так сильно затянула пояс, что пряжка застегнулась не на ту дырочку. Придется оставить как есть и сделать вид, что так и надо. Ведь Карл сразу же поймет: Дейзи настолько потеряла контроль над собой, что даже руки не слушаются ее. А девушке совсем не хотелось доставлять ему такого удовольствия. Дейзи было хорошо видно в зеркале лицо Карла. Опять эта его противная снисходительная улыбка! Профессор Майер забавляется.

Она снова повернулась к Карлу.

– Больше всего на свете я ненавижу твою чертову самоуверенность! Ты такого высокого мнения о себе, словно все остальные просто не существуют. Ты у нас интеллектуал новой формации. Ты скоро займешь важный пост в Вашингтоне. В постели Карл Майер – просто блеск! А я – я иногда чувствую себя просто твоей куклой.

Дейзи бросила взгляд в окно. Пока они ссорились, небо потемнело – собирался дождь. Ей нравилось вести машину под дождем. Она доберется до Манхэттена часа за полтора.

Подойдя к окну, девушка стала смотреть на дома напротив – в некоторых окнах уже горел свет, и теперь они казались мерцающими бликами на фоне увитых плющом стен. Даже сейчас, в плохом настроении, она подумала о том, что ей очень нравится Принстон. И снова Дейзи повернулась к кровати, на которой лежал обнаженный Карл.

Вот он приподнялся на локте и потянулся к пачке сигарет, лежащей на тумбочке. Кудрявые волосы Карла касались шеи. Дейзи нравилось смотреть на них. Она всегда восхищалась контрастом белизны его кожи и темных волос. И еще ей нравилось каждый раз находить в густой шевелюре Карла слабые, едва заметные намеки на лысину – хоть в чем-то и он был уязвим!

Карл закурил и снова устроился поудобнее на подушках, лежавших в изголовье полированной кровати. В ногах его лежали скомканные одеяло и покрывало. В комнате Карла всегда было жарко – он не любил мерзнуть и никогда не допускал, чтобы температура опускалась ниже семидесяти по Фаренгейту.

Карл нисколько не стеснялся своей наготы. У него была стройная фигура и ослепительно белая кожа. Сейчас он лежал, согнув ноги в коленях, правая рука с сигаретой небрежно свисала с кровати. Дейзи поймала себя на том, что уже почти не сердится.

– Мы живем в свободной стране, – произнес Карл, сверкнув на нее глазами. – И ты, конечно, можешь сердиться сколько тебе вздумается. И все же, когда успокоишься, будь добра, объясни мне, с чего это ты взяла, что я собираюсь жениться на кукле.

Дейзи молчала, опять отвернувшись к окну.

Карл продолжал курить.

– Я не совсем правильно выразилась, – уточнила она. – Вернее, ты обращаешься со мной не как с куклой, а как с любимой ученицей.

Дейзи познакомилась с Карлом Майером еще студенткой первого курса Рэдклиффа. В свои тридцать четыре года он был уже профессором. Каждый, кто интересовался политикой, приезжая в Принстон, считал своим долгом побывать хотя бы на одной лекции профессора Майера.

Карл умел излагать свои довольно радикальные взгляды с редким интеллектуальным обаянием и блеском.

– Мне, в общем-то, нравится твоя манера общаться с людьми, – продолжала Дейзи. – Ты любишь подразнить собеседника, бросить ему вызов, чтобы заставить раскрыться по-настоящему. И ты всегда удивляешь меня – моему телу и уму благодаря тебе открываются неизведанные ранее чувства и мысли. О, с тех пор как мы встретились, я обожала быть твоей любимой ученицей. Вот только я не уверена, что хочу выйти за тебя замуж. Пока. Я ведь только что закончила свои занятия в Колумбии. И, представь себе, все-таки я хочу попытаться стать скульптором.

Дейзи села в кожаное кресло у окна, не замечая разбросанной одежды Карла.

– Я ведь уже говорил тебе, Дейзи, что ты вполне можешь продолжать заниматься скульптурой. Только сейчас, пока я в Принстоне, хорошо бы тебе снять студию здесь, а не в Нью-Йорке. Но это все детали. Сейчас твое содержание оплачивает отец. Если мы поженимся, это смогу делать я. И ты сможешь не заботиться о деньгах до тех пор, пока твои занятия начнут приносить доход. Поверь, я вовсе не стремлюсь превратить тебя в маленькую домохозяйку и маму.

Дейзи, задумчиво склонив голову, вертела меж пальцев кожаную пуговицу на кресле. Непослушная прядь вьющихся золотисто-каштановых волос упала ей на щеку. Плавным движением руки она убрала ее. Карл Майер восхищался каждым движением Дейзи – девушка была поразительно грациозна. Сейчас она пристально смотрела на Карла своими серыми глазами. От ее раздражения не осталось и следа.

– И потом, Дейзи, – вновь обратился к ней Карл. – Через два года следующие выборы. Если переизберут на новый срок Форда, международной политикой по-прежнему будет командовать Киссинджер. А ты знаешь, что он не оставил без внимания мою статью об оборонной политике в «Комментари». Признаться, он наверняка усматривает в моем предполагаемом переезде в Вашингтон угрозу для себя лично. Но я готов держать пари, что такой сильный и умный человек, как Киссинджер, не побоится использовать меня в качестве специалиста по контролю над вооружениями. Если так, я немедленно увольняюсь из колледжа и переезжаю в столицу. И кто знает, чем все это обернется? Министров американского кабинета можно ведь не только избирать, но и назначать. Самого Киссинджера никто не избирал.

Карл не сводил глаз с девушки.

– Тебе очень понравится в Вашингтоне, Дейзи, – уверял он. – К тому же, если ты станешь моей женой, это поможет и твоей карьере скульптора. Только представь себе. У твоих дверей будут толпиться политики, сгорающие от желания, чтобы именно Дейзи Брюстер запечатлела их в бронзе. Без малейших твоих усилий. В Вашингтоне ты будешь общаться с людьми своего круга. Да и твоим родителям придется наконец смириться с ситуацией.

Дейзи отвела взгляд. Ей, впрочем, всегда казалось, что неприязнь мистера и миссис Брюстер к Карлу Майеру делает его еще желанней. Но сейчас не время думать о неприятии ее родителями возможности их брака. Они ведь говорят совсем не об этом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector